Ни разу не фея. Цветы бывают разные

Пожалуй, Магическое измерение слишком коварно для моей скромной, в чем-то вредной персоны. Ее каблуки стучат остро. Там, где она проходит, воздух наполняется холодом. По спине пробегают мурашки, плечи чуть приподнимаются, а голени непроизвольно прижимаются к ножкам стула. Ледяного стула, от которого, признаться, уже болит все то, что приличные феи не называют. Я чувствую, как она тенью проходит за спиной. Волосы, что от холода на ощупь как иглы, касаются моей шеи. Она наклоняется, кладет мертвецки ледяную руку на мое голое плечо и впивается острыми коготками. — Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? Черт, Уайт, зачем ты так со мной? Я же помню, как мы сидели вечерами и рассказывали про наши миры. Как обменивались сказками, историями и открытиями. Как наши руки сжимали горячие кружки чая, от которых шел пар, а потом этими же руками мы пускали волшебные фонарики в чёрное, почти беззвёздное небо. — Тепло, — выдыхаю я. И перед глазами появляются белые клубы. Уайт мурлычет один ей известный мотив. Ее пальцы касаются моей щеки — сердце покрывается коркой и лопается. По лицу скользят редкие слезы. Эти прикосновения почти родные… Мы же столько всего пережили вместе! Да у меня никого кроме нее нет! Как же это глупо... Попасть в чужой мир, совершенно одной, а после, будто предательства вселенной мало, поверить, что здесь существует дружба. Когда-то ведь этот жест приносил лишь тепло. А сейчас — покалывание. Когда-то ее глаза были голубые, как чистое небо ранней осенью. Она редко улыбалась, но зато всегда смотрела так, что я не сомневалась — мы справимся, все будет хорошо. Но будет ли? — Прости меня, Уайт. Фея усмехается. Темный макияж, вишнёвая помада на губах, маленькая рваная снежинка, нарисованная на ключице — едва ли она выглядит как прежде. Черные колготки-сетка облегают ноги, а темно-синяя юбка совсем не прикрывает бедра. — За что ты извиняешься? Она смотрит так, что мне больно. Я не узнаю ее взгляд. Не узнаю голос, резкие движения и выраженную мимику лица. — Я упустила момент, когда ты начала меняться. — Упустила, — кивает Уайт. — Ты была занята поисками своего истинного злодея и возвращением домой. Куда тут думать о молчаливой замухрышке, что вьется возле тебя с утра до вечера? Я мотаю головой из стороны в сторону. — Ты моя подруга! Скажи, зачем ты разрушила Алфею и Магикс? Зачем всех заморозила?! Ты убила стольких, что… Лед сковывает мне горло. Я прерывисто вздыхаю, проверяя смогу ли вообще дышать. Уайт цокает языком и отходит на пару шагов. — Не кричи. Раздражает. Я дрожу. Чертова Снежная королева! Отгрохала за пару суток на руинах Облачной башни ледяной замок, полупрозрачные стены которого так красиво мерцают в закатных лучах. Здесь и резные лестницы, и множество комнат, и даже фальшивый камин, но ни единой крупицы тепла. Разве что моя многострадальная, трясущаяся тушка. — Ты убьешь меня? Должна же быть у меня хоть какая-то концовка? Уайт оборачивается и щелкает тонкими изяшынит пальцами — бессильные морозные фонарики загораются в воздухе и стремительно тают. Длинный ноготок чертит линию по внутренней стороне моего запястья. — Я твой злодей. Ты же знаешь. Я сильно-сильно сжимаю веки. Я пыталась. Пыталась уже больше года. Я бегала за ней по мирам и умоляла остановиться. Предлагала все, что могла, даже свою жизнь… Лишь бы она прекратила. Лишь бы вернулась моя подруга Уайт. Но это бесполезно. — Ты же помнишь, что должна сделать? Фарагонда умерла от ее руки, но незадолго до смерти завещала — если не получится уговорить, убить. Но как я могла? Всего год назад мы валялись каждый вечер на диване и трескали сладости из города. Всего год назад мы бегали летом на озеро, чтобы искупаться и погреться на солнце, а потом играли на берегу в мяч. Всего год назад мы хихикали над обычными девчачьи и радостями и подкалывали напыщенных специалистов! — Я не смогу. — Посмотри на меня. — Она нетерпеливо хватает меня за щеки и разворачивает к себе. — Ты знаешь, почему это случилось и ты знаешь, что ничего не исправить. Ради нас в прошлом, сделай то, что должна, сейчас. Я вырываюсь и мотаю головой — на щеке остается колючий след от острых ногтей. Почему этот мир настолько нелогичен? Почему моя магия работает на всех, кроме истинного злодея? Почему я могу вылечить всех существ в этом мире, но не способна вытащить поселившуюся когда-то тьму в сердце дорогого человека? — Даркар… — шепчу я и мысленно проклинаю это имя. — Не стоит его винить. Тьма поглотила его точно так же, — отрезает Уайт. — Она… Впрочем, тебе не понять. — Уайт… скажи, что я сделала не так? Ее тонкие бледные губы изгибаются в зловещей усмешке. — Не знаю. — Она машет рукой, и я едва не кричу. Лед под ногами становится еще более обжигающим. — Но одно я знаю точно. — И что же? — дрожащим голосом спрашиваю я. — Ты проиграла. Я бессильно хлопаю ртом. Она же не может? Не может же?.. Вот только Уайт умна и с легкостью обходит запрет использовать магию против феи Любви: лед коконом сковывает все вокруг меня, и я тону во мраке. Мне остается лишь гадать: умру ли я от холода или нехватки воздуха.