люди любят!

Февраль. Зима, холод и всякое-всякое такое. На улицах то слякоть, то опять минусовая температура, отчего все, что успело растаять, вновь застывает и лишь усложняет жизнь бедным неуклюжим ребятам. Главный зимний праздник давно прошёл – а весь ажиотаж пропал, кажется, ещё в первых числах нового года. Все вокруг ходят на работу или учёбу, чем-то без конца занимаются, но время словно крайне медленно течёт, а дни монотонно и ужасно долго тянутся один за другим. Но несмотря на это, вся рутина вокруг даже привлекала, да и холод, будем честны, не так уж и плох. Казалось бы – февраль месяц совершенно обычный (да у них было ещё два точно таких же!), но нет. Не самым простым месяц этот делало наличие самого мерзкого (по мнению Скарамуччи) праздника – Дня Святого Валентина. Ох, уж позвольте объясниться – Куникудзуши вообще фанатом всяких праздников не был, будь то Рождество, собственный День Рождения или ещё нечто, обычно в его окружении использовавшееся лишь для обозначения какой-то глупой попойки, после которой всегда ужасно болела голова и становилось крайне стыдно за себя. В общем, любви к отмечанию каких-то глупых вещей и сборищ по ужасно тупым поводом парень за собой не наблюдал. Ещё бы – каждое торжество он предпочитал проводить дома, со своей привычной рутиной и серией очередного сериала. Однако особой глупостью для Муччи считалось праздновать день того, чего у Скара (по его мнению, конечно же) не было и быть не может – отношений и любви, грубо говоря. Зато окружающие так не считали, каждый год поздравляя Скарамуччу с этим мерзким праздником, прекрасно зная, что ему не с кем разделить этот день. Не сказать, что его это волновало – разве что, его съедал тактильный голод, но совсем немного – поэтому ощущалось это одиночество терпимо. Тем более, при желании он всегда мог найти себе какую-нибудь интрижку на одну ночь, а наутро заблокировать чужой номер, вовсе не перезвонить, ну, или вообще не оставлять и не брать никаких контактов. Происходило у парня подобное часто: не то, чтобы тот не искал серьёзных отношений, однако вечно его что-то да и не устраивало, отчего второго свидания уже не следовало и каждый его ухажёр оказывался в чёрном списке после короткого незамысловатого "у нас ничего не выйдет". Февраль полный рутины месяц, во время которого все двигаются размеренно и спокойно? Нет, забудьте это, вам нагло наврали! Исключения бывают везде: вот и сейчас, утром вторника все спешили куда-то: с цветами, шоколадом, открытками и этими чёртовыми счастливыми лицами. Словно сейчас заискрятся, ей богу. Уже несколько раз Куникудзуши удалось встретить каких-то уж слишком жизнерадостных влюблённых, глупо обменивающихся слюнями в людных местах. "Мерзкое зрелище" – про себя отмечает Скара, пока путь держит в свой вуз и даже спешить не хочет: как бы не вымораживал его весь этот праздничный дух вокруг, в университете было бы донельзя скучно. По пути парень забегает в ближайшую встретившуюся ему кофейню и – о божечки, они издеваются? – видит это мерзкое розовое оформление стойки и кривые сердечки возле названий напитков. Закатив глаза, Мучча заказывает себе самый горький американо, отказываясь от любых приторных сиропов. Пока бариста заваривает кофе, себе под нос подпевая какой-то романтической песне, что играет из динамиков тут, Скарамучча лишь недовольно стоит, всё на часы поглядывая. Очевидно, опаздывать на пару к строгой преподавательнице высшей математики совершенно не хотелось. Не сказать, что ему было прям ебать-какое-дело до того, как к его опозданию отнесётся Кудзё – по сути, Куникудзуши было совершенно плевать, что там себе подумает эта женщина – однако не было желания вновь услышать очередной выговор от матери, что является ректоршей вуза в котором учится Мучча и которой эта Сара доносит о каждом проступке парня. И что же ей неймётся? Однажды на основе университетских слухов, они с Тартальей решили, что Кудзё просто Сангономия – куратор художников – динамит, вот она и всю свою неуверенность на Скарамуччу выливает тоннами, полностью и нагло превышая простое "проследи, чтобы этот оболтус меня не позорил", бывшее однажды напутствием Эи, когда Зуши на первый курс поступал. А в прочем: ему ли судить? Кажется, что совершенно не должен он размышлять о корнях своей проблемы – стоило бы подумать о её решении. – Ваш кофе! - Скара вырывает из раздумий этот странный бариста с косичками, ставя стаканчик с крышечкой прямо перед ним, - И с праздником вас! – Да какой это праздник, - Мучча лишь глаза закатывает, руками разводя. Уж не думал он, что ещё кто-то вспомнит про эту ошибку человечества, именуемую праздником, - Шутка какая-то, не более. – Жизнь – это вообще огромная шутка! Поэтому лучше посмеяться, даже если юмора не понял, - пожимает плечами бариста, уже протирая какой-то стакан. Выглядит он даже весёлым, и Скара ой как завидует – все же, ему тоже хотелось бы иметь столько энергии и жизнерадостности в себе утром, когда вокруг одни лишь люди, что одним лишь своим видом заставляют недовольно глаза закатить. Ну, или Мучча придирается, - Да и тем более – люди любят, да ещё как! Поэтому советую поскорее найти себе причину праздновать День Святого Валентина в чужих объятиях. Я думаю, что она не так далеко! – Не хватало мне слушать советы какого-то странного мальчишки из кофейни, - недовольно причитает Скарамучча, держа стаканчик с кофе в правой руке и уже собираясь уходить, - Или у тебя такой странный способ подкатить? – Ты что! У меня уже есть любимый человек, отчего я и не хожу грозовой тучкой и не злюсь на всех подряд, - на последних словах парень этот уже и не скрывал того, что, вообще-то, говорит про Зуши и, кажется, крайне осуждает того. После же бариста меняется в лице, улыбается и, замечая, что Мучча уходит, лишь взглядом заинтересованным его провожает, - Хорошего дня! – Ага, - и, словно самый настоящий мученик, парень выходит из кофейни и совершенно не замечает входящего в здание парня, с которым очень неудачно сталкивается в самом проходе. То, что должно было восполнить Скару трехчасовой сон – в простонародье всего лишь его кофе – разливает на пол (даже крышечка не спасает!), пачкает чёрную куртку самого Куникудзуши и светлое пальто незнакомца. Кажется, даже бежевые брюки неизвестного не минуют стороной капли тёмного напитка, - Блять! Смотри куда прёшь, бестолочь. – Прошу прощения, - неловко говорит тот парень, а после глаза на Муччу опуская, словно что-то знакомое в нём выискивая, - Куникудзуши? – Оу.. Каэдэхара, верно? - сразу стушевался Скарамучча, замечая знакомые рубиновые глаза напротив. Каэдэхара Кадзуха – парень с художественного и причина гейской паники Скара собственной персоной. Вообще-то, Куникудзуши по нему не убивался – так, просто знал о нём немного больше, чем должен был, да и совершенно случайно оказывался на всех студенческих мероприятиях, на которых бывал Кадзуха. Да и просто по приколу он морозится уже второй год, не решаясь предложить хотя бы дружескую прогулку, а не простые переглядки на очередной студенческой вечеринке. В целом исключительно из-за чистого любопытства следит за каждой его соцсетью, а ещё подписан на всех его друзей. Ладно, в общем был это полный пиздец, как выразился бы друг Муччи, вечно наблюдающий за "пиздостраданиями" его. И как же, сука, угораздило Скарамуччу так опозориться, так ещё и на глазах именно этого парня? - Извини, не заметил тебя. – Ничего страшного, - понимающе кивает Каэдэхара, оглядывая поврежденную одежду, - Мне стоит оплатить тебе новый кофе? Всё же, по моей вине ты его лишился. – Скорее, это мне стоит извиняться.. - неловко в пол косится Скар: все же, перед этим парнем ему было действительно неловко, - Я могу чем-то помочь? – Тебе к какой паре? - задаёт внезапный вопрос Кадзуха, глядя прямо в глаза парню и слегка нахмуриваясь, будто что-то обдумывая. – Ко второй, а что? - непонимающе глядит на знакомого Куникудзуши, руки на груди скрещивая. – Тогда, можешь просто проводить меня до вуза и будешь прощён, всё равно это пальто мы сейчас не спасём. Мне тоже ко второй, - поясняет Каэдэхара, на что получает кивок от собеседника. Казу лишь улыбается и переключает своё внимание на баристу, - Вен-вен, отдалжишь куртку? Ты же вроде как никуда не спешишь и входить не собираешься? – Да.. Конечно, - бариста, еле сдерживая смех и позволяяя себе лишь негромко глупо хихикать, отвлекается от своих дел, оглядывая Кадзуху, - Попрошу Сяо привезти мне что-нибудь на всякий случай, он как раз неподалёку должен быть. Сейчас принесу. А ты своё тут оставь, моя смена сегодня до закрытия в любом случае, потом заберёшь. – Спасибо большое! Ты лучший! - восторженно произносит Каэдэхара, тепло улыбаясь баристе, что лишь отмахивается со своим "ой да не стоит, ну что ты в самом деле!". – Ты это, ещё раз извини за случившееся, - неловко мнётся Зуши, стоя рядом с Кадзухой и всё ненавязчиво пытаясь подгадать момент, когда мог бы сказать хоть что-нибудь и влиться в разговор двух парней. После же Скарамучча будто одумывается и бросает холодное, - Не то, чтобы только я в этом виноват. – Да ладно, не стоит извиняться, я всё понимаю, - кивает блондин, словно пытаясь отделаться от этого глупого выяснения того, "кто и в какой степени виноват", - Мне тоже стоит быть аккуратнее. – Держи! Только пожалуйста, и его в кофе не испачкай. Я сделаю тебе как обычно, за свой счёт. Считай это за попытку тебя поддержать! - улыбается мило бариста, протягивая куртку Кадзухе. – Я оплачу, - не даёт блондину и слова вставить Скар, уже готовясь приложить карточку к терминалу. – Да, пусть оплачивает., - поддакивает этот "Вен-вен", упираясь руками в бока. – Нет-нет, Венти, Скара, не стоит, правда! Я сам могу, - отнекивается Кадзуха. – Заткнись и принимай чужие попытки сделать тебе что-то приятное, Каэдэхара, - недовольно бурчит Зуши, глаза закатывая и не глядя даже в сторону парня. – Так ты хочешь.. Сделать для меня что-то приятное? - удивляется тот, ухмыляясь слегка, - Прелестно, но для этого не обязательно пытаться купить мне кофе. Скарамучча лишь хмыкает, но упорно все пытается свою карточку к терминалу приложить, аргументируя это тем, что "имеет достаточно денег, чтобы оплатить чей-то раф". Естественно, о том, что денег на карте у него ровно на этот кофе осталось, Зуши умалчивает. Зато как он выглядит в глазах Каэдэхары! Этого ненавязчивого спасибо сполна хватило для того, чтобы Скар (неудачно) пытался спрятать смущённую улыбку за кашлем – однако это лишь выглядело как какая-то неудачная попытка сыграть приступ астмы. Из кофейни они выходили вместе. Кадзуха спокойно и как-то уверенно движется в сторону вуза, иногда попивая свой тёплый раф с, кажется, кленовым сиропом? Киникудзуши лишь недовольно – точнее, пытаясь казаться недовольным – плетётся за парнем, на ходу пытаясь отлепить от всего лица электризующиеся пряди тёмных волос. – Ты же на художественном? - как-то слишком расслабленно спрашивает Скар, равняясь с Каэдэхарой, уже успевшим обогнать его на пару метров. – Нет, - с какой-то неловкостью в голосе отвечает Кадзуха, на лице которого проступает полная непонимания улыбка. В голове Скарамуччи лишь одно, большими буквами, прямо на все мысли до этого занимавшие его голову: "БЛЯТЬ!". То есть он на полном серьёзе буквально сталкерил парня, и даже не удосужился перепроверить его факультет? Серьёзно? В какой момент он свернул настолько не туда? Как же неловко всё-таки было, - Филфак. Мне очень интересна литература и языки. Поэтому и учусь. – Неплохо, - хмыкает Зуши, пожимая плечами, - но я никогда ничем подобным не интересовался. Знаю только стих про розы, да и школьную литературу толком не читал. Не особо мне это интересно. – "Вы любите розы за то, что на них срал Маяковский" - цитирует что-то неизвестное Скару и улыбается уголком губ. А после, замечая полный непонимания взгляд у собеседника, поясняет, - Авторское. – Красиво. А что следует в продолжении? - интересуется искренне, заглядывая в рубиновые глаза, без особой инициативы изучающие окрестности. – "Тревожные вести - я узник твоих эрогенных зон. Вы любите песни за то, что их пел Кобзон", - утоляет любопытство парня. Далее путь их следует в тишине - лишь Каэдэхара что-то напевает под нос. Различить можно некоторые слова, однако основные тезисы непонятны – Скар и не переспрашивает. Странно это было на самом деле – вот так идти, рядом с симпатичным тебе человеком, корчить кислую мину и похрустывать костяшками замерзших пальцев. Ощущения от этой прогулки – ох, крайне необычные, если честно. Они оба вели себя словно старые приятели, товарищи, или хорошие знакомые – но никак как ребята, лично друг друга не знавшие, вечно перекидывавшиеся неловкими приветствиями, пересекаясь на общих тусовках. Нет-нет – между парнями сейчас создавалось отчего-то слишком тёплый и невидимый призрачный образ доверия. Обоим было комфортно – понять это можно и без лишних слов, лишних кивков и неловких улыбок, что выдавливались, будто лишний успокоительный жест для собеседника. Словно всю жизнь друг друга знали – они не нуждались в глупых вопросах, или бессмысленных разговорах, лишь бы заполнить давящую и навязчиво пугающую пустоту, тишину между ними – а им и молчание такое было приятным, комфортным и в коем-то роде успокаивающим. – Мы пришли, - констатирует факт Скарамучча, неловко оглядываясь на здание университета. Он мнется с ноги на ногу. неловко потирает руки, но пытается всё, что тревогу его выдаёт, спрятать за напускным безучастным взглядом, насмешливо приподнятых тёмных бровях и подобием ухмылки, то играющей на губах, то отступающей – с сжатыми в тонкую линию устами. – И правда, - Кадзуха же наоборот – расслаблен донельзя. Руки в карманах, лицо – спокойно сдержанное. Лёгкую заинтересованность в своём собеседнике выдавали рубиновые глаза, не прекращавшие изучать парня напротив, - С тобой время летит удивительно быстро, подобно вихрю кленовых листьев во время осенней бури. Не хочешь позже встретиться в более.. приятной обстановке? Запиши мой номер. Куникудзуши глупо кивает, доставая телефон и под диктовку записывая номер. Подписывает контакт как "Каэдэхара" и почти готовый распрощаться с парнем, неловко взмахивает рукой, заставляя зазвенеть парочку браслетов, нацепленных вокруг тонкого запястья, как Кадзуха одёргивает его одним простым "эй, Зуши!" – У меня тут шоколадка осталась. Подарил кто-то. Не хочешь? - и выуживает из бежевого шоппера красивую розовую упаковку белого шоколада, аккуратно перевязанную алой ленточкой, - Я просто не люблю белый шоколад. – Я не думаю, что ты должен дарить мне что-то, после недавнего происшествия. Мне как-то неловко, - стараясь скрыть смущение, говорит Скар, однако блондин же отнекивается, говоря, что ему плитка всё равно совершенно без надобности. Получив сдержанную благодарность, Каэдэхара лишь машет на прощание, уж слишком обворожительно улыбается и скрывается из виду, где-то в коридорах университета, пыльных аудиториях и тесных "тайных" проходах. Скарамучча ненавидит белый шоколад. Тогда почему же сейчас он улыбается как дурак, отламывая себе дольку? Однако, убедившись, что лучше эта сладость не стала, парень с отвращением проглатывает её и лишь пинает камень под ногами и направляется уже в сторону своего корпуса с веселящимся на лице подобием победной улыбки (что, правда, больше походит на влюбленный взгляд школьницы, только что получившей взаимное приветствие от объекта симпатии). Путь он держит прямиком на высшую математику, прямиком к злющей Кудзё и своей "АПС", в простонародье – Ассоциации Помощи Скарамучче. Так уж завелось ещё на первом курсе, но Тарталья и Мона – новоиспеченные однокурсники Зуши – всегда вытаскивали его из каких-то передряг. Будь то драка с пьяными бомжами, на которую тот мог нарваться одним лишь своим видом – заканчивая срочным желанием свалить с идиотского свидания с не самым приятным кавалером. И почему-то всегда выручали лишь его! Даже Аякс, вечно попадавший в неприятность всегда выходил сухим из воды, ничего не делая. Даже Мона – хрупкая с виду девушка всегда решала проблему с настойчивым ухажерами самостоятельно. И лишь Куникудзуши эти двое вечно бегали спасать, в шутку прозвав свой дуэт "Ассоциацией Помощи Скарамучче". А звонок на пару, кажется, уже прозвенел. И, кажется, Мучче несдобровать.

***

– Просто взял и дал номер?! - на всю столовую кричит Мегистус, чуть не подавившись приторным чаем, заботливо купленным Чайльдом. А парень этот уже успел свалить куда-то – видимо к своему не-парню-историку, к которому в кабинет ходит чаще, чем на пары. На тихое шипение заткнуться, девушка прокашливается и продолжает уже тише, - Так, ты ему что-нибудь уже написал? – Отправил точку, как только он дал мне номер, да и все, - нехотя отвечает тот, колупая салат из контейнера (уже не особо заботливо купленный Тартальей) – И правильно! Напишешь же опять хрень какую-то, а твоей АПС за тебя разгребать, - закатывает глаза, хватая чужой телефон. Не обращает внимания даже на возмущённые возгласы – пароль девушка наизусть знает, отчего легко может разблокировать чужой гаджет, - Сейчас профи в соблазнении милых мальчиков покажет тебе класс! Однако Мона потухает так же быстро, как и загорается. Глаза лазурные её округляются, брови в удивлении ползут вверх, а сама девушка приоткрывает рот от шока. Она бездумно пялится на экран секунд пять, будто не веря в реальность происходящего там. Скарамуччу это начанает напрягать – и что она там увидела? Однако Мегистус, словно прочитав его мысли, адски медленно поворачивает корпус гаджета в его поле зрения. Как только Куникудзуши наконец понимает, что там, он давится капустой из салата, начиная неистово кашлять. А там ёбанные нюдсы. Скар за всю свою холостяцкую жизнь повидал немало интимных фотографий. Начиная самыми натуральными членами со всех ракурсов, заканчивая лёгкой эротикой в виде сексуально поданных частей тела. Безусловно, там были и красивые фотографии – что уж, однажды у него был роман с художником, который из каждой фотографии своего пениса делал не просто произведение искусства, а нечто действительно великолепное. А были и настолько мерзкие фотографии, вспоминая которые не то, что передергивает, так и импотенция стремительно начинает развиваться. Ужас, не иначе. Так вот фотография от контакта "Каэдэхара" была, блять, идеальной. Это было что-то из ряда красивых обнажённых фотографий – не нюдсов, скорее просто чего-то симпатичного, на что подрочить не стыдно бывает. На этом же фото был пресс, сфотографированный в зеркале. Банальность, чертова банальность – но как это, господибоже, выглядело. Визуально приятная картинка, красивый свет (Кадзуха это со светоотражателями фоткал?), чистое, мать вашу, зеркало, совершенно не захламлённый фон и даже, черт подери, симпатичная обработка, придававшая фотографии более холодный оттенок. А что там был за пресс.. Божечки, разве законно такую красоту прятать под мешковатыми рубашками и свитерами? Неужели он качается? О господи, Куникудзуши просто обязан потрогать этот ебучий пресс, вот настолько он был красив. Не мерзко-перекачанный, как у всяких огромных мужиков, но и не совсем хилый с лёгким очертанием кубиков. Это было что-то сродни божественно прекрасному – и тут Скарамучча даже, быть может, преуменьшал. – Окей, нюдсы он умеет делать, ему за это плюсик, - отойдя от шока, произносит Мона в повседнемном своём тоне, пожимая плечами, взгляд не отводя от откровенно ахуешего Муччи, - Что делать с этим будешь?

зуши

@wanderer

ну нихуя себе.

пиздатый пресс, качаешься?

каэдэхара @mapleleaves немного

зуши

@wanderer

не, ну секси, секси.

я б отдался.

каэдэхара @mapleleaves а что тебе мешает?

зуши

@wanderer

твой парень?

каэдэхара @mapleleaves а если такового не имеется?

зуши

@wanderer

просто признай, что тебе не с кем праздновать этот ублюдский праздник.

каэдэхара @mapleleaves ладно, не с кем но лишь потому что у меня нет тебя Скарамучча давится воздухом. Смеющаяся до этого момента Мегистус, подглядывающая за происходящим исподтишка – тоже. Куникудзуши даже и не знает, что отвечать – что. за. нахуй. сейчас происходит? Какого чёрта?

зуши

@wanderer

засчитано, мистер самые-не-банальные подкаты.

каэдэхара @mapleleaves ох, о небанальности я знаю немало. продемонстрировать?

зуши

@wanderer

лишь после меня. когда у тебя окно?

каэдэхара @mapleleaves прямо сейчас. прогуляешь ради меня пару, или мне подождать?

зуши

@wanderer

туалет на третьем этаже второго корпуса. через десять минут буду там.

***

От Кадзухи натурально кружится голова. Сознание плывёт, ноги подкашиваются, а глаза невольно прикрываются от удовольствия, накатившегося волной, что сопровождается табунами мурашек по всему телы. От его умелых действий, холодных длинных пальцев, ладоней, что, кажется, побывали уже везде. Где только можно и где нельзя – разрешения тот, собственно, и не спрашивает. Восхитительно плохо становилось от пьянящих вишнёво-сигаретных поцелуев, от этих лёгких покусываний чужих мягких губ. От попыток перехватить контроль, надавить, вести в поцелуе и обкусывать чужие уста в кровь – и от того, что Каэдэхара позволяет Скарамучче так делать. Зуши не менее инициативен, казалось бы – сейчас кажется в разы доминантнее самого Кадзухи, что изначально пытался заявить о себе как о спокойном лидере и ведущем партнёре. Скар удобно (на самом деле – не особо) расположился на бочке какого-то унитаза, пока блондин, стоя возле стены кабинки, в которую оба наспех забежали, пытается не допустить того, чтобы его нагло вжали в эту самую стену. Каэдэхара руками пробирается под чёрную рубашку. Холодные пальцы и их невесомые прикосновения вдоль хребта заставляют выгнуться идеально ровной дугой в чужих руках, слегка охая в поцелуй, позволяя его углубить. Пальцы Кадзухи сжимают чужую талию – нежно и аккуратно, словно боясь навредить. Словно тот прикасается сейчас не к человеку, а к фарфоровой куколке, на которую надави раз – так и сломается, пальцы осколками больно раня. Скар же элегантной нежности такой не разделяет – хватается за чужие волосы, шею, плечи, тянет на себя ткань чужого свитера. Цепляется за всё, до чего дотянуться может, словно за спасательный круг. Хватается неккуратно – волосы, казалось, вырвать вообще хочет в порыве страсти. Не соблюдает дистанции, норм приличия и совершенно игнорирует банальные попытки уважить чужой комфорт. Нет-нет, Зуши мало, поэтому что-что, а чужое состояние он на хую вертел. Уж слишком эгоистично? Ну и пусть, главное, что удовольствие он-то получает. А Кадзуху, видимо, всё это устраивает – тот, кажется, даже ухмыляется в поцелуи, и, словно ощущая пьянящую вседозволенность, делает хватку на талии крепче, сжимает сильнее и Зуши от этого по-настоящему ведёт. О господи, скажи ему, что его лучшие поцелуи будут с тем милым мальчиком с филологического – в жизни не поверил бы. Скар отстраняется от партнера, пытаясь дыхание слегка перевести. Быстро дышит через рот. Тяжело очень – будто марафон только что пробежал. Кажется, пора бросать курить, а то даже такую нагрузку в виде долгих поцелуев еле выдерживает. Хотя сейчас это и поцелуями сложно назвать. Животная страсть и насмешливая игра двух достаточно доминантных персон. Легкий привкус железа из-за повреждённых губ, капелек крови, выступающих на устах. Ухмылки, даже оскалы, что не остаются незамеченными ни одной из сторон. Зуши прикрывает глаза и чувствует мокрые поцелуи и покусывания по всему периметру шеи – от самой скулы до ключиц. И как же это блядски приятно. Шея была эрогенной зоной Куникудзуши, отчего любое прикосновение к ней заставляло член в брюках неловко дёрнуться, а губы застыть в немом стоне, который тот подавлял всяческий раз. Но только, мать вашу, не сейчас. Негромкий ох раздаётся эхом в пустом туалете, заставляя всё внутри сжаться. Мучча чувствует улыбку где-то на шее – а дальше её снова начинают буквально терзать. Укусы, за которыми следуют нежные и до невозможного приятные поцелуи, преподносящиеся словно извинительный жест. Засосы багряными пятнами расползаются на бедной, молочной коже – и Кадзуха соврёт, если скажет что такая картина ему неприятна. – Посмотри на себя, - он шепчет в самую шею, медленно пробираясь выше, к уху. Тёплое дыхание близь кожи заставляет покрыться мурашками. А, о боги, этот хриплый, возбуждённый шёпот. Скарамучча точно позорно кончит прямо в штаны, стоит этому Каэдэхаре сказать ещё хоть одно слово таким тоном, - Краснеющий и возбуждённый, таящий лишь от одних поцелуев на шее. Такой прелестный, такой милый. И где же всё твоё напускное высокомерие? – А твоя напускная сдержанность? - парирует в ответ, пальцами зарываясь в блондинистые, уж очень растрепанные волосы, - Не боишься, что уйду, увидев вместо галантного мальчишки ненасытное животное? – Позволь спросить, и куда ты сбежишь с таким позорным стояком в брюках? - словно в качестве подтверждения своих слов, невесомо пальцем водит по явному бугорку в штанах Скарамуччи, коротким ноготком легко царапая ткань. Ни прикасается сильнее, даже не пытается высвободить чужое возбуждение – просто бессовестно дразнит, смеётся и явно издевается, - Или займешься онанизмом в полном одиночестве? – Просто завали ебало и подрочи мне, - агрессивно и нетерпеливо выпаливает, закатывая глаза. Опрометчиво было считать, что его послушают – Кадзуха, видимо вошёл в кураж, однако тот лишь хмыкает и чмокает партнёра куда-то в ухо. – Я бы попытался извести тебя сильнее и заставить умолять, но это слегка утомительно. Займемся этим в другой раз, - бросает Каэдэхара небрежно, расстегивая ширинку на чужих штанах. Свой полутвёрдый член также освобождает и, сплёвывая на руку, сначала начинает доставлять удовольствие Мучче. Пару раз проводит по стволу, большим пальцем надавливает на головку, слегка играясь с дырочкой уретры, вызывая из чужих уст тихий, но по-настоящему красиво звучащий стон. Второй рукой и свой окольцовывает, начиная быстрее двигать рукой. Зуши слегка мычит сквозь сомкнутые губу, неосознанно насаживаясь на чужую руку всё сильнее. Движения постепенно становятся всё быстрее, а тихие выдохи и вздохи, попытки заглушить стоны удовольствия целиком заполняют такую тесную сейчас кабинку туалета. Куникудзуши пододвигается ближе к чужому уху и шипит такое агрессивное "быстрее, блять", на что слышит лишь короткий чужой смешок. Кадзуха внезапно то замедляется, то ускоряет движения руки и всё это происходит в таком странном, но таком дурманящем темпе, что невозможно не наслаждаться, не выть от удовольствия, будто прося большего. Из чужих губ невольно вырываются ругательства вперемешку с тяжёлыми, томными выдохами и это действительно потрясающе. До безумия чувственно, изящно в своей неаккуратности и спешке, а главное – это реально. По-настоящему, не во снах или мечтах – здесь и сейчас. Внезапно Кадзуха чувствет нечто липкое на своей руке – по длинным пальцам стекает чужое семя, а Скар устало опирается головой на стену кабинки, выдохшись совсем. Быстро доведя и себя до разрядки, блондин максимально аккуратно старается привести себя в порядок, не запачкав одежду своей или чужой спермой. Выходит из кабинки и быстро моет руки, также быстро возвращаясь к партнёру, что устало чуть ли не распластался по полу. Стоило бы помочь ему привести себя в порядок. А потом, может, и на кофе вдвоём забежать. К Венти, например. И пусть ждут этих двоих удивлённые взгляды и глупые смешки – главное, что они нашли друг в друге причину вновь полюбить День Всех Влюблённых. И неважно, что произошло это лишь из-за глупой шутки с нюдсами, придуманной Ёимией. Всё это уже совершенно неважно.