Больше не буду.

      Стук по клавишам ноутбука примерно 10-х годов доносился по всему салону авто, в котором Уэнсдей сидела со своим младшим братом. По окнам бил дождь, ровно, как и в день, когда она поступила в академию. Подобные совпадения крайне раздражали женщину с тем учётом, что она терпеть не могла такое и не верила в это.       Очередной детектив известной писательницы шёл плавно, предложения будто сами выходили из-под изящных пальцев с чёрным маникюром. — Мы почти приехали... может, отвлечешься? Тебя не было на прошлом семейном ужине из-за выхода твоей книги, ты не видела Марция и Авилу уже год! — тенор Пагсли заставил пальцы Уэнсдей остановиться и повернуть голову на брата, от чего последнему, как обычно, сделалось не по себе. — Если я не допишу главу сейчас же, то вовсе останусь в машине даже по приезде в Невермор, Пагсли. Напоминаю, что это твои дети – моё присутствие там совсем необязательно, — Уэнсдей чуть щурилась на брата, а после отвернулась, обозначая тем самым конец разговора. Как бы она ни скрывала данный факт – ей хотелось увидеть своих племянников. Уэнсдей дала себе обещание, что собственных детей у неё никогда не будет, как и супруга, но это не отменяло её кровных уз с двойняшками брата, тем более Авила немного напоминала её саму в подростковом возрасте.       Замок академии выглядел по-настоящему величественно, а в такую плохую погоду – жутко, что нравилось старшей Аддамс.       Пагсли учтиво раскрыл над сестрой зонт, когда они покинули машину и направились в сторону внутреннего дворика под звуки грома в небе.       К удивлению, тут почти ничего не изменилось: в середине пятиугольника красовался фонтан с деревом, за столами устроились семьи разнообразных видов со своими детьми, которые по-прежнему были в фиолетовой форме, а над пятиугольником был сделан прозрачный магический навес, о который ударялись капли дождя: они превращались в светящуюся пыль и растворялись, не успев попасть внутрь. Зрелище очень завораживающее, но не привлекательнее женщины, стоящей у микрофонной стойки в молочном костюме, состоящим из юбки и пиджака, из-под объемного верха просвечивалась бледно-розовая рубашка, а от её сияющего жемчужного блонда рябило в глазах, но Уэнсдей не хотела отводить взгляда, она ждала ответной встречи с голубыми глазами. Ей двигало желание убедиться в том, верны ли её опасения и проверка собственного сердца на выдержку. Своеобразная пытка, которую она устроила для самой себя.       Опасения Уэнсдей не оправдались – директриса Синклер была занята разговором с каким-то профессором и ей было явно не до рассмотрения тех, кто только что пожаловал. Уэнсдей же и не собиралась испепелять Энид взглядом...       Уже спустя несколько секунд к ней навстречу выбежал Марций, пытаясь обняться, но парнишка вовремя спохватился, вспомнив предпочтения своей тётушки касательно телесного контакта, потому он лишь поджал губы и выпрямился, кивнув в качестве приветствия. Авила к тому времени лишь подошла к отцу размеренным шагом, а, встретившись с Уэнсдей взглядом, произнесла: — Мы жутко рады вас видеть, — в качестве подтверждения её, слов Марций снова кивнул. — Я тоже, — Уэнсдей была немногословна, она выдохнула, поправляя свои распущенные волосы, которые ровно рассыпались по плечам и тянулись до поясницы. Пагсли тем временем одаривал своих детей поцелуями в макушку.       Раздался короткий хлопок в ладони, после которого весь взор родителей со школьниками был направлен прямо к микрофонной стойке и женщине за ней, начавшей свою речь: — В который раз мы чтим наши традиции, и я надеюсь, что эти выходные родители и дети проведут с пользой друг для друга! Только что мне сообщили, что из-за ветра, вызванным сильным ливнем, на дорогу, которая является единственным выездом из Джерико, были повалены деревья, — по всему дворику раздался недоумевающий возглас, от чего Энид пришлось прерваться и сделать жест рукой, дабы продолжить, — Невермор позаботится о том, чтобы выделить уютный кров для всех родителей, а также обезопасить детей. Следовательно, ученикам строго запрещён выход за территорию кампуса без надзора старших, пока не уляжется погода. Пожалуйста, относясь друг к другу внимательнее, мы сможем сделать эту неделю запоминающейся, несмотря на плохие погодные условия, — раздались аплодисменты, что вызвало усмешку у Уэнсдей, для неё было забавно то, как Синклер смогла выкрутиться из ситуации лучшим образом, без особых недовольств. Сама она ещё не до конца поняла, нравится ли ей подобный исход. Глядя на улыбчивого Пагсли с детьми в обнимку, Уэнсдей мечтала телепортироваться отсюда как можно дальше, с другой стороны... Невермор всегда был идеальной почвой для вдохновения. И она была уверена, что, найдя здесь потаенный уголок, ей удастся с комфортом провести определённое количество времени, пока дорогу не приведут в надлежащий для проезда вид.       Библиотека общества Белладонны показалась для Уэнсдей идеальным местом, где можно спокойно провести несколько часов, ну, пока не наступит ужин и за неё не хватится обеспокоенный младший брат. Она не знала, существует ли общество по сей день, проводятся ли собрания, но попытаться стоило, тем более ей нужно было лишь два раза щелкнуть пальцами.       Спускаясь по лестнице, Уэнсдей уже заметила сильные изменения – здесь был абсолютно другой запах. Больше не было аромата пыли, старых книг, ветхости и воска, свечей здесь вовсе больше не было, их место заняла автоматическая подсветка с потолка и пола, а, оказавшись в середине подвальной комнаты, Аддамс поняла и причину смены запаха – в библиотеке было идеально убрано, просто до блеска, даже старые стеллажи были покрыты слоем древесного лака, от чего они выглядели так, словно их заменили на новые. Значило ли это, что общество активно существует и проводит генеральную уборку?       Возможно.       Уэнсдей подошла ближе к одному из стеллажей и стала всматриваться в корешки книг, она не надеялась увидеть здесь что-то необычное, из ряда вон выходящее, ей наоборот было спокойнее от факта, что книги стояли на своих местах, просто и они были подвержены чёртовой уборке, от чего названия на корешках переливались на искусственном свету. Нахождение здесь в целом вызывало у неё слабую улыбку, будто она вновь принялась разгадывать что-то.       Со стороны входа раздался глухой звук, Уэнсдей насторожилась, но, не услышав агрессивно настроенных шагов, которые бы доносились по всей комнате, она вновь расслабилась и продолжила рассматривать книги, часть которых успела полностью прочесть. — Боюсь, эта библиотека не для открытого использования, — раздался мягкий голос со стороны лестницы, который правда пытался казаться твёрже и увереннее, но не вышло.       Уэнсдей резко обернулась, наблюдая, как Энид всё ближе подходила к ней. Она зачем-то остановилась прямо в центре комнаты, когда между ними оставалось всего несколько жалких метров. Уэнсдей была благодарна ей за это. Возможно, она бы подумала, что это мило с её стороны, если бы её действительно так волновали подобные жесты. — Я могу сказать, что заблудилась, — голос и без тщетных попыток звучал твёрдо и даже жёстко. — В это мог поверить только бывший шериф Джерико, но уж точно не я, Аддамс, — Энид сделала паузу, прежде чем назвать фамилию бывшей подруги и возлюбленной. Уж лучше бы она не звала её, думала Уэнсдей, ведь её сердце пропустило болезненный удар. — Тогда скажу, что просто хотела изучить разнообразную литературу, прежде чем написать очередной бестселлер, правдоподобно, мисс Синклер? — Уэнсдей начала дерзить, но интонацию своего голоса не изменила, зато отвернулась от Энид и показательно взяла первую попавшуюся книгу в руки. В воздухе начало проявляться напряжение, тишина нарушалась лишь перелистыванием старинных страниц пальцами Уэнсдей.       Энид вздохнула, явно начиная злиться, но она понимала, что её эмоции сейчас ни к чему, тем более Уэнсдей даже не видит её реакции. Ей, как обычно, на первый взгляд абсолютно плевать. — Почему ты приехала сюда со своим братом? — Энид перевела тему и немного наклонила голову вбок, расправляя руками невидимые складки на юбке. Ей казалось, что это единственный способ снять возникшее напряжение. — У двойняшек нет матери и мы не виделись чуть больше года. Просто семейные принципы, — Уэнсдей повернулась полубоком, продолжая листать книгу, краем глаза она наблюдала за реакцией своей собеседницы.       Она была уверена, что будь Энид более строгой, то выдала бы что-то вроде: «разве у тебя есть принципы?», но та лишь нахмурилась, чуть опешив, потому Аддамс решила продолжить: — разве из Джерико только один выезд? — нет, но один только достраивают, там очень грязно из-за слякоти, да и проезд разрешён только для строй машин, а второй затопило.       Энид стала говорить спокойнее, что не нравилось Уэнсдей. Она резко захлопнула книгу, от чего директриса дёрнулась. Это явно накаляло атмосферу между ними. В несколько шагов Уэнсдей оказалась рядом с Энид. За счёт своих ботинок на платформе она выглядела чуть выше.       Уэнсдей Аддамс не любила играть в игры, не любила чувствовать на себе липкий, нежный взгляд и выискивать подвох в чужих словах, не любила случайные встречи с бывшими, которые напоминали ей о том, что она не мраморная статуя, а живое существо – человек с чувствами. — Зачем ты пошла за мной?       Уэнсдей ставила Энид в тупик своим вопросом. На самом деле, себя тоже, ей было неудобно даже предполагать варианты чужого ответа.       Внутри Синклер всё сжалось. Она могла расчитывать на что-угодно, но не на это. Это было сродни резкому всплеску адреналина, пальцы немного подрагивали. Энид не ожидала подобного от Уэнсдей, она в целом не ожидала, что та будет задавать вопросы, которые напрямую задевали их взаимоотношения. Её некогда подруга же совсем далека от этого. Так было всегда. Поэтому они и расстались когда-то. — На входе есть датчик, который посылает мне на телефон уведомление, когда дверь в библиотеку открывается и кто-то спускается сюда. Я правда не знала, что здесь будешь именно ты, — она врала.       Ей хотелось надеяться на то, что здесь будет Уэнсдей, потому она и пошла сюда сама, а не направила своих подчинённых, как делала это обычно, когда слишком умные или проказливые ученики забегали сюда. — То есть вся эта уборка здесь и... частичный ремонт – твоих рук дело?— Уэнсдей щурилась, можно было заметить, как по её лицу играли желваки, но взгляд оставался спокойным, бесчувственным.       Энид хотелось утопиться в этих чёрных глазах, лишь бы не чувствовать то, что чувствовала она сейчас. Они больше не подростки. Было бы слишком абсурдно, если бы Синклер начала разводить руками, а её голос начал дрожать, едва она стала говорить. — Да, конечно, я поддерживаю порядок во всей академии, Аддамс, это мой дом уже десять лет, - Энид завела руки за спину, но не разорвала зрительного контакта с женщиной напротив. — По-моему, раньше тебе не хотелось жить вдали от «стаи». — По-моему, ты нарушаешь чувство такта.       Брови Аддамс на долю секунд поднялись вверх, когда Энид ответила ей так... грубо? Совсем не похоже на неё. — Мне казалось, настала моя очередь задавать вопросы о семье, — Уэнсдей засунула руки в карманы своего большого пиджака, ожидая ответ. Она понимала, что снова ставила Энид в тупик, что ей уже никуда от неё не деться, даже при всём своём желании. — Я... развелась одиннадцать лет назад. «Разрушила стаю ради карьеры», так сказать, — в голосе читалась очевидная нервозность, которую подтверждало и то, как она теребила рукав своего верха. — «Ради карьеры» – на тебя не похоже.       Уэнсдей в открытую дерзила, но для Энид эта фраза воспринималась совершенно не так. Возможно, ей хотелось верить, что та ещё помнила её принципы. — Моя «стая» теперь здесь. Не знаю как тебя, но меня всё устраивает, - пояснила Энид, останавливая теребление молочной ткани. — Меня тоже устраивает жить одной, ездить по выходным к родителям и раз в год видеть Пагсли с его детьми на семейных вечерах, при всём этом, получая гонорары за свои книги, ни в чём себе не отказывать.       При таком сравнении жизнь Энид явно была лишена успеха и счастья, но она этого не чувствовала. Её вполне устраивали все обстоятельства, которые привели её сюда. Даже бывшему мужу она, отчасти, благодарна, хоть и не была счастлива в браке, зато теперь она свободна и могла делать всё, что душа желала. Скорее всего, будь Энид по-прежнему в браке, она бы больше никогда не встретилась с Уэнсдей. Подобные мысли пугали. — Твой последний роман понравился мне больше остальных,— зачем-то выпалила Синклер, выдавая себя полностью. Она читала каждую книгу Аддамс. Первое время чтение шло через силу, ведь вся мрачность, боль, кровь и прочее, что включалось в абсолютно каждую рукопись Уэнсдей – не для Энид.       И всё же, вскоре она приняла во внимание то, что ей пришлось по вкусу подобное. Энид чувствовала удовольствие только от мысли, что это писала сама Уэнсдей, что это неотъемлемая часть её бывшей возлюбленной. Энид просто не могла отказаться от неё. Она была верна ей даже тогда, когда сама Уэнсдей не подозревала этого. — Тем, что главная героиня умирает? — в голосе чувствовалась доля скепсиса. — Нет, тем, что я имею схожесть с ней, — уголки губ Энид приподнялись вверх, что смутило Уэнсдей ещё больше. Её напрягал факт того, что от замечаний они перешли к обсуждению её книг и их семей.       Прикусив внутреннюю сторону щёк, Уэнсдей попыталась привести свои мысли в порядок, но у неё не выходило, пока она продолжала неразрывно смотреть в глаза напротив.       Энид сократила расстояние между ними и поправила воротник чужой водолазки. В свою очередь, Уэнсдей перехватила её за запястье, чтобы отстранить от себя. — Прости... — зашептала Энид, — он правда не вписывался в твой образ. — Это не повод трогать меня, Энид, — Уэнсдей впервые за столько лет произнесла своими устами её имя, что не могло не вызвать колющего ощущения в груди у них обеих. — Ладно. Я больше не буду, — Синклер разорвала зрительный контакт между ними и убрала свою руку из чужой хватки, подмечая факт, что прикосновения Уэнсдей такие же холодные, но совсем негрубые, — пошли наверх, скоро ужин.       Уэнсдей не двинулась с места, когда Энид уже была у лестницы, но, принимая во внимание то, что ей не позволят остаться здесь одной, она направилась следом.       Поднявшись на выход, обе женщины разошлись, не оглядываясь друг на друга, но обе сдерживали подобное желание в себе. Как минимум, Уэнсдей хотела посмотреть на ту, кто заставил её чёрное сердце биться с ускоренной силой после стольких лет, а Энид мечтала снова ощутить на себе взгляд темных глаз, которые можно сравнить только с бездонной дырой.