Carpe diem. Мemento mori.

      

Но что, если тяга делать зло

Станет чуть сильней, чем я?

Это мне не повезло

      

Не устоять

      

Что, если жажда делать зло

Стала чуть сильней, чем я?

Если в руки взял ружье

      

Значит будь готов стрелять

      

Электрофорез — Зло

      Свернувшись на полу в тёмном коридоре, Петр прикрыл глаза. Мигающий свет окончательно спутывал сознание. Казалась, он плывет в тумане скорби и отвращения к себе.       Забравший его грешный язык, Сатана в какой-то степени оказал ему услугу: фантомная боль от потери немного приглушала мысль, которая набатом стучала в его измученном сознании.       Демьян мёртв.       Сатана принял его обличие и творит зло, а он ничего не может сделать.       В момент наивной гордыни он решил, что отлученный священник сможет противостоять князю тьмы и почтить память Демьяна, но нет, все зря.       Что это, шаги? Издав хриплое мычание, Петр сжал руками уши: появившийся новый звук болью отозвался в его голове.       Петя это ты? Что с тобой? - прервал поток его самобичевания встревоженный голос.       Резко распахнув глаза, Петр натыкается на обеспокоенный взгляд Демьяна.       Нет, не Демьяна - Сатаны, снова глумившегося над ним. Краем сознания он отмечает, что рядом стоит покойная Галя, но все затмевает гнев. Бросившись вперед, он вцепляется самозванцу в горло.       - Тише, тише, Петь, это же я. Что ты делаешь?       Петр чувствует нечеловеческую силу в тонких пальцах, отстраняющих его, но в тоже время бережность и мягкость, что сквозит в движениях и голубых глазах.       Нет, это не Сатана.       Лицо бледнее и острее, во взгляде проглядывает ломкий холод, но это все же Демьян.       Тот самый милый юноша, которого он крестил и которому не смог помочь. Тот, кто поколебал его веру и заставил встрепенуться того беса, которого Петр, казалось, давно изгнал. Доверчивые голубые глаза, пытливый ум, ищущий ответы, и бездна противоречий.       «О да, он действительно был Антихристом, только он и мог быть им», - понял ясно Петр, когда только впервые Демьян произнес это нечистое имя. И тут же отрекся от этого знания, заледенев от ужаса: и за неверие он тоже сейчас расплачивается, оплывая свечей под этим невинным взглядом. Потому что бес прогрыз в его сердце слишком большую дыру, дыру, которую можно заполнить лишь одним именем. Тем, которое он беззвучно повторял, пока его обладатель не воскрес перед ним.        Темный костюм меняет его, но еще больше меняет ощущение опасности, исходящее от Демьяна. Оно проползает под кожу и шепчет звериным инстинктом: беги или подчинись.       Петр отшатывается и загнанно отползает к стене, смотря на юношу, распахнув глаза.       - Петь, тебе плохо? - Демьян скользящим шагом приближается к нему и одним движением опускается на колени. - Скажи, что случилось, и я помогу тебе.       Плохо? Петру казалось, что его несуществующий язык горит и свинцом сползает в горло, так что да, пожалуй, ему было плохо. Схватив себя за шею, он с отчаянием смотрит в глаза Антихриста.       - О, я понял, - растерянность в голубых глазах сменяется пониманием и Демьян неспешно протягивает к нему руку. Рыжеватые ресницы медленно опускаются, и Петр с благоговением и ужасом следит, как пальцы Демьяна касаются его груди, а потом, продолжая свой путь, мучительно медленно скользят сначала вверх по горлу, а после, повторив линию скул, останавливаются на губах.       Резко выдохнув, Петя вдруг понимает, что язык находится на своем законном месте, а Демьян смотрит на него в упор тлеющим взглядом. Медленно улыбнувшись, Баженов надавливает на его нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот.       Не вовремя вспомнились вызывающие слова Демьяна в церкви, и Петя на секунду потерял себя в пространстве.       - «Если кто из вас думает, что он благочестив, и не обуздывает своего языка, но обольщает свое сердце, у того пустое благочестие» (Иак. 1:26).-нараспев промурлыкал Демьян.       - Ну, вот, Петь, вернули твой язык на место. Я раньше такого не делал, но вроде все получилось. – Демьян убрал пальцы, вырвав из груди Петра загнанный выдох. - Знаешь, я неожиданно еще кое-что понял. – Баженов, лукаво улыбаясь, встал и протянул ему руку. – Но мы это, Петенька, с тобой еще обсудим, благо язык у тебя снова на месте. А сейчас надо уходить отсюда.       Демьян обернулся к Гале и с него будто слетел нежданный хмель – нужно торопиться.       Петя поднялся, обхватив горячую ладонь, и побрел след в след.       За последние дни Демьян оброс новыми убеждениями, словно волчьей шерстью, и сейчас уже сам Пётр потерянным ягненком шел за ним в надежде на хороший исход. Верить - это единственное, чему он научится в своей непутевой жизни. И сейчас его порядком потрепанная вера звала его вперед в темноту, вслед за Антихристом. Нет, Демьяном.