Вино и сигареты

     Мишель оставалось только надеяться на то, что Лиза не увидела неизменный текст сообщения, иначе в сторону Мишель было бы много каких либо недопониманий, к чему пока что Гаджиева не готова. А то, что она там тогда написала — было будто бы неосознанным действием. Девушка сама некоторое время не понимала, как на это смогла осмелиться, написать извинения. Но сейчас она и вправду надеялась, что Лиза не заметила этого. ***      Утро начинается не с кофе. Лиза вздрогнула от громкого и резкого хлопка дверью. Достаточно пробуждающе, лучше чем будильник, но Андрющенко готова была проклять человека, который так громко решил уйти с квартиры в такое время, ведь в телефоне показало пол шестого утра.      У девушки сильно болела голова. В глазах не переставало все плыть и темнеть. В горле было сухо, так оно ещё и болело. Лиза не могла не только крикнуть, но и слова вымолвить, чтобы Никита принёс воды.      В общем, состояние фиговое.      Андрющенко продолжала лежать на кровати, ведь было и лень подняться, пока она не задумалась. А ведь кто-то хлопнул дверью. С тех пор, как девушка с парнем пришли в её квартиру, совсем не много времени. Буквально несколько часов, как она помнила. Странно. Возможно, родители вернулись, вспомнив про дочь?     Андрющенко вскочила с кровати и чуть не упала. Она, в принципе, пила не особо много, но это если только сравнивать другие случаи. Но все же, она даже мыслить могла после выпивки, а это уже прогресс. Пошатнувшись, она подошла к окну, чтобы отследить человека, который вышел, если ещё не ушёл конечно. На улице, разумеется, было темно в тпакое время. Но местами тускло горели фонари, что придавали хоть маленькое, но все равно освещение. Лиза открыла окно, в нем кстати не было сетки, из-за чего она смогла спокойно высунуть голову. Она неподалёку от дома увидела силуэт молодого парня, который пошатываясь отходил в провотивоположную сторону от дома. Лиза даже смогла увидеть его чёрные непослушные волосы на голове, из-за чего она смогла спокойно узнать Никиту. Он шёл шатаясь скорее из-за соности, чем от распития алкоголя в недавнем времени.      Вот теперь Лиза была готова проклять парня из-за того, что ушёл, и даже не предупредил её, когда она сама его оставила у себя дома ради него самого.      Андрющенко забила на него, в любом случае, потом он от неё получит, а сама пошла за водой.      — Вот черт. Даже свет не выключил, му...дак. — в конце Лиза еле продолжила свою фразу, ведь застыла на ровном месте на кухне, когда из другой комнаты вышла её мама. Да, она у неё есть.      — Чего? — спросила мать с возмущением. — Что стоишь как вкопанная? Да ещё и язык проглотила? — стала она напротив дочери и поставила руки на пояс.      Лиза нервно сглотнула слюну и чуть не подавилась.      — Да н-ничего... — девушка отошла в сторону, чтобы взять кружку и налить воды. Она пыталась говорить громче, ведь из-за сухости в горле получался лишь шепет.      Она всем видом хотела показать, что не удивлена увидеть свою мать спустя достаточно не малое время, учитывая того, что является ей настоящей матерью, хотя пропадала чуть ли не неделю безвести.      — Где Никита? — она бросила взгляд на диван в зале, где недавно спал Никита, хоть она и видела как он только что шёл на улице, кажется к своему дому.      — Ушёл. — коротко отвечает мать, не желая, наверное вообще разговаривать с Лизой. Либо от стыда, либо от лени и равнодушия.      Ясно. — Лиза, конечно понимала, что у парня не нашлось выбора, кроме как уйти, увидев тут мать его подруги. Ведь женщине никогда не нравился он. — Ты давно здесь? — Андрющенко продолжала задавать вопросы, но у неё их было слишком много.      — Нет. — пиздец, как многословно. — Недавно. — женщина все равно продолжала отвечать на вопросы, далеко не углубляясь. Она села за стол, а Лиза наконец-то отстала и вспомнила, что пришла сюда за водой.      Набрав воды, девушка кое-что заметила.      — Где отец? — прозвучал последний вопрос, после чего глаза матери быстро за бегали, кажется, не зная что ответить.      — Его больше нет.      Мгновение, и стакан с водой падает, разливается вода и разлетаются осколки. Лизе становится все равно на то, что пару стеклянных осколков выпиваются в ноги девушки. Она уставилась в одну точку, все ещё держа руку, будто в ней стакан. Глаза невольно слезятся, она не осознает реальности. Она не готова в это верить. По щекам текут первые слезы, а губы начинают дрожать. Невозможно описать то чувство, которое девушка сейчас. Но можно свободно предпологать, что это смесь самых ужасных чувств, которые можно испытать.      Мать, взглянув на это, тяжело вздохнула и молча ушла в другую комнату, оставив девушку одну.      Андрющенко наконец-то возвращается во всю реальность и хватается руками за свои короткие волосы, «зачесывет» их назад. За это время она не разу не моргнула, трёт глаза. Решает уйти с этого места. Единственное, куда она может уйти на данный момент — её комната.      Девушка шла еле сгиная ноги, ведь осколки впившиеся в её ноги вызывали боль. По дороге она все равно пнула несколько стульев.      Села на кровать и опять уставилась в одну точку. А именно — на небольшую серебристую рамку на тумбочке, в которой была фотография молодой женщины и молодого мужчины, который держит в руках ребёнка лет трех. Все такие радостные. Были.      Это их самая первая семейная фотография и одновременно самая последняя.      Слишком больно было смотреть на это, из-за чего Лиза встала и швырнула эту рамку с фотографией на пол, после чего ещё раз раздался звук разбившегося стекла. Этой фотографии не должно быть, как и самой семьи. Девушка сдерживалась, чтобы не закричать из-за пожирающих её эмоций в душе. Но за свою. жизнь она научилась все держать в себе.      Возможно, девушка и вправду любила своего отца хотя-бы за то, что он есть. До лет двенадцати она ещё надеялась, что он перестанет ссориться с её мамой, бухать, что они, в конце концов, станут настоящей семьёй. Но это была лишь наивная детская мечта. После этого возраста она познала всю жестокость в этом мире.      Она его и любила, и ненавидела.      Причин было ненавидеть его конечно больше, чем любить.      А сейчас она стала ещё и себя винить. За то, что не желала поговорить с ним, пообщаться в тот момент, когда он был в полном адеквате, ведь он очень редко бывает в таком состоянии.      Вдох.      Уже ничего не вернуть.      Выдох.       Лиза вытерла слезы на своих щеках, хоть они и не переставали течь.      Она наконец-то посмотрела на свои ноги. На месте ступни и выше, текла кровь. Кажется, что осколки были небольших размеров. Девушка села и увидела все-таки их края, которые не сильно виднелись. Просто руками их не получиится достать, но терпеть Лиза не хотела, ведь это и вправду больно.      Через пару минут дверь опять открылас и захлопнулась. Скорее всего, это мать вышла. Ушла опять, и пропадёт опять.      — Ну и не возвращайся. — промямлила про себя сухим голосом Лиза, ведь она, кстати, и не попила воды до сих пор.      На улице уже светлело. Взглянув в окно, Лиза убедилась, что это уходит её мать. Это придаёт облегчения. В квартире не будет левых людей, которые помешают девушке «справляться со скорбью». Она посмотрела на руку небрежно обмотанную бинтом. Разматывать его было больно, ведь кровь опять присохла. Лучше бы она послушалась Никиту и серьёзно отнеслась к этому, обработав рану и заматав нормально в конце концов хотя бы долбанный бинт. Девушка все равно его отодрала и бросила в сторону.      Выглядит рана ужасно. Линии порезов и вокруг присохшая кровь с разного времени. И потемневшая, и совсем недавняя ярко-красная. То, что у неё сначала было на уме, а то есть вскрыть вены — не лучший вариант. Это взросление? Нет, отвращение.      Выпить что-ли? Лиза подумала про алкоголь, но сначала не помешала бы и обычная вода, до которой девушка никак нормально не доберётся. Сигарет нет.     Остаётся Никита. Он и сигарету даст, и морально поддержит. Андрющенко взяла телефон и написала парню.      Лиза, 6:54      Спишь?      Никита, 6:54      нет      Парень мгновенно зашёл в сеть и  прочитал сообщение. В принципе, неудивительно. Он скорее всего только недавно домой вернулся, и спать он вряд ли собирался вообще в такое время.      Никита, 6:55      а что?      Лиза не знала, что ответить. Просто взять и вывалить? Рассказать, что её отца больше нет? У Андрющенко опять потекли слезы. Она не знала, что делать. И это не связано с сообщением. А с дальнейшим.      Лиза, 6:58      папа умер.      Она написала именно "Папа", а не "отец", сама не зная почему. Может, резкая любовь проснулась? Парень ничего не ответил, а Лиза вспомнила ещё одну вещь.      Лиза, 7:00      а ещё у меня осколки в ноге        Просто самое лучшее сочетание. Папа и осколки.      Лиза пошла в ванную, чтобы промыть рану на руке. Она была на сто процентов уверена, что если Никита увидит такое ужасное состояние порезов, ей попадётся по любому за такое принебрижение, так сказать, к своему здоровью. А вот бинтовать ей точно было лень.      Она посмотрела на себя в зеркале. Её лицо было опухшим и кислым, синяки под глазами ещё темнее, на голове все тот-же беспорядок, а глаза красные. Даже легко заметить, что девушка недавно будто плакала. Лиза решила  умыться холодной водой. Потом посчитала, что все-таки самой стоит вынуть осколки, ведь парень по любому не оставит это так, и как минимум попытается вызвать скорую. Поэтому, она взяла пинцет и села с попытками вытащить стекло. Было больно, но первый осколок она достала практически безболезненно, но над вторым ей пришлось постараться. Слишком крупный осколок, слишком глубоко. Со стараниями и кровью, она справилась и со вторым. Вот здесь постоянно текла кровь, пока Лиза не психанула, и все таки решила забинтовать. Когда она встала и подошла к полке с аптечкой.      Из-за своей прекрасной аккуратности, она задела какую-то столетнюю никому не нужную банку с каким-то, кажется, сиропом, и та упала и разбилась.      Девушка сразу отскочила, не желая вытаскивать ещё стекла из своей кожи.      — Да блять! Ебала я в рот нахуй. Эти стекла ебаные. Заебали. — Лиза просто решила от туда уйти, пока опять что-нибудь не засадить себе в кожу.      Она пошла на кухню чего-нибудь поесть. Андрющенко нереально удивилась, когда обнаружилв еду  в холодильнике. Неужели мать оставила? Лиза вынула от туда колбасу и сыр, из хлебницы взяла хлеб. Пошла на другой конец кухни, чтобы взять нож. Но потом увидела, как чуть не наступила на разбившееся стекло и отскочила нелепо назад с ножом. Из-за этого она прокляла в этом мире все, что можно, а потом заметила что её порезы начали кровоточить. После этого раздался щелчок открывшейся двери. Кажется, Никита пришёл.      Он с кислым лицом заходит на кухню, но когда видит девушку с ножом в руках и кровью на порезах, у него невольно открывается рот и расширяются глаза. А пакет в руках падает, а в нем что-то вдребезги разбивается. Потом, слышатся шаги и в кухню заглядывает Мишель Гаджиева. Не жизнь, а стекло. А день вообще топ.