кошачье солнце

                                                             Я верю, что только раз в жизни вы найдете кого-то, кто может полностью перевернуть ваш мир. Боб Марли       Лето шло своим чередом. Не хотелось, чтобы оно кончалось. Именно летом Феликс задышал по-новому. Будто из легких выкачали жидкость и дали свежий воздух. Летом Минхо ощутил, что ему вставили новое сердце. Будь он смертельно болен, он расцеловал бы руки тому, кто подарил возможность жить заново. На самом деле, он был болен одиночеством. Сам поставил себе диагноз и сам жил в этом заблуждении. Одиночество ничем не мешало, но иногда хотелось ощущать тепло, человеческое тепло. И было кому целовать руки. Феликсу, своему солнечному мальчику. Он вырвал из грудной клетки загнившее сердце и вставил свое. Вставил то, которое жило свободой и не чаяло ненависти. Минхо хотел отдать все, что имел. Последнюю копейку или старый проигрыватель, который даже не работал, но для него он был ценностью. Готов был выколоть себе глаза, если Феликс попросит. Он сделает все, чтобы его мальчик был счастлив. Феликс пожертвовал своим добрым сердцем, чтобы Минхо смог начать жить заново, с чистого листа. И правда, после встречи с Феликсом той ночью, он будто нашел новый путь, пробил стену в неизвестное, где не хотелось плакать. Где хотелось быть собой и быть одним целым с Ликсом. Жаль, что наши мечты умирают с нами, не оставляя шанса, быть счастливым в последнюю секунду. Жаль, что проживая будто вечность, мы все равно умрём. Как грустно, что коты так наивны и глупы, так привязчивы и преданы. Обидно, что после смерти солнце будет светить всегда, но никогда не согреет. Не согреет ни руки, ни осколки души. Мальчики жили летом, казалось, если наступит осень, они исчезнут и забудут друг друга. Казалось, что жизни после лета не существует. Они виделись почти каждый день, гуляли по берегу моря, а потом шли к Минхо и долго разговаривали на кухне. Пока Минхо плясал перед плитой, Феликс сумбурно рассказывал истории. Но Минхо слушал, ему нравился голос Феликса. Особенно нравилось, как он пел. Поэтому когда истории заканчивались, Феликс пел или просто напевал мелодии. Услада для ушей. Поставив две тарелки с лапшой, Минхо сел и неуверенно заговорил: — Феликс, я посвятил тебе стих. Я долго подбирал слова, долго думал, чем могу тебя удивить. И вот придумал. — дрожь. страх. Понравится ли Ликсу или тот рассмеется в лицо, нагло назвав его ужасным поэтом? Отступать было некуда, раз начал — договаривай. Минхо поднял глаза на парня, сидящего напротив него и увидел, как Феликс лучезарно заулыбался. Набрав в легкие достаточно воздуха, собрав все силы в кулак, Минхо начал читать: «Ты не монстр, и никто тебя не прогонит, Имей силу оттолкнуть всю боль, Потому что не о чем плакать. Твое сердце — свеча, и я не позволю тебе взорвать ее. Твое сердце — огонь, что указал мне путь, Спотыкаясь через тысячу звезд, Я нашел солнце во тьме. В космосе так много жизни, Это безумие, что мы вообще здесь. Мое солнце, свети для меня ярче, Так чтобы я ослеп. Ты научил любить этот мир И быть смелым. Когда я вижу твою улыбку, Все становится стоящим. Я забываю о своих заботах, Да, они просто исчезают. Ты — солнце, что думает о крошечной звезде, как я. Держать тебя за руку, Целовать тебя в малиновые губы, Дышать тобою, Вот, что мне так нужно. Ты не монстр, и никто тебя не прогонит, Ты — огромное солнце, обжигай меня, милый.» Минхо склонил голову, он не хотел смотреть на Феликса, который не проронил ни слова, неужели он разочарован? Послышались всхлипы, его солнечный мальчик плакал. Плакал над его стихом, который открыл все чувства кота. Минхо стал для Феликса открытой книгой с безупречной обложкой с авторскими царапинами, но это не мешало оставаться ей такой же красивой. Ли Минхо разрешил заглянуть мальчику в книгу, дать не только бегло пробежать по строчкам, но и вырвать страницы с плохим началом и концом, чтобы потом вместе они вклеили свои, новые, теплые истории. — Минхо. — слезы лились по веснушчатым щекам и разбивались о пол, мальчик упал на колени перед парнем, хватая его руку, крепко сжимая, он попытался выговорить связанные слова, но эмоции брали вверх. Минхо первый раз посвящал кому-то стихи. Это был первый стих, что посвятили Феликсу. Обычно ему желали смерти, содрать «уродские» веснушки и зашить рот, но сейчас он чувствовал тепло. Он находился в безопасном месте с человеком, которому можно доверять. Минхо встал, помогая встать Ликсу, он хотел обнять своего солнечного мальчика, но Ликс хотел совершенно другого. Он хотел целовать своего кошачьего парня, пока воздух не закончится, пока они не захлебнуться в любви. В следующую секунду Феликс накрыл своими губами чужие, неумело целуя, он попадал то по щеке, то по подбородку. Они изредка сталкивались зубами, но старшего, наоборот, манила эта неумелость Феликса. Ему нравилось, как младший пытался показаться опытным, Феликс был таким милым и великолепным сейчас. Хотелось расцеловать его лицо, обжечься о губы и щеки солнечного мальчика. Минхо усадил Феликса на подоконник, забираясь руками под толстовку, что вызвало дрожь у младшего. Не от боли, а от холода пальцев Хо, но этот холодок доставлял удовольствие и хотелось большего. Его руки исследовали каждый рельеф, каждую костяшку и поглаживали ребра. Хотелось Минхо здесь и сейчас. Феликс зарылся пальцами в мягких волосах Хо, нежно увлекая в глубокий поцелуй. Сначала языки сопротивлялись, не знали куда деться, но только они словили ритм, язык Ликса начал ласкать небо старшего. Минхо медленно отстранился от младшего, облизывая губы. Он приподнял толстовку и стал покрывать мокрые поцелуи на животе парня, поднимаясь выше и выше. Феликс не мог соображать, все мысли смешались с чувством «любовь» и причмокивающими звуками. Через пару мгновений толстовка Ликса и футболка Хо валялась где — то на полу, куда быстро пристроились коты и наблюдали за страстью возлюбленных. Старший оставлял нежно-розовые поцелуи на плечах и ключицах Феликса, что хихикал в ответ, крепко держась за торс, чтобы точно не упасть от переполняющей его любви. Любовь. Именно любовь чувствовали парни, никакого интима и грязных мыслей. Они наслаждались друг другом, дарили тепло своими телами и поцелуи впечатывались в кожу, как и воспоминание об этом поцелуе, засядет в памяти надолго. У них не было ограничений этому чувству, ему хотелось отдаться полностью и потеряться в нём, чтобы никто их не нашёл. Никто не сможет помешать их столь горячей и нежной любви. «Люблю» — шептал на ухо Феликс, только это слово вырывалось из его уст, только Минхо услышит это чистое и настоящее " люблю». *** Вылезать из постели было бы двойным преступлением. Во-первых, не хотелось покидать теплое гнездышко, а во-вторых, птенчик закинул руку и ногу на Минхо, что при любом движении, он бы проснулся. А вытаскивать сладкого солнечного мальчика из Царства Морфея не хотелось. Минхо так и продолжил лежать, рисуя глазами узоры на потолке, пока не почувствовал шевеление. Феликс потянулся и зевая, поцеловал в щеку Минхо, но не этого было мало, опять Феликсу было мало Минхо. Он, как зверь, прыгнул на парня и начал расцеловывать его лицо, целуя иногда одно и тоже место по двести раз. Минхо смеялся и пытался поцеловать его в ответ, но Феликс ловко уворачивался и продолжал одаривать поцелуями. — Феликс, не хочешь завтра прокататься по городу? Провести свидание на пляже или… — С тобой куда угодно! Но сегодня давай посидим дома, я так хочу побыть с тобой. — перебил тот, даже не давая шанса договорить. Да и смысла договаривать не было. Феликс прыгнул бы за Минхо хоть в лаву, хоть в прорубь. Даже в бесконечную бездну. Пока рядом был Минхо, другое не имело значения, всё было ничтожным и бессмысленным, пока они были вместе. Они лежали в обнимку, вырисовывая пальцами звезды на потолке. «Звезды при солнечном свете горели бы также ярко, как и ты, когда улыбаешься». Они бурно спорили, кто будет готовить следующую неделю, но Феликс выиграл своё, он обязательно приготовит брауни и не сожжёт весь дом до тла. Вот только сердце Минхо так и пылало огнём любви к своему милому мальчику. Они ценили каждый миг, каждый вздох, каждый поцелуй. Они любили до последнего, держались за руки так крепко, будто если один отпустит, то они провалятся под землю. Они смотрели на звезды, бежали домой под ливнем, прикрываясь лишь курткой Хо. Они часто сидели в кафешке и гуляли по ночному городу. Небо было их защитой, земля — опорой, а они были друг для друга больше, чем возлюбленные. Когда становилось невыносимо ходить, они катались по улицам, останавливаясь у разных прилавков, чтобы накупить вкусностей, а потом смеяться от боли в животе. Они писали новые истории день за днём. Книга становилась толще и интереснее. Но у каждой истории есть конец. Конец есть везде, его не избежать. Но они делали всё правильно, шли без ошибок и камней. Любили чисто и ангельски. Кошачий парень и солнечный мальчик не боялись любить и открывать чувства, они боялись потерять друг друга. Любить было просто. У них было всё для счастья и ничего решать не надо было. Никаких сомнений и лжи. Только кот, что пригрелся у лучей солнца. Только солнце, что приютило одинокого кота. «Мой милый солнечный малыш, ты спас мне жизнь. Я верну тебе всё, что ты дал. Я разучусь всему, чему ты научил. Я хотел подарить тебе то сердце, которое будет лучше золотого, но увы, не успею. Я умру, улыбаясь, я обещаю, что буду следить за тобой и оберегать. Взамен береги мою могилу и наши воспоминания, что мы построили с тобой. Прости, что умираю. Прости, что посвятил такие неуклюжие стихи. Я знал, что скоро конец, поэтому я убрался в квартире, так я оставлю хорошее впечатление. Так, я оставлю тебя одного, мне жаль. Наша любовь будет жить, пока бабочка на окне жива. Спасибо, солнечный малыш, что полюбил кота-мерзавца. " — вскоре напишет Минхо.