Верёвки

      Синчэнь слегка шевелит руками — связанный, почти полностью обнажённый, он чувствовал некоторое напряжение, остро граничащее с предвкушением. Он не видит ничего из-под повязки, но отчётливо слышит, что происходит вокруг, и поэтому знает наверняка, что делает его партнёр: лëгкий звон бляшки на поясе — снимает ремень, и это было одним из действительно волнующих зрелищ, так что он даже жалеет, что не видит этого, тихое шуршание одежды — и представить голое тело мужчины не вызывает большого труда, они близки достаточно, чтобы он запомнил эту картину, короткая тишина — это он смотрит на него, оценивает. Синчэнь снова пытается подвигать бережно, по технологии перетянутыми верёвкой руками, и сам весь выгибается, чувствуя, как по телу пробегают мурашки от предвкушения, как плоть становится твëрже, — он прикусывает губу и ждëт. В этой игре томительно было им обоим, и он знает — Сун Лань увлечëн зрелищем, — из-за чего не сдерживается: прогибается в спине, позволяет себе ëрзать, дышать сбито и глубоко и ловить такие же сдавленные возбуждением вздохи. Его мужчина никогда сильно сдержанным не был, но терпит сейчас, не торопится, и Синчэнь понимает, что ему по душе то, что он видит. От этого внутри разгорается пожар.       Это была его идея. Это он предложил попробовать секс со связыванием. Он не знал, как всë пройдëт, но они достаточно долго над этим думали, чтобы наконец сделать — возможно, тянули, потому что это было странно, но сейчас ему не было больно, не было слишком уж неудобно, разве что слегка затекали руки, и Синчэнь даже жалел, что в тот же вечер, когда он с горящими глазами и розовыми от смущения щеками предложил сделать это, Цзычэнь не приковал его к постели наручниками — а ведь мог бы! служебный инвентарь офицер полиции носил с собой и после окончания рабочего дня, — а предложил почитать, как всë делать правильно. Чем дольше он читал, изучал, думал — тем меньше Сяо Синчэнь был уверен, что это хорошая идея, тем сильнее волновался и беспокоился. Его дотошность порой граничила между заботой и одержимостью, но сейчас она явно была не лишней, и Синчэнь это понимает, но всë равно ощущает в себе эгоистичное нетерпение. На этой мысли он себя одёргивает: он имеет право хотеть своего партнёра, он имеет право желать близости — нет причин думать, эгоистично это или нет.       Пока его раздевали и связывали, он получил слишком мало поцелуев, слишком мало касаний, и сейчас с дрожью внутри ждал, когда ему это возместят.       Он чувствует, как под чужим весом проминается матрас их общей кровати. От этого непрямого, но ощутимого контакта у него всë тело легонько потряхивает. Когда чужие ладони касаются обнажëнной кожи на лодыжках, он вздрагивает. Запрокидывает голову и напрягается, когда сильные руки партнëра поднимаются выше, когда его губы касаются колена, когда его ноги раздвигают шире, и он чувствует, что к нему придвигается ближе. Дорожкой из коротких, осторожных поцелуев Сун Лань проходится по внутренней стороне бедра. Синчэнь вздрагивает всякий раз, когда к простому касанию губ добавляется лëгкий укус — эти следы он увидит после того, как с него снимут повязку. Сейчас же он совершенно бессилен в том, чтобы предвидеть и угадывать, что будет делать партнëр. Он может лишь гадать, и всë равно от неожиданности вздрагивать, тихо охать, и понимать: ему нравятся такие сюрпризы. Ему приятно, до горячих волн возбуждения, до звёзд перед закрытыми глазами, до дрожи в коленях. Стой он сейчас, а не лежи, ноги бы подкосились.       Сун Лань был с ним нежным, и от этого кружило голову: от его поглаживаний, от того, как он ласкал его, словно впервые, хотя их отношениям шëл не первый год, и в какой-то момент Синчэнь понимает, что этой нежной пытки он не вынесет. — Быстрее, — просит он, приподнимая ноги и обвивая наугад, наощупь, чужую талию. Сун Лань рвано вздыхает, придвигаясь ближе, и Синчэнь отчëтливо чувствует его возбуждение. Широкие, горячие ладони скользят по его груди вниз. — Ты всегда был чувствительным, — мягко, томно, полушëпотом говорит Цзычэнь, рукой находит чужую плоть, мягко массируя. Целует ключицы. — Тебе придётся потерпеть. Мы только начали.       Синчэнь выгибается в спине, плоть к плоти, бёдра к бёдрам, и прикусывает губы. Он сходит с ума. Цзычэнь целует его, и в этом поцелуе — забвение.

***

      Лëжа на чужой груди, Сяо Синчэнь не знает, обижен он или нет: с одной стороны, ему было очень хорошо, а с другой — Сун Лань в очередной раз убедил его в своей любви мучить партнëра, доводить до ручки, и только после давать желаемое. Нравилось ему это. — В следующий раз на этом месте будешь ты, — уверенно требует он, и Цзычэнь чуть улыбается. — Арестуешь хранителя правопорядка? — Всë равно наручники не по назначению ты не используешь…       Синчэнь твёрдо намерен к следующему такому эксперименту найти наручники. Специальные. Те, которыми пользоваться в постели будет в самый раз, а при задержании — чресчур.