Через вас всех, я приду обратно

— Эй, чудик, иди сюда! — кричит какой-то паренек из параллели Пятого. Пять его даже не знает, но этот пацан очевидно слышал много чего о Харгривзе. Он сморщивается от прозвища «чудик». — Я слышал, что он ненормальный и говорит сам с собой, Денки, как ты думаешь, есть ли у него воображаемая девушка? — «Что ж, ты не так и далек от правды, малец» — думает Пятый, глядя на карлика и пытаясь поскорее вернуться в комнату. — Конечно! — отвечает друг того карлика и они вместе начинают мерзко хрюкать-смеяться. Пятый не показывает, что слышал разговор этих двоих. Пятому не привыкать к слухам и лжи, но это все равно неприятно. Мерзко и ощущается как-то грязно. Когда Пятый представляет, как выстрелит этим ублюдкам в голову, то он содрогается от мысли, каким его сделала комиссия. Убийцей. Пятому не привыкать к убийствам, но мечтает о них он, кажется, впервые. И об убийстве кого? Не Куратора, не Реджинальда, не кого-то существенного и важного, без чьего присутствия мир стал бы лучше, а нескольких старшеклассников, чьих имен Пять даже не помнит. «Опомнись, Харгривз» — говорит себе старик и думает. Обвиняет. Считает. Вынуждено ходит на занятия и ссорится с Айзавой. Падает на пол и мгновенно засыпает после пяти бессонных ночей, поддерживаемый до этого одним лишь черным кофе. Снова и снова пытается прийти обратно. Пятому плохо, но кто как не он спасет этот чертов мир? — Пятый! Иди сюда, милый! — кричит Очако, а Пятому мерещится голос Грейс и Куратора одновременно. Пять хочет закрыть уши руками, как тогда, в глубоком детстве, возвращаясь с очередной миссии и закрывая уши двумя руками от взрывов. Харгривз впервые задумывается о неправильности, возможно, даже ненормальности своих воспоминаний и самого себя в целом. В воспаленном мозгу Пятого проскальзывает мысль от подкрадывающемся на старости лет сумасшествии, но Пятерка отвергает эту мысль. У Пятого дикая ломка. Ломка по потерявшемуся блокноту с вычислениями, апокалипсису, Комиссии и, конечно, Долорес. Долорес все еще внутри головы Пятого, но в реальности, физически, Долорес настолько далеко от Пятого, насколько постапокалиптический манекен может быть далеко от старика с супер способностями, застрявшего в теле подростка. В Пятом уже практически не осталось того плачущего от происходящего мальчика, мальчика, которому тринадцать и он боится, что потерялся навсегда, что больше не увидит свою семью. Но сейчас… сейчас Пятому паршиво. Слишком паршиво, что бы вспоминать о гордости. Харгривз кричит, плачет и выражает свои эмоции, становится непонятно-безумным подростком, а не умным старым киллером. «Долорес» — зовет Пятый, когда впадает в словно-бы-транс, но манекен не придет, повзрослей, Номер Пять, голоса, голоса, голоса… Пятый впервые убивает в этом времени. Это какой-то ученик, парень спорит с Харгривзом и насмехается, так что Пятый поддается соблазну и ударяет. А потом этого маленького безумца уже не остановить. Пятый бьет, и бьет, и бьет, избивает бедного ученика, который так и не закончит школу. Пятый сквозь свои удары выражает злость и ненависть, Пять плачет, когда бьет, но не из-за жалости ( у Пятого больше нету жалости, и ему абсолютно этого не жаль, как он говорит, но Пять слишком много лжет), а из-за ненависти к себе. Пятый ненавидит свои слабости, и плачет, плачет, плачет, и бьет, бьет, бьет. Пятый, избив до смерти человека в туалете, прячет в том же самом туалете тело, смывает с рук кровь и уходит. Пятый не оборачивается, Пятому теперь наплевать. Единственное, что чувствует Пятый — усталость. Поэтому Пятый падает на кровать в общежитие-комнате, больше не о чем не заботясь. *** Когда Пятый встает, голова раскалывается. Пятый одевает свой обычный пиджак и выходит на улицу — глотнуть свежего воздуха. Но парню не повезло, ведь на улице чертова куча народу, все в каких-то странных, называемых «геройскими» костюмах и очень возбуждены. Подросткам весело-интересно-хочется залезть куда не надо, а Пятый… Пятый не знает, что происходит, но уже заранее ненавидит происходящее, держась в стороне. Веселый Ханта ( Пятый наконец удосужился различить имя и фамилию мальца. Ханта, кстати, фамилия) улыбается и чуть ли не прыгает на месте. — Что тут происходит? — Пятый подходит к весельчаку и задает вопрос. — Привет! Ой, а ты что, не знаешь? Спортивный фестиваль! Это очень классно! — вдруг Серо замечает одежду Пятого. — Оу, а это что, твой геройский костюм? Стильненько. — О чем ты говоришь? Что за «геройский костюм»? — спрашивает не врубающийся Пятый. — Точно, ты же новенький, Пятерочка! — стукает себя по лбу Целлофан. Пятый проглатывает неприятное обращение, сейчас куда важнее понять, что происходит. — Ну, в общем, у нас у всех есть костюмы, в которых мы спасаем мир, вот они и есть геройские костюмы. У тебя тоже такой должен быть, старик. — Но у меня такого нет, и он, слава Комиссии, мне не нужен. — говорит Пять, на время успокаиваясь. — Костюм должен быть у каждого, черт-черт-черт! У тебя его реально нет? Тогда дело плохо, но ты не расстраивайся, да, у тебя же что-то должно быть, верно? — тараторит ученик Юэй. *** Через пятнадцать минут Пятый уже стоит в старой форме Академии, непонятно как сохранившейся. Даже маска из чертовых 90х — 2000х сохранилась. «Итак, Спортивный Фестиваль Юэй начнется с минуты на минуту!» — говорит Айзава Шота. Пятый усмехается своей фирменной усмешкой. Что ж, это может стать интересным.