Довести его до края...

      Они не объясняют. Не могут.       Им просто не дают сказать, всё время перебивая любое слово, вылетающее изо рта парней, а может они не хотят комментировать, но истерический хохот абсолютно всех в компании, кроме двоих, полностью заполонил пляж.       Ло’ак катается по песку, смеясь до выступивших слёз и боли в животе. И нет, Аонунг хотел бы, конечно, чтобы это было от того, что он ударил синего в лицо, но ситуация была такова.       Все все поняли.       Хотя они это не особо пытались скрыть, наверное, потому что вариантов, как только принять поражение, не сумев замести следы, не осталось.       Не то, чтобы Аонунга это сильно волнует. Он уверен, что все, кроме Ло’ака с Кири, которые вдвоём помирают от смеха, пытаясь что-то сказать старшему брату, не могут не смущаться от взгляда Нетейама. Будто тебе прямо в душу смотрит, пытаясь залезть тебе в голову и прочитать все твои мысли, это от части настораживает.       Тук не отправилась с ними и где-то в глубине души он благодарит Эйву за это. На берегу пляжа, когда на Ава’атлу опускалась ночь, она своим робкими, детским голосом сказала, что не хочет чтобы её старший брат находил себе пару. Аонунг этому не удивился, типичное поведение маленького ребенка, который ревнует всё и вся, что хоть раз попало в его «я тебя люблю» по-детски наивно, чисто и кристально. Может, если бы она тоже поняла бы, что произошло, то скривилась бы в обиде, смешно поджав ушки и губы, сжимая в тоненькую полосочку. А потом никогда не просила бы Аонунга помочь с собиранием ракушек для ожерелья своим родителям, несмотря на то, что он не пара Нетейаму.       Кстати о нём.       Надо срочно поговорить. Но этому намерению случиться не дают друзья, которые кинули двоих на’ви на произвол судьбы и гормонов на острове. И на невероятно красивые бёдра Нетейама. Талия, кстати, тоже.       Хоть ради Эйвы, Аонунг искренне и честно старался не оставлять засосы, к сожалению вышло с точностью наоборот. Подумаешь, ну, есть на груди и шеи, на бёдрах тоже, но их почти не видно! Наверное, почти…       Ели заметные отпечатки рук на поясе, которые, вероятно, ещё никто не увидел в силу своей тупости, но кто ж знал, что у лесных на’ви такая кожа податливая! А может только у Нетейама? Это у рифовых, видимо, почти невозможно оставить след на теле из-за более толстого кожного покрова, но он то не виноват, что Нетейам постоянно брыкался, вынуждая Аонунга удерживать того на месте.       В смущении младший понимает, что буквально пялится на тело другого на’ви, пока Ротксо, лёжа на песке рядом с Ло’аком ведут дискуссию между собой о том, как сильнее подъебать хотя бы одного из них. И не важно, что минут пять назад он эти засосы и оставлял, во всю разглядывая тело старшего и запоминая всю картину целиком.       Сейчас, когда два тела не охватывает желание и связь ему нельзя смотреть.       — А как вы, хааа, а вы как?.. Ха-ха… — в отчаянии бормотал Ло’ак, стирая слёзы с глаз от смеха, облизывая губы от пересыхания. В каком-то смысле он напоминает побитое животное, которому уже конец совсем скоро. Желательно сейчас, лишь бы заткнулся мерзавец.       — Мы же вас оставляли подружиться, а не-не-не, хааааа… — синий хватается за свой живот. — А нее…       Цирея хихикает громко и как будто воспитано, но это не так. Если бы она не удерживала Кири от шуток Ротксо и младшего брата Нетейама, то уже сама бы окунулась в этот отчаянный смех, прикрывая рот ладошкой, портя прекрасную прическу и купалась бы в песке.       Нетейам молчит, но загвоздка в том, что уголки его губ приподняты, взгляд насмешливый и добрый. Хвост нервно не подрагивает, а спокойно и плавно виляет из стороны в сторону.       Видимо, защищаться придётся только одному.       — Если вы двое не заткнетесь, — к сожалению, управы на Кири и Ротксо не было, но была идея, как угомонить Ло’ака. — То все тут приготовятся слушать, как вы двое… — младший брат Нетейама испугано поднимает взгляд полного непонимания и негодования. — В самом не спрятанном месте изучали все прелести тел на’ви. — заканчивает Аонунг, победно ухмыляясь.       — Они что, прям как ты с моим братом? — Кири выглядит довольной, говоря это, но в прочем проходит только секунда, когда она понимает, что именно имел ввиду парень.       Цирея пискает, нещадно краснея и мечется взглядом по всему в округе, кроме друзей. На секунду воцаряется тишина. Но мигом разбавляется отнекиванием Ло’ака, Кири, что осталась без поддержки уже красной Циреи и истеричным смехом Ротксо от комичности ситуации.       — Ты что? Наблюдал?! — младший брат Нетейама гневно зыркает, наконец, вставая с песка, прижимая уши к голове. Его хвост хаотично дёргается.       — Поздравляю брат! Добился своего! — выпаливает Ротксо, видимо, решая что смеяться с Аонунга хватит, ведь появилась новая жертва.       — Я не!..       Кири и Цирея, кажется заняты друг другом, точнее одна шутит, а вторая пытается отбиться. Старший брат девушки точно может сказать, что получается у младшей сестренки просто ужасно.       — Делать мне нечего, я ушёл сразу же как только понял, что происходит, — бедный Ло’ак, не зная кого слушать больше, Ротксо, который откровенно подшучивал над парнем или Аонунга, знающий откровенные тайны пары.       Невольно сын Тоновари вспоминает ту ситуацию и ему хочется ударить себя лишь бы забыть. Но он кстати не виноват, что Тук попросила принести немного кораллов для подарка родителям. И юноша хотел показать самые чудесные, чтобы у Нейтери и Джейка глаза сверкали от красоты. А самым удобным и быстрым путём был укороченный, на котором благополучно в середине дороги лежала парочка, отдыхая. Ему пришлось обходить с другой стороны, удваивая время его прогулки. Малышка была разочарована тем, что так долго пришлось искать, но глаза от находки Аонунга все же блестели.       — Цирея, а почему ты молчала! Буквально вчера я выслушивала какой мой брат замечательный…       — Кири!       — Парочка Ротксо и Кири тоже зыркают друг на друга, но у одного яиц нет, а у другой смелости, чтобы подойти! — зло шипит Ло’ак, смотря на свою сестру.       — Яйца и смелость одно и то же, болван!       — Да ну!..       Среди этого балагана смеха и смущения, Нетейам до сих пор молчит. Но никто его не винит, что же можно съёрничать или съострить, если ты ничего не знаешь?       — Нетейам, — ласковым голосом зовёт Цирея, привлекая внимание всех. — А как ты… Ну, то есть, как ты родителям объяснишь отпечатки… — видимо, девушка знакома с тем, что будет, если оставлять отпечатки.       — Кстати да, Нетейам! Мама же тебе голову открутит, если не скажешь, — смешок младшего брата, — Кто же тебя так… — и не сдержав злобного взгляда старшего, улыбается, но всё время пытается опустить губы вниз, мол, серьёзный он. — Кто же тебя так…       — Угрозы для вас двоих не помогли? — несмотря на ситуацию, Аонунг ухмыляется. Может на него так действует спокойный Нетейам, что не нервничает, а может осознание того, что они все тут такие.       Все подростки, заманивая друг друга пубертатным периодом и каждому из их компании нравится кто-то из другого народа. Он задумывается. О мысли, что проскочила мимолётом в голове, разве нравится ему Нетейам?       Он себе говорит чёткое и твёрдое нет.

———

      Когда с тайнами было покончено, истерика абсолютно у всех утихла, лишь изредка вырываясь смешками. Осталось только смущение в разной степени.       Красиво. Лёгкий ветерок касается всего тела, приятный аромат, что исходил из глубины леса, ведь там всё покрыто разными цветами. Нетейам думает, что и сам пропах каким-то цветком, что безжалостно раздавил своей спиной во время трения.       — У тебя ужасный вкус, брат… — Ло’ак идёт позади. Выждал, пока от него отцепится Кири и с вопросами, чтобы задать свои. Гениально.       — Кто бы говорил, небось первый шаг сделала Цирея, трусишка, — хмыкает старший, больше придавая важности ощущениям песка под ступнями, концентрируясь на этом. Он был таким мягким и тёплым, видимо, от того, что днём его нагрели лучи Солнца, заботясь о комфорте посетителей данного участка суши.       — Пошёл ты, но вкус всё равно ужасный, — хмыкает Ло’ак. — Стой… В смысле я трусишка, что не сделал первый шаг, а ты разве нет?.. — Нетейам пожимает плечами, лишь ухмыляясь и смотря вперёд, где Цирея достаёт Аонунга. Чуть дальше них неловко мнётся Ротксо и Кири, возможно, о чём-то разговаривая, а может просто молчат между собой. — Ты сделал первый шаг? — младший брат останавливается, а вот Нетейам продолжает идти, наслаждаясь видом.       Совсем скоро они дойдут до океана, где их наконец ожидают илу.       Может, в той драке он и сделал первый шаг, но не он потащил Аонунга в лес на поляну.       — О, Эйва! Чувак, у тебя просто ужасный вкус!       — Молчи, мелкий, — всё же шикает на младшего старший. — А-то покусаю, — ухмыляется, зная как это подействует на брата и выбесит.       — Фу! Нет! Я уже вижу как тебя покусали! Ни за что в жизни я так не опозорюсь!       — Даже, если это будет премилейшая Цирея?       — Она не кусается… Чёрт! — огрызается Ло’ак, прижимая уши к голове. — Чёрт…       Нетейам смеётся. Он не видит ничего постыдного в этой ситуации, ведь это природа, он уже взрослый и самостоятельный.       — Сколько тебе уже лет, а до сих пор на провокации ведёшься, — он запинается, вспоминая. — Ну, впрочем, не только ты один…       — Да иди ты!       А закат красиво ложится на воду, придавая ещё больше красочности столь живописному местц. Где-то на горизонте выглядывает та самая поляна, но она никому и ничего не расскажет.

———

      С родителями было веселее. Намного. Всё это конечно завёрнуто в оболочку сарказма, но объясниться ему почти не пришлось.       Родители не спрашивали, они утверждали.       Мама требует. Требует сказать кто эта девочка, особенно после того, как Нетейам имел смелость сказать, что она очень своенравная. Достаточно смешно, чтобы посмеяться, но не тогда, когда мать буквально упрашивает познакомиться с ней.       Проблем было много. Первая заключалась в том, что это не девушка, вторая, что они не пара, третья, что это был просто… Секс? А четвёртая, видимо, была заключена в том, что они не говорили. Не разговаривали об этом, оба спешили домой и на отдых.       Нейтири уже сама всё напридумывала себе и Нетейам определёно хороший брат, но он понимает, что его никуда не отпустят, пока он не скажет имя. Поэтому он говорит, что Ло’ак с Циреей пара и только отстань от меня, ма.       Теперь уже объясняться надо младшему, пока Нетейам сбегает с места своего лёжа.       Отец зовёт его на выходе из хижины для разговора, а Ло’ак пыхтит на старшего из-за того, что тот выдал тайну его отношений. Оказывается у мелкого есть опасения. Нетейам слышит, как брат тихо для дальнего место и громко для достаточно близкого говорит, что он переживает. Что у него пять пальцев, что он любит дочку вождя другого племени и по его мнению слишком хорошую для такого, как он. В поле зрения ещё попадет сцена, где Нейтири сочувственно обнимает его, целуя висок сына, и успокаивающее гладит по спине. Наверное, Ло’ак пытался уйти от прикосновений, но бросил попытки, вспоминая что это жена самого Торука Макто.       На улице уже ложилась темень, хочет, наверное, чтобы юноша отдохнул сном. Но он не идёт спать.       Отец пожимает ему руку. Он не обращает внимание на укусы там, где по сути не положено находится и просто хлопает его по плечу. Как отец сына, а не генерал подчинённого.       «Я рад, что ты нашёл свою вторую половину и не важно кто он или она, Нетейам.»       Поддержка отца отдаётся болью в сердце. Возможно, всё не так уж и сложно, как он представлял.       Ощущения горячего тела над ним, его касаний и вида смывается постепенно.

———

      Они избегают друг друга. Оба. Может, это влияние подколов и шуток от друзей, может это из-за стыда и смущения. А, возможно, это страх.       Сначала Нетейам не хотел его избегать. Уж точно не тогда, когда мама хочет открутить всем головы из-за стресса смешанного с переживанием. Это такая замечательная новость о том, что их сыновья обрели вторую половинку, не могла не интересовать её и не радовать. И, если Ло’ак сдался под напором матери, недавно присоединившегося отца к тем же пыткам, рассказывал о том какая Цирея хорошая, что он хочет устроить ей свидание и не знает как это сделать, родители рады. Забавно наблюдать, как родители думают, что их сын правда не знает, что делать. Кири иногда посмеивается от разговоров, но быстро замолкает, натыкаясь на взгляд брата. Секреты все тут знают и одно неосторожное действие от предательницы повлечёт за собой рассказ тайны о том, кто ей нравится. Никто не знает встречаются они или нет, но все прекратили выпытывать ответы от девушки и Ротксо. И тогда уже ей придется отделываться от вопросов семьи.       Они встречаются под покровом ночи, в своих стихиях.       С недавних пор, три дня назад, если быть точным, отцу дали разрешение на икранов, правда сказав, что если дети пострадают верхом на них, то вина будет на Джейке, а не морского народа.       Нетейаму не спится. Ощущение родной скорости, ветра, что обволакивает тело, гладкая кожа животного под бёдрами и наконец вид.       Он привык уже смотреть снизу, рассматривая неровное отражение неба в воде, которое тут же рушится волнами, бьющимися о берегу.       Он рад своему банши. Рад, что наконец может напрячь его крылья, рассекая невидимую черту дозволенного, как тогда на поляне. Тело от воспоминаний напрягается. И не из-за того, что они были неприятными, не из-за того, что он опробовал новое, не из-за того кто это был… Хотя нет, последний пункт важен, ведь, зная что вы друг друга избегаете, сжимаются губы. Четыре дня они не виделись, сначала занят Аонунг, потом Нетейам. Или оба делают вид, что заняты.       Цирея пыталась выманить брата, но тот избегает, кажется, всех, что даже родная сестра не может заставить подойти к ним.       Никто из семьи больше не упоминает ту ситуацию, Кири перестала спрашивать как так получилось, а Ло’ак полностью переключился на свои проблемы. Тук не знала и это лучший подарок, что получал Нетейам.       В лицо дует ветер, но его в отличие от родного дома очень хорошо видно в ночи, кожа светится красивыми точками и узорами, покрывая все тело на’ви. Тук сравнила это со звёздами на ночном небе, когда она мечтательно на них смотрит, желая посетить хоть одну из них в своей жизни, но увы, пока мир звёзд открывается ей только во снах, воплощая мечты в реальность. Или вид настоящего, на самом деле заманивая малышку туда сильнее, не зная, что может замечательные точки на тёмном покрывале и их посещение, будет оплачиваться её смертью.       Ло’ак сравнил такую особенность с рисунками людей, что он иногда встречал, гуляя, или из рассказов отца о небесных людях, как они живут и их традиции. Там, в том мире, так выглядит города с птичьего полёта, что в том мире является особенностью и лишь немногие видели ветер и его форму. Города являются точками, но он не до конца смог понять, что отец имел ввиду, пока тот не нарисовал для двух мальчишек рисунок. Нетейаму такое не особо понравилось, его конечно впечатлило, как выглядит земля по рассказам и единственному рисунку отца, но чтобы смотреть яркими глазами, как Ло’ак, и слушать историю настолько внимательно, Нетейам не мог.       Кири сравнила с лесом Пандоры. С ночной сказкой, что невероятна красивая, притягательная, но опасная для детей или чужаков, которые по чистой случайности не смогли адаптироваться к местной фауне и флоре, и были погребены ею, забирая свечение их жизни, унося вдаль мечты.       Нетейам ни с чем не сравнил. Просто принял это, как что-то новое, неизвестное, но красивое. Принял это, как особенность данного края, их воды, что эти точки отражают, размывая черты тела и лица на’ви, отставляя в отражении только узоры тела, и глаза, которые светятся здесь изредка. Ему не напоминали пятна о звёздах, о ночном городе Земли из рассказа Джейка и одного жалкого рисунка, что далёко не был шедевром. Ему не напомнило это лес их планеты, давая возможность видеть в особенных местах даже под тёмным покровом «одеяла», что окутало небо, заботливо желая им поспать и увидеть яркие сны. Отдохнуть. Он принял как новое, а не смутно старое, что отзывается печалью их дома в сердце и приятные воспоминания, растянувшиеся на все моменты жизни.       Но когда ты выше земли, выше деревьев, что водятся тут, ты думаешь, что ты ближе к звёздам. Ближе к этим, на первый взгляд, шарикам, ближе к свету, ближе к мечтам и их исполнениям.       Язык к языку, тело к телу, желание к желанию, достоинсвто к достоинству, глаза к глазам, ощущению к ощущениям, и просто душа к душе, сердце к сердцу.       Протяни руку и сорви точку для Тук, радуя её.       Бабуля всегда говорила, что тело — это самое ценное, что они имеют, и что отдавать его кому попало нельзя. Тело, это то, которое принимает удары или ласки. Физическая оболочка берёт труд, больной синяк от попадания кулаком по животу или же ощущение острой боли в ногах от долгих тренировок, либо игр. Принимает падения с высоты, и ограничивая возможность в мечтах, разочаровывая не в окружении, а в себе. Хоть и бабушка говорила: выше головы не прыгнуть, но Нетейам пытался. Он не может сказать получилось это у него или осталось в его голове, глазах и во взгляде.       Но недавно Нетейам открыл, что оболочка принимает не только боль или касания. Раньше ощущая лишь вкус еды, урча от удовольствия, заглатывая пищу на перегонки с Ло’аком, так ещё и оказывается может доставлять удовольствие в ином плане.       Он вспоминает.       Язык к языку, тело к телу, желание к желанию, достоинство к достоинству, глаза к глазам, ощущению к ощущениям, и просто душа к душе, сердце к сердцу.       Он вздрагивает, ощущая на талии фантомные прикосновения, его тело напрягается сильнее. С той ситуации прошло уже пять дней и за это время они ни разу не поговорили. Нетейама это почему-то истерично веселит.       За время отсутствия в его жизни Аонунга, шипения на себя, избегания семьи, он понял только одно. Он ничего не понял. Его хвост нервно дёргался при воспоминаниях достаточно приятного характера, ощущениях, что его кто-то касался, посылая жар в тело. Смех и голос будто проследовали его и неосознанно, выглядывая из толпы на’ви, все время ища знакомую макушку и прическу, Нетейаму хотелось беситься.       При такой ситуации старания не допускать мыслей о парне, что с треском проваливалось раз за разом, из-за чего очень раздражало свое поведение.       Сейчас, конечно, не лучшее время для таких воспоминаний, связь с икраном напрямую зависит от эмоционального состояния хозяина и волнение любого плана может спровоцировать ужасные последствия. Поэтому в разгарах битв жизненно необходимо оставаться спокойным.       А эмоции как говорила Тук — это душа.       Бабуля говорила, что это сердце.       И между этой войной двух мнений, юноша пришёл к выводу — это одно и то же? В биологическом плане сердце важнее души, но говорить Тук, что она не права в её столь юном возрасте — себе дороже. Поэтому он просто соглашается с мыслями, не раздумывая об этом долго.       Сильнее его добило то, когда он узнал, что его маленькая сестра обращается за помощью к Аонунгу, ведь кораллы, что она в очередной раз приносила с прогулки в качестве подарка, невозможно было найти на мелководье. Нейтири ничего не сказала на это, только принимая подарок от довольного ребёнка, а на вопрос Нетейама, мол, они же водятся далеко, как ты их достала, девочка отвечала, что просила Аонунга. А тот любезно ей помогает и данные украшения он уже добывал в третий раз. Парень взбесился. Не на Тук, а на Аонуга и его избегания после их… Их исследования. Хотя бы поговорить и сказать, что он ему противен и оставь меня в покое, Нетейам.       Из мыслей его выводит икран, что дотошно шипит. Нетейам обнаруживает, что его ноги сдавили чуть сильнее бедное животное, а мысли видимо совсем были не приятны для банши на, что он брыкнулся, предупреждая.       На’ви извиняется. Парируя в небе, приятное ощущение охватывает тело и он понимает, что место ему не знакомо. И дело не только в океане, в котором не видно ничего, кроме кромешной тьмы, а проблема в неких скалах, на вид меньше среднего размера, неизвестных ему. Нетейам раздражённо выдыхает. Если так получилось, что он потерялся среди своих мыслей и фантомных ощущений, так и в реальном, материальном мире, то у него проблемы. Огромные и неприятные. Лесной на’ви не очень хорошо помнит время его прогулки, возможно, находится ближе к звёздам он только десять минут, а возможно, пролетает уже пятые сутки, что было исключено в силу своей не глупости.       Икран глухо рыкает, как бы говоря, что ему бы успокоиться для начала, а ещё лучше отдохнуть на клочке суши, вероятно, не самым удобным и безопасным местом, но лучше чем без отдыха искать выход из ситуации.       Нетейам замечает фигуру.       Глаза натренированного охотника слабо замечают очертания косы и пучка на голове. Тело явно принадлежит на’ви, но странно было то, что он болтался в воде, цепляясь за небольшой выступ скалы.       Нетейам решает спланировать вниз, искренне, видимо, радуясь тому, что если он и заблудился, то скорее всего ему покажут выход. Крылья икранов могут быть бесшумными, но синий предпочитает оповестить своё присутствие, чтобы случайно не спугнуть другого на’ви.       Скала холодная и совсем крошечная, больше похожа на кол, который сужался кверху, вытачивая острый наконечник. Но рядом с этой сушей есть ещё, покрытая травой и камнями, поляна. На ней можно увидеть пару самых обычных цветов, что разбавляют пессимизм данной картины. Из-под воды выглядывает только голова и такая знакомая причёска. Пальцы ног ощущают мягкое покрывало травы под собой, банши шумно выдыхает, выдавая звуки схожие с мурчанием диких кошек, что обитают в лесах Пандоры.       Секунда прежде, чем Нетейам, кажется, от ничего задыхается. Приподнимается на руках его хорошо знакомый. Даже в темноте он видит суженные глаза и мокрую кожу с каплями, что вот-вот упадут с тела обладателя.       Нетейам открывает рот. Хочет спросить, что он тут делает. Его хвост двигается в раздражение, болтаясь хаотичными движениями и уши опасно навострились. Икран сзади тяжело вздыхает, будто всё понимая от и до. Знает ситуацию лучше, чем сам юноша.       Но Аонунг его перебивает, мигом оказываясь рядом и хватает за запястье правой руки, что покоилась вдоль тела лесного на’ви.       — Давай потом. Мне надо тебе кое-что показать.       И без каких-либо вопросов, по типу: что ты тут делаешь? Как ты оказался в этом месте? Почему не спишь? Просто сразу ведёт куда-то, без объяснений причин, как будто не было никаких игнорирований и наконец пропажи со всех доступных путей.       Просить Тук организовать встречу, даже мысль об этом, тут же была откинута. Делать ему ничего, что б искать его, не он же избегает.       Нетейам не соглашается. Его буквально избегали пять дней и сейчас по чистой случайности они встречаются, чтобы «давай потом». Серьёзно?       — Я хочу поговорить, — он вырывает руку из цепких пальцев морского на’ви, чуть шикая. — Особенно узнать, почему ты меня избегал пять дней, — Аонуг разочарованно вздыхает.       — Узнаешь, но чуть позже, лесной мальчик, — Нетейам отходит назад, подальше от внимательного взгляда. Никакое «чуть позже» ему не надо. Всё, что он желает так это добиться ответа и помощь в доставлении себя домой. Если ещё этот мерзавец его бросит, то будет очень обидно, но не удивительно. Нетейам рано или поздно шкуру с него спустит.       Он считал, что момент на той поляне, когда он доверил физическое тело другому, не послушав слова бабушки, выведет их на новую стадию отношений. Он оказался не прав.       Аонуг выглядит спокойным, даже без раздражение на лице. Только маленькая ухмылка и взгляд выдает, что тот что-то задумал.       Рифовый на’ви обходит Нетейама, становясь со спины парня, а сын Джейка следом поворачивается лицом к Аонунгу, из-за чего в нервном движение головы косички подпрыгивают. До края скалы приблизительно один метр, она совсем невысокая и безопасная, но поведение другого заставляет напрячь мышцы.       Он слышит шум волн. Чувствует напряжение своего икрана, который готов бросится защищать хозяина даже, если он будет не в воздухе, а в другой стихии.       Аонунг медленно и осторожно подходит. Как хищник, готовясь нападать на свою жертву, но Нетейам не жертва. Он не колыхается, не напрягается сильнее, не расслабляется, не меняется в поведении. Даже, когда тот совсем близко. Даже, когда парень слышит, как банши рыкает и даже, когда кончиком пальца Аонунг проводит по животу. Но он ощущает, как его кожа покрывается мурашками, смотрит глазами в глаза напротив и молчит. Ждёт.       Чего — непонятно. Возможно, объяснений, возможно более настойчивых и смелых касаний. А, возможно, того, что его оттолкнут, говоря о том, что это была шутка. И сейчас, и тогда.       Нетейам не замечает, что он ближе к краю.       Шаг назад — вода окутает тебя, ласково принимая в свои объятия. Звёзды на них продолжают смотреть с высока, наблюдая за этой сценой, гадая что сделает тот или иной мальчик, и возможно высокомерно посмеиваясь.       Дыхания Аонунга тёплое, его глаза смотрят прямо в глаза Нетейама, гипнотизируя. Его руки почти не касаются тела другого, только один палец, что остаётся выше пупка.       Нетейам ожидает.       — Набери больше воздуха, лесной мальчик.       Ожидание сбывается.       Его толкают со скалы, прямо в океан, наверное, желая похоронить его мечты, что отражались во взглядах напротив. Его толкают в бездну, на самом деле в обычную воду, что отражает все чувства других, не имея своих. Толкают туда, где нет воздуха, чтобы дышать, туда, где ты будешь задыхаться и пытаться выбраться, не желая портить прическу. В конце концов туда, где воздух не намекает на соблазн, где ты не будешь свободно дышать и наблюдать за птицами рядом.       Лесной мальчик.       Дом всегда будет отдаваться печалью в сердце, воспоминания будут преследовать до конца, пока ты не отпустишь их. Прошлое.       Нетейама толкают, но он не хочет падать один в эти глаза, в кожу, улыбку и прическу, в характер и голос, в статус и наконец в счастье. Он не будет один в этом тонуть, смотря на верх скалы, и натыкаясь лишь на один взгляд голубых глаз.       Он хватает другого мальчика за запястье, тяня вниз за собой.       С края.       Вода принимает их спокойно, поглощая в себя и скрывая детей от мира иного, от высоты птичьего полёта, от мечтаний попасть на звёзды, от прошлого дома одного из мальчишек и наконец рассказов его отца о людях.       Когда он открывает глаза и видит перед собой наглую морду Аонунга, возмущение вспыхивает в груди. Но, впрочем, быстро исчезает, ощущая руки на его лодыжке и указательного пальца, направленного в сторону.       — Смотри, лесной мальчик, именно, поэтому я хотел поговорить с тобой чуть позже, — жестами говорит Аонунг, сильнее притягивая к себе за ноги парня.       Нетейам смотрит. С высоты птичьего полёта, казалось, что непроглядная тьма поглотило океан, что он то же заснул как и все на’ви. Но…       Но видит, как поочереди трава вспыхивает розовым цветом, как кораллы начинают светиться красным, как рыбки проплывают мимо, шевеля своими плавниками. Нетейам ощущает под собой что-то мягкое, он быстро понимает, что они на самом дне, но Аонунг всё так же продолжает удерживает в горизонтальном положении за лодыжку. Мурашки побежали по коже даже под водой. Всё-таки хоть что-то осталась неизменное и в воде, и на суше. Травинки, что светятся фиолетовым, мягко щекоча спину. Нетейам даже не сопротивляется давлению на его солнечное сплетение со стороны Аонунга. Чем больше времени проходит, тем больше разных растений загораются, больше рыб проплывают, выделяя двух парней на дне сказки.       Нетейама целуют неожиданно. Это и не поцелуй толком, лишь касание тёплых губ друг друга, но дальше неловкие прикосновения перетекают в более настойчивые. Старший не сопротивляется, наоборот, притягивает к себе ближе. Робкое чувство в груди оседает, кажется, везде: в желудке, в сердце, в теле и душе, в разуме.       Аонунг отрывается и с помощью жестов с улыбкой на лице спрашивает, могут ли они поговрить позже?       Нетейаму ничего не оставалось, кроме как кивнуть, вглядываясь в отражение своего лица в чужих глазах.       Икран Нетейама не спас хозяина в его стихии. Аонунг, как и обещал, что если мальчика не спасёт его питомец, то его заботливо окутает другая стихия. Возможно, вода не сможет смыть тоску, печаль и переживание, зато другой мальчик сделает это в миг.       Они оба переступили край дозволенного, но не по отдельности, а вместе.