Цикл перерождения

«Шла дева в одежде простой, Встретил её Сварожич могучий» © Parcival — You're.. Immortal (Dziewczyna Swarozyca) Bruno Coulais — During the attack Когда Тигнари проходил рядом с зонами увядания, алые ядра отзывались на его присутствие слабым, пульсирующим свечением. Оно уходило с корнями в землю, сплетаясь с другими в подобие артерий и унося свет куда-то на глубину: лис без труда чувствовал это, пока направлялся к заветной двери. И впервые за долгое время он не испытывал страха к заражённому лесу, понимая, что теперь здесь не осталось никого и ничего, что могло нести для него угрозу. Она вся затаилась в ожидании под землёй, и даже восходящее солнце не могло развеять его смутной тревоги. Чем дальше в лес – тем пурпурно-красных вен становилось больше. Когда он уже собирался уходить, помимо живого огня аранары оставили ему видавший и лучшие времена меч, к ножнам которого был крепко привязан красный платок. Не узнать знамя пустынного народа было тяжело: где и как они его достали вопрос интересный, но с другой стороны Тигнари понимал, что за всё время буйства увядания лес успел забрать многих, и пустынники точно не стали исключением. Да и как ни крути, пусть даже клинок был немного туповат, а с ним было куда спокойнее. «Даже если Альфина погибнет в грëзах, для нас не будет никакой гарантии в успехе, пока жива еë занятая Мараной оболочка», — в голове продолжали из раза в раз звучать слова Нахиды, услышанные им прежде, чем он отправился на выженное капище. — «Ровно, как и если лишь победить Марану наяву, не тронув Мару. Я постараюсь выиграть тебе столько времени, сколько смогу.» В этот раз фонарь пришлось нести на крепкой палке, подвесив между сучьев и используя получившуюся конструкцию, как посох: его было больно держать даже сквозь слои ткани. А ведь если так подумать, он может сгореть так же легко, как и то существо в деревне анкхи.. «Не думай об этом...» — старался успокоить себя Тигнари, крепко сжимая древко. Ему было тяжело унять поток буйных мыслей в своей голове, но благо хоть чувства немного притупились. Да, тревога никуда не делась, но она будто просто парила рядом надоедливой осой, действуя на нервы. С одной стороны, это помогало взглянуть на ситуацию трезво, а с другой – лишало защитного механизма. Зато пришло понимание, почему по словам Арамы фатуи не смогли тогда открыть дверь. При утреннем свете разрытый желоб уже так не пугал. Пока Тигнари спускался, цепляясь за корни, его обволокло запахами земли и глины. Вот лежат остатки конверта с семенами, и там же ошмётки плюща, которые успели сгнить. На мраморе были видны сколы и царапины, возможно полученные не так давно. И едва лис коснулся ладонями резного камня, он ощутил, как те самые артерии разрослись за барельефом, удерживая собой камень и не давая сдвинуть. И это было у них под ногами всё это время.. Зону увядания таких масштабов не смогли бы устранить даже лесные стражи, тем более через преграду. А дверь была массивной: чувствуя пульсацию сгустков за ней, Тигнари вполне мог оценить её толщину. — Ну что же.. Тянуть не было смысла. Закрыв глаза, в воцарившейся темноте он смог точнее разглядеть их расположение, пока те вспыхивали красным одно за другим на мраморной поверхности. Тигнари ведёт вдоль них ладонью, слегка царапая когтями рисунок, и по мере её движения, сгустки постепенно начинали тускнеть. Вся накопленная ими энергия передавалась уже ему, заставляя ядра сморщиваться и распадаться в пепельные хлопья, ослабляя хватку. В какой-то момент, до его ушей донёсся глухой скрежет отходящего камня, и когда отпало последнее ядро, дверь наконец-то протолкнулась внутрь, откатившись в сторону. Хлынувший из темноты холод и смрад заставил его отшатнуться, распушив хвост. Свеча в фонаре задрожала, но благо не потухла. На долю секунды он даже увидел, как часть артерий устремилась вглубь открывшейся ему пещеры, явно почувствовав опасность от огня. Но стоило проморгаться от накрывшей взгляд алой пелены, как их свет пропал окончательно, а вязкая до лёгкого онемения энергия в его руках рассеялась в пространстве. Тигнари казалось, что он вскрыл склеп: сырость смешалась с запахом тления. Зелёный свет освещал собой выросшие внизу сталагмиты, которые невольно напоминали длинные и острые зубы некого существа, в чью пасть ему предстоит зайти. Неизвестно, что случилось бы с тем отрядом фатуи, если бы они всё же нашли способ пробраться внутрь, но вряд ли глаза порчи смогли бы хоть как-то им помочь. Вход пусть и располагался под ногами, но сама пещера дугой образовывала коридор, уходя как бы в сторону. Аккуратно спрыгнув, Тигнари вытянул вперёд фонарь, оценивая обстановку: ушки дёргались от малейшего шума, будь то шорох или упавшая где-то капля. Рельеф впереди был не ровный, но идти более чем возможно. Разве что, если предстоит погоня, то здесь с лёгкостью можно переломать ноги. По пути то и дело попадался разный мусор: обломки плитки, черепки глиняной посуды, какое-то тряпьё и кости. Были ещё оплавленные свечи, которые когда-то жгли прямо на валунах вдоль стен, тем самым освещая себе дорогу. А вскоре появились и первые намёки на паутину, призрачным кружевом укутавшую в себе соляные наросты. Стоило резко навести на неё свет, как можно было разглядеть тревожное мельтешение маленьких пауков, тут же исчезающих во мраке, а вместе с ними и отблеск капелек влаги на тонких нитях. Тигнари понятия не имел, как глубоко уходил исток, но явно достаточно, чтобы можно было расслышать где-то среди каменных стен глухой шелест подземной реки. С каждым пройденным метром его окутывало сырым холодом, и вместе с тем паутины было только больше. Приходилось идти согнувшись, чтобы случайно не коснуться её рогами: ботинки нещадно липли к той, что опадала на пол, вынуждая их чуть ли не выдёргивать, хотя как по итогу выяснилось, сталью она резалась тоже неплохо. И чем ближе был исток – тем плотнее она становилась, напоминая о том, что притаившийся в конце пещеры паук питался отнюдь не насекомыми. Наконец, Тигнари разобрал впереди уже знакомое пурпурное свечение, исходящее из расщелины, от чего его шаг рефлекторно замедлился. Было гнетуще тихо: Альфина хоть и была там, в чём он не сомневался, но никак не проявляла себя. Прижавшись к краю и отставив фонарь в сторону, лис осторожно выглянул, пытаясь разглядеть паучий силуэт среди корней и ядер под потолком. От энергии, что густилась среди наростов и заполнила собой всю пещеру, у него невольно поплыло перед глазами. Пусть манцинелла и мертва, но все зоны увядания в Сумеру продолжали быть связанными с её корнями. А может и не именно с её, а тем деревом, про которое вскользь упомянула предшественница Альфины, и так оно постепенно подпитывалось энергией из яви. Самой Мары нигде не было, хотя скорее всего, он просто не мог её найти: в тусклом освещении едва можно было понять, где битая плитка оканчивалась прудом. Ещё и укрыться толком негде, кроме редких валунов и сталагмитов. Пурпурные вены о чём-то тихо говорили друг с другом: их шёпот шелестом раздавался где-то в пространстве, вторя бьющимся о камень редким каплям. «Порченный.. порченный пришёл..», «Пришёл вернуть то, что ему не принадлежит...» — от этих слов сделалось не по себе. Тигнари не знал, что стоило ожидать от Мары. То, что она сильнее своих жрецов, ему было понятно и так, в отличие от того, как это будет проявляться. Может, она и потеряла часть силы после падения шипа, но вряд ли ему это сильно поможет. Сглотнув, он неспешно покинул своё укрытие, рассеивая полумрак перед собой зелёным светом. И если он до сих пор не мог её разглядеть, то вот она его теперь точно заметила. «Незавидная участь..» «Эти земли уже отравлены..» «Для тебя всё предрешено..» Чужой шёпот давил на разум: из-за него мысли путались и мешались в кашу, как при лихорадке, от чего Тигнари был вынужден замедлить ход, время от времени наваливаясь на посох всем телом и переводя дух. То, что ещё оставалось в нём от человека, продолжало отчаянно бороться, не позволяя подавить себя уже другой, более “ведомой“ сущности: той, что вслушивалась в тихие слова и каждый раз заставляла его остановиться, на зверином уровне чувствуя кого-то выше и сильнее себя. Если Марана пыталась таким образом сломать его, то делала она это с явной неохотой, раз он всё ещё продолжал идти. Тигнари мутным взглядом выискивал её силуэт в алой полутьме, прежде чем наконец-то остановиться: а вот и знакомый ему каменный алтарь, рядом с которым лежало то самое полотно с ликом божества. Всё так и лежало нетронутым с недавнего раза, но теперь не хватало только Альфины: как он не всматривался, но напугавшего его тогда очертания паука не было видно. Со своей стороны ему сейчас всё казалось слишком шумным: тяжёлое дыхание, сердцебиение.. Даже мысли, среди которых отчаяннее всего билась одна: «Что сейчас будет?» С глубоким вдохом Тигнари попытался унять в теле дрожь, успокаивая параллельно и разум, после чего крикнул во все лёгкие: — Альфина! Его голос эхом пронёсся в пространстве среди полотен и кристаллов, заставив шепчущих неожиданно смолкнуть, от чего по мере затихания последних отзвуков пещера и вовсе погрузилась в мертвенную тишину. Напряжённо вслушиваясь, он готовился к чужому появлению, но Мара так и не ответила ему. Затаившись где-то среди теней, она явно выжидала, что же гость будет делать дальше. — Молчишь, да? — так же громко спросил он, понимая, что так просто та себя не проявит. Но ничего, это не помешает ему осуществить задуманное. Беглого взгляда хватило понять, что паутина от стен уходила к потолку, покрыв собой в подобие кокона чуть ли не всю пещеру. В ней души-бабочки слабо перемигивались, явно ещё не подозревая, что сейчас будет. Но Тигнари знал, что с ними ничего не случится: живое пламя их не тронет. А вот паутину Мараны – да. Пришло время для небольшого перформанса. Всё, что случилось дальше, чудилось ему каким-то дурным сном. Обхватив дрожащими руками древко, Тигнари резко замахнулся, и одним ударом о каменную стену разбил фонарь. В тот же миг огонь высвободился неукротимой волной, осветив собой пространство и стремительно взметнувшись по белому кружеву вверх, сжигая его. Красный свет ядер смешался с зелёным от огня: ощутив его жар, лис выронив посох тут же отступил назад, наблюдая с восхищением, как освободившиеся из плена бабочки беспорядочно закружились в воздухе, разлетаясь, кто куда. Он даже позволил себе подобие торжествующей улыбки, но стоило ему вновь взглянуть в сторону шишковатых наростов, как взгляд уловил среди них некий металлический отблеск. Тигнари успел вильнуть в сторону, как рядом просвистело лезвие иглы, тут же на тонкой нити вернувшись назад и вылетев уже с другой стороны, но также не попав. Поняв после нескольких таких выпадов, что Альфина была наверху, он взмахом призвал лук, выстрелив по направлению нити. Раз выстрел, два, а следом уворот от иглы: они пока явно только примерялись друг к другу. И на краткий миг, он таки замечает её: как та удивительно легко лавирует на паучьих лапах среди горящих полотен, укрываясь от стрел за сталактитами и атакуя в ответ. Но когда пламя подобралось к ней слишком близко, она с клёкотом наконец-то спрыгнула к нему в пепельном облаке. Тигнари даже сперва теряется от её вида: то, что когда-то было Альфиной, за счёт своих паучьих лап предстало перед ним невероятно высоким существом в посеревших от времени лохмотьях. И хоть людская плоть выглядела жалко из-за следов ожогов и глубоких ран, через которые без труда можно было разглядеть пульсирующее свечение чего-то ярко-красного под рёбрами; но вот сильное тело паука заставило внутри всё похолодеть. Особенно, когда он рассмотрел на каждой её лапе по острому когтю. Стоило об этом только подумать, как Мара сразу встала на дыбы, замахнувшись передними лапами. Но её когти лишь со скрежетом проехались по плитке, в то время как лис рывком поднырнул под её выпад, готовясь перегруппироваться. Он чувствовал, что рога сделали его менее манёвренным, но годы тренировок так просто не выкинешь: лук исчез в золотых искрах, и когда Тигнари оказался у той за спиной, он сразу приметил уязвимое место на массивном брюхе, выхватив из ножен меч для удара. Скопившийся сверху огонь постепенно прогорел, возвращая пещеру в былой полумрак. Но на краткий миг Тигнари успел заметить, как спешно разворачиваясь к нему девушка взмахнула рукой, и от пола тёмной лентой взметнулся пепельный дым, покрывший ей пальцы. И стоило его мечу рассечь воздух, как клинок в тот же миг застопорился о её внезапно удлинившиеся когти из обсидиана. Мара с лёгкостью выдержала удар, глядя на него сверху вниз хоть и отсутствующим, но уже привычным ему алым взглядом ожившего мертвеца, тлеющим изнутри потусторонней дикостью. Лезвие натужно скрипело в руках Тигнари от усилия, пока он судорожно пытался сообразить, что делать. Но Альфина опередила его, тут же поддавшись вперёд и одним взмахом расцепив удар: не выдержав давления, обсидиановые когти в тот же миг с треском раскрошились, обратившись в облако праха. Лис невольно пошатнулся, однако быстро сообразив уже собрался было вновь метнуться к паучихе, но сгустившийся под её ногами дым внезапно вырос частоколом тёмных стилетов, не дав ему и шанса приблизиться. — Тц! — боль хоть и притупилась, но Тигнари всё равно зашипел, когда один из кристаллов вспорол рукав на предплечье. Собрался подобраться с другой стороны, но колья взметнулись и там непроницаемой стеной, пока в один момент те и вовсе не пришли в движение под пасы руками Мары, не оставив лису ничего другого, кроме как рвануть от неё прочь. В вернувшейся тьме стало труднее ориентироваться, вынуждая полагаться лишь на слух: шорох песка справа, и он сразу отскакивает в сторону, готовясь к следующему выпаду, но уже слева. И даже решив на краткий миг, что образовавшееся расстояние может стать для него преимуществом, в лихой попытке выстрелить ему едва не прошило щёку внезапно вылетевшей иглой. Стремительно отрезая его от выхода и загоняя в угол, с каждым разом колья вылетали только агрессивнее, сразу обращаясь в пепел и уступая место новым, следуя за ним по пятам. «Мы так далеко не поедем», — отчаянно соображал Тигнари, стараясь выловить хоть какое-то окно для ответной атаки. Можно было попробовать перерезать нить от иглы, избавившись хоть от одной проблемы, но та настолько быстро возвращалась к паучихе, что это делало манёвр неоправданно рискованным. Но и убегать тоже не было смысла: если их с Нахидой план сорвётся, то всё пропало. Круто развернувшись и едва было не поскользнувшись на стёртой подошве, Тигнари стремглав ринулся Маре навстречу. Проносясь между кристаллов и быстро сокращая между ними дистанцию, он старался не потерять направление в облаках пепла, уже держа руку на рукояти меча. И когда до неё оставались какие-то считанные метры, тот взметнув оружие уже метил остриём ей прямо в грудную клетку. Выпад – и та мигом рассыпалась в облаке пепла, но по одному только шороху за спиной Тигнари догадался обернуться, перехватив её иглу своим клинком. — И это всё?! Позорище! — крикнул он с нескрываемой насмешкой, глядя в её глаза уже без былого страха. Их лезвия надсадно скрипели друг о друга, пока вдруг не расцепились, а следом наполнили пещеру лязганьем ударов. Драться коротким ножом женщине было явно неудобно: Тигнари хоть и старался больше уворачиваться, но пару раз ему даже почти удалось выбить иглу из её руки. Но видимо Маре и самой это надоело, так как та, будто бы пропустив один из ударов лиса, неожиданно растеклась в пепельном облаке, укрыв в себе всё пространство. Из-за пепла невозможно было дышать. Прокашлявшись и немного обтерев глаза, Тигнари разобрал в воцарившейся полутьме неясные тени, мелькавшие то тут, то там. От одной он невольно шуганулся, а следом рассекнул мечом воздух, от чего та вмиг рассыпалась. В шорохе песка ему отозвался глухой смех, и что-то незамедлительно просвистело над головой, вынудив метнуться в сторону. Лишь на краткий миг Тигнари заметил когтистую ладонь, сразу пропавшую в зыбком мареве. Тени блуждали вокруг него, чуть пошатываясь из стороны в сторону. При беглом взгляде те ничем не отличались друг от друга, и едва ли имели лица: каким образом здесь предлагалось найти оригинал, он не мог понять. Ударил наугад ещё одну, но закономерно ошибся, успев увернуться лишь в последний момент. Бездна.. если до этого он мог решить, что ему просто кажется, то сейчас сомнений не было – с ним просто играют. Эта паскуда прекрасно знает, что он никуда не денется, и просто тянет время для Альфины. Но ей разве не проще просто убить его? От раздражения он поджал уши, пытаясь отдышаться и успокоить себя: Маране, само собой, нет смысла играть честно, поэтому в этих тенях обязан быть какой-то подвох. И раз они его не трогали, Тигнари решил поступить по-умному. «Она атакует сверху», — стараясь случайно никого не задеть раньше времени, он осторожно прошёл вглубь их процессии, со скрежетом вернув меч в ножны. Возможно, если он определит её примерное местоположение, то тогда это даст ему возможность задеть её выстрелом. Убить не убьёт, само собой, но по крайней мере она перестанет прятаться. Когда в руках вновь появился лук, тетива натянулась под его пальцами с тихим скрипом. Из-за дрожи в ладонях было тяжело прицелиться, но в нынешней ситуации хватит просто зацепить одну из теней. И только Тигнари выпустил стрелу, как на него уже обрушилось что-то сверху, не дав возможности даже отшатнуться. Раздался треск сломавшегося дерева: чужие когти во мгновение ока разломали плечи лука пополам, чуть было не задев Тигнари пальцы. С уст вырвался испуганный выдох, но благо лук сумел хоть немного задержать удар женщины, дав ему возможность юркнуть ей под руку, перегруппировавшись. Только вот он чувствовал, что от потери оружия уверенности в нём заметно поубавилось. Решив больше не церемониться, Мара атаковала агрессивными выпадами обсидиановых когтей. Её всё ещё тяжело было разглядеть из-за пепла, от чего когда та встала на дыбы, Тигнари всё-таки пропустил удар её передних лап, со вскриком проехавшись по плитке и влетев спиной в одну из стен, выронив меч под громкий лязг. Перед глазами на краткий миг потемнело: вместо боли лис лишь почувствовал, как тело покрылось испариной, и у основания рогов заныло от удара. А ещё подозрительное онемение в мышцах, которое не сулило ничего хорошего. Он никак не мог понять, что конкретно с ним случилось, но пытаясь встать, к его же ужасу, ничего не выходило. «Давай, поднимайся!» — забилась в голове единственная мысль, пока Тигнари выискивал рукой точку опоры, сдавленно кряхтя. Как же глупо было надеяться, что забранная им рана обойдётся ему даром, даже с обретённой от Мары живучестью. Со стороны уже послышался топот множества лап, но это лишь заставило сердце забиться быстрее от ударившего адреналина: оглушённого, его будто прибило к полу, не давая возможности даже отползти. И когда у Тигнари всё же получилось немного приподняться, в плечо вдруг вонзились чужие когти, поднимая с пола под его же крик. Лис понятия не имел, в чём именно было дело: возможно, его просто так приложило головой об пол, но в полумраке не было видно ничего, кроме алых глаз существа, смотрящих на него всё с той же жадной пустотой. Но в чём он точно был уверен, что если бы всё-таки боль могла овладеть им сейчас, то Марана в тот же миг смогла бы убить его. Вместе с адреналином в голову ударило сильное желание выжить, и в отчаянной попытке защититься, Тигнари наотмашь полоснул когтями воздух перед собой. Что-то брызнуло ему на лицо, и в тот же миг, пещеру сотряс визг, отогнавший пепельное марево. От него уши сразу заложило, а нос уловил металлический, гнилостный запах, но даже когда Тигнари вновь упал на пол, он смог быстро сориентироваться в посветлевшем пространстве. Проморгавшись, лишь тогда он увидел, как Марана, подвывая, схватилась ладонями за голову, укрывая глаза. «Отродье!» По её щекам стекала кровь, в этом не было сомнений. И когда та убрала от лица руки, лис разглядел на нём порезы от когтей, хоть и не полностью, но ослепившие её. Похоже, паучьи глаза не могли помочь ей полноценно разглядеть его, от чего она рыпалась от каждого шороха и скрипа, пока он отползал от неё. Хоть и с трудом, но тело слушалось, а когда взгляд Тигнари зацепился за блеск утерянного им клинка, у него сразу же появилась цель. «Дрянь! Я слышу тебя!» — и будто бы правда расслышав его, паучиха вновь взметнув лапы принялась бить ими об плитку, пока Тигнари катаясь по полу пытался добраться до меча. И когда пальцы наконец-то коснулись заветного платка, он дёрнул оружие на себя, тут же резанув Альфину по ногам и едва было повторно не оглохнув от её крика. Вот теперь точно пора отступать: клинок отсёк ей нижнюю фалангу с когтем, заставив подогнуться, и уже было решив, что он выиграл себе время, лис из последних сил пополз в сторону сталагмитов. Но на полпути Мара успела схватить его за ногу, дёрнув назад, и, прежде чем он вообще понял, что происходит, та рывком протащила его по полу, с силой метнув куда-то в сторону. — Стой! Нет! — когти отчаянно заскребли по плитке, пытаясь хоть немного замедлить своё движение. Но в один момент, за его спиной раздался плеск, и пол под ногами сменился вязкой жижей, которая и без всякой инерции принялась сама утягивать его на дно. И едва Тигнари успел глубоко вдохнуть, как вода сомкнулась над его головой, заглушив собой все звуки. 》═══════~◈~═══════《 — Как нам повезло, что пожар не добрался сюда.. Найти нужное место не составило труда: хоть на здешнюю флору повлияла перемена климата, однако характерные “зонтики“ никуда не делись, пусть те и немного пожухли. За столько времени увядание успело почти что добраться до города, но при взгляде на подлесок кажется, что тот отделался лишь лёгким испугом, хотя Скарамучча точно был уверен, что сила Сёки но Ками никак не затрагивала его. Явно не обошлось без грёз: вряд ли диалог Нахиды и Тигнари случился сильно давно, чтобы у него с Коллеи была возможность увидеть деревню аранар в её первоначальном облике. Но природа здесь чувствовала себя куда лучше, чем в любой другой части Сумеру. Им не было смысла заглядывать внутрь каждого домика, который попадался на пути. Скарамучча хорошо помнил, что место, где спала Коллеи, располагалось на поляне, поэтому уверенно летел вдоль тропы. Что не говори, а Кусанали была всё-таки не совсем дурой: стоило вступить на эту землю, как та окутала их своей мягкой, умиротворяющей энергетикой. Раз Мара так и не смогла отравить её, то и с Коллеи всё должно быть хорошо. Но расслабляться было рано, ведь им ещё предстоял путь назад. Удивительно, но Кандакия не задавала лишних вопросов, просто молча следуя за ним. Или поняла, что спрашивать что-либо бывшего предвестника бесполезно, или же моральные силы для диалога оставили даже её. Но как бы там ни было, а Скарамучча был этому благодарен. Впереди была развилка: появилась возможность как пойти наверх, где стоял очередной домик, так и спуститься ниже к округлому проёму в скале, который будто бы подпирало собой маленькое деревце. Скарамучча недолго думая решил сразу направиться к нему, однако пройдя вглубь понимает, что это был грот. — Похоже, тупик, — сам себе проговорил он, пытаясь высмотреть путь дальше среди поросших плющом стен. Благо, в пещере было не особо темно из-за расщелины сверху, через которую хоть и скудно, но пробирался солнечный свет. Но кроме следов костра рядом с водоёмом ему больше ничего не удалось найти. Стоило вернуться и попробовать подняться выше. «Парящая нара, сюда...» От неожиданности юноша дёрнулся назад, крепче прижав Нахиду к себе: он вдруг услышал чей-то тихий, тонкий голос в полной тишине. Показалось? Уверенности в этом не было, особенно когда Кандакия остановилась у него за спиной, обратив внимание на его замешательство. — Всё нормально? — Ты что-то говорила? — взглянув на неё сверху вниз, спросил Скарамучча. Сам он хоть и старался не показывать этого, но теперь прислушивался к каждому звуку. — Да вроде нет, — качнула головой она, явно не совсем понимая, к чему он клонит. — Что случилось? «Лети сюда...» Голос вновь зазвучал, и на сей раз откуда-то из глубины пещеры, вынуждая подойти ближе. Скарамучча решил даже опуститься на землю, так как пространство было мало для полёта, и подозвав Кандакию кивком головы, велел ей следовать за ним. Тишина наполнилась гулкими шагами визитёров. Плющ густо разросся на камнях, практически не давая разглядеть поверхность под собой. На первый взгляд здесь и искать то было нечего: одни глухие стены. Но раз некто их позвал, то и отступать было глупо. Перехватив Нахиду поудобнее, тем самым делая упор на своё плечо, Скарамучча уже было хотел коснуться живой изгороди, как его рука замерла на подходе, стоило расслышать справа шорох. Он тут же перевёл взгляд в его сторону и увидел, как в одном месте стебли расступились, явив скрытый за ними лаз. — Это ты сделал? — раздался рядом тихий, немного встревоженный голос Кандакии. — Нет, — качнул головой он, неторопливо ступая к проходу, словно сам ещё не до конца уверенный в своём решении. В действительности, выбора у них как такового нет, да и выглядело всё так, будто их уже ждали. — Ладно, хуже не будет. Пошли. Лаз уходил вглубь небольшим коридорчиком, в конце которого виднелся приглушённый свет за ветвями ивы: тут и там мерцали кристаллы разных цветов среди мха, освещая путь. Понимая, что они почти у цели, Кандакия ускорила шаг, и уже стоя у выхода придержала рукой лиственную завесу, помогая тем самым Скарамучче пройти. Он сразу узнал это место: едва укрываемая листьями причудливых растений, поляна была той самой, где они вместе с Коллеи видели Нахиду и Тигнари. Даже несмотря на теперь уже дневное освещение, солнечный свет всё равно казался каким-то тусклым, будто бы вновь уходящим за горизонт и окрасившим всё вокруг в фиолетовые оттенки. Скарамучча рефлекторно махнул головой, когда мимо пролетела пара мерцающих бабочек, но быстро сориентировавшись он направился к нужному домику. — Нам сюда! Минуя порог, под его шагами заскрипели половицы. Кандакии пришлось даже пригнуться, чтобы войти внутрь, пока Скарамучча осматривался. На первый взгляд, с прошлого раза здесь ничего не изменилось, что не могло не радовать: сквозь маленькое окно пробивался солнечный свет, подсвечивая собой парящую тут и там пыль, а также немного силуэт спящей Коллеи, будто пригревая ей сложенные на груди руки. — Ох, боги.. Скарамучча никак не отреагировал на вздох пустынницы, сосредоточившись на том, куда ему положить или хотя бы посадить Нахиду. Благо в доме помимо письменного стола нашёлся ещё и стул, хоть и не особо надёжный на вид. Собравшись попросить Кандакию перетащить тот к кровати, она вдруг сама его окликнула: — Сказитель, — титул прозвучал как-то скомкано, но он всё равно обернулся. — Взгляни на это. До него сразу дошло, что именно её смутило. Когда они сюда пришли, ему показалось, что это просто так падала тень, потому и не придал значения странной, тёмной полосе среди цветов. И лишь при ближайшем рассмотрении он понимает, что они были увядшими: стоило Кандакии вытащить один, как он тут же с шелестом осыпался в её руке, заставив нахмуриться. — Мне это не нравится. — Здесь я тебе ничего не смогу сказать, — честно ответил Скарамучча, после чего кивком головы указал в сторону. — Будь так добра, подвинь стул к изголовью. Сам, при этом, продолжает рассматривать непонятный след. Помимо странности, почему другие цветы остались целы, его ещё заинтересовало расположение, а именно – в районе кистей, если сложить Коллеи руки по швам. Тут уже, чего греха таить, у него не было уверенности, что следа не было ещё во время прошлого посещения: банально было не до этого. Но что Скарамучча мог сказать с уверенностью – лицо спящей выглядело намного здоровее. Скрипнув ветхой древесиной, Кандакия поставила стул в нужном месте, а следом Скарамучча усадил на него Нахиду, стараясь устроить её так, чтобы она не завалилась на бок. И вроде бы всё, он выполнил то, что собирался. Однако оставался не решённым вопрос: «Что дальше?» Чуда не случилось, оно и логично: Коллеи не просыпалась, как и Нахида. Но никто и не говорил, что будет легко. Зато что делать знала Кандакия: сев на кровать рядом с девушкой, она сразу закопошилась в поясной сумке, достав оттуда маленькое зеркало. Сведённые вместе указательный и средний палец она сразу прикладывает к артерии на шее, в то время как зеркало подставляет ко рту и носу, ожидая увидеть на нём характерный след. — Она такая холодная, — сходу произносит женщина, и её пальцы немного меняют положение, будто бы решив, что она ошиблась. Но судя по тому, как её лицо становилось мрачнее, мысль совсем себя не оправдала. Да и даже Скарамучча видел, что зеркало при этом не запотело. — Я не могу нащупать пульс.. Ты точно уверен, что она жива? — Слов Сайно тебе было недостаточно? — он скрестил руки на груди. — Я просто до сих пор не могу в это поверить, — наконец, Кандакия с глухим звуком закрывает зеркальце, убрав его обратно. — Сейчас она даже не выглядит мёртвой.. Будто просто спит. — Уместнее “замёрзла“, — поправил её Скарамучча. — Кусанали скорее всего понимала, что предпринятой ей меры не хватит, чтобы поддерживать Коллеи. Поэтому она, заменив её душу своей, и замедлила поток энергии вокруг неё, чтобы выиграть себе время. — Вот оно что, — хмурясь, женщина шумно выдохнула, собираясь с мыслями, и затем наклонилась к спящей, осторожно обхватив ту за плечи и потянув на себя. — Помоги её поднять. Подставляя руки под девичью спину, юноша старался как можно аккуратнее придерживать Коллеи, пока Кандакия укладывала ту как бы на себя, устроив голову на своём плече. — Нам нужно её подлечить, — пояснила она, начав кое-как снимать с девушки вязанную накидку. И видя, как той было неудобно делать это одной рукой, Скарамучча потянул за другой рукав, после чего белое полотно сразу ухнуло с шорохом вниз, явив под собой спинку платья на плоских, деревянных пуговицах до талии. — Закария лишь зашил и перевязал ей рану перед погребением, но я не думаю, что мы в таком случае сможем безопасно её донести. «И то верно», — мысленно согласился он, принявшись расстёгивать платье. Постепенно под ним начал проглядывать плотный слой бинта, местами покрытый тёмными, ржавыми пятнами. Но при этом было видно, что одежда пострадала больше не от крови, а от каких-то внешних факторов, вроде засохшей грязи и тины. Оставалось только догадываться, какими дебрями Тигнари сюда добирался. — Дай, чем разрезать, — понимая, что иначе он просто не снимет этот слипшийся “корсет“, Скарамучча протянул к Кандакии руку, а та, в свою очередь, немного покопавшись в сумке достала прямой кинжал в ножнах, сразу передав его парню. Действовать предстояло с ювелирной точностью. Примерно сообразив, где ему будет лучше подступиться, он поддел пальцами край перевязки снизу, постаравшись оттянуть тот как можно сильнее, и лишь затем принялся методично его разрезать под тихий треск рвущейся ткани. Бинт поддавался охотно: остро наточенное лезвие застревало лишь в тех местах, где кровь образовала корку. Однако пока он освобождал девушку из бандажа, то успел обратить внимание, что ни раны, ни даже вполне ожидаемых швов под ним всё не было, хотя он уже дошёл Коллеи до лопаток. Напротив, кожа и вовсе казалась нетронутой, хотя, когда бинт оказался полностью разрезан, при солнечном свете был виден лишь широкий, грубый шрам. — Архонты, — заметив резкую перемену эмоций Скарамуччи, Кандакия опустила взгляд на спину девушки, из-за чего тихо охнула. Даже решила проверить на ощупь, аккуратно проведя подушечками пальцев по выступающей рваной линии. — Это могла быть малая властительница? — Нет, — медленно покачал головой он, продолжая рассматривать шрам. За пару недель он точно не мог так хорошо зажить, но в голове не было ни единой здравой мысли, как так могло получиться. — Сама пойми, им тогда бы не было никакого смысла меняться местами. Осмотрев Коллеи на наличие каких либо ещё увечий, они убрали остатки бинтов и застегнули ей платье, после чего бережно уложили её обратно в ложе. Ситуация становилась всё страннее: если бы Нахида правда могла настолько хорошо исцелять чьи либо раны, то была бы Коллеи сейчас в деревне аранар? Не лучше ли было ей остаться в городе? Это бы исключило разом столько проблем, и может даже Тигнари бы не попал под горячую руку разборок двух богинь. Но как ни крути, а картина не сходилась. — Как нам её разбудить? — Кандакия коснулась щеки девушки, убрав в сторону несколько зелёных прядей и нежно погладив. От очередного вопроса пустынницы он внезапно ощутил холодок на загривке. Она, очевидно, тоже не понимала, что происходит, и потому ждала хоть какой-то ответ от предвестника, как от человека, знающего куда больше, чем она. Вот только и он не мог понять, что им теперь делать: переводя взгляд то на безмятежно спящую Коллеи, то на Нахиду, он чувствовал лёгкое покалывание от мелких искорок электро по его предплечьям. Нервы начинали сдавать и у него. — Час от часу не легче, — шикнул Скарамучча себе под нос. Понимая, что мрачных мыслей становилось только больше, он также протянул к спящей ладонь, коснувшись её плеча и легко встряхнув. — Ну же... Коллеи, пора просыпаться. С чего он вообще решил, что сможет ей помочь? Вдруг вообще Коллеи проснётся, лишь когда Нахида справится с Марой? А справится ли вообще? Им просто неоткуда было это узнать, а тогда у Ирминсуля поставленная задача казалась более чем простой и выполнимой. Медленно убрав руку, Скарамучча решил прислушаться к чувству стихий. Тоже выходила ерунда: энергии дендро и электро, исходящие от гнозисов, полностью заволокли собой всё помещение, от чего даже глаз бога Кандакии с трудом отзывался слабым свечением. Примечательно, что от увядшего следа не исходило даже элементального шлейфа. Или он давно развеялся, или же его природа была совсем иной. Могло ли удивительное исцеление быть как-то с ним связано? На своём веку он успел повидать всякое, но про перемещение душ никогда полноценно не задумывался. Разве что, стоило вновь взглянуть на увядшие цветы, ему напрашивалась одна мысль: Коллеи вылечила точно не Нахида. И если руководствоваться методом исключения, то вывод напрашивался самый тревожный. «Кто бы мог подумать.. Тогда понятно, зачем ты на это пошёл», — Скарамучча сжал ладони, унимая скопившуюся в грудной клетке смесь напряжения и раздражения. Чем дальше в лес, тем больше дров: Тигнари успел побывать здесь до их прихода, и наверняка если бы не все те разборки в храме, то возможно они бы даже успели его перехватить. Но в таком случае не значит ли это, что он вполне осознавал, что делает? Его действие можно воспринять, как неосознанную, но подсказку. Кандакия явно сидела в замешательстве, но Скарамуччу это сейчас не особо волновало. Взяв сначала руку Коллеи, а затем и Нахиды, он вложил одну ладонь в другую, переплетая их пальцы. Какими бы странными не казались идеи, их всё равно придётся перепробовать все, и не важно по итогу где: здесь или в городе. Вряд ли пустынница могла предложить вариант лучше, но при этом она всё равно спросила: — Что ты делаешь? — Не знаю, — холодно ответил Скарамучча, чуть крепче сжав ладони девчонок. Параллельно он соображал, что же они ещё могут сделать, но как на зло, идей не было совсем. — Импровизирую. Но молись, чтобы это помогло. И вот, уже было решив, что попытка не увенчалась успехом, парень вдруг краем глаза обратил внимание, как начал светиться листок в волосах Нахиды. Совсем слабо, но это свечение постепенно переходило на её бело-зелёные локоны, орнамент на платье и браслете, пока он вдруг не ощутил под своими пальцами тепло ранее холодных рук, что точно не могло быть его собственным. То была совсем незнакомая ему энергия, незримая даже чувством стихий, но течение которой жарким потоком можно было ощутить в чужих венах. «Жизнь», — пронеслось в голове, и Скарамучча сразу перевёл взгляд на Коллеи. На долю секунды ему показалось, что он увидел светящуюся, белую бабочку рядом с запястьем девушки, которое всё ещё лежало у той на груди, но стоило ему рефлекторно моргнуть, как видение сразу исчезло. Странная энергия развеялась так же неожиданно, как и возникла ранее: Скарамучча ещё продолжал держать их руки, даже когда волосы Нахиды окончательно перестали светиться. В доме сразу стало так тихо, будто каждый сейчас боялся пропустить что-то важное. У них получилось? Обе девушки всё так же спали, как если бы и вовсе ничего не изменилось. Но в какой-то момент, одна из удерживаемых им ладоней слабо зашевелилась, чуть сжимая пальцы. — Смотри, — раздался над ухом хоть и тихий, но взволнованный голос Кандакии, от чего он невольно вздрогнул. — Коллеи просыпается! Было видно, что её тело всё никак не хотело просыпаться, в отличие от разума: грудная клетка наконец-то начала вздыматься при дыхании, брови свелись к переносице, а ресницы дрожали, пока она с трудом пыталась открыть глаза. Это вынудило всё-таки отпустить руку Нахиды, позволив Коллеи хоть и дёргано, но ощупать чужую ладонь в своей хватке. — Кто-то до сих пор не выспался? — со смешком просил Скарамучча, решив таким образом немного ускорить чужое пробуждение. Забавно, но услышав знакомый голос, Коллеи хоть и вяло, но заворочалась на месте, пока в один момент она не распахнула глаза, сразу жмурясь от непривычно яркого света. Часто моргая, её взгляд постепенно обретал осознанность, пока она фокусировала зрение на силуэтах перед ней. Коллеи глядя на него может и хотела что-то сказать, но из разомкнутых губ вырвалось лишь тихое сипение, сменившееся кашлем. Оно и неудивительно, если так подумать: после всего пережитого телу понадобится много времени, чтобы восстановиться. И даже так, она находит в себе силы, чтобы держась за чужую руку начать подниматься. Скарамучча поддерживает её, крепко удерживая ладонь, и хоть с большим трудом, но она садится на кровать, чуть пошатываясь на месте и пытаясь отдышаться. Но даже пребывая в таком ослабевшем состоянии, ей это не помешало поддаться в сторону юноши, кое-как обхватив его поперёк спины свободной рукой. — С.. с-спасибо, — совсем тихо хрипнула она, хоть и язык с трудом слушался её. Сейчас даже легко можно ощутить, как у девушки колотится сердце от волнения, однако не только её переполняли эмоции. Благо, ни Коллеи, ни Кандакия не видели, как от неожиданности Скарамучча широко распахнул глаза, но довольно быстро отойдя от ступора всё же легко приобнял её в ответ. — Мы в расчёте, — решил спокойно напомнить он, уже даже не совсем понимая, кому именно: себе или Коллеи. На деле ведь оно так и было, и если бы она не всколыхнула его мировоззрение, то возможно Барбатос бы так и не смог ему помочь. Во всяком случае, думать об этом в таком ключе было намного проще. Уже собираясь отстраниться, ему это не дала сделать Кандакия, подступившись со спины и тоже присоединившись к объятиям, из-за чего его буквально зажало с двух сторон. От неосторожных касаний к смуглой коже пустынницы, сразу стала ощутима разница температур между ней и Коллеи: даже для Скарамуччи та ощущалась ещё слишком холодной. — С возвращением, милая, — Кандакия нежно пригладила девушке волосы, коснувшись её лба губами. Кто бы мог подумать, что голос этой пусть и чуткой, но суровой женщины, мог звучать настолько ласково: по незнанию можно было даже решить, что это мать так говорила со своим ребёнком, хотя дело было далеко не в этом. Скарамучча ещё в храме Сурастаны успел убедиться, как в самом деле много людей переживало за Коллеи. Отстраниться он смог лишь тогда, когда та неожиданно зашлась в кашле, прикрыв рот ладонью. Её лицо покрылось неровным румянцем, а она сама тяжело дыша чуть согнулась, пока сидящий к ней ближе всего Скарамучча придерживал её. Но вскоре она подняла ладонь, сипло заверив: — Я в порядке.. Просто.. кха!.. в груди немного.. закололо, — сделав глубокий вдох, Коллеи спустила с кровати ноги, оглядев присутствующих. — Пить хочется.. У кого-нибудь есть вода?.. Без лишних слов, Кандакия передала ей флягу. Руки девушки всё ещё мелко дрожали, пока она откупоривала сосуд с тихим хлопком, и едва её губы прижались к горлышку, как она принялась с жадностью пить. Глупо было надеяться, что обезвоживание не скажется на ней, поэтому они хоть и по минимуму, но подготовились. — Как ты себя чувствуешь? — дождавшись, когда та допьёт, протянув руку Кандакия мягко провела ладонью по её спине, где как раз находился шрам. — Ничего больше не болит? — Голова тяжёлая, — морщась, констатировала Коллеи, отложив фляжку в сторону. Уперевшись локтями в колени, она принялась массировать виски. — Будто проспала больше нужного.. Ещё и сон такой странный снился.. — Было бы удивительно, если бы ты сказала иначе, — покачал головой Скарамучча, поднявшись с кровати. — Прошло без малого две недели, знаешь ли. — А ты всё так же язвишь, — девушка чуть сжала волосы, глядя куда-то себе под ноги. Грешным делом, даже кажется, что она вот-вот снова отключится, но та продолжала вести осмысленную беседу, хоть и с небольшими паузами. — В любом случае.. бывало и хуже.. В один момент юноша обратил внимание, как Коллеи взглянула себе за спину, и тут же спросил: — Рана не болит? — Я её даже не чувствую, — возразила она, подняв перед собой руки и принявшись их осматривать, ворочая кисти. — Как странно.. Я точно помню, что их себе разодрала.. — Тебе помогли, пока ты спала, — подвинувшись к девушке поближе пояснила Кандакия, всё ещё продолжая её ласково поглаживать вдоль позвоночника, унимая тем самым как и своё, так и чужое напряжение. Разница была на лицо: наверняка именной такой пустынницу и знают все близкие люди. — Нужно как можно быстрее вернуться в город, нас там уже все ждут. Сможешь идти? Коллеи от её слов сразу выпрямилась, будто о чём-то вспомнив: — Почему? Что-то случилось? А о.. — в этот момент она вдруг запнулась, но тут же продолжила. — Мастер Тигнари? Сайно? Они тоже там? От этого вопроса в комнате резко стало тихо. Скарамучча застыл на месте, искоса взглянув на Кандакию, и буквально сразу же столкнувшись с её оторопевшим взглядом. Благо, та сразу понимает, что сейчас было не время для подобных разговоров, и она согласно кивает. — К нашему приходу уже должны быть, — сквозь вкрадчивость в её голосе чувствовалась осторожность: они оба знали, что одно неверное слово — и проблем не избежать. Скарамучча даже предположил, что Кандакия тоже догадалась о природе исцеления раны, но узнать наверняка сейчас точно не было возможности. — Мы тебе потом всё объясним. За тебя просто все переживают, вот и всё. «Интересно, а возможную эвакуацию ты ей как объяснишь?» — сдерживая свой скептицизм, тем самым сохраняя спокойное выражение лица, он только протянул Коллеи руку. Хоть она и не спорила с Кандакией, но беспокойство в её глазах было слишком явным: хочет верить, но что-то ей мешает. Возможно, какое-то внутреннее предчувствие. И всё же, с тяжёлым вздохом, она обхватила его за ладонь, крепко цепляясь за неё и стараясь не упасть, пока сзади её поддерживала пустынница. Но едва сделав пару дрожащих шагов от кровати, Коллеи вновь закашляла, схватившись за ворот платья. Сначала она лишь немного наклонилась вперёд, но следом просто осела на пол, пытаясь хоть немного привести дыхание в норму. Кандакия сразу опустилась вместе с ней, готовясь оказать любую помощь из возможных, но тут даже Скарамучча понимал, что они ничем не смогут ей помочь. Телу необходимо было время на восстановление. — Не истязай себя, — на сей раз на одно колено опустился уже он. — Не можешь идти – значит мы тебя понесём. Видимо, сил уже не было не то, что спорить, а даже банально ответить: Коллеи лишь коротко кивнула ему, пока приходила в себя. И в это же время, Скарамучча вдруг обратил внимание, что Кандакия щурясь внимательно смотрела на что-то по левую сторону от себя. — Что это там? — на чужое недоумение, она указала кивком в сторону письменного стола у стены. Ещё когда они только зашли сюда, Скарамучча приметил под ним непонятную кучу то ли тряпок, то ли другого мусора, на которую он бы не стал тратить время даже с его избытком. Но сейчас, с ней явно что-то было не так: из-под ткани хоть и приглушённо, но проглядывалось зелёное свечение. У него не было мысли, что это могло быть что-то опасное: в чувстве стихий странное свечение сливалось с энергией сердца бога Нахиды, поэтому он без задней мысли вытащил предмет на всеобщее обозрение. То оказался мешок на плотных шнурах: грязный, потёртый, и от которого неприятно несло болотом. Но удивительнее всего было его внезапное содержимое: развязав нехитрый узел, свечение внутри стало более явным, и Скарамучча принялся в нём копошиться под шорох пергамента, пока пальцы не наткнулись на некое подобие косички, за которое он сразу же потянул. Из недр вещь-мешка тот вытянул плетённый пояс в лазурных и фиолетовых цветах, и на его конце болтался дендро глаз бога, видимо вошедший в резонанс с гнозисом. — Это же.. — голос Коллеи оборвался на половине фразы, пока она смотрела встревоженно на подвеску. Протянув к ней дрожащую ладонь, она выхватила ту из рук парня, принявшись рассматривать. Вообще, Скарамучча бы даже мог допустить наивную мысль, что она могла принадлежать Коллеи. Но чем дольше девушка всматривалась в плетённый узор, тем стремительнее здоровый румянец уступал место бледности, а её последующие слова и вовсе поставили жирную точку. — Глаз бога Тигнари.. Вот теперь даже он не знал, как выкручиваться: испуг в чужих глазах постепенно перетекал в осознание, смешанное с неверием, а следом в такой гнев, что даже слабость в её истощённом теле уходила на задний план. — Если всё правда хорошо, то тогда зачем ему понадобилось оставлять его здесь? Что происходит?! — Коллеи пыталась совладать с буйством собственных эмоций, но от этого только сильнее заводилась. Стиснув подвеску в ладони, её взгляд наконец-то остановился на Скарамучче. — Ты.. Ты уже тогда что-то знал, да? Знал, но выбрал мне соврать.. Почему? Коллеи мелко трясло от злости, пока она смотрела ему прямо в глаза: она будто бы надеялась хоть так понять, что к чему, в то время как парень продолжал молчать, спокойно выдержав её взгляд. Правда бы вскрылась в любом случае, но он точно рассчитывал, что это случится намного позже. Так ещё и выходило так, что они все одновременно пришли к неутешительному выводу: не будет человек просто так оставлять оружие, особенно в нынешних условиях, где оно могло хоть и немного, но защитить от увядания. — Не молчи! — она вдруг поддалась вперёд, свободной рукой вцепившись ему в плечо и чуть было не повалив. Благо, он хоть и пошатнулся, но выставив за спину руку смог удержаться на месте. — Что ты тогда побоялся мне сказать?! Отвечай! И в этот момент, в голове Скарамуччи что-то щёлкнуло. — Побоялся? — вопросом на вопрос отозвался он. Злость начала накрывать и его, но не на Коллеи, а на ситуацию в целом. — А что бы ты тогда смогла сделать? Свести себя с ума из-за переживаний? Вот уж правда, расклад бы это очень поменяло! — Я не просила меня защищать! — выпалила она. — Как и я тебя, но ты всё равно тогда влезла, — огрызнулся следом Скарамучча, от чего он ощутил, как кожу у виска кольнул лёгкий заряд электро. Надо было срочно успокаиваться: ругань всё равно здесь не поможет. — Где Тигнари? Что с ним? — но Коллеи всё не унималась, на сей раз переведя взгляд на Кандакию. — Сайно и аль-Хайтам отправились за ним, — решив, что юлить было бессмысленно, Кандакия выдала всё подчистую, хоть и попыталась при этом немного сгладить углы. — Коллеи, нам нужно вернуться в город. Мы и так слишком рискуем, задерживаясь здесь. — Кому «нам»? Вы ещё и Сайно туда втянули? — но девушка будто взвилась только сильнее. Разве что, наконец-то выпустив из своей хватки Скарамуччу, она схватилась от досады за голову, пытаясь собраться с мыслями. — Архонты.. ну нет.. раз не хотите говорить нормально, тогда я пойду и спрошу у Тигнари лично. — Это у вас семейное, или как? — если говорить честно, то его ни капли не удивило чужое решение, каким бы глупым и поспешным оно ни было. От отчаявшегося человека это и ожидаешь. — Это не предложение, а приказ. Сайно не просто так за тебя боится, учитывая, что с тобой произошло. — Тебе не привыкать врать – что-нибудь придумаешь! — Коллеи встала на ноги чуть пошатываясь, но на этот раз она стояла куда твёрже прошлого: будто собственная уверенность в своём решении давала ей сил. — Я уже оставила их во время восстания, и к чему это привело? Вы правда думаете, что я их брошу? — Ты же на ногах еле стоишь, — поднявшись с пола, Кандакия попыталась обхватить ту за плечи, но она сразу отпрянула. — Ничего страшного.. Я быстро приду в себя, — говоря это, её взгляд метнулся к сумке, что не осталось без внимания Скарамуччи. Когда он вытащил оттуда подвеску, то следом зацепил ещё и карту, кончик которой заискивающе проглядывал наружу. От того он и сразу сообразил дёрнуть ту на себя, когда девушка, чуть пошатываясь, метнулась к ней. — Отдай! — Это здесь не поможет! — едва он поднялся с пола, как Коллеи оказалась рядом, пытаясь выхватить клочок бумаги из его рук. И пусть они были практически одного роста, но даже встав на носочки у неё всё равно ничего не вышло. — Дурёха, да уймись ты наконец! — Это ты уймись! — та уже начала пыхтеть от усилий, но не прекращала попыток, пока и вовсе не вжала парня в стол. — Молю, отдай! Скарамучча видел, как её глаза начали блестеть от накатывающих слёз. И причём даже он понимал, что то была не попытка надавить на жалость, а отчаяние: такое же, через которое прошёл когда-то и он, будучи Кабукимоно. Наверняка ведь и выглядел в тот день так же жалко, когда просил аудиенции у Райден, надеясь тем самым хоть как-то помочь людям на Татарасуне. Наконец, злость в её глазах прогорела до беспомощной обиды. Она всё ещё цеплялась за его одежду, тянулась за заветным листком, но уже без былой агрессии. Понимает, что ей не уступят, но всё ещё надеется. И при этом Коллеи до последнего не позволяла себе заплакать, хоть и очень хотела. В своём упрямстве она была если и не хуже Скарамуччи, то точно могла составить ему достойную конкуренцию. — Мы так ни к чему не придём, — и тут, неожиданно раздался голос Кандакии, на которую они вдвоём обратили внимание. Стоя поодаль, она, скрестив руки на груди, всё так же смотрела в сторону, будто о чём-то серьёзно задумавшись. — И что ты придумала? — хоть Коллеи и успокоилась немного, но Скарамучча всё равно был готов к тому, что воспользовавшись недолгой заминкой та вновь попытается отобрать карту. Пустынница только покачала головой: — Я знаю таких людей: едва мы вернёмся в город — она сбежит, что будет только хуже, — судя по тому, как та тяжело вздохнула, решение было далеко не самым простым. А видя на чужих лицах непонимание, следом она пояснила. — Идите вместе. Вот сейчас Скарамучча действительно ожидал чего угодно, но не этого. От её слов он даже опустил руку с картой, пытаясь понять, точно ли верно уловил смысл чужих слов. Да и Коллеи теперь не пыталась рыпаться, глядя на Кандакию с надеждой. — Ты уверена? — чуть ли не хором спросили двое. — Да, — кивнула женщина. — Хотя бы потому, что у меня теперь нет никаких сомнений, что, если там станет слишком опасно, ты уведёшь её оттуда. Смешок с его уст вырвался ненароком, хоть и Кандакия смотрела на него вполне серьёзно. Что ею двигало он так и не смог понять: уверенность в собственной интуиции, или же что-то, что она действительно смогла в нём увидеть. Но, с другой стороны, в её решении даже была доля логики. Сомнительной, но которая вполне имела место быть. — Мы так сможем выиграть время, — подметил задумчиво Скарамучча. Развернув многострадальную карту, он нашёл среди чёрточек и линий знакомую отметку, уже примерно представляя, где и как можно сократить путь. — Если ситуация там выйдет из-под контроля, то мы узнаем об этом быстрее, чем истечёт намеченное Сайно время. — Тем более, — согласилась она, направившись к всё так же сидящей на стуле Нахиде и подняв ту на руки. — Я предупрежу Дэхью, что план немного изменился. Встретимся уже в городе. Кивнув ей, Скарамучча перевёл взгляд на Коллеи. Видно, что та была сейчас куда спокойнее, чем до этого, хоть и не особо понимала, о чём они друг с другом говорили. При этом ответов девушка тоже не требовала: отстранившись от юноши, она как-то виновато опустила взгляд, направившись вслед за Кандакией, по пути начав обвязывать плетёный пояс вокруг ладони, чтобы тот не болтался. Лишь в последний момент она застывает на пороге, взглянув на него через плечо: — Сора? — Это всё, конечно, хорошо, — начал вдруг парень, оттолкнувшись от стола под его жалобный скрип. — И добраться то ты доберёшься.. но план хоть у тебя есть? Ты же толком не понимаешь, в чём корень проблемы. — В архонте увядания.. — промолвила она, скрестив руки на груди и будто только крепче сжав глаз бога в ладони, после чего осведомилась. — Мара вроде, да? Ты её так назвал, — а получив от Скарамуччи кивок, шумно выдохнула. — Звучит, как полный бред, но раз даже Дотторе о ней говорил.. — И ты хочешь сказать, что тебе не страшно? — делая неспешные шаги, Скарамучча приблизился к ней, испытывающе глядя в глаза. — Страшно, — согласилась Коллеи, и следом добавила. — Но за них мне ещё страшнее. Я всё ещё могу стрелять, да и ты будешь со мной. На последние слова тот издал смешок. — Я так полагаю, мне это должно льстить. — Понимай, как хочешь, — небрежно бросила она, уже желая завершить диалог и наконец-то выйти во двор, но юноша ей этого не дал сделать, громко окликнув её: — Хорошо. Только давай договоримся об одной вещи: без глупостей, — наблюдая за тем, как до этого стойкий и жгучий взгляд приобрёл растерянные черты, Скарамучча прищурился. — Не делай такие глаза, ты прекрасно понимаешь, о чём я. — Не волнуйся, второй раз я не умру, — Коллеи попыталась кое-как улыбнуться ему, будто тем самым заверяя, и протянула руку. — Отдай мне карту. Скарамучча отдал её неохотно, и развернув, девушка принялась изучать ту на ходу, выходя на улицу. «Люди.. Безнадёжные создания..» — думалось ему с раздражением. Хотелось бросить ей в след, что она вообще ни черта не знает, и что тут слава богам, если хоть город не пострадает. Куда тут до спасения того, кто пошёл на жертву добровольно? Но злые слова лишь застревают в горле, и шумно выдохнув, потревоженная лёгким ветерком чёлка чуть взмыла в воздух, кольнув кожу искрой лёгкого заряда. При всём обилии фиолетового цвета вокруг, всё равно было видно, как высоко поднялось солнце. Сразу появилось ощущение удушливой влажности, как в парнике: даже если влияние увядания не распространилось сюда, жару всё равно никто не отменял. Вот что действительно не могло не радовать, что Коллеи и вправду теперь держалась на ногах куда увереннее, пока вглядывалась в карту. — Наш главный ориентир – Руины Дахри, — когда Скарамучча подошёл к ней, она тыкнула пальцем в очертания неких развалин, чтобы её друг тоже видел. — Путь не близкий, но, если мы пойдём здесь.. Коллеи не успела договорить, ойкнув от неожиданности, когда парень вдруг подхватил её под коленями, взяв тем самым на руки. — Обхвати за шею, — велел он, видя, как девушка не может понять, куда деть руки. А когда та неуверенно обняла его, лишь закатил глаза. — Архонты.. Да крепче держись, не на прогулку собираемся. Упадёшь – будешь сама виновата. Действительно крепко она его обхватила, лишь когда юноша, легко подпрыгнув, взмыл в воздух. Коллеи была не из боязливых, это факт, да и подлетел он вообще не высоко: но в этот момент даже у неё закружилась голова, хоть Скарамучча и дал ей возможность немного привыкнуть. Окончательно успокоиться девушке помог взгляд Кандакии: — Удачи, — сказала та напоследок, прежде чем молодые люди двинулись в путь, оставив её на поляне одну вместе с архонтом. Кандакия не сомневалась, что Коллеи была в надёжных руках, как и в том, что принятое ею решение было самым верным. Но её сердце всё равно продолжало слабо ныть в груди от мрачных мыслей: Тигнари, оставленный глаз бога, невероятное исцеление.. — Как дорого за это придётся заплатить? — Кандакия и сама не понимала, кого спрашивала, пока шла в противоположную сторону от той, что выбрали ребята. Но озвученный ею вопрос помог немного упорядочить мысли. Думать сейчас нужно явно не об этом.