Тени на стене

      Его вели под конвоем. Чонгук привык идти впереди, когда гвардейцы и задержанный следуют за ним, но на этот раз все было иначе — и в центре, там, где обычно шли преступники, теперь был он сам.       Какая потрясающая ирония. Возможно, ему придется испытать на себе все трудности заключения, пытки, а за ними казнь. Что ж, он заслужил.       Нет, гвардейцы вели себя максимально вежливо, прекрасно знали, кто такой Чонгук. Бросали на него любопытствующие и непонимающие взгляды, однако проявляли настойчивость, и еще в доме, когда он сообщил, что ему нужно подняться наверх, сделать этого не позволили.       — Мне нужно переодеться, — твердо произнес Чонгук и развернулся, намереваясь уйти. Но ему преградили путь.       — Не положено… господин, — мужчина отвел глаза и стушевался под тяжелым взглядом Чонгука. — У нас приказ, понимаете?       — Какой приказ? — нахмурился он.       — Не могу озвучить.       Что ж… Скорее всего, им приказано не выпускать Чонгука из поля зрения, не оставлять одного. Неужели епархия считает, что он попытается сбежать? Или… Могут ли они знать про Тэхёна? Да, Чонгук только отцу Аврелию рассказал про искушающего его демона, но тот ведь появлялся в реальности несколько раз: в архиве, когда подсказывал ему про книгу Юны, и вчера в переулке, когда отбивал его от нападавших. Мог ли кто-то увидеть и донести? Вполне.       Черт возьми, он был слишком беспечен.       — Если я сейчас просто пойду за одеждой, что вы сделаете?       — Сочтем это сопротивлением при задержании и будем вынуждены применить силу, — заметно, что его конвоиры этого не хотели, но что-то подсказывало Чонгуку, что приказ был отдан кем-то очень важным в церковной иерархии, если не самим епископом.       Вариант, что его скрутят и уже в кандалах поведут на допрос, Чонгука не устраивал. Нельзя слишком сильно сопротивляться, нельзя показать, что ему зачем-то необходимо попасть в свою комнату до тех пор, пока он не поймет, что именно ему вменяют. Если лишь то, что он вывез Юну, всегда можно солгать, что пытался спасти ее от насилия. Сглупил. Пожалел несчастную. К тому же, обыск в доме сейчас недопустим — Тэхён в ловушке, беззащитен.       — Ладно, — Чонгук сдернул с вешалки длинный плотный плащ, который накинул на плечи, обулся и, кивнув солдатам, последовал за ними на выход.       Правильно ли он поступил, решив поймать демона — единственного, кто сейчас на его стороне? Шагая по улицам города, Чонгук все больше убеждался в том, что совершил ошибку. Будь Тэхён свободен, наверняка смог бы справиться с пятью гвардейцами, а вот Чонгуку, к сожалению, подобное не под силу. С другой стороны, эти люди лишь исполняют приказ, и что-то подсказывало Чонгуку, что демон вряд ли стал бы церемониться и просто убил бы их. Мораль у этого создания явно сдвинута, и это одновременно и пугало, и притягивало.       Когда он осознал, что его ведут не в здание инквизиции, а к епископу, в груди взметнулась паника. Тот сам захотел с ним поговорить?.. Тогда мог просто передать приказ явиться в секретариат, но вместо этого послал за ним вооруженных людей. Какие цели этим преследовал? Хотел напугать? Подчеркивал, что он — Чонгук — больше не главный инквизитор?       Ответов он не знал. Оставалось лишь надеяться, что он сможет выйти отсюда живым и, желательно, не в теплые объятия палача.

***

      Епископ хмурился. Молчал, сверля стоящего перед его столом Чонгука тяжелым взглядом, и все никак не начинал разговор. В кабинете, кроме них двоих, был еще какой-то мужчина, судя по нашивкам на плечах — экзорцист. Тот тенью стоял у стены за спиной Чонгука и изрядно нервировал тем, что периодически постукивал сапогом о пол — негромко, но раздражающе.       — Ты знаешь, почему я позвал тебя сюда, Чонгук? — заговорил, наконец, епископ.       — Нет, — солгал он, и по прищуренным на мгновенье глазам понял, что зря это сделал. — Я могу лишь предполагать, — опустил голову, изображая смирение.       — Хотелось бы послушать, — таким тоном, что было очевидно — это не просьба.       Несмотря на то, что они в кабинете епископа, а не в камерах пыток, совершенно ясно, что его не на дружескую беседу пригласили. Это допрос. И самому рассказывать о собственных прегрешениях — огромная ошибка, откровенная глупость. Но не то чтобы у него был выбор.       — Я думаю, что все дело в заключенной, которую я забрал из темницы, — осторожно начал он, старательно отслеживая реакцию епископа. Тот недовольно дернул щекой, но перебивать не стал. — И я могу пояснить мотивы своего поступка.       — Это не поступок, как ты его назвал, это преступление. Ты тайно вывез обвиняемую в колдовстве, и это уже прямой путь на костер, — веско уронил епископ. — Можешь не переживать, женщину уже поймали и доставили обратно, — Чонгук вскинулся. Поймали? — Ее казнь состоится сегодня.       Чонгук старательно удерживал лицо, судорожно соображая, как спастись самому и спасти Юну. Это важно! Он просто не может больше быть причиной смерти ни в чем неповинных людей! Хватит с него убийств.       — А мои люди? И дети? — голос звенел от напряжения, как бы сильно Чонгук ни старался держать себя в руках.       — Это сейчас не так важно, — епископ подался вперед, сложив руки в замок и опираясь локтями о стол. — Куда важнее — твое будущее. Ты же понимаешь, что находишься буквально в шаге от казни, Чонгук? — он кивнул, ожидая продолжения. — Но я могу закрыть глаза на эту маленькую… шалость. Уж не знаю, какие причины тобой руководили, но думаю, что из-за одной заключенной терять того, кто верно служил инквизиции и церкви на протяжении шести лет — слишком неравноценно. Ты согласен?       Не так важно? Шалость? Неравноценно?.. Он сжал руки в кулаки, сдерживая вспыхнувшую адским пламенем ярость. Насколько же им всем плевать на людские жизни? Насколько черны их души на самом деле?       — Да, — наступив себе на горло, согласился Чонгук. Выжить. Ему нужно выжить и помочь Юне — невинной, которую он сам же на все это обрек. Своими собственными руками.       — Я был уверен в твоем ответе. — Епископ поднялся и, выйдя из-за стола, подошел к окну. — Ты хороший человек, Чонгук, — продолжил, стоя к нему спиной, — я искренне верю, что ты лишь ошибся, пойдя на поводу у демона. Скажи мне, — развернувшись и вновь прожигая взглядом, — демон обманул тебя?       Чонгук вздрогнул. Так сильно, что это наверняка не укрылось от присутствующих. Они знают. Жалкие надежды на то, что ему удастся выбраться отсюда живым, стремительно таяли. Одно дело — увезти заключенную, и совсем другое — связь с демоном. Хотя, если это — истинная причина, по которой они здесь беседы ведут, то, возможно, епископу что-то от него нужно? В противном случае — сразу казнь.       — Он пытался, но не преуспел.       — О, вот как? — заинтересованно вскинув брови. — И почему же?       — Я не поверил его словам.       Он спиной ощущал, что экзорцист внимательно прислушивается к их разговору.       — И что же он тебе говорил?       — Пытался доказать, что невиновен. Но я знаю, что это не так, что демон пришел отомстить за свою смерть.       — Уже мстит, — поддержал его слова епископ. — Этот демон очень силен, слишком. Он убил несколько людей, ты знаешь об этом? Вижу, что нет. Чонгук, он довел ни в чем неповинных людей до сумасшествия. Обманутые собственным разумом, в плену образов, навеянных демоном, эти несчастные брали камень, которым проламывали себе голову. Я имел возможность посмотреть на тело одного из таких людей, и зрелище оказалось не слишком приятным. Эти люди били себя по лицу так, что череп трескался.       Чонгук похолодел. По спине продрало ознобом, а в памяти, словно наяву, всплыл день казни, когда Тэхёна, на пути к помосту, закидали камнями. И данное перед смертью обещание…       «Все те, кто бросил в меня камень, вам обязательно воздастся…»       Тэхён отомстил? Действительно убил всех, кто тогда попал по нему?       — Это опасная, страшная, злобная тварь, которая убивает для развлечения, — продолжал тем временем епископ. — И, судя по всему, обладает неимоверной мощью, раз так легко сводит людей с ума. Мы с тобой должны сделать все, чтобы его остановить, понимаешь?       Ощущение было такое, будто он падает — в пропасть, заполненную тьмой. Сердце ухнуло вниз, а мысли судорожно метались в голове, и он все не мог зацепиться за какую-то конкретную. На душе творился полнейший раздрай, его терзали сомнения — те самые, из-за которых Тэхён над ним потешался.       Возможно, ему действительно не стоит доверять демону? Возможно, он выбрал не лучшую кандидатуру, чтобы искать защиты. Тэхён — зло. Но, в отличие от церкви, тот хотя бы не скрывает этого.       Чонгук совершенно запутался.       И где-то в глубине души хотел продолжить доверять Тэхёну. Полагаться на Тэхёна. Быть с Тэхёном. Его тянуло к этому демону с непомерной силой, настолько, что он готов был закрыть глаза на многое — непростительно многое.       Какой же он эгоист!       А как же люди? Те, которых демон убил? Но ведь тот лишь отомстил своим обидчикам — шептал в ответ подленький голосок. И это не идет ни в какое сравнение с тем количеством невинных людей, которых церковь обрекла на смерть. Только вот с каких пор Чонгук начал придерживаться принципа меньшего зла?       — Понимаю, — стараясь звучать уверенно, невзирая на то, что этой самой уверенности не было и в помине. Зато глупых метаний было вдоволь. — Я остановил демона, — решившись, продолжил Чонгук. И на вопросительный взгляд епископа, поспешил пояснить, — запер его в ловушке.       — Ловушке? — внезапно заговорил молчавший прежде экзорцист.       — Да, — подтвердил Чонгук и взялся объяснять: — Начертил символы, что узнал у отца Яна, этот человек…       — Мы знаем, кто это, — прервал его епископ, шагнув ближе. — Значит, демон беззащитен? Интересно. Я хочу увидеть его, сейчас же.

***

      Епископ отдал приказ сопровождавшим их стражникам, чтобы те оставались внизу, поэтому в спальню Чонгука поднялись втроем. Тэхён сидел на стуле, широко расставив ноги, вальяжно откинувшись на спинку и со сложенными на груди руками.       — Какие интересные гости ко мне пожаловали, — тянуче так, игриво, явно веселясь. — Я, разумеется, планировал нанести вам визит, драгоценный епископ, но никак не ожидал, что вы сами придете. — И посмотрел на Чонгука: — Решил предать меня, мой инквизитор, и вернуться под крылышко церкви? — сарказмом так и веяло в воздухе.       Очевидно же, что нет, раз вошел в комнату вслед за епископом и экзорцистом. Вошел — переступив границы ловушки, нарисованной на потолке, а значит, Тэхён легко может добраться до всех троих. Только вот делать хоть что-то тот не спешил, так и продолжал сидеть… И тут глаз зацепился за еще один круг, нарисованный мелом — совсем небольшой и расположенный как раз вокруг стула, на котором расположился Тэхён. Что происходит? Приглядевшись чуть внимательнее, осознал, что символы не совсем те, которые он чертил на потолке, похожие, но все же другие.       Что этот демон задумал?       — Ким Тэхён, — епископ встал прямо перед ним. — Такой сильный и такой беззащитный. Попался на уловку ничтожного смертного и теперь заперт. Ты мне что будучи человеком доставил проблем, что став демоном — продолжаешь это делать.       — Да ладно? — хохотнул Тэхён. — И чем же я не угодил главе епархии, интересно?       — Ты убил… посыльных, которых я отправил к тебе.       — Они ко мне лезли, — Тэхён пожал плечами. Да и вообще выглядел так, словно не сделал ничего особенного и искренне не понимал, в чем его обвиняют. Но это наигранно. Похоже, Чонгук единственный здесь, кто решительно не понимал происходящего. — Не прошло и получаса после моего воплощения, как ко мне пришли с требованиями и угрозами. Сами виноваты. Были слишком настойчивы, за что и поплатились.       — Ты хоть представляешь, насколько редки подобные нам? — выплюнул экзорцист яростное. — Насколько сложно…       — Подожди, — епископ махнул рукой, и тот осёкся. — Я просто хочу, чтобы ты в полной мере осознал, — обращаясь уже к Тэхёну, — что все здесь подчиняются мне, и ты не станешь исключением.       Все? Кто все? Чонгук посмотрел на Тэхёна и с пугающей уверенностью осознал: все — демоны.       — Не хочу.       — Значит, придется захотеть, — подходя совсем близко к контуру фальшивой ловушки. — Ты заперт и беззащитен. И, — епископ посмотрел на Чонгука и вновь вернул взгляд на Тэхёна, — у меня есть тот, кто тебе так отчаянно нужен. Поверь, я не побрезгую пожертвовать одним инквизитором в случае твоего отказа. Хочешь посмотреть, как я лишу его жизни?       Раздался шорох оружия, вынимаемого из ножен; Чонгук обернулся, чтобы увидеть, что экзорцист держит в руках меч. Которым готов воспользоваться в любую секунду.       — О, убьешь его, если я откажусь служить тебе? — поинтересовался язвительно Тэхён, поднимаясь со стула. — Конечно, убьешь. Ведь тебе не нужен живым тот, кто так много услышал, верно? Ничего не напоминает? Ах, ну да, ты ведь и меня поэтому решил казнить… Смотри, Чонгук-и, кем на самом деле является человек, чьи приказы ты с таким рвением исполнял на протяжении шести лет.       С этими словами, Тэхён резко шагнул из фальшивого круга.       — Ты обманул меня! — низко прорычал епископ и быстро — слишком быстро для обычного человека — метнулся к Чонгуку. Он и понять ничего не успел, как на горле сжалась чужая хватка, а ноги оторвались от пола. — Я вырву ему гортань, слышишь? Если ты сейчас же не присягнешь…       — Не вырвешь, — Тэхён в мгновение оказался рядом с ними и мощным толчком снес обоих. Они пролетели через комнату, и Чонгук болезненно вскрикнул, сильно ударившись спиной о стену. Из легких вышибло воздух, он съехал на пол, бесполезно открывая рот, но грудь сдавило, и у него никак не выходило сделать вдох. — Дыши, мой хороший, — ворвалось в уши, сквозь грохот сердцебиения. — Дыши.       Ему удалось глотнуть воздуха, и Чонгук распахнул глаза. А ведь епископ отпустил его… Не сумел удержать, когда Тэхён ударил. И тут, подняв взгляд, Чонгук заледенел, озаренный догадкой.       Он единственный, кто находится за контурами ловушки.       Когда Тэхён толкнул их, епископ врезался в границу круга, а Чонгук просто вылетел из его хватки, пролетев дальше       И это означало…       — Ты когда-то спросил, за какое знание меня казнили, Чонгук, — непривычно серьезно произнес Тэхён. — Вот и ответ на твой вопрос.