Черепахова гора

В маленьком замке на Черепаховой горе нас на самом деле было четверо. Каждое утро мы садились за накрытый стол в гостиной и завтракали: это единственная традиция, которая объединяла нашу семью. За спиной я всегда чувствовал призрак. Все чувствовали его, только никто об этом не говорил. Мы молчали. Алиса, я и мама. Мама молчала особенно громко. Однажды в нашей жизни появился мужчина. Дом на Черепаховой горе подарил нам возможность почувствовать себя полноценной семьей. Мужчина, которого привела мама, частично починил водопровод и дверь в сарае. Он научил меня кататься на скейтборде. Сначала он появлялся, когда мы с Алисой были в школе. Мы быстро заметили присутствие постороннего человека в нашем холодном замке. Дом подсказывал нам о вторжениях чужака. Его появления выражались в кружке с еще не остывшим кофе, покрывшимся пленкой, в капельках воды на керамике ванны и в тяжелом запахе мужского одеколона. Много раз я задумывался: чем пах мой настоящий отец? Узнал бы я его, если бы увидел в толпе, или нет? Хотел бы он знать меня, своего сына, или ему было плевать? Может, он давно умер. Каждый вопрос оставлял в душе червоточину. Порой я мучил себя вопросами, на которые не существовало ответов, и моя душа превращалась в решето. Осенью мама решилась познакомить нас с чужаком. «Надеюсь, – сказала она, хмуря брови, – он когда-нибудь сможет стать вам папой». У нас уже был отец. Мы не знали его, никогда не видели, но в наших детских головах давно сложился образ, и мы не хотели отпускать его так просто. Алиса представляла его космонавтом, погибшим на важном задании, я видел его храбрым полицейским. У него обязательно были темные вьющиеся волосы, как у меня, и голубые глаза, как у Алисы. Как-то я бежал по подъездной лестнице и не заметил соседку. Я задел ее, и круглые яблоки, выпавшие из пакета, покатились по заплеванным бетонным ступенькам. Как только я нагнулся, чтобы собрать их, она закричала: – Маленький болван! Весь в свою непутевую мамашу! – Голос эхом разносился по лестничной клетке и хлестал меня по щекам. Я крепко сжимал яблоко, впиваясь короткими ногтями в подгнившую кожуру. – Понарожают от разных мужиков, а нам, соседям, мучайся! сетку, и сдерживал слезы. Я сам не понимал, почему мне хотелось плакать, но я не мог показать слабость Алисе. – Просто ты шлялась с разными мужиками, – продолжила Алиса. – Кто тебя такому научил? – Так говорят соседи. Я слышала. – Учитесь защищаться, – коротко ответила мама. – Если кто-то оскорбил вас – не молчите! Никто не имеет права оскорблять вас, вы поняли? – Проще дать сдачи, например… кулаком в глаз. – Алиса положила голову мне на плечо. – Можно? – Иногда даже нужно… А теперь идите сюда. Мы выбрались из убежища и попали в теплые мамины объятия. Этот вечер из детства повторился снова. Мама привела на ужин мужчину и попросила нас быть терпеливыми. Она утверждала, что этот человек может стать нам отцом. Ночью мы с Алисой забрались под кровать и долго разговаривали, представляя, какими могут быть наши отцы. Вновь я чувствовал пыль у себя в носу, а запах гнилого яблока из воспоминаний просочился в каждый дюйм моего тела. Сладковатый привкус мякоти осел на кончике языка. К глазам подступили слезы. Тогда мы не знали, что новый отец надолго не задержится и оставит глубокую рану. Сначала он приходил к нам по вечерам и уходил, когда черное небо опускалось на Черепаховую гору. Иногда он отвозил нас с Алисой в школу. Он все чаще и чаще появлялся в нашей жизни, отодвигая личные границы. Я долго противился, убегал и воздвигал стены, которые он терпеливо разбирал по кирпичику. Я прогонял его и злился на Алису, потому что она так быстро поддалась его чарам. – Он нам не отец, – в который раз уверял я маму. – Нет, но может им стать. Если ты позволишь. Он хороший. Мама обнимала мои плечи, а цветочный аромат духов укрывал меня плотным покрывалом. – Дай ему шанс, – просила она со слезами. Мы сидели в темной комнате на краю кровати и беззвучно плакали. Слезы текли по щекам, но я быстро смахивал их и отворачивался, разглядывая круглую луну сквозь узорчатый тюль. Мама повторяла за мной. Мы делали вид, будто верим друг другу. – Первый раз в жизни у нас может все наладиться. Мне хотелось сказать, что никакой мужчина не сможет сделать нас счастливыми, но я молчал. Я знал: дело было не в отсутствии отца в нашей жизни, а в отсутствии чего-то более важного, и эту пустоту не сможет заполнить ни один мужчина. Никто, кроме нас самих. Я лежал головой у мамы на коленях, а она тихонько напевала колыбельную из детства про злого волка и гладила мои волосы. Казалось, в эту секунду ничто не могло разорвать нашу связь. В этом мире мы оба чувствовали себя лишними, нескладными и чужими. В ту ночь я поверил маме. И впустил его не только в наш дом, но и в свою душу. несправедливым. Мама настояла на том, чтобы его похоронили в безымянной могиле на городском кладбище. Маленькая могильная плита терялась среди других гранитных камней. Наверняка по документам моего брата как-то звали, но для нас с Алисой он остался смутным воспоминаем без имени. Может, маме было легче пережить потерю, обезличив ее. У надгробной плиты лежали несколько тюльпанов и белые пинетки, связанные мамой во время беременности. После похорон никто больше не говорил о том, что случилось. Мы зажили так, как раньше, пряча чувства под замком, и доставали их только изредка, думая, что никто не видит. День ото дня мама плакала, пока ее душа, став бесцветной, окончательно не высохла. Я скользил невидимой тенью по коридорам, боясь наткнуться на чужие обнаженные чувства. Незаметно для всех наш дом превратился в алтарь скорби. Тайком я приходил на могилу, садился на скамейку и воображал, как мог бы научить младшего брата читать. Я показал бы ему все, что знаю. Алиса и мама тоже иногда приходили на могилу втайне друг от друга. Алиса оставляла цветные камешки на гранитной ракушке, а мама приносила новые пинетки. Однажды Он, Мужчина, Человек, который должен был стать мне отцом, пожелал нам хороших выходных и больше никогда не появился в доме на Черепаховой горе. Мы снова остались одни. И в нашем доме поселился маленький призрак.