Тени на стене

      Чонгук выспался. Как же давно он не чувствовал себя настолько хорошо; за все годы, что был главным инквизитором, голова всегда была забита работой, а с появлением в его жизни демона он и вовсе забыл, что такое спокойный сон. Сейчас же он ощущал приятную расслабленность — не болело сломанное когда-то колено, не ныли плечи и шея из-за того, что часто приходилось засиживаться допоздна с документами, не гудели натруженные ноги. Ему просто было хорошо и спокойно. Настолько, что не хотелось открывать глаза и возвращаться в реальность.       А потом рядом раздался шорох…       Чонгук распахнул глаза и резко подался назад, поймав на себе задумчивый взгляд зеленых глаз. И тут же замер, ощущая себя, словно кролик перед удавом.       — Ты здесь, — хриплым со сна голосом констатировал он очевидное. — Воплотился.       Тэхён чем-то неуловимо отличался, улавливалось в нем что-то, что позволяло понять — это не иллюзия, не тень, не игра сознания. Демон. Живой, теплый. В его постели. И почему-то в его брюках и рубашке.       Возможно, абсурдность происходящего не позволила Чонгуку испугаться, возможно, он где-то в глубине души даже рад был видеть Тэхёна, сказать наверняка было сложно. То, в чем Чонгук был точно уверен — он не боится, демон не вызывал в нем страха и желания сбежать, укрыться, нет. Зато вызывал совершенно другие эмоции, те, которые стоило бы заглушать, давить, сопротивляться им. Но Чонгук уже не мог. А может, просто не хотел?       — Иди сюда, — позвал Тэхён. Позвал — приказал, таким тоном, что даже мыслей о неподчинении не возникло. Чонгук придвинулся ближе, ощущая, как колотится в груди сердце, как разгорается внутри нетерпение, как вкусно ощущается предвкушение, что разливалось по венам. Чонгук знал, что сейчас ему будет хорошо и жаждал этого. — Молодец.       А еще он испытывал радость. Так глупо! Инквизитор, который радуется тому, что демон обрел физическую форму. Это противоречило всем его убеждениям, шло вразрез со всем, за что он боролся шесть лет. Но отрицать это чувство означало обманывать самого себя.       — Ты не кажешься напуганным, — промурлыкал — иначе не скажешь — демон. Нагло прошелся ладонью по обнаженной груди и опустил ее ниже, на живот. — Я, надо сказать, ожидал иной реакции.       — Я не боюсь, — прошептал Чонгук. — Ты не причинишь мне вреда, теперь мне это ясно.       — Потому что влюблен? — с интересом уточнил Тэхён, продолжая оглаживать его тело.       — Да.       — Знаешь, — тот приподнялся на руках и навис над Чонгуком, — твоя главная ошибка заключается в том, — наклонившись, коснулся губами его шеи, — что ты полагаешь, — укус, не сильный, но ему хватило, чтобы запрокинуть голову, безмолвно прося продолжить, — будто понятие вреда у нас одинаковое.       Чужие слова должны были насторожить. Должны были. Но вместо этого он зарылся пальцами в волосы на затылке Тэхёна, направляя.       — Ты меня не убьешь, — выдохнул он, непроизвольно ёрзая на кровати под Тэхёном. Собственный член стремительно твердел под бельем, да и возбуждение демона ощущалось сквозь одежду.       А тот втиснул колено между его чуть разведенных ног и чувствительно проехался по члену. Чонгук закусил губу, хватаясь за плечи Тэхёна, ловя на себе пробирающий до позвоночника взгляд, сияющий желанием. Демон его хочет. Демон буквально облизывает глазами его тело, касается, жадно, нетерпеливо, втягивает носом запах с кожи и ведет по ней губами.       — Не убью, — наклонившись, языком провел вдоль ключицы, — и другим не позволю, — опустился ниже, вобрал в рот сосок, сжимая губами и надавливая языком. Сдавил зубами, оттягивая до легкой боли, так, что Чонгук вскрикнул от прошившего тело удовольствия и дернулся, потираясь сильнее.       Упираясь ладонью одной руки в кровать, вторую Тэхён опустил на его живот и ниже — под белье, сдвигая его. Обхватил твердый уже член, покружил пальцем по головке, размазывая выступившую смазку, и остановился, вынуждая Чонгука просяще вскидываться, толкаясь навстречу.       Ему хотелось большего. Ему было необходимо больше. Сильнее, грубее. Все тело мелко потряхивало, Чонгук жадно хватал ртом воздух, но просить не смел. Не решался озвучивать вслух все те желания, что его одолевали — постыдные, но такие приятные. А Тэхён, действительно демон-искуситель, словно считывая каждую эмоцию, каждую мелькнувшую мысль, потребовал игриво:       — Скажи.       — Что? — сквозь шумный выдох.       — Я же вижу, знаю, что хочешь, — все же провел рукой по члену, слишком медленно, практически невесомо. — Проси, мой инквизитор. Проси меня, и я дам тебе все, чего ты пожелаешь.       И отчего-то не было сомнений — демон действительно даст ему все. Не только удовольствие, которое сейчас так отчаянно необходимо, а вообще все, что он только мог бы захотеть… Вопрос лишь в том, что потребует взамен. И стоило бы Чонгуку задуматься, стоило бы остановиться, но разум был затуманен страстью, тело пылало, кожу обжигали прикосновения и поцелуи… Близость демона будоражила.       — Давай же, — приподнявшись, Тэхён мазнул языком по его губам. Вгляделся в лицо, а в утягивающей за собой зелени глаз столько чувств, что Чонгук мог бы захлебнуться в них. Так трудно, практически невозможно поверить, что демон может любить. Его — инквизитора, который самолично отправил на костер. Но подобрать другие слова, чтобы назвать то, что он читал во взгляде, Чонгук не сумел. — Давай, мой хороший, я хочу слышать тебя. — И продолжил мягко нашептывать, все так же неспешно двигая рукой по влажному члену: — Здесь лишь мы, Чонгук. Никто и никогда не узнает, как ты стонал в моих руках, даю слово.       Он потерялся. Потонул. Может, от томного голоса с проскальзывающей в нем хрипотцой, может, от пробирающего ласкающего взгляда или неторопливых касаний, Чонгук не знал. Но сопротивляться больше не хотелось, просто не было сил, желания, необходимости. Он сдался.       — Я хочу… — он прикрыл глаза, чувствуя приятный стыд, — тебя.       — Я уже твой, — с издевательским смешком. — Скажи точнее, Чонгук-и.       Кажется, кто-то откровенно наслаждался его смятением. Самое страшное, что наслаждался им и Чонгук.       — В себе, — едва слышно, одними губами. Распахнул глаза, впиваясь требовательным взглядом, и повторил уже увереннее: — Я хочу тебя… Чтобы ты…       — Взял тебя? — подсказал Тэхён.       — Взял меня, — подтвердил Чонгук. Он хотел этого. Настолько, что непроизвольно чуть раздвигал ноги, толкаясь в руку. — Только мне нужно, — сглатывая вязкую слюну, — принять ванну.       На лице его демона читалось такое предвкушение, что Чонгук невольно поежился.       — Как скажешь, — выпустив его и поднимаясь с кровати. — Идем.       Чонгук неловко натянул белье и, подойдя к шкафу, надел домашние штаны и легкую рубаху - несмотря на то, что ему не нужно выходить из спальни, чтобы попасть в ванную комнату, расхаживать полуголым Чонгук был не готов. Он никогда не состоял в отношениях с мужчинами, да у него в принципе не было времени на отношения последние шесть лет. Однако, теорию знал неплохо и, как подготовиться, прекрасно понимал.       — Мне кажется, — заговорил, направляясь в сторону ванной, — это будет слегка неуместно, если ты…       — Что за?..       Чонгук замолк, оборачиваясь. Он шагнул в ванную, а вот Тэхён остановился, недоуменно хмуря брови.       — Что случилось? — начал было спрашивать и в эту секунду осознав, сам же ответил на свой вопрос: — Ловушка.       И посмотрел наверх, на потолок, где накануне старательно вырисовывал символы, которые нашел у отца Яна. Тэхён повторил его движение, и по губам скользнула удовлетворенная ухмылка.       — Вот оно что, — хмыкнул. — Я знал, что ты захочешь ей воспользоваться, но проверил только пол. Обнаружил кусочек мела, — качнул головой куда-то в сторону кровати, — но никаких узоров не нашел. Ты все же умудрился меня перехитрить, мой инквизитор.       Чонгук стоял буквально в двух шагах от демона, а внутри царил раздрай. Еще минуту назад все, чего он желал, это отдать свое тело Тэхёну. А теперь, будто обухом по голове, приходило страшное осознание — тому не тело его нужно, тому нужен весь Чонгук. И где-то в глубине души он готов пойти на это, где-то в глубине души он и сам уже не против принадлежать этому демону. Но что потом? Тэхён же прямо сказал, что понятие вреда у них разное… Кто знает, какую судьбу тот ему уготовил? Что будет, когда он согласится? Возможно, потеряет себя окончательно, став любимой игрушкой того, кого дважды казнил.       Перед глазами вставал отец Ян — сумасшедший, испуганный, сломленный старик, который когда-то обратился к демону, ища спасения для своего ребенка. А в итоге — жалкое существование в четырех стенах и страшная смерть, которой Тэхён, кстати, способствовал.       Чонгук смотрел на своего демона, пытаясь заглянуть в душу, прочитать помыслы. Только вот есть ли она — душа? Быть может, все это лишь чужая гениальная игра, и стоит только сказать «да», которое так ждет от него Тэхён — и жизнь Чонгука превратится в ад? Можно ли сыграть чувства настолько искренне? Настолько реалистично? В момент, когда он был одурманен собственной похотью, казалось, что демон влюблен. А теперь? Когда сознание прояснилось?       Он не знал.       Тэхён смотрел заинтересованно, улыбался чуть криво и словно даже не злился на него. Однако, читались на дне зрачков опасения — тщательно скрытые, но Чонгук заметил.       — Теперь ты хозяин положения, Чонгук, — Тэхён говорил спокойно, стоял расслабленно, только вот в воздухе витало ощутимое напряжение. — Что ты будешь делать? Оставишь меня здесь? Или выпустишь, и мы продолжим то, что начали?       Чонгук вновь непроизвольно метнул взгляд на потолок. Ему достаточно пододвинуть стул и стереть одну линию, чтобы освободить демона. Но тот — Чонгук был в этом уверен — больше не попадется. Слишком хитер, слишком умен, это буквально единственная ошибка, которую Тэхён себе позволил.       — Ты же хочешь меня, я вижу, — продолжал искушать тем временем. — Освободи меня, и я доставлю тебе удовольствие, Чонгук. Любым способом, каким пожелаешь. Я смогу защитить тебя от твоих врагов, я смогу уничтожить любого, кто посмеет тебе угрожать.       Он зажмурился. Опять этот голос кружит голову, мутит сознание, утягивая за собой. И так хочется поверить чужим словам, так хочется взять все, что демон может ему предложить. Как же велико искушение… Но и расплата может быть огромной, неподъемной для одного человека.       — Что ты сделаешь, если я соглашусь принадлежать тебе? — твердо спросил он.       — А что ты уже нафантазировал, м? По лицу вижу, что напридумывал ужасов. Считаешь, что надену на тебя ошейник и посажу на цепь? А может, буду мучить или насиловать? — выплюнул недовольно. — Я же сказал, что принадлежу тебе и влюблен в тебя, так какой мне смысл издеваться над тобой?       И снова вопрос, на который Чонгук был не в силах ответить — могут ли демоны любить?       — Ты сказал, что был давно в меня влюблен.       — Да, — кивнул Тэхён. — Ты ведь уже побывал в архиве, так? Вспомнил меня? Или я так и остался для тебя безымянным влюбленным мальчишкой? — звучало горько.       — Вспомнил, — ответил Чонгук. И признался: — Но смутно.       — Вот как, — губы чуть скривились, уголки поползли вниз. — Я разносил корреспонденцию, Чонгук, и видел тебя почти каждый день. Знаешь, влюбился с первого взгляда — ты тогда привез ведьму, а я стоял, едва рот не разинув. Мне казалось, что я вижу… — смешок, с отголосками старой боли, — как минимум героя какого-то. Просто представь: ты на черном коне, в своей форме инквизитора, чуть растрепанный от быстрой езды, а в глазах полыхает истовая вера. Ты тогда раздавал приказы сопровождающим гвардейцам, уверенно, громко, на весь двор разносился командный голос. А я стоял в тени здания и во все глаза разглядывал тебя.       Чонгук опустил голову. Тэхён выглядит довольно молодо, его физическому воплощению не дашь больше двадцати двух — двадцати трех. Он вполне мог допустить, что этот почти мальчишка влюбился с первого взгляда.       — С тех пор я с удовольствием бежал на работу и оставался до глубокой ночи, лишь бы у меня была возможность увидеть тебя. Пускай мельком. Ты никогда даже не смотрел на меня, проходил мимо, не обращая внимания, но это не обижало — я был лишь посыльным, тогда как ты гордо носил форму главного инквизитора. Конечно, тебе не было до меня никакого дела. Твоего внимания я удостоился лишь трижды: когда ты арестовал меня, потом, когда пришел засвидетельствовать мое признание после пыток, и позже — когда я кричал от боли, сгорая. Знаешь, за что я зацепился впервые, чтобы вернуться? За этот самый взгляд. Мне так хотелось, чтобы ты подольше смотрел на меня, что я стал… тем, кем являюсь.       Чонгук сжимал руки в кулаки и выдыхал сквозь приоткрытые губы, позволяя совести сворачивать внутренности. Он не пытался заглушить ее голос, не пытался убедить себя, что не виноват, что поступал правильно. Виноват. И должен расплатиться за это… Только вот вина его огромна, и далеко не перед одним Тэхёном ему нужно искупить свои грехи.       — А зачем… — голос охрип и ему пришлось прокашляться. — Зачем ты пошел на это снова? Ты ведь уже был демоном, когда я поймал тебя во второй раз. Не верю, что ты не мог нас одолеть.       — Мог, конечно, — легкомысленно пожимая плечами. — На этот раз я точно знал, как вернуться, знал, что рано или поздно смогу воплотиться. Огня я не боюсь, а приходить к тебе во снах — это так увлекательно. Если бы хотел, то мог поймать тебя, запереть, привязать к себе силой — уверен, что рано или поздно ты бы сломался, мой инквизитор. Но зачем? Я не хочу себе покорного раба, я хочу тебя.       — Ты сумасшедший, — пораженно выдохнул он. Добровольно… развоплотиться? чтобы просто иметь возможность мучить его во сне. Кто пойдет на такое в здравом уме?       — Мне было скучно. Я наигрался, бегая от тебя в реальности. Давал приблизиться и вновь уходил из-под носа, наслаждаясь тем, как ты злишься. О, тогда столько твоего внимания было приковано ко мне. Но потом мне надоело, я хотел стать еще ближе. И нашел способ, как это сделать.       — Сгореть на костре, — мрачно дополнил Чонгук.       Было что-то ироничное в том, что обычно человек бывал одержим демоном, а Тэхён — демон, одержимый человеком. Одержимо влюбленный в человека. В него — Чонгука.       — Ну так что? Выпустишь меня или будешь держать взаперти?       — Я не… Я не знаю, Тэхён, — имя уже так привычно легло на язык, а ведь когда-то он страшился произносить его вслух. — Мне нужно подумать. — И добавил: — Одному, без твоего искушающего шепота.       — Сомнения, которые ты так любишь. Сейчас ты словно весь состоишь из них. Но хорошо, я достаточно терпелив, чтобы подождать твоего решения. — И, отступив от границы нарисованного на потолке круга, лег на кровать, запрокинув руки за голову. Всем своим видом говоря, что даже не собирается искать выход, предпринимать попытки выбраться.       — Спасибо, — искренне поблагодарил Чонгук.       Медленно, под чужим внимательным взглядом, прошел вдоль стены из ванной в сторону выхода в коридор, осторожно прикрыл за собой дверь и в задумчивости спустился по лестнице. Ему нужно принять решение, понять, что вообще делать дальше, ведь скоро церковь узнает, что он скрывает заключенную, приговоренную к казни. И Тэхён единственный, кто на его стороне сейчас…       — Господин! — напуганная служанка выбежала навстречу. — Там…       Но не успела она договорить, как следом появились гвардейцы, с хорошо известными Чонгуку отличительными знаками церкви.       — Господин главный инквизитор, — пробасил один их них, — вы должны пройти с нами.