Семь нераскрытых преступлений

      — Слушай, Хару… — Момоку заправляет выбившиеся пряди черных волос за уши и щурится от яркого света ламп в коридоре. — Мысль безумная, но все же… Ты уверен, что опознал действительно мою Рэй?..       — Приятель, мы уже обсуждали это несколько раз, — Санзу стягивает с рук резиновые перчатки и убирает их в карман белого халата. — Любая собака в этом участке тебе подтвердит, что здесь работает лучший судмедэксперт.       — Кхм-кхм! — Сенджу недовольно толкает брата в плечо и заходит в свой кабинет.       — Ладно-ладно… — Харучие улыбается, потирая плечо, — два лучших эксперта.       Гизо обреченно вздыхает и опускается на диванчик, смущенно берет со столика печенье и неловко откусывает.       — Я бы и сам рад был ошибиться в этот раз, Гизи, но сомнений быть просто не может, — Санзу виновато опускает глаза в пол. — Это действительно была Рэй.       — Момоку Гизо? — Вакаса скучающе выглядывает из-за двери кабинета начальника следственного отдела, опираясь рукой на дверной косяк. Мужчина лишь растерянно кивает вместо ответа. — Проходите.       — Присаживайтесь на диван, господин Момоку, — Акаши-старший складывает бумаги в аккуратную стопочку на своем столе, оставляя перед собой заявление посетителя. — Чем можем помочь?       — Понимаете, я… — Гизо садится на край дивана, потирает влажные ладони и поглядывает на трех мужчин в кабинете: Такеоми сидит за столом напротив, Вакаса зевает в кресле справа, а Хитто сосредоточенно смотрит в окно. — Это, наверное, все будет звучать глупо, но… Я…       — Ближе к делу, — отрезает Какуче, не отворачиваясь от окна.       — Хитто, ради бога, твою-то мать! — шипит Такеоми.       — Я даже не знаю, куда мне лучше обратиться: к психологу или к детективу… — лепечет Гизо.       — Ближе. К делу. Господин Момоку, — детектив разворачивается на каблуках и деловито складывает руки на груди.       — Вы сочтете меня сумасшедшим, но мне кажется, что моя покойная жена Рэй на самом деле жива… — мужчина испуганно озирается по сторонам в ожидании реакции полицейских, но Акаши лишь жестом предлагает продолжить рассказ. — У меня дома, точнее… У нас дома, где мы жили… Я то и дело вижу ее волосы на полу и на моей одежде, хотя уборщица приходит регулярно… Иногда мне чудится голос Рэй… И… Ее запах…       — Господин Момоку, Вам нужно обратиться не к детективам и даже не к психологу, — Хитто убирает руки за спину и прогулочным шагом расхаживает по кабинету. — Вам необходимо обратиться к наркологу и как можно скорее.       — Что?.. — у Гизо подрагивает нижняя губа, а Вакаса от такого заявления слегка оживляется.       — Вы не похожи на человека, убитого горем, — Какуче останавливается в центре ковра и свысока смотрит на клиента. — Больше сходств с человеком, который регулярно убивает себя героином или морфием.       — О чем Вы говорите?..       — Истонченные волосы, довольно сильно выпадают для мужчины, мешки под глазами, нездоровый оттенок кожи, тремор, впалые щеки — Вы изрядно потеряли в весе, господин Момоку, Вам наверняка об этом говорили друзья, но Вы искренне удивляетесь, ведь Ваш рацион не менялся. И конечно я не могу не отметить, как Вы постукиваете зубами, — Хитто наклоняется к гостю и прищуривается. — Это глисты или Вас знобит от нехватки дозы? Дело закрыто, Акаши! Отправьте его в реабилитационный центр, и радио с голосами любимой женушки раз и навсегда выключится в его голове, — детектив победно улыбнулся и хотел было направиться к выходу.       — Но я не понимаю, о чем Вы говорите! — Гизо вскакивает с дивана.       — Хм. Повышенная возбудимость, расшатанная нервная система. Добавьте это в анамнез, Имаюши.       — Я не употребляю никаких наркотиков! Клянусь вам! — мужчина в полной растерянности. — У меня есть еще кое-что, — он расстегивает пиджак и достает небольшой сверток из внутреннего кармана. — Вот, — Момоку, сутулясь, подходит к столу начальника отдела и протягивает ему письма. — Они приходят почти каждую неделю.       — Может это лишь чей-то грязный розыгрыш? — Вакаса слегка приподнимает одну бровь, чтобы хотя бы ради приличия выразить заинтересованность, но в остальном его вид отражает лишь усталость и скуку.       — Я узнаю почерк моей жены из тысячи, детектив.       — Вероятно она написала письма заранее и попросила кого-то доставлять, чтобы поддержать Вас, — Такеоми вертит в руках конверты: на каждом есть адрес получателя, но ни слова об отправителе.       — Болван, — Хитто ухмыляется. — По-твоему дамочка знала о том, что умрет, и заранее настрочила стопку писем?       — Суть не в письмах, — на глазах Гизо вот-вот навернутся слезы, — а в содержании. Она описывает все, что я делал на неделе, словно наблюдает за мной…       Какуче хмурится, тщательно взвешивая всю полученную информацию. Результат употребления морфия у клиента явный и на лицо, но он клянется, что не употребляет — или он просто не знает сам того, что в его крови действительно есть запрещенные вещества? Голос жены можно списать на галлюцинации, но письма не могут стать массовой галлюцинацией четырех человек. Он уверяет, что почерк в письмах точно ее. В соседней комнате два судмедэксперта, которые лично убедились в том, что в морг три месяца назад доставили именно Рэй Момоку.       — Великолепно, — Хитто улыбается и хлопает в ладоши.       — Чего? — Акаши вопросительно щурится.       — Просто потрясающе! — он хватает письмо и восторженно рассматривает буквы. — Я беру Ваше дело, господин Момоку! Живой труп — впечатляет, не так ли, сэ-эр? — детектив подмигивает коллегам и поспешно удаляется к выходу, накидывая на плечи пальто. — Отправьте мне на почту всю информацию, что у Вас есть — историю вашего знакомства, вашей совместной жизни, привычки жены, кто у нее есть из родственников и фотографии ее почерка при жизни, если остались!       Воодушевленный сотрудник вылетает из офиса, оставляя клиента в спонтанной растерянности.       — Полагаю, больше нет оснований Вас задерживать, господин Момоку, — Акаши возвращает письма хозяину и подкуривает сигарету. — Ах, и да… Это конечно не мое дело, и вопрос достаточно деликатный, но… Я заметил, что Вы достаточно дружны с моим младшим братом — зайдите к нему на обратном пути, может действительно будет лучше сдать… Ну… Знаете, просто на всякий случай…       — Сдать анализы на наркотики? — Гизо виновато опускает плечи и обреченно прикрывает глаза. — Это же просто абсурд…       — Я гарантирую Вам следственную тайну. У Вас есть недруги на работе? Может, Вам что-то подсыпали, и Вы просто не знали об этом? — Такеоми выпускает густое облачко дыма под потолок.       — Всего доброго, — Момоку убирает письма во внутренний карман пиджака и удаляется из кабинета следственного отдела.       — Дело Смотрителя, — Вакаса бесцеремонно берет сигарету из пачки начальника и подкуривает его зажигалкой, возвращаясь в любимое кресло.       — Я не Хитто, чтобы говорить со мной загадками, — Акаши закатывает глаза.       — Лет десять назад одна семья купила дом в Нью-Джерси, — Имаюши сбрасывает пепел в пустую чайную чашку. — После переезда, они начали получать письма, в которых некто, называющий себя Смотрителем, в деталях описывал их передвижения и спрашивал, как им живется в доме, где в стены замуровано его тело. Я рассказывал об этом вчера нашему Шерлоку. Довольно похожая история.                                   

***

      Хитто приезжает в квартал Харадзюку. Улицы кишат дорогими бутиками и магазинами местной дизайнерской одежды. Отличный квартал для тех, кто может позволить себе высокие траты на жилье и покупки. Неподалеку от зеркального торгового центра Омотэсандо начинается жилой переулок. Он-то и нужен детективу. Какуче сверяется с координатами и данными, полученными от клиента: «Акура Каэдама — сестра покойной Рэй Момоку».       Из динамика домофона раздается приятный женский голос, оповещая, что гостя как раз ждут с минуты на минуту. Детектив хмурится теплому приему и устремляется к лифту.       — Добрый вечер, господин, — горничная улыбается в поклоне и провожает мужчину в гостиную. — Располагайтесь здесь. Мадам сейчас подойдет. Она решила надеть свой лучший наряд к Вашему приезду, — девушка застенчиво прикладывает руку к губам и оставляет детектива одного в комнате.       Чистая светлая мебель, кожаные обивки, белый ковер с мягким ворсом — Хитто делает вывод о том, что хозяйка квартиры имеет довольно нескромный доход, чтобы позволить себе всю эту роскошь. В кресле напротив ярким пятном бросается в глаза кружевное красное белье — вряд ли служанка упустила такую деталь во время уборки? Значит, оставлено здесь специально.       — Мори! Mio amato! Сколько можно было ждать! — она входит в комнату и замирает в дверном проходе. Замирает и Какуче. На мгновение оба перестают дышать.       На Акуре надеты лишь белые шелковые трусики. Каштановые волосы собраны в аккуратный пучок. Легкий макияж и нюдовая матовая помада на губах. Она вопросительно наклоняет голову вбок, так, что одна из длинных сережек касается обнаженного плеча, и слегка приподнимает уголки губ в воздушной улыбке.       — Mille scuse. Я, конечно, ждала здесь увидеть другого мужчину, но… — она статно проходит в гостиную на каблуках, и Хитто провожает ее взглядом до самого окна, где Акура Каэдама закрывает занавески. — Кажется, наша встреча все же оказалась inevitabilmente.       — Кхм. Детектив Какуче Хитто, — он показывает полицейское удостоверение и убирает его обратно в нагрудный карман белой рубашки. — Я здесь по делу.       — Grande, — женщина поворачивается к гостю и манерно присаживается в кресло напротив, закидывает ногу на ногу и кладет руки на подлокотники — великолепная провокация, но детектив не сдается и смотрит в глаза. — О чем же мы с Вами будем болтать, detective?       — О Вашей покойной сестре, — он принимает зеркальную позу на диване.       — Ох, che triste argomento di cui parlare… — Акура двумя пальчиками хватается за переносицу, словно ее сразила головная боль. — Мекура! Принеси мою пепельницу, дорогая!       — И одежду, — подмечает Хитто.       — И мой халатик, Мекура!       — Из всех кровных родственников Рэй Момоку Вы являетесь единственной, с кем сейчас можно поговорить, — Хитто блокирует телефон, сверившись с информацией и переводит взгляд обратно на обнаженную женщину в кожаном кресле. — Как часто Вы видитесь с ее мужем?       — Стараюсь как можно чаще, detective, — она подкуривает тонкую сигаретку с изящным резным мундштуком и выпускает вверх фруктовое табачное облачко. — Нас объединяет общая проблема, я soffro не меньше, чем Гизо.       Служанка осторожно проходит в комнату и оставляет на журнальном столике рядом с креслом пепельницу и сверток с полупрозрачной тканью — по всей видимости это и есть «халатик». Мысли все же путаются, ведь Хитто приходится впервые работать в таких экстравагантных условиях. Он мельком переводит взгляд на девушку — короткий и неброский маникюр, значит, она выполняет много рутинной работы по дому, и отращивать длинные ногти просто бессмысленно; волосы зализаны в высокий пучок и укреплены шпильками и лаком, значит, она выполняет и работу кухарки; на колготках маленькие следы уличной грязи — значит, она не живет здесь, а добирается из другого места и судя по всему либо пешком, либо на автобусе и каждый раз торопится, чтобы прийти вовремя. А, следовательно, не может позволить на свою зарплату личный автомобиль или такси. Стало быть, госпожа Каэдама довольно строгая и придирчивая работодательница.       Какуче переводит взгляд на Акуру — ничего. Ни единой зацепки. Ни единой детали, за которую можно ухватиться.       — Вы привыкли анализировать, detective, — женщина улыбается, наклоняет голову набок и тушит сигарету. — Тяжело это делать, когда человек перед Вами совершенно безоружен? — она встает с кресла и подходит ближе, касается рукой его колена и наклоняется, глядя в глаза. — Что Вашей наблюдательности говорит обо мне нагота?       — Что у Вас великолепные параметры, мисс Каэдама. Почти модельные, — Хитто сохраняет спокойствие. — Не предложите гостю чаю?       — Grazie, — она шепчет прямо на ухо и слегка прикусывает мочку уха. Бросая напоследок очаровательную улыбку, удаляется из комнаты.       «Я определенно упускаю какую-то важную деталь в этом расследовании…» — Хитто провожает обнаженную женщину взглядом.       — Странно, что Вы согласились выпить чай в доме у sconosciuta, детектив, — Акура щебет уже с кухни. — Разве Вы не читали бульварных романов? Именно в чай в большинстве случаев подсыпают отраву… Ну, или приворотное зелье!                                   

***

      — Я бы могла согласиться Вам помочь и без таких весомых аргументов, детектив… Фух… — Каэдама без сил падает на простыни и блаженно улыбается.       — Считайте, что это было необходимо для дела, — даже в постели Хитто продолжает сохранять самообладание и сосредоточенно смотрит в потолок, словно там бегущей строкой прописаны все подсказки к следствию.       — И часто Вы так ведете дела? — женщина ложится ему на плечо и вырисовывает ноготком причудливые узоры на обнаженном прессе.       — Нет. Только в случае острой необходимости. На чем мы остановились до этого?       — Вы спрашивали, как часто и где я вижусь с Гизо, — она мурлычет, утопая в запахе одеколона Хитто. — Я очень редко бываю у него дома, детектив. Этого домоседа нужно почаще выгуливать, иначе совсем закиснет в своей депрессии…       Какуче кивает под рассказ Акуры и ухмыляется. Откидывает простынь и находит в потемках свое белье.       — Вы куда-то торопитесь? — она расстроенно надувает губы. — Может я попрошу служанку сходить за вином, и мы раскроем еще одно «дело»? — Каэдама игриво обнимает мужчину за плечи.       — Нет. Мне срочно нужно уехать в офис.       — Очень жаль… — Акура целует мужчину в шею. — Приезжайте в другой раз ко мне с новым расследованием, детектив…       — Удивительная вещь оргазм, мисс Каэдама, — Хитто скидывает с плеч женские руки, вскакивает с дивана и застегивает ширинку брюк. — Надо же, как резво Вы вдруг забыли свой напускной итальянский акцент!