Проблемы личной жизни Аль-Хайтама

Время при весёлых и торжественных событиях летит незаметно. Таким образом Аль-Хайтам и Кавех, которого мужчина буквально волок на себе, перешагнули порог квартиры только в половине первого. Неизвестно сколько бы они ещё просидели, но секретарь решил не доводить дело до крайностей, так как оно уже и так далеко зашло. Дизайнеру было нестерпимо плохо и, его буквально выворачивало наизнанку. Он не мог ни о чём думать, кроме как о том, чтобы наконец принять горизонтальное положение, после довольно долгого прибывания в ванной. Аль-Хайтам начинал уже волноваться, но всё же не шёл к коллеге, так как был немного растерян и весьма раздосадован прошлыми действиями Кавеха. Мужчина с каким-то ужасом и небывалым чувством позора и стыда вспоминал, вроде бы ничего не значащий жест. Он корил себя и съедал изнутри, за то что не предпринял попытки всё это остановить и взять ситуацию под свой контроль. Сокол, ненавидя себя, вспоминал свои действия и чувства, которые взяли верх над разумом, затуманив его белой, беспросветной пеленой. Аль-Хайтам, сколько себя помнил, всегда мог вовремя сориентироваться, всегда сперва думал, а потом делал, всегда находил выход из самого отчаянного положения. А что случилось с ним тогда?! Где его навыки, умение манипулировать людьми, куда подевалась былая уверенность в своих словах и поступках? Мужчина до последнего не понимал, что пошатнуло его и заставило сойти с верной дорожки, сняв все маски. И из-за этого он не переставал упрекать себя за проявленную слабость, так ещё и на людях, пускай и никто не видел его взаимодействий с изрядно выпившим дизайнером, который вопреки в ту минуту мыслил намного лучше и чётче, чем секретарь... Но вдруг тяжёлые размышления были прерваны странным звуком. Кавех вышел из ванны на трясущихся и подгибающихся ногах, совершенно не понимая, где он находится. Юноша был физически слаб после тотального очищения своего организма и был готов лечь прямо на ковёр в холле, не доползая до кровати. Состояние дизайнера крайне озадачило пепельного сокола, и ему пришлось помогать - Руку давай. Зачем ты пьёшь, если не умеешь этого делать, а!? - серьёзно спросил Аль-Хайтам и положил обмякшую руку Кавеха себе на спину. С ним невозможно было разговаривать с другой интонацией, так как нельзя было допустить ещё большего ослабления организма. Главной целью оставалось дойти до дивана и наконец уложить выпивавшего на него. У сокола тоже болела голова, тоже хотелось спать, но ковры и мебель в квартире были через чур дорогими и ценными, поэтому пришлось почти тащить на себе светловолосого. После пары мучительных и унизительных мгновений Кавех уже лежал на койке, свесив вниз ноги - Лежи смирно и не ёрзай. Сейчас таблетки пить будешь, понял? - строго проговорил мужчина и ушёл в другую комнату за аптечкой. Первым делом оттуда был достан активированный уголь. После Аль-Хайтам нарыл ещё парочку подходящих препаратов и отнёс их все к пыхтевшему алоглазому, который всё никак не мог удобно улечься - Я же сказал не ёрзать... Быстро пей это и ложись уже - Что это?... - промямлил Кавех сквозь зубы, пытаясь проморгаться. Ему казалось, что в комнате небывало яркий свет, будто он выжигал глаза, лишая возможности видеть. Но в холле горел лишь одинокий светильник, еле-еле разгоняя тьму перед собой, поэтому Хайтам не понимал причины спектакля. - Чё ты щуришься? Пей давай - не выдержав, сказал секретарь и протянул стакан воды с таблетками - Я не буду это пить! Вдруг ты меня кокнешь щас - сопротивлялся Кавех, увидев количество того, что ему надо было проглотить - Я тебя не держу. Дверь там - отрезал сокол, махнув рукой куда-то в сторону - Не выпиваешь, так будь добр уйти отсюда, как можно скорее! - Да пью я! - прокричал в пустоту алоглазый, взяв горсть препаратов - Чё ты вообще такой злой? - Не твоего ума дело. Сейчас, чтобы лёг и не брыкался, понял!? - рассердившись, повысил голос Аль-Хайтам - Если плохо будет в ведро, пожалуйста. Я в соседней комнате буду... - резко переменился в настроении импровизированный врач, поняв, что зря накричал на без того слабого коллегу. Дизайнер совсем не обижался, для него было огромной удачей, что его не оставили одного, так ещё и помогли прийти в себя. Ему стало намного лучше, но всё равно в горле стоял щекотливый ком, а голова, по ощущениям, вдребезги раскалывалась на сотни маленьких кусочков. Но всё же в данном положении юноше было намного комфортнее и спокойнее, чем несколько минут назад, на холодном кафеле. Кавех решил больше не сопротивляться действиям Аль-Хайтама, так как они были весьма разумны и ещё при этом облегчали боли. Вскоре начали действовать таблетки, комок пищи постепенно ушёл обратно, а голова стала собираться обратно, но очень медленно. Через несколько мгновений, тяжело и прерывисто дыша, алоглазый смог уснуть чутким сном, пропав из реального мира. Секретарь, отделавшись от "пьяницы", смог чуть свободнее вдохнуть. Сейчас ему оставалось только молиться о том, чтобы Кавеху не стало хуже и его не вывернуло на ковёр или на диван. Мужчина медленно прошёлся по квартире, проверил закрыта ли входная дверь и ушёл в ванную, чтобы умыться и хотя бы взглянуть на себя. Зайдя во внутрь, мужчина почувствовал неприятный запах, что сразу набрызгал побольше освежителя. В остальном всё было как обычно. Сокол набрал в руки прохладной воды и, умывшись ей, осмотрел себя. Лицо было чуть-чуть помятым и больше ничего не поменялось, заметно порадовав этим Хайтама. После долгого, странного и необычного дня мужчина смог улечься в свою кровать, успев побывать надзирателем, поздравляющим, ревнующим другом и даже предметом симпатии. Все прошедшие события смешивались в голове в гремучую смесь, то и дело выскакивая отдельными кадрами в памяти и заставляя проживать этот день снова и снова. Но не прошло и пяти минут, а в квартире уже установилась мирная тишина, изредка нарушаемая всхрапами и вздохами. Ночь опустилась тёмным одеялом, окутав сонный город. Она дарила прохладу, спокойствие и яркие, запоминающиеся грёзы. Но любые сны заканчиваются и наступает рассвет. Солнце пробивалось сквозь холодную пелену утреннего тумана, внося в жизнь совершенно иные вещи и чувства. Аль-Хайтам проснулся достаточно поздно - около 11 часов. Он долго лежал в кровати, смотря в одну точку и вспоминая все минувшие события. Через несколько минут была выстроена хронологическая цепочка событий, поэтому мужчина осознал, что в данный момент он не один у себя в квартире. Хайтам медленно сел, потирая виски и лоб от небольшой боли, а вскоре встал, чтобы проведать тусовщика. Тот распластался по всему дивану, скинув с себя лёгкий плед, который накинул на него секретарь посреди ночи, чтобы Кавех не замёрз. Ведро, к огромному счастью, было чистым, что свидетельствовало о непрерывном сне светловолосого. Мужчина немного постоял над спящим и таким беззащитным и менее резвым Кавехом, а после направился в уже знакомую ванную. На утренний марафет ушло не так много времени, поэтому минут через десять на кухне уже кипел чайник. Надо было хоть чем-то перекусить и накормить не самого желанного гостя, потому что тот проснётся не в самом хорошем состоянии. Аль-Хайтам вновь заварил себе крепкого чая и выпил его, закусив небольшой печенькой, а больше ничего и не лезло в рот. Далее предстояло кулинарное шоу. Мужчина решил приготовить яичницу с сосисками, так как этот вариант отнимал меньше всего энергии, которой и так толком не было. К полудню всё было готово. Также начинал ворочаться Кавех. Сперва он перевернулся на один бок, после на другой, а затем и вовсе распластался звездой. Вдруг он резко открыл глаза и уставился в белый потолок, в который были вставлены светодиоды. Юноша был абсолютно дезориентирован, так как болела голова и вчерашний вечер он помнил отрывками и очень смутно. Это смятение заметил Аль-Хайтам, который в это время проходил по залу. - Ты у меня дома. Вставай и умывайся - сухо известил мужчина и ушёл на кухню. Кавех лишь смутно припоминал, что с ним происходило, но отлично помнил свои необдуманные действия. Осознав свои ошибки, алоглазый закрыл лицо руками, сгорая от стыда. Хотелось вернуться в прошлое и стереть этот момент навсегда, но сейчас оставались только угрызения совести. Единственное, что утешало растерянного юношу это то, что сейчас он находится ни где-нибудь на обочине дороги, а в тёплой квартире и под присмотром. Дизайнер, полежав несколько минут неподвижно, лишь тяжело дыша в руки, в конце концов встал на ноги. Они были как будто ватными, но делать было нечего. Чем быстрее он умоется, тем быстрее пойдёт домой и сможет наконец поднять глаза, без угрызений совести. Через десяток минут Кавех выполз из ванны в более менее адекватном состоянии, но всё равно не лучшем. Он только сейчас обратил внимание на то, какая большая и светлая квартира у Аль-Хайтама. Всё было чистым и лежало на своих местах, поэтому дизайнер невольно позавидовал порядку, вспомнив хаос в своей квартирке. Юноша вновь прошёл к дивану, на котором спал всю ночь и стал вспоминать, где его личные вещи, но как только он углубился в воспоминания, его отвлекли - Ты долго собираешься сидеть? Еда сама себя не съест - проговорил секретарь, который ожидал Кавеха на кухне. Алоглазый пришел в шок, так как думал, что его сразу же выставят за дверь, а тут ещё собрались кормить. Из-за уважения, борясь с мыслью просто тихонько уйти, светловолосый побрёл в сторону голоса, стараясь не разглядывать всё с подряд - Доброе утро... - тихо пробубнил Кавех, когда грузно сел за стол - Спасибо, что помог мне - Не надо этих пустых благодарностей. Ешь и можешь идти, я тебя не держу - сухо ответил Аль-Хайтам, оценивая состояние дизайнера - Но всё же спасибо. Я думал, что ты оставишь меня там, после... - промямлил светловолосый и всё таки поднял голову, встретившись взглядом с Аль-Хайтамом. Внутри всё сжалось и начало пылать от неожиданности и несмываемого стыда, что Кавех сразу же опустил глаза на тарелку, стоящую перед носом. Сокол только выдохнул и не стал ничего больше говорить, не желая развивать эту тему. Завтрак был действительно вкусным, и вскоре алоглазый умял всю порцию. Но сидеть и просто молчать он не мог, поэтому начал неловкий разговор - Меня вчера сильно разнесло? - тихо спросил Кавех, пытаясь не смотреть на секретаря - Достаточно. Ты вообще ничего не помнишь, что-ли? - удивился вопросу Аль-Хайтам - Помню. Но отрывками - изредка останавливаясь промямлил светловолосый, а после продолжительной паузы неловко добавил - Прости меня... Я не знаю, о чём я тогда думал - Лучше замолчи и не вспоминай этого - хладнокровно отрезал Аль-Хайтам. Кавех сразу понял, что тем жестом задел секретаря, а может даже очень сильно обидел, что осталось только повиноваться сухой просьбе, чтобы не ухудшать и без того плачевное состояние - Спасибо, за еду. Я пойду - Твои вещи в гардеробной - заключил пепельный сокол и уткнулся в книгу, изображая непоколебимого человека. Но он сам очень переживал по этому поводу, невольно прокручивал момент небрежного поцелуя миллион раз, упрекая себя за проявленную неосторожность и разболтанность. Сейчас самым лучшим решением было, чтобы Кавех отправился к себе домой и коллеги не сгорали от стыда в присутствии друг друга. Вскоре дизайнер уже топтался на пороге, надевая обувь, а секретарь вышел закрыть дверь за гостем - До завтра. Ещё раз спасибо - неуверенно проговорил светловолосый и дёрнул за ручку, что дверь отворилась - Внизу тебя ждёт такси. Всё оплачено - резко ответил Аль-Хайтам, что алоглазый стал отпираться, но вызов уже нельзя было отменить - Ещё увидимся... Как только секретарь увидел через окно, что дизайнер сел в машину, он облегчённо выдохнул и закрыл лицо руками. Ему нужен был моральный отдых и время на восстановление. Мужчина вновь прилёг на кровать, чтобы избавиться от навязчивых мыслей. А Кавех, смутно соображая, доехал до дома и тоже решил отлежаться, но в горячей ванне. Коллеги находились на разных частях города, а думали об одном и том же, придумывая разные исходы ситуации, если бы они поступили по-другому, но также одинаково были смущены и растеряны