ненавижу собак

Питер Петтигрю уже долгое время находится в бегах. Парень сбился на третьем году, он пытался избегать людных мест и потому не знал точного года. Он выдал Тёмному Лорду местоположение своих друзей, хоть Питер и сразу же пожалел об этом — дорога в волшебный мир ему теперь заказана. Никто такого не простит, а тем более Сириус и Ремус. Казалось бы, что ещё может произойти в его жизни, но, Мерлин, Вселенная решила, что он недостаточно страдал. И преподнесла ему в виде подарка какого-то клоуна с гетерохромией. Его длинная коса напомнила ему Марлин, а шрам вдоль глаза — Римуса. Эти факты немного замедлили его бег, да и в образе крысы анимаг вряд ли был так заметен, но уже через секунду мужчина схватил его за хвост. В попытке сбежать Питер укусил клоуну палец, но рука в перчатке, появившаяся из воздуха, снова схватила его. — Куда это ты? — наигранно грустно обратился к нему мужчина. — Нет-нет-нет, стой, погоди! Я знаю, у тебя, наверно, есть семья, ты ведь к ним? Да, точно! — улыбка всё никак не сходила с его лица. Странная манера речи: задавать вопрос и, не давая шанса ответить, сразу говорить самому — была для Питера странной, — Ну, ничего! Будешь жить у нас! Я просто уверен, что ты понравишься Дос-куну! Вы ведь так похожи! — пропел мужчина. — А я — Николай. Гоголь. Петтигрю не смог позволить ему забрать себя, а потому, толком не подумав, превратился в человека. — Ёбушки-воробушки! Я тоже так хочу! — разинул рот Гоголь. — Какая у тебя способность классная! — Способность? Чего? Я анимаг. Ты тоже можешь. — Питер даже не успел договорить, как снова услышал голос: — А-а! Научи, а, — вновь воодушевился он. — Я же такие фокусы смогу вытворять! А Дос-кун-то как обрадуется! Будем с ним вместе крысами! — Ты, уж прости, но ты вряд ли крысой будешь, это по характеру — не сам выбираешь кем быть, — Питер пытался отогнать незнакомца, но тот даже и не погрустнел. — Ты скорее попугай. Так что я уж пойду. Пока. — Не-е-е. Пусть попугай, — отмахнулся Коля. — Но хочу! Хочу! Хочу! Хочу! Ну, научи, — протянул он. — Ладно, — сдался анимаг. — Но нам для этого лист мандрагоры нужен, а она только в июне поспеет. — Так сейчас июнь! — Питер понял, что ему уже не скрыться просто так, но может, он просто расскажет этому чудику как стать анимагом и убежит? Да, именно такой у него план. — И где же нам найти её, эту мандрагору? В магазине? каком? Пойдём скорее! — Гоголь потянул Питера в сторону. — Нам надо в Косой Переулок или в любой другой волшебный магазин. — Как тебя зовут? Откуда ты? А Дос-куна знаешь? А Сигму? Может, меня? — Питер. На всё остальное ответ — нет. — О! А давай я тебе, пока идём, стихотворение расскажу? — и вновь, не давая возможности ответить на заданный вопрос, он начал. — «Во глубине сибирских руд Храните гордое терпенье, Не пропадет ваш скорбный труд И дум высокое стремленье. Несчастью верная сестра, Надежда в мрачном подземелье Разбудит бодрость и веселье, Придет желанная пора: Любовь и дружество до вас Дойдут сквозь мрачные затворы, Как в ваши каторжные норы Доходит мой свободный глас. Оковы тяжкие падут, Темницы рухнут — и свобода Вас примет радостно у входа, И братья меч вам отдадут.» — Питер уже откровенно не слушал этого шута. — Тебе, что, не интересно? Это моё любимое. Только кто автор не знаю, мне его Пушкин рассказал. Хоть какая-то от него польза, — сейчас его голос погрустнел, но не настолько, чтобы улыбка сползла с его лица. — Тогда анекдот: «Последние минуты «Титаника». Корабль погружается под воду. Крики тонущих. Плач. Стоны. Мимо на лодочке с вёслами проплывает старушка: — Кофе, чай, горячие пирожки! Кофе, чай, горячие пирожки!», — смех Гоголя оказался не таким ужасным, как он представлял. — Я вот люблю пирожки, а ты? Они ну очень вкусные! Как их можно не любить? Особенно с капустой! — Самые вкусные — тыквенные. — Тоже мне. Это ты ещё, наверно, с рисом не пробовал? Они вообще! Вот найдём мы эту мандрагору, а дальше что? Ещё что-то надо? И как долго делать всё? — вот наконец тот момент, когда Николай ждёт ответа, и Петтигрю, поддавшись чарам с таким же, что и много лет назад с мародёрами, огоньком в глазах, заговорил про анимагию. — Э-э, ну для начала тебе нужен лист мандрагоры. Его кладёшь в рот. В это время лист нельзя глотать или вытаскивать изо рта. Если лист оказался вне рта, придётся начать всё заново. Вытащить лист надо в полнолуние и положить его, пропитанный слюной, в небольшой хрустальный флакон, который освещается чистыми лучами луны. Добавить один волос, серебряную чайную ложку росы, собранную в месте, которое не освещалось солнцем и не посещалось человеком в течение, кажется, недели, — Питер потёр затылок, — и куколку мёртвой головы. Это бабочка такая. Оставить смесь в тихом тёмном месте и не смотреть на неё до следующего грозового шторма. Во время ожидания шторма на каждом рассвете и закате необходимо повторять следующее: конец волшебной палочки помещаешь у сердца и повторяешь заклинание: «Amato Animo Animato Animagus». — Но у меня нет палочки. Ты дашь мне свою? — Питер был удивлён, что Гоголь не знал про магию совершенно ничего. Петтигрю видел, как Николай пользовался ей. А может ему просто показалось. Кто знает? — Нет-нет, палочка сама выбирает хозяина, ты не сможешь пользоваться моей. — Тогда мне нужна своя, — абсолютно решительно сказал чудик. — Кстати, а где это мы? — Питер наконец вспомнил, что совершенно забыл задать столь очевидный вопрос. — Санкт-Петербург. Ты чего не знал? А как попал сюда тогда? Все эти вопросы были опасны для Питера, и он решительно пресёк эту тему: — Так. Я не договорил про анимагию. На чём я там остано… — Ну давай-давай же! Чего тянешь? Ты сказал, что нужно говорить заклинание, пока шторм ждёшь. А дальше? — Вообще, ждать шторм можно очень долго: недели, месяцы или даже годы. И всё это время флакон с зельем должен оставаться полностью нетронутым и неосвещённым солнечным светом. Под конец зелье должно быть кроваво-красного цвета, — Питер чуть замялся стоит ли говорить дальше, но интерес в глазах Гоголя так и кричал: «СТОИТ, ДАВАЙ, ГОВОРИ, СКОРЕЕ», и он продолжил. — Дальше надо найти большое и безопасное место, где будешь превращаться. Направляешь кончик волшебной палочки к сердцу, произносишь заклинание и затем выпиваешь зелье. И всё готово, ты — анимаг. Когда они добрались до волшебного магазина, то поняли, что волшебных денег нет ни у одного, ни у другого. Гоголь предложил украсть нужные ингредиенты, только потому что: «как зачем? Потому что это весело и так… рискованно? Азарт в общем». Спустя несколько попыток уговорить клоуна одуматься, Питер всё же согласился, хотя «ой, да делай, что хочешь» трудно было считать за согласие. Николай подумал, что его «новый друг» вовсе не против. Так, Гоголь с помощью своей способности раздобыл все нужные ингредиенты. С палочкой пришлось повозиться: её купили за магловские деньги. Оказалось, что продавец палочек никогда не видел магловские деньги и поэтому с радостью их принял. Питер записал процесс становления анимагом на бумагу, отдал её Гоголю и убежал. Николай делал всё чётко по инструкции Питера, но процесс затянулся на несколько месяцев: шторма всё не было. Найдя просторное место, Коля начал практическую часть. Не с первой попытки, но всё же он смог полностью превратиться. Его анимагической формой оказался вовсе не попугай, а собака. Белый мопс. Всё бы ничего, но Гоголь понял, что Питер даже не сказал ему, как превратиться обратно. Теперь надежда была лишь на Достоевского.