The Right Idea

Да, это полная чушь. Абсолютно точно полная чушь.  Но Майк просто не перестанет хандрить по этому поводу.  Они в спальне Уилла. Майк продолжает комкать и разворачивать записку, которую написала для него Одиннадцать перед тем, как она – видимо – ушла, чтобы вернуть свои силы, а Уилл просто сидит на кровати и ковыряется в руках. Они просидели так, кажется, несколько часов, заговорив только тогда, когда Майк сказал что-то о том, что все это безумие. Он, конечно, прав, но, черт возьми, Уиллу хочется кричать.  Наконец Майк бросает записку в мусорное ведро, привлекая внимание Уилла. Он раздраженно вздыхает, прежде чем садится рядом с Уиллом на кровать. — Знаешь, — говорит он, хмурясь, — мы ссорились до того, как они забрали ее. Но это не было похоже... на наши обычные ссоры. Это было более зрело. Типа, мы ссорились-ссорились, — он качает головой. — Она была так зла на меня, наверное, она и сейчас злится на меня. Я никогда раньше не видел ее такой, и это заставляет меня думать... это заставляет меня думать, что… Уилл приподнимает бровь.  — Думать, что... что?   — Что... это был ее способ порвать со мной. Уилл делает паузу и после спрашивает: — Ты так считаешь?  — Может быть, да, — говорит ему Майк. — Я думаю... может быть, я должен был это предвидеть, — Уилл при этих словах хмурится, на что Майк быстро продолжает. — Я имею в виду: в последнее время наши отношения были другими. Не плохими, правда, но другими. Это уже не то, что раньше, ты понимаешь, о чем я? Беспомощно пожав плечами, Уилл отвечает: — Нет. Майк вздыхает, явно расстроенный.  — Ладно. Это... Это похоже на то, как, когда у тебя есть любимая песня. Но ты продолжаешь включать ее снова и снова, и снова, и снова до тех, пока не перестаешь хотеть слышать ее совсем. И вот наступает момент, и ты понимаешь, что да, тебе нравится эта песня, но она просто не вызывает прежних ощущений. Это не значит, что это плохая песня или что-то еще, просто это... больше не твоя песня. Ты... вырос из нее. Может быть, она уловила это. Уилл наконец понял, что Майк пытается сказать.  — Ты действительно чувствуешь к Оди именно это? — Думаю, да. То есть, она мне нравится. Конечно, она мне нравится. Я так забочусь о ней. Я даже сказал ей об этом во время нашей ссоры. Но я не... люблю ее. То есть, я не люблю ее так, как раньше. Но я… я не хочу, чтобы из-за этого с ней случилось что-то плохое. Я не хочу, чтобы она думала, что я ненавижу ее или что-то в этом роде. И я также не могу смириться с мыслью, что она ненавидит меня, — Майк смотрит в пол. — Извини, я, наверное, очень раздражаю разговорами об этом. — Нет, не извиняйся, — Уилл качает головой. — Тебе не за что извиняться. Это совершенно нормально чувствовать то, что ты чувствуешь. И я уверен, что Оди не думает, что ты ее ненавидишь. Или что она ненавидит тебя, — Майк смотрит на него с благодарной улыбкой, и Уилл просто не может не сказать. — В любом случае, тебя невозможно ненавидеть. Мгновенное сожаление захлестывает Уилла. О, черт. Но Майк не кривит лицо или что-то в этом роде, он просто наблюдает за ним. Уиллу кажется, что он стоит под прожектором.  Он пытается сгладить ущерб.  — Прости, наверное, это прозвучало очень странно. Майк машет рукой, говоря: — Нет. Нет, совсем не странно, — он делает паузу, на его лице появляется призрак улыбки. — Хотя от тебя это звучит довольно забавно. Потерянный, Уилл спрашивает: — Что это должно значить? — Мы тоже поссорились, — говорит ему Майк, как будто Уилл об этом не помнит. — Я думал, ты все еще злишься на меня, если честно. Уилл пожимает плечами, и у него вырывается вздох.  — Да, но... Я не знаю. Я думаю… — я так люблю тебя, что не могу злиться на тебя дольше пяти секунд. — Я не знаю, это другое. Майк сводит брови вместе.  — Что значит «другое»? — Уилл открывает рот, словно собирается что-то сказать, но не делает этого. — Ты хочешь сказать, что несмотря на то, что я обращался с тобой как с дерьмом практически весь день, ты даже, не знаю, немного не злишься на меня?  Уилл закусывает губу.  — Я знал, что ты не имел в виду то, что сказал. — Это не делает мои слова нормальными. — Нет, но… — Уилл останавливается. Вероятно, не стоит продолжать. Нет, определенно не стоит продолжать. — Вообще-то, давай просто оставим это. Хорошо?  Майк хмыкает, но в конце концов говорит: — Хорошо. Наступает неловкое молчание, но затем Майк решает, что ему есть что сказать: — Я сожалею о вчерашнем. Надеюсь, ты это знаешь. Похоже, мы это не оставим. — Я знаю, — говорит Уилл.  — Хорошо, — говорит Майк, затем, — ты уверен, что не злишься на меня? — Я уверен. — Потому что ты имеешь на это полное право. — Я знаю.  — Но ты не злишься?  — Нет. Майк сжимает руки вместе. Странное, необъяснимое напряжение витает в атмосфере спальни Уилла. Майк спрашивает: — Почему?  Боже, это разрывает Уилла на части.  — Я же говорил тебе, это другое.  — Да, ты так сказал, но мне трудно это понять. — А что тут понимать? — спрашивает его Уилл.  Майк некоторое время размышляет, а затем говорит:  — Почему ты так легко и быстро прощаешь меня. О, он так облажался. Даже больше, чем просто облажался. Если такое вообще возможно.  — Я не знаю. — Ты не знаешь?  Уилл дергает ткань своих джинсов.  — Нет.  И наступает пауза. Она затягивается. Тянется почти невыносимо. Напряжение в комнате растет. Уиллу становится трудно дышать.  Глаза Майка бегают по комнате, и, если бы Уилл не знал лучше, он бы сказал, что Майк выглядит нервным. Затем он делает вид, будто собирается сказать что-то невероятно глубокое, но то, что вылетает из его рта, является полной противоположностью.  — Ладно, тогда, — говорит он. — Я... я пойду спать. Уилл в ступоре. В последние минуты он чувствовал себя как на самых безумных в мире американских горках.  — Л…ладно. Майк встает, активно избегая зрительного контакта, и просто уходит. Вот так просто. Какого хрена? Уилл откидывается назад на кровать. Неужели Майк просто решил оставить все как есть? Он ведь не догадался? Нет. Если бы он догадался, он бы просто поставил Уилла на место, верно? Верно? Это выматывает. Он переодевается в пижаму. Простая серая рубашка и синие спортивные штаны. Устроившись под одеялом, он пытается заснуть. Но, к сожалению, сон совсем не приходит. Он смотрит в потолок, их с Майком разговор крутится у них в голове. Это глупая идея, но Уилл думает, что, возможно, ему стоит прогуляться до гостевой комнаты и просто, типа, как следует уладить их разговор, потому что это буквально разрывает его на части. Как это сделать, Уилл понятия не имеет. Может быть, что-то вроде: «Эй! Причина, по которой я так быстро прощаю тебя все время, заключается в том, что ты мой лучший друг, и, очевидно, я останусь с тобой, несмотря ни на что! И прости, что я вел себя так странно, я просто на взводе из-за всего происходящего. Не потому, что у меня есть чувства к тебе или что-то еще, если ты так думаешь». Ладно, последнюю часть точно вычеркиваем. Может быть, он не скажет именно это, но в общих чертах. Окончательно приняв решение, Уилл встает и открывает дверь своей спальни.  Он успевает сделать всего несколько шагов, прежде чем останавливается на месте как вкопанный. В коридоре стоит Майк, одетый в темно-зеленый пуловер и черные пижамные штаны.  Даже в темноте Уилл видит широко раскрытые глаза Майка.  — Привет. Майк, очень очевидно, притворно кашляет.  — Привет.  Весь намеченный план улетучивается через воображаемую заднюю дверь в сознании Уилла.  — Чт…что ты делаешь? — кое-как спрашивает он.  — Просто... эм, гуляю. Уилл жестом показывает на дверь своей спальни.  — Ты… — Нет, — говорит Майк слишком быстро. — Нет, просто вышел в туалет. Уилл, совершенно ошарашенный, показывает за спину Майка.  — Туалет в той стороне. Майк смущается и почесывает затылок.  — О, правда? Я, э-э, я, наверное, забыл. — Да.  — Да.  Опять это напряжение. Теперь оно кажется сильнее. Майк показывает через плечо.  — Я собираюсь… Уилл кивает.  — Хорошо. — Хорошо.  Но Майк поворачивается не сразу. Может быть, это его шанс сказать что-то, чтобы он смог, наконец, заснуть.  — Эй, Майк?  — Хм?  — О нашем разговоре… Майк останавливает его.  — Ты не обязан объясняться. — Но я просто хотел сказать… — Правда, Уилл, все в порядке. Нет, не в порядке.  — Я просто… — Уилл замолкает и на мгновение задумывается, прежде чем сказать, — хорошо. — Мне пора идти, — говорит ему Майк.  — Да, тоже, — говорит Уилл.  — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Так что Уилл просто возвращается в свою комнату, закрывая за собой дверь. Господи, какой же он глупый. Действительно тупой. Какого хрена он вообще делает? Чувствуя себя побежденным, Уилл опускается на пол, прислонившись спиной к двери. Теперь Майк точно знает, что что-то не так. Это гложет Уилла изнутри. Он чувствует себя чертовым идиотом. Этот разговор, если Уилл вообще может его так назвать, ничуть не ослабил напряжение. Он сделал его только хуже. Грудь Уилла сдавливает тяжесть.   Но Уилл полон решимости не дать Майку понять все неправильно. Даже если «неправильная мысль» окажется правильной. Но это не имеет значения. Он не может допустить, чтобы все между ними продолжило быть странным. Он буквально не сможет функционировать, если это произойдет. Поэтому он встает с вновь обретенным мужеством, делает глубокий вдох и открывает дверь.  И мгновенно застывает.  В дверях стоит Майк. Уилл отмечает, что его дыхание сбилось. Оно неровное, почти прерывистое. Ни один из них ничего не говорит. Они просто смотрят друг на друга.  В глазах Майка какой-то незнакомый блеск. Что-то, чего, Уилл уверен, он точно никогда не видел. Часть этого – конфликт, его Уилл может определить. Но есть и что-то еще. Что-то новое.  Выражение лица Майка, мягко говоря, напряженное. Он закусывает губу. Уилл беспомощно моргает. — Ты сказал, что собираешься вернуться в кровать. — Как и ты. Думаю, мы оба лжецы, — говорит Майк перед тем, как взять лицо Уилла в свои руки и поцеловать его.  И Уилл думает, что его мозг, должно быть, перестал работать, потому что он слишком ошеломлен, чтобы ответить.  И Майк отстраняется, в ужасе.  — О. О, черт возьми, мне так жаль, — Уилл просто смотрит на него. — Я... я правда думал... Вот дерьмо. Дерьмо. Я так… Уилл обхватывает Майка руками, прерывая его бессвязную речь своими губами. Удивленный возглас вырывается из горла Майка. — Нет, — говорит Уилл, когда он отстраняется. Его голос неровный, рваный. — Нет, ты все правильно понял. Руки Майка медленно опускаются на талию Уилла.  — О, хорошо, — просто говорит он, прежде чем снова погрузиться в поцелуй.  Это реально? Или Уилл умер от внезапного сердечного приступа и попал в какую-то загробную жизнь? Его рука находит путь к волосам Майка, и он экспериментально дергает их.  Майк стонет, и, да, хорошо, это реально.  Они целуются так некоторое время, и Уилл совершенно ошарашен, потому что это все. Других слов не нужно. Майк ловит его нижнюю губу между зубами и, вау. Он сам не узнает звук, который вырывается из его рта. Это заставляет Майка внезапно отстраниться с выражением осознания на лице. Они стоят в открытом дверном проеме с двумя агентами и братом Уилла, прямо по коридору. Не такое уж и уединение. — Мы должны, эм... — говорит он и дергает головой в сторону двери.  — Ага, — отвечает Уилл и, не теряя времени, втаскивает Майка за пуловер и закрывает за ним дверь.  Должно быть, это что-то дало, потому что как только Уилл разворачивается, Майк толкает его обратно к двери и прижимается к нему. Уилл, чувствуя себя так, словно из него только что выбили весь воздух, просто говорит: — Святое дерьмо, — он обнимает Майка за шею, притягивая его обратно для поцелуя со словами, — иди сюда. Майк улыбается ему, крепче сжимая его рубашку. Руки Уилла снова находят путь к темным волосам Майка, нежно перебирая его кудри. Майк целует уголок его рта, потом спускается к линии челюсти, потом, ох и потом, он, приоткрыв рот, целует его шею. Уилл откидывает голову назад к двери, чтобы дать ему больше доступа. Его веки дрожат, и он почти слышит биение собственного сердца в своих ушах. Он сильно прикусывает губу, когда чувствует, как зубы Майка скользят по чувствительной коже.  Майк находит на шее Уилла место, от прикосновения губ к которому по позвоночнику пробегает электрический разряд. Это воспламеняет его нервы. Его рот приоткрывается, и с губ с придыханием срывается: «Майк».  Майк смотрит на него совершенно потрясенный, почти шокированный.  — Господи, — говорит он, крепко целуя его в губы. — Когда, черт возьми, твой голос стал таким чертовски низким. — Мм, — хмыкает Уилл ему в губы. — Половое созревание сделает это и с тобой. Усмехнувшись, Майк качает головой.  — Заткнись, — говорит он и углубляет поцелуй. Уилл обхватывает Майка ногой, пытаясь притянуть его ближе, несмотря на то, что места между ними осталось не так уж и много. Они так прижимаются друг к другу, что Уилл чувствует учащенное сердцебиение Майка.  Затем Майк – так нежно и деликатно – скользит языком в его рот.  Уиллу конец. Сейчас, когда он думает об этом, это абсолютное безумие. Вот он, прижавшись спиной к двери своей спальни в два часа ночи, целуется с Майком Уилером. Майком Уилером – его лучшим другом с самого детского сада. Майком Уилером – парнем, в которого он влюблен целую вечность. Майком Уилером – парнем, которого, как он думал, он никогда не получит. И вот они здесь.  Целуются.  Это должно быть странно, верно? Всего несколько часов назад девушка Майка и сестра Уилла почти наверняка бросила его. Но почему-то это не странно. Это ощущается правильным. Как будто что-то потерянное возвращается домой. И Уилл, кажется, не может насытиться этим.  Руки Майка проникают под рубашку Уилла. Не для того, чтобы снять ее, а просто чтобы коснуться голой кожи.  Уилл дрожит под его блуждающими руками и, должно быть, говорит что-то, потому что Майк смотрит на него и шепчет: — Ты меня этим убиваешь. — Чем? — спрашивает Уилл, напускная невинность.  — Твоим чертовым голосом. То, как ты говоришь, когда ты… — Майк подыскивает лучшее слово для того, что они делают, но в итоге просто показывает на них обоих рукой и останавливается на, — вот это. Уилл обхватывает руками шею Майка.  — Так ты говоришь, что мой голос... заводит тебя?  Майк смеется.  — Ладно, ты заставляешь это звучать странно. — Нет, ничего такого. — Да, именно это ты и делаешь. — Нет. — Ты... Уилл прерывает его поцелуем.  — Продолжай шуметь, и нас поймают, — шепчет он, голос низкий и глубокий. Он делает это специально? Возможно.  Майк секунду смотрит на него, а затем снова наклоняется к нему.  — Ты сводишь меня с ума, — говорит ему Майк между поцелуями.  — Я могу сказать то же самое о тебе. И Майк ухмыляется ему в губы.  Они продолжают еще некоторое время, абсолютно потерявшись друг в друге. Если бы больше ничего не происходило, если бы все было нормально, Уилл думает, что мог бы остаться здесь навсегда. Ощущение близости с Майком, чистый экстаз от его поцелуев, его прикосновений, его слов, его самого. Он подсел на этот наркотик и не собирается бросать.  В конце концов они отрываются друг от друга, и Майк прижимается к его лбу своим. Они оба сильно запыхались, губы розовые и опухшие. Волосы Майка в беспорядке.  — Привет, — шепчет Уилл.  — Привет. Уилл моргает.  — Итак, это... это было… — Это было… — Хорошо.  Майк улыбается.  — Да?  — Да.  Майк кладет руки на талию Уилла.  — Извини, если это было слишком напористо. Уилл качает головой. — Нет, совсем нет. — Правда?  Уилл улыбается и говорит: — Ладно, может быть, немного. — Я просто… — начинает Майк. — Я был почти уверен, что все понял. Просто после нашего разговора меня как будто бы озарило. Я не мог прожить больше ни секунды, ничего не делая. — Ну, я рад, что ты это сделал, — говорит ему Уилл.  — Да. Да, я тоже, — отвечает Майк с мягкой улыбкой. Его глаза сияют совершенно новым светом. Он подносит руку к лицу Уилла, пальцы слегка пробегают по его челюсти. — Значит ли это, что я могу остаться в твоей комнате на ночь? Я имею в виду, если ты не против. Уилл закатывает глаза, но не может не улыбнуться.  — Наверное. Ты знаешь, как отсюда добраться до ванной? Майк отвечает поцелуем в кончик носа. — Заткнись.