Глаза такие синие, как небо

      Очередной день. Такой же, как и предыдущие. Антон был уверен, что и в последующие ничего не изменится.       Он работал учителем информатики в обычной городской школе, и каждый день, кроме выходных, к нему на урок приходили дети, поначалу они казались ему чересчур шумными, но потом парень привык. И теперь встречал каждый день с заебавшимся выражением лица.       «Да, Тох, не надо было тебе соваться в этот ад, » — сокрушенно думал он, рассматривая лица, даже по прошествии нескольких месяцев остававшиеся незнакомыми. Дети продолжали галдеть, как будто совсем забыв про учителя, сидевшего за своим столом, закинув ногу на ногу и сцепив длинные пальцы в замок. И тогда Антону приходилось повышать голос, строго оглядывать притихший класс и снова возвращаться к теме, которая даже ему, учителю, казалась абсолютно ненужной.       Ну право слово, какой школьник захочет написать программу для решения тупой задачи? Кого вообще ебет, сколько детей получит сладкий подарок от зайчика, если у других детей, которые должны эту задачу решить, на носу получение золотой медали. Нахуй им сдались эти программы…       И Антон с пониманием закрывал глаза на то, что многие из них совершенно «беспалевно» лезли в телефоны и списывали, при этом не понимая ничего кроме первой строчки «program_n1». Он нарисует им пятерки просто потому, что никто из них не решит сдавать его предмет на экзамене. Просто потому, что его самого во времена учебы заебывали домашками, зубрежками и всем остальным, что только подтверждает выражение «школа — это ад»…       И вот наконец учебный день закончился.       Антон выпроводил из своего кабинета шестой класс, понимая, что еще пара уроков с этими пиздюками и его придется выносить из кабинета…вперед ногами.       В дверь заглянула миловидная преподавательница ИЗО и, улыбнувшись так, что ему сразу стало легче жить, сообщила: — Примерно через час должен приехать новый директор, педсостав попросили не расходиться. Будет собрание.       Олечка, как про себя прозвал Ольгу Николаевну Смирнову Антон, чуть приподняла тонкие бровки, ожидая ответа. Парень кивнул, пытаясь изобразить на лице хотя бы подобие радости, но потом решил не пугать девушку и просто вернулся к тетрадям, делая вид, что очень увлечен корявым почерком семиклассника.       О, он бы многое отдал, лишь бы Оля не была замужем. Она была слишком…прекрасной. Такой нежной, ко всем доброй и постоянно улыбалась, когда видела его, словно встречала старого знакомого. И Антон учился улыбаться также непринужденно и светло, но выходило, откровенно говоря, паршиво. С какого момента он вообще стал таким? Неулыбчивым, мрачным…       Мужчина встал, снял ветровку со спинки стула и, накинув ее на плечи, вышел на школьное крыльцо. До приезда нового директора оставалось около получаса, в школе из детей была только продленка, которая сейчас страдала какой-то фигней — лепила ежиков из «говна и палок», как называл этот набор парень. Ну серьезно, какой нормальный человек решит смешать желуди, пластилин и кучу каких-то иголочек-палочек вместе, чтобы по итогу получить ежа? Причем кривого ежа, что было ожидаемо исходя из…творческого подбора материалов.       Сигарета долго не хотела поджигаться, только огонек слабо прихватывал плотную бумагу, как шаловливый осенний ветер тут же задувал его, словно испытывая Антона на предмет безграничного терпения. Оно, к слову, начало заканчиваться еще после второго урока, а сейчас стремительно приближалось к минусовой отметке, ровным счетом, как и его настроение. Вообще настроение Шастуна и его же терпение, судя по всему, были закадычными друзьями, так как всегда шагали вместе. Если заканчивалось одно, то тут же исчезало и второе.       Наконец ему удалось затянуться, и мир тут же стал капельку лучше. Солнце перестало казаться таким уж надоедливым, а ветер холодным и сырым. Дым смешивался с паром и растворялся где-то в шаге от Антона. Тот ленивым взглядом осматривал пространство вокруг школы, чувствуя, как замерзают руки. Да, погода поздней осенью совсем не радует.       Откуда-то со стороны парковки вывернул довольно высокий, одетый с иголочки мужчина. Он поправил идеально уложенную прическу так, словно чувствовал, как один волосок отлип от остальной массы. Шастун спрятал усмешку за новой затяжкой. Мужчина тем временем подошел к нему, приветливо улыбнулся, чем заставил Антона нахмуриться и напрячь извилины в попытках вспомнить знакомы ли они. — Добрый день.       Голос незнакомца был чуть низковатым, но при этом мягким…как будто вкрадчивым. — Добрый. — Не одолжите сигаретку? Я свои дома забыл, а сейчас понял, что, если не выкурю одну, слечу с катушек. — Берите.       Антон щелкнул зажигалкой, заслонил сигарету второй ладонью от ветра и, дождавшись пока мужчина затянется, снова отступил на шаг, убирая ее в карман. — Спасибо, — незнакомец снова улыбнулся, и парень зачем-то заметил, что у него потрясающие синие глаза.       Поймав себя на том, что без зазрений совести рассматривает его, Антон отвернулся. Как будто ему может быть дело до странных людей. Он всегда записывал улыбчивых без особой на то причины людей в разряд странных, исключением стала разве что Олечка. — Меня Арсений зовут, — зачем-то представился прохожий, смотря на собеседника чуть прищуренными по-лисьи хитрыми глазами. — Антон. Мы знакомы? — нахмурившись, поинтересовался парень, пытаясь понять, почему к нему проявляют такой интерес, ведь можно было просто выкурить сигарету и пойти дальше по своим делам. — Теперь да, — даже в усмешке этого мужчины было что-то вкрадчивое.       Антону пришло на ум сравнение с большим хищным котом, чьи лапы ступают по земле настолько мягко, что его жертва не чувствует опасности ровно до того момента, как острые когти не сомкнутся на податливой тушке. — Смешная шутка, — сквозь зубы процедил парень, чувствуя, как по коже пробежал озноб. То ли от холода, то ли от странного взгляда уже знакомого незнакомца. — Простите, — мужчина стер улыбку со своих губ, оставив ее лишь в глазах, которые внимательно смотрели на Антона. — Я просто хотел завязать с вами разговор. Мне показалось, что вам хочется поговорить. — Хочется? С чего такие выводы? — Вы выглядите мрачным и одиноким. Чем не повод так подумать? — в глазах цвета неба отражалось яркое солнце и Антону начало казаться, что его стало слишком много в его жизни. Слишком ярко. Он уже давно разлюбил все яркое. — С каких пор к «мрачным и одиноким» подходят, чтобы познакомиться? Я думал, таких людей, как вы привлекают…такие же, — усилием воли заставив себя заткнуться и не наговорить незнакомому человеку незаслуженных грубостей, прервал сам себя Шастун. — Таких, как я? Ну что ж, — Арсений улыбнулся уголками губ. — предлагаю на несколько минут забыть эту формулировку, мы вернемся к ней позже, если, конечно, вы не решите сбежать от меня раньше, а сейчас поговорим о более насущных вещах. Давайте познакомимся поближе, раз вас так заботит то, что мы плохо знакомы. Дайте угадаю, вы пришли в школу за своим ребенком?       Антон представил, как какой-то слюнявый пиздюк лезет к нему на руки или скачет рядом, писклявым голосом вещая о том, как лепил сегодня ежа. «Папа-папа, это тебе!» — заканчивает он, протягивая на маленькой потной ладошке кривое нечто, агрессивно подмигивающее левым глазом…или это лапа? Антона передернуло: — Упаси Бог! — он даже постучал несколько раз по деревяным периллам, чем вызвал у Арсения смешок. — Хорошо. Значит, вы не отец. — Признавайтесь, куда вы спрятали Ватсона? — саркастично изогнул темную бровь парень, изображая искреннее участие к судьбе всем известного героя. — Вы ведь Шерлок Холмс, я правильно понимаю? — О, я не делюсь информацией, связанной со своим хобби, с малознакомыми людьми, — и снова эти лисьи глаза хитро блеснули, заставляя что-то внутри Антона поежиться. — Так что случилось, Антон? Почему вы с таким мрачным видом курили на крыльце школы? Я уж было, грешным делом, подумал, что вы — киллер, сделавший свое дело.       Антон нахмурился, взвешивая все «за» и «против». С одной стороны ему хотелось с кем-нибудь поговорить о том, что его тревожило, но с другой стороны, вряд ли этот «кто-нибудь» должен быть первым встречным. Хотя он сам к нему полез, так что пусть теперь отдувается! — Сегодня новый директор приезжает, — со вздохом признался, делая очередную затяжку и выдыхая серый дым. — А что в этом такого? — мужчина чуть прищурил свои до невозможности голубые глаза и принялся тушить сигарету. — И вправду ничего особенного. Просто под ложечкой сосет. До сих пор директоров не люблю, хоть и не школьник уже, — усмехнулся парень, пытаясь рассмотреть облако, похожее на слоненка, и болезненно жмурясь от яркого солнца. — Да и со старым мы вроде как…сошлись характерами, — посчитав, что такое сочетание слов будет уместнее, нежели «почти каждые выходные пропускали по стаканчику виски», признался Антон.       Его новый знакомый улыбнулся яркой улыбкой и, посмотрев на наручные часы, внезапно куда-то заторопился. — Простите, мне пора. Было очень приятно познакомиться. — Взаимно, — Антон поймал себя на мысли, что ему бы не хотелось так скоро прощаться с этим мужчиной. Было в нем что-то, что привлекало, хоть при этом и раздражало со страшной силой. — И не опаздывайте на педсовет, пожалуйста. Он должен начаться через десять минут. Мужчина скрылся за дверями школы, а Антон поперхнулся дымом, закашлялся и понял, что теперь точно не хочет никуда идти. М-да… Вот и познакомился с новым директором. Вот и… — Черт!       Он еле сдержался, чтобы не пнуть мусорку, кинул в нее затушенную сигарету и, зачем-то одернув куртку так, словно она была частью делового костюма, шагнул в холл школы.