ненавижу собак

— Фёдор Михайлович, мне очень жаль, но у вас мышечная дистрофия, — Иван опустил голову. — Лекарство есть? — Достоевский устало потёр глаза, его голос был более грубый, чем обычно. В последнее время он плохо спал и поэтому решил пройти обследование. Фёдор даже не думал, что помимо этого у него может быть и что-то настолько серьёзное. Каково же было его удивление, когда он увидел результаты. Оказалось, что спал он плохо только из-за работы, а вот дистрофия протекает без боли и даже не чувствуется, единственный симптом — вялость. — Могу предложить одно народное средство, но оно немного странное, — Иван пожал плечами, мол, сами решайте что делать. — Собаку, собаку съесть надо. Ну точнее собачий жир, можно барсучий, но где его найти-то здесь, барсука. — Хорошо, пусть будет собака, — согласился Достоевский, — любая? — Да, да, любая. Хоть с улицы, хоть породистая — всё одно. Фёдор встал с дивана и ушёл в свою комнату. Весь месяц Гоголь говорил, что у него есть какой-то сюрприз, но не рассказывал какой. Фёдор не любил сюрпризы, особенно от Коли. Но этот заинтересовал его своей загадочностью. Даже Николай, что кажется не умеет держать свой язык за зубами, ничего не сказал. Это было ново для него. Но вот гоголь не появляется дома уже несколько дней, и Достоевский даже не знает, что с этим делать. Вроде и хорошо, что ему никто не мешает, но с Гоголем было даже весело, да, именно так. Что ж, он обязательно вернётся, куда денется-то? Его съедят? Ага, очень смешно. Фёдор вышел на улицу прогуляться, пока он одевался, мысли про собаку преследовали его. Решив, что с этим пора завязывать, он пообещал, что его сегодняшним ужином будет первая же собака, которую Достоевский увидет за время своей прогулки. Как только он вышел на крыльцо, напротив увидел собаку. Красивого белого мопса. Сейчас он был серым, но Фёдор понимал, что это лишь из-за грязи улиц. А значит дома у него нет, и хозяева не хватятся пропажи. Пса было жалко, но жалость к себе пересиливала, поэтому он быстро схватил кричащего пса и утащил домой. Отдал его Ивану и попросил приготовить к ужину, а сам всё-таки пошёл на улицу. Вернувшись к ужину, Достоевский переоделся в домашнюю одежду и сел за стол. Есть не хотелось, но пришлось. Так что он взял вилку и нож и быстрым движением положил в рот первый кусок мяса, заедая его хлебом. На вкус было не ужасно, но от осознания, чьё это мясо — хотелось блевать. Покончив с едой, Иван и Фёдор пошли на задний двор закопать останки собаки. За то время пока они ели, пошёл дождь, что только угнетал атмосферу этого действия.