Оставайся навсегда.

      Уэнсдей проснулась и первое, что она увидела, была макушка Энид. Оборотень всем телом прижималась к Аддамс. Уэнсдей научилась незаметно выбираться из этих объятий, чтобы не пробудить Энид. Младшая-Аддамс направилась в свою комнату. Дойти было всего ничего, но эту прогулку заметила Мортиша: — Может было бы рациональнее съехаться в одну комнату покрупнее? — Может быть. Но пусть все яркие цвета в нашем доме сосредоточатся лишь в одной комнате, а именно в той, в которой сейчас проживает Энид. Я не вытерплю такой радуги, если комната вновь будет общей, ведь, рано или поздно, но все эти цвета плавно захватят и мою половину. — Всем нам приходиться мириться с некоторыми странными привычками любимого человека. Кто-то скажет: «я не обязан молчать, если меня что-то не устраивает, даже если это человек, которого я люблю». Но это эгоизм. Когда мы любим, мы должны чем-то жертвовать, ведь для влюбленного главное — счастье своего предмета обожания. А если ты ничем не жертвуешь, не отдаешь частичку себя человеку, то твоя любовь к нему ничем не подкрепляется… — Поверь, я действительно поступаюсь многими моими принципами, я позволяю Энид то, за что другим бы вырвала руки и выцарапала глаза. Просто мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому… окончательно. — Я хочу, чтобы ты понимала, Уэнсдей, тебе не стоит бояться спрашивать у нас совета, просить о помощи — любой твой выбор будет принят, а любая проблема решена. Но всё же, мне бы хотелось узнать о родителях Энид… Она не собирается к ним больше возвращаться? — Говорит, что нет. Ни за что и никогда. Она понимает, как бы её мать не показывала свое недовольство — она рано или поздно начнет её искать. Как минимум, чтобы выплеснуть свою агрессию, и как максимум — воплотить свой план на жизнь Энид в мучительную реальность… – лицо Уэнсдей перекосило гримасой ненависти. Даже когда она сражалась с Крекстоуном, её лицо не выражало такого количества злобы. Она не отдаст свою Энид никому, чего бы ей этого не стоило.       Мортиша с сочувствием смотрела на Уэнсдей. — Мам, можно Энид останется у нас навсегда? — Мы с отцом и не собирались её прогонять, тем более, невооруженным глазом видно то, на сколько вы счастливы…Такого родительского отношения я никогда не пойму, я также, как и ты, никому не отдам твою Энид, поверь, мы с отцом подключим каждого знакомого, если эти оборотни попытаются забрать её. – Мортиша заметила, что эмоции Уэнсдей начали утихать. – А у тебя серьёзные планы на Энид?... — Будь уверена, на одного Аддамса станет больше.       Мортиша довольно улыбнулась. — Сегодня вас ждать к завтраку? — Думаю, нет, Энид проваляется в кровати ещё часа два, а я посвящу часть этого времени роману.

***

      Уэнсдей вернулась в кровать Энид также тихо, как и уходила оттуда полтора часа назад. Ей нравилось писать романы, но проводить утро в одной постели с Энид ей нравилось гораздо больше.       Уэнсдей гладила оборотня по волосам, по спине… и всё ещё сильно хотела… трогать всё, что можно и всё, что нельзя. Уэнсдей поцеловала лоб Энид, обхватила руками её тело и уткнулась куда-то между плечом и шеей. — А я помню, что кто-то яро выражал свою нелюбовь к физическому контакту… – Энид проснулась, но позы не изменила. — Ты меня меняешь. И я даже не знаю в худшую или лучшую сторону. – Уэнсдей хотела отстраниться, но оборотень её удержала. — Ты каждое утро уходишь куда-то, а потом, как ни в чем не бывало, возвращаешься. Мне начинать ревновать тебя? — Разве что к печатной машинке. Но уверяю, ты вне конкуренции. Просто ты вечно меня отвлекаешь от работы днём. — Намекаешь на то, чтобы я занимала твои ночи? – Энид привстала на локти, нависнув над Аддамс. — Какой банальный и глупый подкат, Синклер. – у Уэнсдей хватило сил поменять их местами. Теперь она была вверху. – Хочешь, мы продолжим нашу незаконченную игру? Только теперь мой ход. – по лицу Уэнсдей расползлась довольная усмешка.       Энид немного испугалась и вжалась в кровать из-за резкости действий Аддамс. Но немного погодя оборотень улыбнулась и поцеловала Уэнсдей, давая добро на дальнейшие действия девушки.       Уэнсдей не сдержалась и укусила Энид за шею, а потом аккуратно, будто извиняясь, облизнула места укуса. Сразу же после этого Уэнсдей оставила пару небольших, но заметных засосов на шее девушки. Энид успела лишь сказать: — А если твои родители увидят? — У них хватит ума не задавать глупых вопросов. Уверена, учась в Неверморе они вытворяли вещи гораздо интереснее.       Аддамс быстро избавила Энид от огромной пижамной футболки и прильнула губами к груди. Уэнсдей слышала, что Энид иногда может поскуливать, но звуков подобного характера… Это возбуждало ещё сильнее. Впервые Аддамс была благодарна оборотню за её излишнюю эмоциональность.       Находясь между ног оборотня Уэнсдей немного притормозила, наблюдая за реакцией. Разгоряченный оборотень сжимала руками простынь, при этом тяжело дыша. Энид сказала: — Если ты сейчас же не продолжишь, то я изменю правила игры, и ход перейдет ко мне.       Лицо Уэнсдей скрылось между ног оборотня. Энид издала довольный протяжный стон. Уэнсдей действовала наугад, ориентируясь на то, как звучат стоны любимой. Когда точка была найдена оборотень начала стонать громче.       Аддамс почувствовала, что её распущенные волосы были взяты в кулак, и она была притянута ещё ближе к промежности. Эта ситуация вполне её устраивала, но то, что она не сможет отстраниться на пару секунд, чтобы сказать пару колких фразочек Энид её немного расстраивало.       Уэнсдей присоединила пару пальцев к своим действиям языка. Энид была сильно возбуждена, поэтому никакого дискомфорта не почувствовала.       Не потребовалось большого количества времени, чтобы оборотень дошла до разрядки. Энид кончила с громким протяжным стоном, а Уэнсдей убрала свою руку и облизнула свои пальцы с губами. — Как-то слишком быстро, Энид. Признаешь проигрыш? — Ничью. Один-один. – оборотню было тяжело говорить.       Поняв, что прошло уже полно времени, девушки начали собираться, чтобы хотя бы успеть к семейному обеду. — Ты опять взяла мою одежду… Будто тебе своего гардероба мало. Я понимаю, что большую часть одежды ты оставила в своём старом доме, но мы же только вчера ходили в магазин… — Мне просто нравится носить твою одежду. – Энид непонимающе посмотрела на Аддамс. – И что тогда тебе мешает взять что-то моё? — Ни-за-что… – небольшая паника прослеживалась в интонации Уэнсдей. — А ведь это идея… – Энид начала приближаться к своему шкафу, а Аддамс начала пытаться медленно улизнуть из комнаты. — Не так быстро! - произнесла Энид, быстро схватив Уэнсдей и потащив её к шкафу.

***

      Мортиша уронила кусок еды в чашку с подобием чая. Гомес случайно промахнулся и вонзил нож себе в руку, а не в кусок мяса на тарелке. Пагсли, накладывавший себе еду, уронил всё содержимое тарелки на Ларча. Вещь споткнулся об какую-то вилку и упал со стола.       В комнату вошли Энид и Уэнсдей. На Уэнсдей был один из свитеров Энид —пастельные оттенки, образующее подобие радуги и несколько милых белых сердечек. — Дорогая, это точно наша дочь? – Гомес тихо прошептал вопрос на ухо Мортиши. — Да… – Мортиша безотрывно смотрела на Уэнсдей. Гомес ещё раз вопросительно посмотрел на свою жену. – Будь уверен, это она, я всё-таки ведьма, и подмену вместо нашей дочери я бы учуяла. — Теперь я действительно убеждаюсь в том, что ты мне рассказала о сегодняшнем утре. У нашей мышеловки явно большие планы на Энид.       На лице Уэнсдей читалось недовольство, но она надела этот раздражающий её свитер, чтобы не расстраивать Энид. — Признаться честно, я думала вы пропустите обед. – Мортиша сказала это и обернулась к Ларчу. – Не мог бы ты… – не дожидаясь конца предложения, понятливый Ларч удалился из столовой.       Всё семейство молча переглядывалось друг с другом, не зная как начать разговор и нужно ли его вообще начинать. У старших Аддамсов возникло удивление, когда они впервые увидели Энид в чёрном, но удивление от образа дочери было куда больше.       Неловкие минуты молчания были прерваны входом Ларча, который указывал рукой в сторону главной двери дома, указывая в этом же направлении небольшими кивками головы. — Похоже, к нам гости. Не охомутала ли ты ещё кого-нибудь, моя гильотина? – Гомес, довольный своей шуткой, направился к двери.       Через пару секунд Энид почувствовала знакомый запах… их запах. Она подорвалась с места и побежала вслед за Гомесом. До Уэнсдей быстро дошла причина поведения Энид, и она поторопилась последовать за ней. Мортиша, поняв, что происходит, неспешно пошла за всем семейством.       На пороге дома стояли Эстер и Мюррей. Мюррей стоял чуть сзади своей жены, а Эстер стояла со злобной и недовольной ухмылкой на своём лице. — Гадкого вам дня! Кто вы, и какова цель вашего визита? – Гомес был в своей манере приветлив, но учуял некую опасность, исходящую от этих людей. — Эстер и Мюррей Синклер. Родители Энид. Зачем и по какому праву вы удерживаете нашу дочь в этом… ужаснейшем месте!? – Эстер пошла в нападение, приблизившись на один шаг к Гомесу. — Спасибо за комплимент нашей территории, мы много отдали за этот дом. Но вашу дочь здесь никто не держит. — Она не настолько глупа, чтобы собственными ногами прийти сюда! – Эстер сорвалась на крик. — Да, не настолько, поэтому я приехала на такси. – из-за спины Гомеса показалась Энид, которая была настроена на настоящую схватку. — Доченька, я так рад… – Мюррей хотел подойти к ней, но его остановила Эстер, а Энид сделала демонстративный шаг назад. — Ты собираешь все свои жалкие пожитки и живо едешь с нами домой! – Эстер хотела подойти к дочери, но заметила, что сзади Энид стояла Уэнсдей и смотрела на неё самым убийственным взглядом, который только был в арсенале её эмоций.       Немного поколебавшись, Эстер продолжила: — Это всё из-за тебя… маленькая гадкая ведьма! — Я – медиум, если слова подобной сложности вам о чём-то говорят. – после этих слов Уэнсдей взяла Энид за руку. – Она никуда не пойдёт. — Мне Петрополус рассказал, что вы проводили много времени вместе, но я не подозревала, что всё настолько плохо. Энид, мы найдём тебе хорошую пару, самого достойного из достойных… – монолог Эстер был прерван. — Ты опоздала, мам. Я уже нашла достойнейшую. – «Какой же всё-таки Аякс идиот!» — Ты всё равно пойдёшь со мной!       В дверях показалась Мортиша. — Хочу вам напомнить, что Энид — ваша дочь, а не ваша собственность, и ни ваша вещь. — Это моя дочь! Я лучше знаю, что ей нужно для благополучия и счастья! — Мама, не смей на них кричать! – Энид вышла вперед, у неё появились когти и клыки, глаза стали немного темнее. — После таких выпадов, не смей называть меня матерью! — Как скажете, миссис Синклер. – тон Энид был таким же серьёзным, каким обычно говорила Уэнсдей.       Пагсли, удивлённо смотрящий на происходящее, чуть не уронил Вещь, который сидел у него на плече. — Энид, доченька, пожалуйста, вернись домой. – Мюррей попытался сделать хоть что-то. — Я… уже дома. — Пока ты не достигла совершеннолетия, твой дом там, где скажу я. – Эстер не унималась. — Мне казалось, что вы просили Энид больше не называть вас матерью, а значит, вы больше не имеете над ней никакой власти. – Мортиша посмотрела на Эстер устрашающим взглядом, таким, что Энид подумала: «Как бы Уэнсдей не отнекивалась, у них с матерью есть общие черты». — Закон говорит обратное. – Эстер злобно прошипела эти слова. — Документы, дело поправимое. – спокойно сказал Гомес. – Думаю, наша дочь будет рада, если на одного Аддамса станет больше немного раньше, чем она планирует. – Гомес посмотрел на Уэнсдей и улыбнулся. — То есть вы предлагаете мне отказаться от дочери? — Вы уже это сделали. Тогда, когда подумали, что выстроите жизнь Энид так, как хочется вам. – Уэнсдей победно улыбнулась. — Всё просто, миссис Синклер, Энид остаётся у нас, документы мы через какое-то время оформим, а вы вышлите нам её оставшиеся вещи. – Мортиша явно предполагала такой вариант событий, поэтому совершенно не удивилась предложению Гомеса.       Сейчас Аддамсы и «родители» Энид улицезрели самую счастливую улыбку юного оборотня, которую та показывала лишь пару раз, и то, только Уэнсдей. — Теперь, вы избавились от «позора семьи», миссис Синклер. Надеюсь, ваша жизнь станет легче.       Мюррей стоял, не дыша: — Как ты смеешь, Эстер… что ты творишь… — Ты сам всё слышал, не глухой. Ты думаешь, она к тебе с благодарностью и уважением относиться будет? Нет. Она самовлюбленная нахалка, Мюррей. И однажды она поймёт это, прибежит сама с извинениями к нам. Ты будешь несчастлива всю оставшуюся жизнь, Энид, ты сделала неправильный выбор.       Синклеры сели в машину и быстро уехали со двора, будто их тут никогда и не было. — Это… я надеюсь, была не шутка? – Энид с неким испугом посмотрела на Аддамсов. Каждый член этой семьи ярко ей улыбался. Из «укрытия» вышли Ларч, Пагсли и Вещь.       Уэнсдей накинулась на оборотня с объятьями, крепко прижав к себе и поцеловав в щёку. Энид ответила на объятья, но через время пришлось отстраниться. — Добро пожаловаться в семью Аддамс, Энид! – Гомес с гордостью посмотрел на оборотня. — Теперь в нашей семье на двух Аддамсов больше. – загадочно сказала Мортиша. — Как это на двух? – Уэнсдей с непониманием посмотрела на мать. — У вас с Пагсли будет брат, моя дорогая грозовая тучка. – сказав это Гомес обнял Мортишу.       Вскоре, к их объятьям присоединились все остальные члены семьи Аддамс, и даже Ларч, приободряюще положил руку на плечо Гомеса, Пагсли стоял между матерью и Энид, немного глупо улыбаясь, но обнимая их, а Вещь запрыгнул на голову к оборотню. А Уэнсдей не просто не противилась объятьям, она наоборот крепко обнимала обоих родителей и ярко улыбалась, смотря на Энид… Энид Аддамс…       Так радостно Уэнсдей улыбалась всего четыре раз в жизни. Первый раз, когда ей подарили скорпиона Нерона, второй раз, когда увидела дядю Фестера, после долгой разлуки, третий, когда они с Энид признались друг другу в чувствах... и сейчас четвертый, когда у Энид появилась фамилия Аддамс. Да, Энид взяла её фамилию не тем путём, которым планировала Уэнсдей, но несмотря на это она была очень рада.       Пройдут годы, девушки окончат Невермор, съедут от старших Аддамсов в самостоятельную взрослую жизнь. У них разумеется будут разногласия, без них в семейной жизни, увы, никуда… Но не смотря на все разногласия и проклятья Эстер, Энид будет счастлива.