Начни всë сначала

Неизвестная квартира пугает парня уже меньше. Он осматривается в поисках аптечки и находит её на тумбочке у дивана. Там, на удивление, есть всё необходимое. Дверь с тихим скрипом открывается, являя темноту в комнате, хотя сейчас был далеко не вечер, и точно не ночь. Плотные, тяжёлые шторы наглухо закрывают окно, не пропуская лучи солнца. Сергей находит ночник, который сам же и отставил за тумбочку, дабы свет не резал глаза. Дверь в комнату он прикрывает. На кровати, шумно сопя, лежит Птица, отвернувшись к окну. Красные разводы испачкали недавно наложенный бинт. Вся спина перевязала, затронуты даже плечи, чтобы лишить частично подвижности. Серёжа осторожно проскальзывает на кровать. Матрас проминается под ним. Уже две недели Птица не просыпается, иногда лишь постанывая от боли. Возможно, он ещё долго не проснется не только из-за раны, но и из-за усталости. Парень, кажется, совсем не видел, когда существо в последний раз отдохнуло. Разумовский огибает кровать, оставив аптечку на подушке. Птица нахмурился во сне и схватился ладонью за одеяло. Серёжа потрогал его лоб и, ощутив жар, взволнованно засуетился, быстро метнулся в ванную, намочив тряпку, и вернулся обратно. Прохладной тканью он убрал выступившие капельки пота, провел по переносице, на которой пролегла маленькая складка, и дошел до подбородка, не решаясь касаться шеи. Тряпка прошлась по линии челюсти, убрав взмокшие пряди за ухо. Серёжа намочил тряпку под краном, бездумно упираясь лбом о холодную плитку. Он тяжело вздохнул, закатал рукава фиолетовой кофты и посмотрел на себя в зеркало. Темные синяки под глазами стали своеобразной тенью. Губы заметно потрескались. Ранки на них стали ярче. Неприятное зрелище, посчитал он. Парень уловил шорох, исходящий из комнаты, и, прикрыв кран, метнулся на звук. Птица, приподнявшись на дрожащей руке, схватился ладонью за голову. Серёжа запоздало очнулся, тихо обошел кровать, держа тряпку. Ворон болезненно скривился. Веки подрагивали. — Как ты? — Голова раскалывается. — У тебя жар, ляг обратно. Птица прищуренными глазами поймал в фокус лицо Сергея и враждебно отшатнулся назад, зашипев. Парень недовольно цокнул и, отложив тряпку, попытался надавить на чужое плечо, дабы самому уложить существо. Но ворон увернулся, перемещаясь на колени на середину постели, соприкасаясь ладонями с поверхностью кровати. — Птица, ляг. — Зачем? Что тебе надо от меня? И какое сейчас число? Что произошло? Меня всего знобит. — Последние слова вырвались у Птицы задумчиво. После быстро заданных вопросов, он застыл на месте, завис, смотря на Разумовского и одновременно сквозь него.— Мы ведь победили того бога?— Медленно начал вновь Птица, выжидающе уставившись на него. Серёжа рассеянно укусил внутреннюю сторону щеки и присел на край кровати.— Да, ты его победил. Но, потерял…— Разумовский умоляюще скосил взгляд на ворона, надеясь что тот сам вспомнит и ему не надо будет говорить эту правду, как жуткую новость. Но Птица или не хотел вспоминать, или напрочь забыл все события после битвы с Кутхом. И реку. И разговор. Парень прочистил горло, нервно потерев потные ладони.— ты потерял крылья. Но прошу тебя сейчас воспринять эту…новость, как какую-то чушь. Так будет лучше.— Затараторил Разумовский, вскакивая и поднимая ладонь в успокаивающем жесте. Птица изумлённо поднял брови, а затем быстро-быстро забегал глазами по лицу парня.— Та-ак, спокойно. Вдох-выдох. Повторяй.— Сергей плавно поднял ладони, вздохнув. Птица, на удивление, повторил за ним. Ладони опустились и одновременно вылетел выдох. Ворон нервно улыбнулся, часто заморгав. — То есть..это был не…сон? Нет! Не говори.— Птица закивал, затем посмотрел наверх, раскрыл рот, дабы что-то сказать, но, опомнившись, закрыл. Он раздражённо осмотрел кровать, схватил подушку и, со всей ненавистью впившись когтями, кинул её вперёд. И тут же тихо завыл, согнувшись. Ворон мелко задрожал.— Черт! Существо обессилено упало обратно на постель, закрывая лицо другой подушкой. Едва уловимый звук, похожий на крик, заставил всё внутри Разумовского упасть вниз. Он, немного погодя, устроился рядом, опустил ладонь на чужую взъерошенную макушку и легонько погладил. — Тихо-тихо. Птица, посмотри на меня.— Ворон покачал головой, поджав ноги.— Пожалуйста, посмотри. — Ну, смотрю я, смотрю! И?— Зло вскинул голову Птица. Глаза заблестели от слёз и стали чуть покрасневшими. — Когда ты нервничаешь, то рана начинает болеть и потом будет медленно залечиваться. Прошу, успокойся.— Разумовский аккуратно провел мокрой тканью по нездорово красным щекам и переместил её на лоб. Потом он взял плед, расправил и укрыл им ворона, не заметив никакого сопротивления. — Зачем?— Ядовито процедило существо, начиная опять негодовать. Плед по его выражению лица сделался и вовсе каким-то грязным, подпорченным молью, куском ткани. — У тебя озноб. — Мне плевать.— Птица сбросил с себя тряпку и кинул её куда-то назад, примерно так же, как подушку.— Ненавижу тебя. — Я как-нибудь это переживу.— По-доброму улыбнулся Сережа, скрыв неприятный осадок от услышанного. Но, заметив мрачный взгляд, он только пожал плечами и поправил плед. Свою работу парень считал выполненной, поэтому задерживаться в этой комнате смысла никакого не было. Не хватало стать раздражителем для существа, чтоб рана точно не залечилась. Благо, регенерация у ворона работает быстрее, чем у людей. *********** — Птица, ну пожалуйста. — Нет, я сказал. Отвали.— Ворон настороженно следит за парнем, что по другую сторону дивана встал передохнуть. Ранее он попытался поймать Птицу, чтобы что-то сделать. А пернатый и не горит желание узнать что именно. — Мне повязку надо поменять.— Сережа сдувает мешающую прядь со лба и показывает бинт в руке. Он, конечно, не брал в расчет такой маленький нюанс, как характер бывшего друга, когда брался за ним ухаживать. Оказалось, Птица сделался после травмы ещё упрямее, злее и…ранимее. — Себе меняй. Разумовский устало закатывает глаза и поджимает губы. Он в принципе ожидал, что идея будет плохой — уговорить Птицу на перевязку. А ведь надо срочно проверить, как заживает рана и обработать её при необходимости. Времени не так много, как хотелось парню. Хотя, ему сейчас показалось, что раз это пернатое недоразумение уже вовсю бегает от него по всей квартире, значит не так плохи дела. Сергей терпеливо ждёт, когда ворон отвлечется на что-нибудь другое, дабы осуществить свой маленький план по поимке сбежавшего. Перья на плече его постепенно опускаются. Птица последний раз подозрительно зыркает на парня. Он подмечает следовавшую за ним отвязавшуюся часть повязки и цепляет её, случайно дернув и сжав бинт на ране. Под злое бурчание Разумовский срывается с места, перешагивает подлокотник дивана, большими шагами преодолевает мягкую поверхность и спрыгивает с него. Птица запоздало делает шаг назад, когда Сергей уже одной рукой фиксирует его запястья, а затем другой прижимает к себе, давя на правое плечо. — Наигрался? Птица пыхтит куда-то ему в плечо, а после кусает не сильно, но ощутимо. Сергей лишь морщится, терпя все выходки. Ворон попытался лягнуть его ногой и удачно промахнулся. Лопатки начинают нестерпимо болеть от частых движений плеч и спины. — Я уже говорил, что ты сволочь, которую я терпеть не могу?— Насуплено заявил ворон, перестав сопротивляться. — Много раз. Помнится, сегодня утром я был тварью.— Упомянул парень, сверкнув ликующе глазами на бешеный взгляд. Существо явно планировало сжечь его при первой же возможности. Сергей посадил успокоившегося пернатого на диван и сел перед ним на корточки.— Приподними руки.— Птица, усмехнувшись, выполнил просьбу, продолжив шептать какие-то гадости в адрес Разумовскому. А ему было не до оскорбительных слов. Их он уже давно серьёзно на свой счёт не принимал, особенно от Птицы. ************ Кошмары являлись каждую ночь. Только Сергей попытается отдохнуть от забот, закрывает глаза и снова он стоит на холодной земле, проживает один и тот же эпизод жизни, где Птица бьёт с богом и в конце сна парня ожидает совсем другой конец. Ворона убивают. Каждый раз. Он вскакивает с постели, панически задыхаясь. Волосы прилипли к потному лбу, а футболка неприятно холодит спину. Ночь за окном простиралась темная-темная. Ни звёзды, ни Луны. Одна чернота. На часах пробило ровно два часа. — Плохие сны?— Пронесло совсем близко, словно кто-то прошептал рядом с ухом. Серёжа дернулся от звука, закрыв себя наполовину одеяло, как делал раньше, в детстве. Птица любопытно склонил голову к плечу, сидя на коленях. Серёжа еле разглядел его силуэт среди темноты. Было ощущение, будто само существо соткано из неё. Ворон всё продолжал буравить его проницательным взглядом. — Да…кошмары.— Запинаясь, ответил Разумовский, только сильнее закрыв себя одеялом. Почему-то присутствие существа его пугало, как и сама неизвестность в темноте. Ему показалось на миг, что тишина не спокойная. Она нагнетающая и в какой-то момент может резко прекратиться. — А ты чего здесь делаешь? Силуэт ворона оставался неподвижным.— Наблюдаю за тобой. Мурашки пробежали по позвонкам. Сергей застыл на месте. Пылинки вокруг для него замерли и самые темные углы своими черными глазницами уставились на него с вороном. Всё чего-то ждало. — Зачем?— Хрипловато спросил он, не понимая своего внутреннего страха. В темноте перед парнем появилось очертание острого носа и изящный изгиб губ. Сергей вжался в спинку кровати, не перестав пристально всматриваться в темноту. Губ существа коснулась мягкая полуулыбка. Ладонь его легла на колено Серёже. — Интересно. — Ты меня пугаешь.— Выдавил из себя парень, неизвестно из-за чего задыхаясь. — И чем же? — Глубоким, тягучим голосом поинтересовался ворон. Но не соизволивши услышать робкий ответ, он потрепал парня по волосам и отстранился.— В общем то я пришел сказать, что ненадолго уйду.— Пернатый не спеша встал с кровати. Серёжа откинул одеяло, перелез через постель и поднялся за ним. — Куда? Почему сейчас? Я что-то сделал не так? Птица сердито взглянул на Разумовского, чуть осадив.— У меня появились дела. Тебя они не касаются.— Ворона за ладонь схватили и повернули к себе, вынуждая кинуть взор на парня. — Тебе надо помочь?— Брови сместились к переносице. Сережа умоляюще посмотрел на него. — Ты? Помочь?— Существо презрительно фыркнуло, вырывая запястье из чужой руки. — Себе помоги.— Птица равнодушно посмотрел на поникшего перед ним Разумовского, усмехнувшись. Прохладный сквозняк огрел щиколотки и огладил скулу. Птица исчез… Сергей осел на пол, схватившись за колени. Пустота задела что-то внутри. Слезы потекли по щекам.