Начни всë сначала

Кутх появился неожиданно и осенил кровавое небо яркой вспышкой молнии, как лезвие режет ткань на лоскуты. Он темной глыбой навис над нетронутым участком земли, где ещё нет трещины. Ужас сверкал красными глазами, что не выражали ни капли оставшихся чувств, только осколки чужого прошлого. Он окружил их, не дав сбежать, сделать глоток свежего воздуха. Все вокруг пропиталось сажей, невидимым серым ядом, что отравлял лёгкие постепенно. А перед пропастью билась о клыки скал бордовая река, заостряя их ещё и ещё. Она стекала в никуда. Наверное там, совсем далеко, где будет зиять закатное солнце, она упадет вниз водопадом в неизвестность. Сергей отпрянул от чудовища, от застывшего Птицы, сжимая руку на локте. Он пытался защитить себя, хотел вынырнуть из этого кошмара, надавливая пальцами сильнее. Этого было недостаточно. Не хватает той боли, чтобы подскочить в реальности от страха. Сейчас они с Птицей разделяли эмоции. Ощущали ту жгучую лаву, стекающую по горлу и сжимающую живот в ледяной узел. Крылья ворона, до этого сложенные, раскрылись, но неуверенно. Перья мельком подрагивали и прижимались плотнее друг к другу. Птица взглянул нечитаемым взором на Сергея, будто на что-то решаясь. Сомнение. Это была мимолётная слабость пернатого, которую парень заметил впервые и наверное не забудет. Ворон кивнул ему незаметно, молча, как будто это была их маленькая тайна, которую надо закрыть, сберечь у себя. Но это всего лишь наваждение. Сергей отшатывается назад от ворона, прежде чем существо хотело что-то сделать. Птица зло сверкает глазами и, фыркнув, материализует меч, такой же черный, как сама тьма. Существо отворачивается от Сергея, как от какого-то ничтожества, и сжимает ладонью рукоять. Парень смотрит на его руку. Она дрожит, не сильно, но заметно. Птица только больше распыляется внутри от своей бушующей злости. — Что тебе нужно?— Ровный его тон отражается тысячами эхо, а в ушах звенит и одновременно сама пустота бьёт по перепонкам. — Я ПРИШЕЛ ЗА ТОБОЙ! Я ТВОЯ СМЕРТЬ! От рева рушиться земля, скалы срываются в реку. Разумовский падает от дрожи почвы, что сбивает с ног, а Птица продолжает стоять. — Проваливай! Его ты не получишь, я тебе обещаю! — Птица сжимает губы в тонкую линию, напрягается струной и расправляет крылья. Их взмах разгоняет горячий воздух и лицо Сергея трогает жар. Он от слов ворона вздрагивает, не веря самому себе в услышанном. Почему? Кутх только этого и ждал. Он хохочет сотнями извергающихся вулканов и срывается с места. Птица взлетает и одним лишь сильным взмахом оказывается на уровне лица бога. Они застывают на секунду, а поднявшаяся пыль вместе и с ними тоже. Сергей замирает и в груди бьётся непонятная тревога. Мозг подсказывает, что надо бежать, а он не может. Никак. Сергей чувствует — ужас только впереди. Бой страшный, изящный. Само воплощение ярости. Птица со всем пылом нападает, лавирует между огромных рук, задевает лезвием бога, пыхтит от подступающей усталости, но не сдается. В нем кипит злоба, жгучая ненависть за все. Он проклинает свою жизнь, свою судьбу. Но чувство долга превыше всего. Птица должен, обязан. К горлу подступает ком обиды, несправедливости. Ему нельзя что-либо чувствовать. Он так решил и это не обсуждается. Кутх наступает, бьёт по груди и Птица отлетает на несколько метров. В ушах помехи, но они успели уловить слишком громкий вздох, предвещающий испуганный вскрик. Он на миг смотрит на вскочившего парня, что прикрывает рот рукой. И нет в его жестах брезгливости или злорадства. Разумовский отрывает ладонь от рта и безумными глазами глядит на него. И кричит. Что же? Слух возвращается яркой вспышкой. — Птица! Впереди!— Он указывает рукой и Птица очнулся вовремя, чтобы избежать нового удара и задеть мечом чужую руку, вспоров посеревшую кожу до черной крови. На это бог не обращает внимание и обрушивается на ворона всей своей злобой. Его удары резче, сильнее и ловчее. Птица рассеянно уворачивается, уже не нападая. Крылья зудят, спина изнывает от длительного полета. И тут мелькает ненужная мысль. Он не успеет. И в противовес только впивается когтями в рукоять. Тьма дымкой исходит от лезвия. Тень падает на Птицу, глаза теперь светятся ярким янтарем и огнем всех сожженных грешников. Пернатый тратит всю свою силу на последний бой. На большее его уже не хватит. Теперь, как гром, он в негодовании, как молния, точен в каждом действии. И эта сила придает ему уверенность. Бог начинает терпеть поражение. Вот Птица уже у него за спиной, заносит меч для решающего удара. Но. Его ослепляют воспоминаниями. Горькими. Ненужными. Но такими терзающими его самого за проступки, что он не может сделать и малейшего движения. Перед ним Сережа, что умоляет не трогать его. Сгинуть в тьме памяти. Уйти и оставить в покое. Разве он так жесток? Птица вертит головой и его в это же мгновение сжимают в гигантской ладони. Сердце бьётся бешено, трепыхается в груди, что пытается вдохнуть полностью. Не получается. Ворон кидает ненавистные взгляды и пытается вырваться. Это провал. Поражение. Самое страшное— осознание беспомощности. И Птица пытается отпихнуть эту мысль. — ТЫ СРАЖАЛСЯ ХРАБРО, ВОИН. Я НАГРАЖУ ТЕБЯ ЖИЗНЬЮ. — Сгинь в бездну. Бог усмехается вспышками борьбы своей схваченной жертвы. До последнего он не сдается. Как мать бьётся за своих детей, готовая подставить себя под удар. Умереть в ужасных муках. Птица извивается змеёй, всем желанием свободы пытается выскользнуть из крепкой хватки. Безуспешно. Где-то там, стоя у обрыва, Сергей весь сжимает в ожидании приговора. Он впервые в жизни молит тихо бога, чтобы отпустил их. Не важно, что Птица беспощаден и может убить Сергея за любую оплошность. Что-то в груди, так больно терзающее при виде сжатого в тисках ворона, не даёт убежать. — НО Я ОТБЕРУ У ТЕБЯ КРЫЛЬЯ. Провозглашение рассекает молния. Птица застывает, перестав упираться. Ледяная волна стекает под кожей и мышцы деревенеют. Его оглушает, тошнит, кидает в жар и в холод. Нет. Только не это. Пернатый не верит, не хочет. Вместе с ним не верит и Сергей. Он цепенеет, раскрывает рот и мотает головой. Разумовский пятится назад. Куда деться? Что делать? Он не может смотреть на скорую утрату чего-то важного. Кутх двумя пальцами сгребает ворона, сжимая вокруг талии. Птица дёргается, оглядывается назад нервно. Пытается освободить руки. Зрачки сужаются. Испарина появляется на лбу. Ворон прижимает крылья к себе, так плотно, что уже некуда. Как никогда он ощущает их спиной, каждое перо и изгиб. Чужие пальцы цепляют крылья за плечи и маховые перья. Оттягивают их силой, что напряжение чувствуется каждой косточкой. Птица шепчет: «Нет»— несколько раз. Рывок. Кости ломаются, рвутся в суставах, кожа расходится. Кровь брызгает. Парня будто бьют под дых. Колени подгибаются и он падает на землю в неверии. Птица кричит громко, болезненно и отчаянно. Он раскрывает широко глаза и закидывает голову назад, изгибаясь всем телом. Всё болит, нещадно жжет. Ворон кричит второй раз от осознания потери. Нет. Нет. Нет. Он не мог. Нет крыльев. Больше нет. Темнота заволакивает его глаза, уголки рта чуть рвутся от напряжения, но существо этого не замечает. Он плачет так, как бы мать истошно ревела над убитым ребенком. Весь сгибается, сжимая ладони до боли, хоть она и заглушена той. Кутх бросает его, отпускает в объятья багровой реки. И Птица падает куклой вниз. Он не может взлететь. Ворон желает умереть, сгинуть. Горечь жжет язык и грудную клетку. Река встречает его и закрывает у себя. — Не-ет! — Крик срывается с губ Сергея. Он, как ошпаренный, бежит к обрыву и прыгает вниз, за Птицей. Воды отталкивают его, бросают о камни. Но он плывет к своей цели. Хоть бы ухватиться, хоть бы….укрыть у себя. ********** Два тела лежат на красных песках и не подают признаков жизни. Сергей открывает глаза и вздыхает глубоко. Свежий ветер касается щёк. Он поднимается с тяжестью в груди и горле, хватается за грудину, кривясь. Сон, это же все сон. Ничего не было. Рядом раздается шорох и парень поворачивается на него. Птица жмуриться от боли и пытается хотя бы сесть. Руки не держат, ноги отказываются подчиняться. Но он только сжимает кулаки и садиться на колени, тихо вскрикнув. Его спина теперь сплошь мясо и сломанные торчащие кости. Кровь течет по перьям и капает на песок. Ворон горбит спину, опускает голову, хватая горсть песка ладонями и пачкая его. Сергей смотрит на его спину. Комок сжимает в животе. Слеза скатывается с щеки, а за ней другая. Парень вновь закрывает ладонью рот и прикрывает глаза. Нет. Он не жалеет. Нет. Боли нет. Нет. Он не вспоминает о крыльях. Ни о их взмахе, ни о больших перьях. Не скучает-не жалеет Ему не больно за Птицу — Не смотри.— Холодный тон отрезвляет. Сергей утирает слезы, но те льются вновь от воспоминаний. Плечи Птицы дрогнули и опустились сами собой. — Я же сказал, не смотри. Не думай о них!— Срывается на злобное шипение. Птица поворачивается к Сергею, полный ярости. Его взгляд тусклый, блеклый, совсем не такой, как тогда. Птица что-то шепчет и порывается накинутся на парня за всхлип. Но он лишь падает на Серёжу и больно цепляется за его плечи.— Не думай-не думай-не думай.— Птица шепчет это толи ему, толи себе. От слез на щеках парня, на своем плече ворон сдается. Он кричит не зная что с собой сделать. Что теперь делать. Слезы летят на рубашку парня. Птица сгибается, содрогается, и сжимает ладони в пустоту, пока крик не смешивается с рыданием. Он бессильно падает назад, тихо плача. Его ловит Сергей, заваливает на себя и закрывает руками. Сил держать нет. Он закрывает лицо в плече у Птицы и заглушает всхлипы, потихоньку раскачивая себя и ворона. Существо кладет руку на макушку и прижимает Сергея к себе, как самое нужное сейчас. Он дрожит в лихорадке. Жар проникает под кожу и Птица стучит зубами от невероятного озноба, прикрывает глаза, не в силах что-либо сделать сейчас. — Пожалуйста перестань.— Шепчет он рядом с макушкой, обвивая рукой за шею.— Не надо— Сергей кивает и отрывается от плеча, взмокшего от слез. Он смотрит в болезненные глаза Птицы.— Почему ты плачешь?— Обессиленно, сквозь сжатые челюсти спрашивает существо. — Потому что больно— Сережа сглатывает не уходящий ком и моргает несколько раз, сжимая губы. Слезы ещё льются сами собой. По-другому ему не дано пережить весь ужас. Птица не верит и осознание слов приносит лишь боль в сердце. Рука его спадает с чужого плеча и он ладонями закрывает лицо. Ему тошно смотреть на неравнодушие и такую же му́ку. Жизнь тускнеет перед глазами, кроме Сергея рядом, что тихо держит обмякшее тело и не даёт телу соприкоснуться с землёй. — Дай мне умереть.— Птица шепчет это несколько раз, словно набирается уверенности. Так ему кажется. Отчаяние. Он отворачивается, так и не раскрыв рук. — Нет. — Почему?— Устало тянет он.— Я теперь бесполезен. Оставь-оставь меня.— Кулак несильно бьёт по груди парню. Ещё и ещё. Сережа кладет голову Птицы на изгиб локтя и закрывает рукой. Разумовский молчит и все смотрит на берег, как вода спокойно течет по песку, снова и снова стремиться зайти дальше. Рядом гладкие камни, не такие, как там. А в голове проносятся все воспоминания, связанные с крыльями, с Птицей. Как теперь быть? Как теперь жить Птице? Ему? Он не знает. Птица затихает, размеренно дыша. Сергей бесшумно ложится на песок. Тянет Птицу за собой. Существо ложится на парня, смутно осознавая себя и происходящее. Ворон смотрит в пустоту, только ближе прижимаясь к Разумовскому. Ему холодно. Очень холодно. Так, что почти невыносимо жарко. Сергей никак не реагирует, смотрит на лиловое небо, где расположилось тысяча звёзд. Бесконечность. Берег приятно шумит. Ветра нет. Две звёзды падают вниз, оставляя желто-белые дорожки. Они сплетаются вместе и вьются между собой. И на конечном пути звёзды сталкиваются. Маленький взрыв, вспышка. Много мелких огоньков распадаются по небу. Они лишь остатки, но так красиво. А между ними растекается красно-оранжевые лоскуты, неровно порванные, как кусочки огня. — Звёздное столкновение— Зачарованно говорит парень. В груди необычная тяжесть со спокойствием. Равнодушие. Птица поднимает глаза на Разумовского, а затем на небо.— Это похоже на одну маленькую тайную историю. Два небесных тела парили в бесконечности, без забот, без надежд. Так было правильно. Но постепенно они обретали внутренний свет и тепло. В них текла маленькая жизнь. Они стали звёздами. Их звали маленькими неспокойными карликами, что витают в поисках чего-то, да не находят. Шли века. Они повидали многое: черные дыры, создание млечных путей, разные планеты, квазары, кометы. Но звезды не нашли нужное. Тогда тепло ушло от них, оставив только яркий свет. И, спустя несколько лет, они нашли друг друга в просторах одной из галактик, но не смогли удержаться на одном месте. Пришло время, когда им двоим пришлось упасть. И чем ниже они падали, тем были ближе. И когда до неизбежной тьмы оставалось немного, звезды совершили последний шаг. Соединились, столкнулись. Яркий взрыв осветил на мгновение темноту. Птица положил под голову ладонь и задержал долгий взор на парне. — Они исчезли холодными, бесцельными звёздами. А после них остались только мелкие горячие огоньки, что стали самой бесконечностью. И именно то столкновение было для них правильнее всего.— Сергей замолчал с некой лёгкостью. Наверное, это единственная правильная судьба, какой бы она не была. Птица тихо лежал рядом. Он грустно хмыкнул и, терпя боль, перекинул слабо руку поперек груди Разумовского и опустил ладонь на чужую, такую теплую. Мышцы сводило судорогой, заставляя тело дрожать, но пернатый не обращал на это внимание, устроившись на плече. Он попытается уснуть и, наверное, это сработает. Возможно, так работает жизнь. Птица не признается себе долгое время, что тайная история станет чем-то личным между ним и Разумовским. Но это потом…