Carpe diem. Мemento mori.

      Откуда же это странное чувство

Которое меня зачаровывает

Но одновременно так же, как и тревожит

Я дрожу пораженный красотой

Словно в душу вонзился нож.

Рана пронизывает мое сердце,

И я чувствую радость в страданиях

Я упиваюсь этим ядом,

Теряя рассудок

Добро причиняет боль,

Когда ты любишь

Твоя ненависть совершенна понятна

Отдайся удовольствию,

Ведь страдания это так приятно

Поддайся чарам,

Пролей слезы

Le bien qui fait mal - Mozart l'opera roc*

Петя вылетел из квартиры, будто за ним гнались черти. Он чувствовал, что сейчас либо провалится сквозь землю от смущение, либо снова впечатает в стенку одного обнаглевшего Антихриста. Завалившись в салон машины, Петр готовился обрушить на Демьяна всю геенну огненную, но этот насмешник опять сбил его с толку. В глазах Демьяна искрились смешинки. Сначала он карикатурно прятал глаза, прикрывая улыбку рукой, но еще раз взглянув на возмущенного Петра, Демьян не выдержал и заразительно рассмеялся, после чего притянул его к себе и прижался лбом к его лбу.       - Петька, ну не злись, забавно же вышло, - прошептал Демьян и приподнял его лицо за подбородок. - Зато теперь ты знаешь, что у меня по отношению к тебе самые серьезные намерения, - тягуче выдохнул Демьян Петру в губы и сладко поцеловал.       Петр в последнее время чувствовал себя мягкой глиной – Демьян нажимал на нужные точки, подгонял его под себя, и его эмоции сменяли друг друга как в калейдоскопе. Вот и сейчас гнев переплавляется в такую же жгучую страсть, и Петя с жаром отвечает на медленный поцелуй Демьяна.       - Э нет, Петь, подожди, у меня на эту ночь еще много планов, - с трудом отстранившись от него, загадочно блеснул глазами Демьян. - Я у тебя дома позаимствовал кое-что, надеюсь, ты не будешь в обиде, - Антихрист невинно похлопал ресницами. – Так, что давай потерпим до дома, как раз посмотришь, где я сейчас живу.       - Черте что творишь, хотя да, кому я это говорю, - раздосадованно ответил Петя.       - К слову, инстинкт говорил мне убить всех, в ком течет общая со мной кровь. Убей их и твоя сила возрастет, - Петр с содроганием увидел, что лицо Демьяна спокойно. – Но я уже говорил, что сам буду решать, что делать, так что не пугайся так, Петь, - подмигнул ему Демьян.       Признаться, этого бывший священник испугался еще больше.       Пока они летели по ночным улицам, Петр вовсю терялся в догадках, что же такое могло понадобиться Демьяну в его квартире. Ничего по-настоящему ценного, как и интересного, там не было. Дельных мыслей не появлялось, зато в животе почему-то начал скручиваться жаркий узел предвкушения, слишком уж многообещающе косился на него Демьян по пути.        Мысли Петра плыли, будто в тумане, необычайно четкие, но будто подернутые порчей. Демьян говорит об инстинктивном желании убить свою семью, Петр смотрит на его губы. Демьян – Антихрист, который учится справляться со своей силой, а Петр – падший священник, зараженный злом, что пытается делиться остатками света.       Смутно ему припоминается , что ангелы говорили об особой связи между священником и человеком, которого он крестил, якобы потому Демьян и тянется к нему, и что этой связью нужно воспользоваться, чтобы вернуть его свету.       Но теперь свет в этой нити смешан с ядом, что заставляет Петра тянуться к греху.       На этот раз они остановились возле элитного дома на Патриарших, уже стоя в лифте Демьян пояснил, что это «папкино наследство», а Сатана, в свою очередь, вытряс его с преступника, сбившего невесту Демьяна. «Надеюсь, этот ублюдок благополучно горит в аду», - комментировал Антихрист.       Квартира потрясала воображение, давненько Петр не видывал такой роскоши и китча. Пухлые ангелы умилено улыбались с потолка, направляя на вошедших стрелы Купидона, а от позолоты буквально слепило глаза.       - Пиздец, да? – Демьян прошел в гостинную и небрежно бросил алое пальто на одно из вычурных кресел. - Ремонтик тут не помешает. Белов действительно полный псих, раз жил в этом Эрмитаже.       Демьян раскрывает позолоченный шкафчик и, достав бутылку вина, придирчиво ее осматривает, пробка, не выдержав его взгляда, послушно выстреливает в потолок. Как радушный хозяин антихрист разливает вино по бокалам и садится рядом.       - Мне кажется, это больше похоже на гнездо сороки, чем на чей-то дом, - Петр пожал плечами, - но это дело вкуса.       - Даа, вкус – дело непредсказуемое, - вкрадчиво протянул Демьян, потягивая вино из высокого бокала, и горячая пружина внутри Петра начала закручивать новые витки.       - Выпей со мной, - Демьян поставил перед ним бокал. – Хотя бы алкоголь у Белова нормальный.       Сделав небольшой глоток, Петр не смог с ним не согласиться. Вино было сладко-терпким с тонким ароматом, но очень коварным, внезапно понял он. Не успел он допить бокал, как в голове все поплыло, образ Демьяна приобрел мистическую глубину, все остальное в противовес будто поблекло.       - Демьян, что ты вообще знаешь о конце света? Я имею в виду конкретику, как и что должно происходить?       - Я знаю главное – старый мир должен рухнуть, а я, со слов папки, – воцариться, - глаза Демьяна вспыхнули отблесками далеких огней. - Ну и перед этим война, голод, мор, ну или что я там еще могу придумать, - Демьян демонстративно призадумался, - огненный дождь, кровавые моря, блин, надо, наверное, посмотреть фильмы про конец света, почерпнуть идей.       - А ты знаешь, что в Библии сказано, - неуверенно начал Петр, - что царствие антихриста будет длиться всего сорок два месяца, а потом явится сам Христос и сразит его?       - Нет… - взгляд Демьяна потяжелел. – Три с половиной года, как-то маловато получается. Везде ложь.       - Ты можешь быть сыном Сатаны, но не обязан быть антихристом, Демьян.       - Я обдумаю твои слова, Петь. А все-таки неплохо другом священника, есть свои плюсы. А вот скажи…       Пытаясь поставить бокал на столик, Петя едва не опрокинул его на себя и неловко выпрямился.       - Так, отец Петр, вас что, с одного бокала унесло? - Демьян лукаво улыбнулся. – Главное, не засыпай, а то все самое интересное пропустишь.       - Я просто редко пью, - смущенно ответил Петр, - а у тебя тут и вовсе не вино, а какое-то дурманящее зелье.       Хотя, если уж быть совсем честным с самим собой, больше, чем алкоголь, его опьянял Антихрист, сидящий невыносимо близко и бросающий на него долгие взгляды из-под ресниц.       - Да, ты прав, - Демьян протянул к нему руку и ласкающим движением обвел контур Петиных губ, собрал несуществующие капли вина, - действительно дурманит, - и самым что ни на есть пошлым образом, со вкусом облизал палец, глядя ему прямо в глаза.       Обстановка накалялась, глаза Демьяна нездорово блестели, казалось, он опять начал излучать инфернальную ауру, в ответ на которую внутри Пети отзывалась что-то древнее, а сам он горел, разрываясь между желанием и сладким ужасом. Тело стало необычайно легким, а сердце, напротив, загнанно стучало, будто он оказался запертым в клетке с опасным хищником.       - Думаю, настало время показать, что же я у тебя одолжил, - Демьян жестом фокусника достал из-за спины ворох темной ткани, в которой Петр с удивлением опознал облачение священника. - Вот, пожалуйста, возвращаю законному владельцу.       - Зачем тебе понадобилась риза? – Петр облизал внезапно пересохшие губы.       - Да вот подумалось вдруг, что Петенька мой, наверное, скучает по своим церковным игрушкам, - Демьян, наигранно печально вздохнул, - грустит. Вот я и побеспокоился о тебе, Петь, вдруг тебе – ну совершенно внезапно, - Демьян невинно захлопал ресницами, - захочется поиграть в привычные игры, но чуть-чуть на новый лад, а?       У Петра зашумело в голове, когда он понял на что намекает Демьян.       - Ты это серьезно сейчас?       - Ну да. Нет, если ты не хочешь, я не буду настаивать.       Демьян с улыбкой предлагает ему страшное кощунство, но отдав почти десять лет своей жизни служению Богу и людям, Петр устало осознает, что ему почти все равно. Он отдал всего себя, но что получил взамен? Пинок под зад в тот момент, когда исполнил свою мечту? Жизнь, наполненную одиночеством и вечную тоску от осознания бессмысленности своих усилий. Даже в Антихристе было больше боли и гнева на несправедливость этого мира, чем в тех, кто клялся быть пастырем на пути людей к свету. Демьян вскрыл его ноющую рану и предлагает чуть больше чем все. Мир давно перевернулся с ног на голову и Петр, решает, что пора его догнать. Под ребрами щекочет страх запретности предложенного, но Петр хочет Демьяна и все, что он может ему дать. Это искушение слишком желанно.       - Нет, я не против, - как он может быть против? Раз уж он решил потворствовать своим желаниям, надеясь только это самый его большой грех, да и какие теперь грехи, если у его нового бога теперь свои правила.       - Отлично, - Демьян удовлетворенно улыбнулся, и Петя внезапно почувствовал, как знакомая тяжесть ризы мгновенно окутала тело.       - Вот и хорошо, вот и замечательно, и время тратить не надо, - вкрадчиво приговаривал Демьян. - Я вот думаю, это у меня теперь всегда будет вставать на священников? Хотя нет, глупости, только на моего милого апостола Петра.       Петр чувствовал себя комком нервов, пульсирующих и скручивающихся узлами. Все это время он шел на поводу своих желаний, слабо прикрытых флером заботы о мировом благополучии; Богу плевать на всех, а Демьяну плевать на всех, кроме Петра, а ему нечего предложить мессии, кроме бесконечно одинокого сердца, но он постарается угодить.       Глядя прямо ему в глаза — голодные, томные, Петр медленно опускается на колени.       - Все для вас, - Петр целует руку Демьяна и кладет голову ему на колено, вопросительно заглядывая в глаза. Ладонь Антихриста нежно проводит по макушке.       - Ммм, да ты всегда можешь удивить меня, Петенька, - в зрачках Демьяна мерцал тот же огонь, что терзал расколотую душу Петра.       В эту игру можно играть вдвоем, стучало в виске, и попытаться вернуть себе хотя бы толику контроля.       Поколебавшись секунду Петр, кладет подрагивающую руку на характерную выпуклость и расстегивает ширинку. А после, наклонившись и, едва дыша, тронул чувствительную кожу языком. По началу, он, робея и осваиваясь, прикасался-гладил, без особой системы. Пальцами скользил по основанию, гладя языком вершину, вырвав из Демьяна слабый стон       Подняв глаза к его лицу, Петр, с удовлетворением заметил, что Антихрист, прикусив губу, не сводит с него горящих алым глаз.       Войдя в раж, Петр, не отрывая от Демьяна взгляда, старательно заглатывает глубже, игнорируя неудобства, в награду антихрист поощрительно улыбается и кладет руку ему на голову, перебирая пряди.       - Молодец, Петенька, - шепчет Демьян, его похвала пробирается под кожу и оседает в костях.       В ответ Петя, сморгнув невольные слезы, широким мазком языка проходится от основания к вершине, а после, закашлявшись, старательно заглатывает почти целиком.       - Петя, - звонкий стон, а потом Пете становится не до этого, потому, что Демьян, сорвавшись, начинает толкаться ему в рот слишком сильно и несдержанно, от чего Петя следит только за тем как бы ему не задохнуться.       На последок до боли сжав его волосы, Демьян, с гортанным стоном, оседает полынным вкусом Петиных на губах.       Протянув руку, Демьян притягивает его к себе на диван и ласкающим взглядом осматривает, будто запакованный новогодний подарок, прикидывая, как бы сподручнее потянуть за алую ленточку. Положив руку на живот, распахивает облачение, прокладывая дорожку поцелуев по обнажившийся коже, недовольно фыркая, срывает с него крестик, в отместку прикусывая шею.       - Теперь моя очередь, порадовать тебя, Петь. – мурлычет антихрист и тусклый свет гаснет.

***

      - Я вот думаю, может попробовать себя в политике? А что репутация у меня теперь охрененная, и тоже можно продвинуть конец старого света, ну на свой лад. Как думаешь Петь?       - Я согласен на любой план, где нет массовых убийств и огненного дождя, не люблю дождь, - сонно приоткрыл один глаз Петя.       - Хорошо, но только ради твоих прекрасных глаз, - рассмеялся Демьян, - хотя, а как же мое моральное падение? Вдруг я заскучаю без грехов?       - Я думаю в политике тебе грехов хватит, даже если забыть о том, что ты Антихрист, - Петя лукаво улыбнулся, - ну, и если что один из смертных грехов к нашим услугам.       Всю жизнь, блуждая в лабиринте из догм и искренне желая прикоснуться к свету, Петр неожиданно оказался в уютном коконе тьмы, которая выгодно отличалась отсутствием одиночества и подкупала светлыми глазами под пеленой рыжих ресниц. Теперь у него было все, что нужно и единственное на, что надеялся Петр, что в этом сладком омуте сможет окончательно не потерять себя.       Но может он просто еще не знает себя?