Мы встретились снова

Вайлант Патт — один из сыновей главного директора большой компании. У него была старшая сестра и хорошие родители — любящая семья; они жили счастливо до определённого момента, пока его отец не связался не с той организацией. Дождливая погода слышалась за окном, маленький Патт мирно рисовал в своей комнате красками какую-то яркую зелёную лужайку; на тот момент ему было лет шесть-семь. С кухни послышался странный шум, я решил спустится проверить, дома были лишь я и мама; сестра ещё с утра уехала куда-то со своим ухажёром, а отец на работе, снова. Он редко бывал дома, но когда чудо, всё же, случалось, он всем уделял внимание, хоть и выглядел очень устало; все любили, когда у него были выходные, особенно Ви; они все вместе — мама, папа, сестра и он — играли в настольные игры днём, а вечером мама готовила что-то вкусное, и они все вместе смотрели фильмы. Этот наивный маленький ребёнок ещё не знал, что все это скоро закончится. Патт, быстро перебирая маленькими ножками, спустился по лестнице на первый этаж, где до этого кружила на кухне его мама. Заходя за угол, он увидел, как мать лежала на полу, а под ней разлилась какая-то красная жидкость. Подойдя поближе, я подумал, что мама спит и попробовал её разбудить, но четно. Она не просыпалась, как бы сильно я не кричал и не тормошил её тело, этой жидкости становилось всё больше и больше; она начала уже течь под столешницу и вообще уже растеклась по всей кухне. За спиной резко послышался шум и посторонний голос: — Не трать силы попусту, Патт, она уже не проснётся. Пойдём, отведу тебя к другой тёте, тебе понравится. Незнакомец странно улыбнулся и протянул руку. — Нет, мама меня учила не верить чужим дядям, и она ещё проснётся. — Сквозь слёзы, запинаясь в истерике на некоторых словах, сказал мальчик, ухватившись за руку уже мёртвой женщины, всё так же безрезультатно пытаясь её разбудить. — Я, так скажем, знакомый твоего папы. Он просил тебя забрать. — Всё та же улыбка, не внушающая доверия. И он, как будто под гипнозом, тянет руку навстречу мужчине, поверив ему. — А что с мамочкой? — спросил мальчик у мужчины. — Не переживай, она в лучшем мире. Мальчик лишь непонимающе посмотрел незнакомцу в глаза и продолжил ковылять за ним...

***

Который раз Патт просыпается от кошмаров, преследующих его с того момента, как он очнулся в комплексе, он уже не знает. Ну вот снова он подорвался с кровати, тяжело дыша, и, вспотевший, не понимает, почему это с ним происходит; он не помнил, кто эти люди в его постоянном кошмаре. Радовало, что он уже перестал кричать и разговаривать во сне, это ему, так скажем, подправили, хотя и не совсем естественным образом. Успокоившись и выровняв дыхание, я осмотрелся вокруг: всё та же скучная серая палатка; вспомнилось, что я на миссии; ребята уже проснулись, скорее всего, так как, если смотреть на время за окном и на часах, уже было пора. Только вот почему его не разбудили? Выйдя на улицу, я увидел ребят, что-то обсуждающих за столом: кто пил кофе, кто крепкий чай. Быстрым шагом подойдя, я попросил Кэрол сделать мне чай; а Брукс, как всегда, не удержался от того, чтоб подколоть меня своим "О, "пробирочный", так долго спишь, не устал случаем?". Никто не удержался от смешка, даже Кэрол. Мне хоть и не было обидно, но всё равно на душе было неспокойно, будто я что-то упускаю. Через пять минут Кэр принесла мой чай и дала его мне в руки. Вот, что я упускаю: ребята были не похожи на себя от слова совсем, и утро началось странно. Посмотрев на небо, я заметил, что уже поздняя ночь, хотя буквально только что я выходил, и был ещё день. Я призадумался; все мысли путались в голове; была каша. Это как-то странно — время странное, поведение ребят, может, я ещё сплю? Да ведь во время сна, вроде как, невозможно почувствовать боль, и чашка с чаем определённо должна быть горячей, а сейчас я не чувствую ничего, совсем ничего. После этой мысли весь мир поплыл.

***

Я очнулся оттого, что меня кто-то сильно тормошил за плечи, при этом сильно их сжимая. Немного придя в себя, я начал различать голоса — это был Брукс. Видимо, что-то случилось. Пытаясь что-то вспомнить, у меня не вышло, как бы сильно я не напрягал мозг. — Эй, пробирка, да очнись ты уже наконец. Сильные пощёчины ещё и ещё, и только сейчас до меня дошло: вспомнил, наконец-то. — Хватит меня трясти. — Всё так же безэмоционально и сухо ответил я, перехватывая руку напарника у своего лица. — Наконец-то ты очнулся. Я уже думал, ты коньки отбросишь, дебилоид пробочный. Что бы я тогда остальным сказал? "Его прикончил монстр, и я оставил его там одного"?! — он всё так же кричал на не до конца понимающего бедного парня. — Для начала, отпусти меня,— посмотрев за окно этого зашарпанного дома, продолжил я. — Будь потише: тварь может быть ещё рядом, — глаз засветился, подтверждая его догадку. Резко схватив Дельту за локоть, я потянул его на чердак, пока тот не сопротивляется. Быстро заскочив наверх, я закрыл люк, подпирая его каким-то ящиком. — Какого хрена ты творишь?! — он начал возмущаться, и только он начал, как буквально через мгновение послышался душераздирающий рёв твари где-то рядом, а ещё через мгновение был слышен треск досок и половиц: тварюка уже шастала по первому этажу. Она жаждала найти этих двух вкусных парнишек, хотя и не факт, что их быстро и безболезненно съедят. — Просто помолчи, — прошептал Ви только одними губами, но так, чтоб его услышали. Сердце готово было разорваться от страха: он впервые видит таких тварей. Да и вообще, на тварей раньше у него были немного другие планы. Второй человек уже хотел было возмущаться, как до него дошло, наконец-то, что сейчас не время. Это меня очень обрадовало; у меня не было в перспективе быть съеденным! Тварь уже рыскала по второму этажу. от мебели вряд ли что-то осталось, по звукам можно было понять, для этого не нужно быть слишком умным. А что будет, если она их найдёт и додумается забраться на чердак? От этой мысли трясло как при припадке, и правда ведь — что будет? Она их растерзает на мелкие кусочки, разорвёт на мельчайшие кубики и превратит в решето из органов и мяса и сладко этим поужинает или пообедает — это уже как повезёт. Оставалось ещё буквально час до рассвета; тварь всё так же рыскает по этажам, выискивая и вынюхивая, думая, что они где-то там; иногда она проходила прям под люком на потолке — в некоторых щелях на люке её было видно, пускай не полностью; в лунном свете этого хватало для того, чтобы сердце начало биться с такой силой, что было ощущение того, что оно сейчас вот-вот выпрыгнет из грудной клетки; было слышно её рычание и сердцебиение, особенно Патту с его экстрасенсорикой. Брукс иногда не понимал, что делает мелкий, но в этот момент он предпочёл сидеть тихо и не шевелится; ему также было страшно, сейчас он даже благодарен ему за то, что он притащил его сюда. Слыша, что там происходит внизу, он представил, что бы было с ним там, где бы он смог спрятаться? Такое ощущение, что там даже того же пола не осталось. Так, в тишине, они сидели до утра, боясь лишний раз вздохнуть; хотя оба этого и не показывали, снаружи они были всё так же спокойны, а внутри, в мыслях, было страшно, что этот "недо-волк, недо-медведь" включит мозг и посмотрит на верх. Тварь хотела уходить, что почувствовал Ви — его глаз начал тускнеть. Тварь уже была у выхода, но этому кретину резко захотелось чихнуть; вечно что-то идёт не так! Мне пришлось отпрянуть от своего места и со скоростью света заткнуть тому рот поцелуем; его глаза в тот момент были, наверное, побольше, чем дины в поле. Отстранившись не обращая внимание на резкую боль, я закрыл его рот рукой так сильно, как только смог, а второй рукой я исполнил такой жест рукой, типа "придурок, тихо"; его взгляд был просто испепеляющим, он хотел прямо сейчас на меня накинутся и придушить за такие действия; он чувствовал себя униженным таким жестом, я, видимо, немного пошатнул его гордость, но сейчас как-то плевать, я не хотел быть растерзанным этим недо-животным, и он видимо тоже. Глаз уже перестал светится, что означало, что тварь уже ушла, но я всё равно чувствовал её присутствие. — Придурок!! Только подойди ко мне, я... Я тебя придушу!! — он буквально взорвался в возмущении, когда я убрал свою ладонь; он продолжал нести подобную чушь, наверное, ещё минут пять. — Успокойся, Дельта, если бы я этого не сделал, то мы оба, скорее всего, уже были бы мертвы. — Сказал я в своё оправдание. — Клянусь, никто об этом не узнает, и твоя репутация не пошатнётся. — Всё равно ты придурок, пробирочный сказочный долбаёб! Это я уже проигнорировал; я привык за эти несколько дней слышать все эти оскорбления в свою сторону, пускай сначала это и раздражало, сейчас уже всё равно. Как говорится, через одно ухо влетело, через другое вылетело. — Можем идти обратно, тварь уже ушла, больше я её не чувствую. — Такой же монотонный голос, снова он раздражал Дельту, но в подобных ситуациях это даже помогало. — И без тебя знаю, кретин. Он первым вылез с чердака, и в этом доме впрямь не осталось и живого места: все стены расцарапаны; от мебели не осталось и следа; по всей территории видны следы от массивных когтей и, вероятно, очень сильных. И как эти идиоты из Незерхила хотят, чтобы команда предназначенная для расследования устранила эту тварь? Я последовал его примеру и так же слез; по спине прошёлся удар, как будто током, я прошипел — видимо, рана там была не слабая. Как я раньше даже не заметил это? Из-за того, что по большей части мы сидели неподвижно или это играл адреналин? Видимо, рана открылась, ведь я почувствовал тонкую струйку под одеждой, предполагаю, что это кровь. Радовало, что под удар попал я, а не Дельта, хотя, что здесь радостного? — Эй, ты чего там встал, пробирка? Пойдём, нас уже заждались. — А?... — я и не заметил, как встал, как вкопанный, на месте; просто идти было не реально больно. Дельта решил меня не дожидаться и пошёл вперёд, причитая, что я его уже задрал, и что лучше бы меня уже сожрали. В душе стало как-то обидно; что-то сжалось от этих слов. Что это за чувство? Я, вроде бы, раньше такого не чувствовал. Что изменилось сейчас? Эта неизвестность часто меня пугала. Вроде я такое чувствовал, вроде нет. Это странно... Всё это время я так же стоял на месте. Спина уже была вся мокрая, а одежда пропитана алой жидкостью; она меня всегда пугала в больших объёмах, особенно после кошмаров. Время идёт и нужно ещё осмотреть дом — может, тварь оставила после этого погрома какие-то следи. Нужно проверить, чем, собственно, я и занялся, игнорируя все неудобства. Было обидно, что Брукс оставил всю работу на меня и ушёл. И снова это чувство. Осмотрев дом, я смог найти остатки шерсти и обломки когтей. Думаю, Рону это подойдёт; всё же лучше, чем ничего. После я отправился следом за Дельтой, к лагерю. Идти было больно, но терпимо, заживёт со временем. С этой мыслью я и шёл в сторону наших палаток и размышлял на бог знает какие темы — сам уже не соображал. Я также по дороге разглядывал деревья и природу, вслушивался в посторонние звуки, пение птиц и сверчков, иногда над ухом пролетали какие-то жучки; иногда это заставляло вздрагивать. Эти чувства и виды вызывали чувство дежавю, будто это уже когда-то происходило, давно, но я ничего не помню; только отрывки из памяти и тот кошмар наталкивали на странные догадки, но я решил об этом не думать, ведь уже впереди было слышно ребят; они о чём-то повздорили, видимо. Я был слишком далеко, чтобы услышать подробности их ссоры. Почему они ссорятся? Разве что-то случилось?