Законы ее жизни

Все живут по законам так или иначе. Долийцы верят в наставления старых богов, Андрастианская церковь учит что лишь Создатель и его пророчица Андрасте могут тебя направить на путь истинный, гномы верят в Камень. Кому-то достаточно законов совести, а для кого-то свои собственные желания и есть закон. Даже те, кто не сковывают себя предрассудками верований, совестью или правилами приличий, должны жить по законам мироздания ради выживания. И вселенная знакомит тебя с каждым из них очень сурово. Хочешь жить - дыши, или спазм сдавит грудную клетку так что ты будешь готов вдыхать даже ядовитый газ. Хочешь жить - ешь, или силы покинут твое тело и вскоре ты не сможешь даже пошевелить пальцем. Хочешь жить - спи, или безумие не заставит себя ждать. Таких законов несчетное количество, они кажутся банальными, но каждый из них не допускает ни одной лазейки. Так и жизнь Талии с раннего детства была подчинена множеству законов, которые припасла для нее судьба. Ее мать была рождена долийкой. Она была красивой женщиной, талантливым магом, ученицей хранительницы Дэшаны Истеметориель и Первой клана Лавеллан. А еще - его самым большим позором. - Mala suledin nadas, da’len.(теперь крепись, дитя) - хранительница с горестью смотрела на свою Первую после того, как осмотрела ее - Становиться только хуже, Фиона. Беременность нужно прервать, дитя убивает тебя. - Нет! Это не так! - молодая девушка отпрянула подальше от своего учителя, словно та намеревалась причинить ей вред - Есть способ, и ты его прекрасно знаешь. Научи меня, прошу. Спаси ее! - она бросилась в ноги хранительницы. - Дитя в твоей утробе страдает. Магия что напитывает наш мир, убивает его. Я такого еще не видела, и ничего не могу сделать... - хранительница Дэшана опустилась вниз, успокаивая безутешную мать - То, что ты просишь, невыполнимо. Эта магия запрещена. Оно больно, смирись. Ему не суждено увидеть свет. Но Фиона было плевать на предостережения мудрой старейшины, одержима желанием спасти своего ребенка, она была готова принять помощь от кого угодно, даже призвать на помощь ужас каждого мага - демонов, обитателей Тени. В ту же ночь молодая эльфийка, в темной лесной пещере, недалеко от лагеря, провела свой кровавый ритуал. Сидя на мокрой земле, в кругу из собственной крови, она взывала к тем, кто заперт по ту сторону Завесы. Ее голос, просачивался сквозь истонченный барьер, и разносился эхом по Тени, проникая во все ее уголки. Из самых недр Тени наконец прозвучал ответ. Голос был низким, надменным и властным: “Что же будет дальше?! - силуэт, сотканный из непроглядной тьмы, захохотал - Я Гельдауран, и я принимаю твою жертву!” Хранительница Дэшана, проследовавшая до пещеры, привлеченная зловещей энергией в лесу, ужаснулась, когда увидела свою Первую. Девушка сидела вся в крови, на ее животе держало руку нечто исчезнувшее, как только было замечено. - Что ты наделала da’len? - узор валласлина на лице девушки изменился. Теперь это был темно-красный рисунок, неизвестный даже хранительнице. Какими бы ни были благими мотивы, но запрет на магию крови непреложен, даже для кочевого долийского народа, далекого от верований в Создателя и церковных доктрин. С болью в сердце, хранительница изгнала свою ученицу из клана на следующее же утро, а к вечеру и клан снялся с места, уходя подальше от пещеры, из которой все еще исходила зловещая скверна. Дитя Фиона все же родила, в убогом захолустье под Хасмалом. Слабенькую, но живую девочку, названую Талией. Там, растворившись в толпе беглых рабов из Тевинтера, она провела свою первую зиму в дали от семьи. Голод, холод и нищета не заставили себя ждать. За корку хлеба и ночь у очага она предлагала лечить бедняков. Эльфийка с ребенком на руках не была чем-то необычным, но узоры на ее лице и слухи о магическом даре, как красный флаг незамедлительно привлекли внимание бдительных храмовников в городе. Ее чуть не схватили, и не разлучили с ребенком. С первыми лучами весеннего солнца она покинула город, уходя в леса Вольной Марки. Жизнь в лесах, была не легче городской. Но спокойнее и привычнее. Фиона, как и подобает первой хранительницы, знала лес как часть себя, хорошо разбиралась в травах и ягодах, умела охотиться и рыбачить, или сварить хорошее лечебное зелье. В сезон они подходили к городам только для того, чтобы обменять немного шкур да зелий на нужное, но зимы в лесу были опасны для маленького ребенка. Приходилось селиться в каком-нибудь городе. Фиона старалась нигде не находиться дольше необходимого, и каждую зиму они проводили в новом городе Вольной Марки. Девочка росла, и крепла. Сейчас уже невозможно был сказать, что когда-то жизнь этого дитя висела на волоске. Ее словно питало что-то изнутри, делая все крепче и здоровее. К пяти годам Талия проявила свой собственный магический дар, немного раньше, чем все остальные дети. С проявлением способностей, мать старалась еще больше избегать людей. Увидь кто, что маленький ребенок наделен магией, за ним тут же придут храмовники и заберут в Круг Магов. В своем путешествии, Фиона старалась научить дочь всему что знала сама, всему что должна знать Первая долийского клана. Они вместе постигали все тайны леса, тренировались владению магией, а вечерами у костра мать рассказывала дочери, и заставляла потом повторять, все эльфийские придания что знала сама. Это была неплохая жизнь в их маленьком клане только на двоих. Талии нравилась все лето на пролет ходить с матерью по неизведанным лесам, наполненными магией и чудесами в детских глазах. Слушать рассказы о великих богах древнего народа, петь песни на языке предков под треск костра, и засыпать под звездным небом вместо крыши над головой. Там она была свободна. Совсем другими были зимы. С приходом первых снегов, они направлялись к ближайшему городу для зимовки. На скопленные за лето деньги, получалось снять какую-нибудь жалкую лачугу, кишащую крысами и клопами, в бедных районах для эльфов. В городах воняло нечистотами, мать не разрешала ни с кем общаться, запрещала колдовать под любым предлогом, а иногда даже выходить из дому. Частые храмовничьи облавы металлическим лязгом лат будил посреди ночи, заставляли покидать теплую кровать, и под покровом ночи бежать прочь из города. Страх получить клеймо “отступницы” за свой дар был знаком ребенку с малых лет. Из-за каждого угла казалось вот-вот появиться треклятый герб в форме пылающего меча и разлучит их. Быть тише, не привлекать внимания, всегда быть осторожной и ни с кем не разговаривать - таковы были неукоснительные правила ее мира.