Тени на стене

      Серая хмарь клубилась в воздухе, но больше вокруг не было абсолютно ничего, насколько хватало его взгляда. Ни земли, ни неба — лишь бесконечная серость. В голове — пустота, никаких знаний, никаких воспоминаний, он не понимал, кто он, где находится, даже и стремления хоть что-то понять не было. Никаких желаний, никаких порывов, ничего. Он просто был. Существовал.       Трудно сказать, сколько времени он провел здесь, когда в тишину этого мира ворвался посторонний звук. Голос.       — Чонгук-и…       Знакомый голос. Близкий. Родной. И имя — его имя.       В голове словно щелкнуло что-то, и воспоминания хлынули лавиной. Чонгук не пытался ухватить их, пропускал через себя, обрывками цепляя детство, юношество; уже куда медленнее лились годы в инквизиции, и совсем неспешно, до мельчайших деталей — то, что происходило в последние дни перед смертью.       Смерть.       Он вспомнил нестерпимую боль, вспомнил, как плавилась его кожа, как трещали от жара волосы, как задыхался, кашлял от дыма и от вони собственной горелой плоти, как кричал надрывно в губы прижимавшегося к нему Тэхёна. А тот все шептал ему что-то, говорил, что любит, обещал, что найдет, раз Чонгук теперь принадлежит ему. Горел вместе с ним, но голос ни разу не дрогнул, словно Тэхён и правда не чувствовал жара.       Но даже в те секунды, когда он срывал глотку криком, Чонгук не жалел, что решился на это. Огонь смыл с него грехи, очистил, дал возможность начать все заново, без страшного груза собственных ошибок. Он добровольно прошел через то, на что обрёк многих, и получил их прощение — Чонгук видел это в пустых взглядах, направленных на него.       Больше не было груза вины. Зато была цель — уничтожить демонов, угрожающих людям. Да — они сами виноваты, сами создали их, из-за собственной злобы, алчности, жажды власти, Чонгук понимал это и признавал. Но невинные не должны нести ответственность за это, а страдали именно они.       — Чонгук-и, иди ко мне, — негромкий зов в тишине этого места казался оглушающим и звучал словно бы отовсюду.       — Куда? — медленно, хрипло, словно заново научившись говорить. — Куда мне идти?       Здесь не было сторон, не было верха и низа. Вечное ничто.       Зеленая нить, протянувшаяся от его тела куда-то вдаль, ярко сияла, указывая направление. Вот он — выход. Ему осталось только дойти.

***

      — А если демоны воскреснут? — Чонгук сидел на помосте, том же самом, где когда-то казнил Тэхёна, где провел несколько жарких, волнительных, а порой и ошеломительных ночей.       — Значит, убьем снова, — пожал плечами Тэхён, — но я не думаю, что они сумеют.       — Откуда такие выводы?       — Огонь не причиняет нам вреда, лишь сжигает физическую оболочку. Но епископ не был сожжен, я убил его когтями. Смею предположить, что демоны отнюдь не бессмертны, я уверен, что и меня можно убить, если приложить достаточно усилий. Это ничем не подкрепленное знание, но ведь, будучи человеком, ты был точно уверен, что умрешь, если отрубить тебе голову, так? И для этого вовсе не обязательно иметь какое-то зримое подтверждение, смотреть на чью-то казнь. Ты просто знал, что не выживешь без головы. Так и я понимаю, что, разорви мое тело на кусочки, и я не смогу вернуться.       — Логично, — Чонгук кивнул, наслаждаясь близостью Тэхёна. Тот прижимался к нему боком, согревая своим теплом. — Но как мы сможем отыскать демонов среди людей?       — Ты почувствуешь их, мой инквизитор, — уверенно ответил Тэхён. — Когда я вернулся в первый раз, то не сразу понял, отчего одни люди ощущаются иначе, чем другие.       — И много ты их почувствовал? — заинтересовался Чонгук.       — Даже не представляешь, насколько. Если ты хочешь очистить мир от этих тварей, то придется постараться, короткой человеческой жизни на это бы не хватило. Но у нас впереди много времени, Чонгук.       — Неужели просто по доброте душевной поможешь мне спасти мир? — Чонгук знал, каков Тэхён, понимал, что тот преследует лишь свои цели. За одним единственным исключением.       — Спасти мир? — тот хмыкнул и, взяв Чонгука за руку, потянул, вынуждая сесть на его бедра. — Мне плевать на весь мир, Чонгук. Даже если он канет в бездну, меня это ни капли не расстроит. Меня волнуешь лишь ты, который, даже будучи демоном, так отчаянно желает творить добро и, кажется, это неискоренимо. Значит, мне придется быть рядом.       — Это… — он осёкся, ощутив, как наглые ладони сжали его ягодицы, — это внушает некоторую уверенность.       — Хорошо, — кажется, совершенно не слыша, что именно он сказал, невпопад ответил его демон. Тот уткнулся носом в то место, где шея переходит в плечо, и отнюдь не ласково цапнул зубами, вынуждая Чонгука чуть запрокинуть голову.       — Ты меня слушаешь? — на выдохе, негромко.       — Очень внимательно.       Его тело ощущалось вполне… материально. И реакции были те, которые свойственны людям — по позвоночнику прокатывался жар, щеки запылали, сердце заколотилось, а мышцы напряглись в ожидании. Он быстро задышал, разомкнув губы.       — Какая наглая ложь, — без злости, скорее дразня, ответил Чонгук. Действия Тэхёна больше не вызывали противоречий, наоборот — он ощущал происходящее поразительно правильным. Более того, сам хотел, чтобы демон не останавливался, чтобы на этот раз дошел до конца.       — Спроси, что угодно, — парировал тот, продолжая терзать губами его шею, — я отвечу. — Ладони с ягодиц скользнули выше — под рубашку, оглаживая поясницу.       — Почему мы материальны… — он шумно выдохнул, когда Тэхён прикусил ухо и тут же повел языком вдоль раковины. Чонгуку все сложнее становилось складывать мысли в слова. — Почему мы материальны в этом мире, но нематериальны в том?       — Отчего же мы нематериальны там? Вполне материальны. Просто… иначе, чтобы полностью вернуться в ту реальность, нужно время. — Тэхён говорил серьезные, ничуть не пошлые вещи, но при этом шептал на самое ухо, обжигая своим дыханием, и это безумно возбуждало Чонгука. — Чтобы она приняла в себя… — он точно без контекста это говорит?.. — Если ты помнишь, я приходил туда через тени.       Чонгук вспыхнул. Слишком яркими были образы, возникшие в голове при упоминании теней. Когда он увидел их впервые, в церкви, Тэхён связал его и изводил собой, своим шепотом и поцелуями. Тогда это казалось неприемлемым, а сейчас, от одних лишь воспоминаний о собственном уязвимом положении, в паху растекались горячие волны.       — Кхм… Тени, да, — голос подвел и сорвался.       Что, кажется, не осталось незамеченным Тэхёном — тот оторвался от его шеи и внимательно всмотрелся в лицо, чуть наклонив голову.       — Что такое, мой инквизитор? — лукаво поинтересовался. — Какие же греховные мысли сейчас бродят в твоей голове? — Чонгук отвел взгляд, а краска с щек, кажется, даже на шею стекла. — Оу, как занимательно. Скажи мне, если тебе что-то не понравится.       — Что ты задумал?..       — Хочешь тени? Эти? — Чонгук посмотрел по сторонам, только сейчас обнаружив, что вокруг них полосами вьются знакомые черные сгустки. Они больше не вызывали страха перед чем-то потусторонним, лишь трепет предвкушения. — Хочешь? — повторил вопрос его демон.       — Хочу, — одними губами ответил он. И лишь прикрыл глаза стыдливо, когда тени, подобно шелковым лентам, ласково скользнули по запястьям. Не сопротивлялся, позволяя потянуть свои руки назад и зафиксировать их за спиной, с согнутыми локтями.       — Поднимись, — попросил Тэхён и сам подтолкнул вверх, придерживая за талию. Чонгук подчинился, мысленно радуясь, что его держат прочные путы — ноги совсем не слушались, а все тело подрагивало. — Такой невинный, — демон не спешил вставать следом, смотрел на него снизу вверх, своими невозможными зелеными глазами, и медленно вел ладонями по ногам, от колен и выше — по бедрам. Надавливал, и даже сквозь тонкие брюки Чонгук ощущал тепло его рук. — И одновременно такой порочный. Я с ума по тебе схожу. Хочу тебя до сумасшествия просто.       Чонгук и сам уже был близок к сумасшествию — похоть, такая приятная в своей неправильности, разгоралась внутри, во рту копилась слюна, а член стремительно твердел под одеждой.       — Я твой, — он сглотнул, гулко, так что кадык дернулся. — Полностью, сам же знаешь. Поэтому, — как сказать вслух то, что хотелось, Чонгук не имел ни малейшего представления, — сделай уже что-нибудь с этим, — выбрав наиболее нейтральный вариант, выдал он, указывая головой вниз, туда, где его возбуждение отчетливо проступало через ткань.       — Невозможный, — Тэхён рывком поднялся и, схватив его за отвороты рубашки, притянул к себе, врезаясь в губы поцелуем. Настойчивым, жадным, сразу ныряя языком в рот, вылизывая. Чонгук не сдержал тихого стона, ощущая, как демон буквально имеет его рот, мокро целует, словно заявляя свои права на Чонгука. Ему хотелось обнять в ответ, хотелось сжать пальцы на чужих предплечьях, вжаться всем телом, но связанные за спиной руки не позволяли этого сделать. Однако, стыдно признаться, это лишь сильнее подстегивало желание. — Если ты не против, — Тэхён расстегнул верхнюю пуговицу на его рубашке, взялся за следующую, но пальцы неловко соскользнули. — Извини, — Чонгук еще не успел понять, за что именно тот просит прощения, а Тэхён уже дернул полы рубашки, так что пуговицы с глухим стуком рассыпались по деревянному помосту.       И вновь наклонился вперед, целуя. На этот раз чуть медленнее, позволяя распробовать, насладиться его вкусом. Тэхён неспешно ласкал его языком, кусал губы до едва ощутимых вспышек боли и тут же втягивал в рот, зализывая. Руками при этом шарил по груди и животу, нетерпеливо, несдержанно. Чонгук сам не сразу понял, что сжал бедрами втиснутую между них ногу Тэхёна, осознал лишь, когда начал тереться, сильно, до вспышек удовольствия.       — Кому-то не терпится, — шумно дыша, Тэхён взялся за его талию и сам потянул, вынуждая вновь проехаться членом, зажатым одеждой, по своей ноге, — в тебе столько страсти, Чонгук-и, столько нерастраченной похоти. И как ты смог удержаться так долго?       — Я не смог, — выстонал он признание. — Я хотел тебя с самого начала.       И это правда. Еще человеком, разумом отрицая даже малейшую возможность связи с демоном, телом Чонгук стремился к нему. Стыдился своих желаний, боролся с ними, но раз за разом уступал, позволяя себе отдаться во власть чужих рук и губ. И он солжет, если скажет, что ему это не нравилось где-то в глубине души.       Теперь же все иначе, теперь его не сдерживали сомнения, и Чонгук не сопротивлялся больше. Наоборот — сам просил о близости.       — Знаю, — сказано было без издевки и самодовольства, — мне так нравилось тебя изводить, — его пальцы скользнули ниже и, распутав узел на поясе штанов, Тэхён потянул их вниз. Чонгук помог, перешагнул спущенную к полу одежду, охотно обнажаясь.       Тэхён окатил его голодным взглядом, а зеленые глаза потемнели, став практически черными. Неприкрытое вожделение будоражило — такой сильный, уверенный, почти непобедимый демон оказался слаб перед ним.       — Я возьму тебя сегодня, — пообещал тоном, не подразумевающим протестов. Но Чонгук и не собирался спорить, он только кивнул, выражая согласие. — Такой смелый стал, не осталось ни капли былого смущения, да?       Осталось. Не капля — целое море. Но демонстрировать это Чонгук не собирался.       — Я теперь тоже демон, забыл? — он надеялся, что вышло достаточно уверенно, даже несмотря на то, что голос подрагивал.       — Я помню, — и оскалился предвкушающе, так что стали заметны небольшие клыки, — но я заставлю тебя краснеть, мой инквизитор. Для меня это совершенно отдельный сорт удовольствия.       Отчего-то он поверил сразу. Но смолчал, желая посмотреть, прочувствовать, что еще может предложить ему этот демон. До какого состояния тот сможет его довести? Он вздрогнул от неожиданности, когда тени скользнули по груди, обматывая ее, а еще по бедрам. Не туго, но крепко. И, возможно, пожелай Чонгук, на этот раз у него хватило бы сил сбросить путы, освободиться. Вот только он не хотел. Когда, подчиняясь желанию Тэхёна, он чуть шире расставил ноги и прогнулся, выставляя зад, и без того бешено колотящееся сердце, кажется, готово было вот-вот пробить ребра.       Поза была… смущающей? Он выставлял себя, демонстрировал, предлагая. Связанный, совершенно раскрытый и такой покорный. Обманчиво-беззащитный.       — Знаешь, что я сейчас сделаю? — Тэхён сжал пальцами его подбородок, заставляя смотреть на себя. — Я тебя вылижу, — облизываясь, — буду толкаться в тебя языком, руками раздвигая ягодицы в стороны. И слушать, как ты будешь скулить.       Господи! Да он уже готов скулить. От одних только грязных слов, от интонаций, с которыми это сказано.       Тэхён опустил руку, обхватил его член и сделал несколько движений.       — Нет, не закрывай глаза, — приказал. — Смотри на меня, Чонгук. Смотри. Я хочу видеть, как твой взгляд будет мутнеть от желания.       Хотелось зажмуриться, запрокинуть голову, отдаваясь во власть демона, но он смотрел, как и было велено. А Тэхён продолжал свою неторопливую ласку, слишком медленно и невесомо. Чонгуку надо больше. Сильнее.       — Сильнее, — вторил он своим мыслям, звуча так жалко, так просяще. Сам дернулся навстречу, вбиваясь в чужой кулак, возможно, смешно и нелепо, но он готов был выглядеть как угодно в эти минуты.       — Мне так нравится твое нетерпение, — низко, насквозь охрипшим голосом. — Жадный до удовольствия инквизитор. — Он уже не был инквизитором, но Тэхён упорно продолжал его так называть, вероятно, испытывая от этого какой-то особый вид наслаждения. — Хочешь мой язык? Внутрь? Хочешь, я буду стоять перед тобой на коленях и вылизывать, готовя для своего члена? Ответь же.       Он… всхлипнул? Наверное, этот звук, который он издал, можно назвать именно так — что-то среднее между стоном и хныканьем.       — Хочу, — это единственное, что Чонгук мог внятно произнести. Язык заплетался, он то и дело сглатывал обильно копившуюся во рту слюну.       — Хорошо, — отпустив подбородок, Тэхён обошел его, встав за спиной. Прижался, придавливая связанные руки, отчего ленты-тени сильнее впились в кожу и, чуть оттянув вниз рубашку, прикусил за загривок. Больно. Хорошо. Одновременно. Чонгук ощутил, как Тэхён опустился ниже, встав на колени. — Расставь ноги чуть шире. — И тут же его бедра потянуло в стороны тенями. — Вот так.       Чонгук все-таки зажмурился, ощутив теплое дыхание… там. Тэхён следовал своим обещаниям и, отодвинув ладонями его ягодицы, широко мазнул языком снизу-вверх. И еще раз, обильно смачивая слюной. Чонгук невольно выгнулся, почувствовав, как Тэхён надавливает кончиком языка, толкается внутрь, раздвигая тугие стенки.       Очень интимно. Слишком.       — Господи, — вырвалось. Да, теперь неуместно поминать бога, но эту привычку так быстро не искоренить. — Господи, Тэхён…       Просунув руку между его разведенных ног, продолжая вылизывать его сзади, тот вновь взялся за член. Громкие хлюпающие звуки ворвались в уши, и Чонгук ощутил, как снова заливается краской — хлюпала слюна Тэхёна и его — Чонгука — естественная смазка. А когда демон присосался губами, втягивая нежную кожу, он заскулил, совершенно сломлено.       — Я еще ничего не сделал толком, а ты уже такой разбитый, — довольство так сквозило в каждом слове. — Что же будет с тобой, когда я возьму тебя? М? Когда ты будешь стоять, насаженный на мой член?       Внутрь толкнулись пальцы. Чонгук зашипел от непривычных, тянущих ощущений.       — Это… странно.       — Не больно? — участливо поинтересовался.       — Нет.       — Мой член намного больше, Чонгук-и, — и облизал колечко вокруг своих пальцев, продолжая отвлекать движениями руки по члену. — Тебе нужно постараться расслабиться.       О, он очень старался. Ему хотелось уже познать, каково это — принадлежать Тэхёну полностью в этом самом смысле.       — Вот так, мой инквизитор, — толкаясь пальцами глубже, даже слишком глубоко, по мнению Чонгука, произнес Тэхён. — Такой послушный.       — Трудно, знаешь ли, не быть послушным, стоя связанным, насаженным на-ах… — он сорвался на стон, когда от ударивших внутрь подушечек пальцев, разнеслась горячая волна. Каждый толчок, словно маленький оргазм, бил в член, который Тэхён продолжал ласкать.       — Вот оно, — с налетом самодовольства, — теперь тебе точно понравится.       Чонгук с самого начала знал, что ему понравится. Он отдал себя демону, однако, ощущал, что еще не целиком. И хотел, покорно ждал, когда Тэхён решит взять то, что принадлежит ему…       Тэхён имел его пальцами, растягивая, готовя под себя, продолжал двигать рукой по члену, а Чонгук, совершенно сломленный, погребенный обилием ощущений, дергался навстречу, то самостоятельно насаживаясь, то сильнее толкаясь. Надрывно вскрикивал, жадно глотал воздух, запрокинув голову, чувствуя, как по вискам стекает пот. Так и не снятая, лишь распахнутая на груди рубашка неприятно липла к влажному телу.       — Кончи для меня, — Тэхён поднялся и, не прекращая изводить его, зашептал на ухо. Когда-то тот уже просил о подобном, но в прошлый раз Чонгук был слишком ошеломлен и не представлял, что вообще сможет это сделать. А сейчас — дрожал от напряжения всем телом, чувствуя, как поджимаются яички, как твердеет низ живота, и отчаянно желал кончить. — Давай, мой хороший.       Просьба, которой он подчинился с удовольствием. Отпустив себя, позволил телу содрогнуться и, вскрикивая, кончал, орошая семенем чужую ладонь.       — Какой послушный, — Тэхён коснулся шеи в поцелуе. — Ты же понимаешь, что мы не закончили, да?       — Да, — он выпрямился и откинул голову на плечо своего демона. — Сделай уже это.       — Тебе и приказы раздавать к лицу, — с похабной такой усмешкой, Чонгуку даже видеть не надо было, чтобы понять выражение лица Тэхёна. — Нам с тобой никогда не будет скучно.       И вдруг, отойдя на шаг, обошел Чонгука, вставая перед ним. Поднял руку, и Чонгук, со вновь вспыхивающим стыдом, заметил белые потеки. Тэхён задумчиво прикусил губу, а затем поднес пальцы к губам и, высунув язык, слизал его семя.       Боже…       Зрелище чертовски развратное в своей кажущейся простоте. Но лицо демона выражало наслаждение, пока он водил языком по коже, собирая сперму самым кончиком. А Чонгук не мог взгляда отвести, желая… Нет, он этого никогда не озвучит.       — Ты везде вкусный. Хочешь попробовать?       А он… Просто взял и кивнул. Да. Хочет.       Тэхён, к счастью, ничего не сказал, лишь поднес свои пальцы к его лицу, с интересом глядя на то, как Чонгук обхватил два из них губами. Прошелся по коже языком, собирая свой вкус, и подался чуть вперед, желая взять больше. Только сейчас осознав, насколько пальцы Тэхёна длинные, Чонгук стыдливо прикрыл глаза, обсасывая их, и, черт-черт, приглушенно постанывал от наслаждения.       Ему отчаянно хотелось быть заполненным. Заполненным Тэхёном. Пускай хотя бы так…       — Я сейчас не выдержу, — сипло выдохнул и резким движением достал пальцы изо рта. — Я хоть и демон, отнюдь не из металла отлит. Клянусь, не могу больше ждать.       — Так не жди, — он снова стремительно твердел. И попросил совершенно искренне, нуждаясь в этом: — Просто возьми уже меня.       — Да, — Чонгук видел, как дрожали руки Тэхёна, и от понимания, что именно он — причина такого состояния, в груди разливалась пузырящаяся радость.       Тэхён, обойдя его, прижался со спины, вновь несильно прикусил загривок и зашептал:       — На слюне будет немного неприятно, но я демон, а не волшебник, смазку из воздуха достать не смогу.       — Я потерплю, — пообещал он. Честное слово, он уже все, что угодно готов был стерпеть, лишь бы ощутить Тэхёна в себе. — Ну же!       — Сейчас, — он услышал, как Тэхён сплюнул, почувствовал, как между ягодиц прошлись вымазанные в слюне пальцы, а затем его, уже раскрытого немного колечка мышц, коснулась показавшаяся горячей головка. — Расслабься для меня, прошу, — чуть толкнулся вперед, едва-едва проникая внутрь, — я не хочу причинить тебе боли.       Он послушался, слегка прогнулся вперед, давая больше доступа, впуская глубже. Тэхён не спешил, но член неумолимо двигался вперед, растягивая, распирая, заполняя его.       — Я в тебе, — на горло легла ладонь, не сжимая, лишь удерживая. — Наконец-то ты мой полностью, — сбитым, сорванным шепотом. — Не представляешь, как долго я этого ждал, как часто грезил об этом.       — Да. — Уже все «да». Все, что угодно. — Только двигайся.       Бедра дрожали. Его всего уже просто колотило.       — Я уже говорил, что в тебе слишком много страсти для святоши, да? — Чонгук открыл рот, намереваясь ответить, что он уже далеко не святоша, но в эту секунду Тэхён мощно двинул бедрами, до звонкого шлепка о его ягодицы, и он захлебнулся воздухом. — А еще ты такой жаждущий, — хватка на горле сжалась чуть сильнее. — И так хорошо меня принимаешь.       — Сильнее, — и совершенно потеряв голову, взмолился: — Сильнее же!       Тэхён опустил обе руки вниз, ухватив его чуть ниже талии и начал вбиваться внутрь, одновременно дергая его на себя. Больно не было. А вот мало — было. Он не предполагал прежде, насколько жадным до удовольствия может быть. А сейчас, когда Тэхён выбивал из него воздух, заполняя собой, когда держал крепко, до алых отметин, когда прикусывал его за загривок, Чонгук мог думать лишь о том, что ему мало.       Ему нужно больше.       Больше Тэхёна.       Ему хотелось вжаться в него всем телом, ощущать кожей, ловить стоны-выдохи губами и отдаваться со всей страстью, на которую способен. Ноги не держали, Чонгук практически всем весом повис на тенях, руки затекли, воздух вырывался с всхлипами, с носа капал пот, а он все продолжал подаваться назад, насаживаясь на имеющий его член.       Тэхён не щадил. Брал резко, сильно, практически полностью выходил и звонко засаживал обратно, так что Чонгука кидало вперед.       — Такой, — сквозь частые-частые выдохи, — голодный. жадный. инквизитор.       Он не отвечал, лишь дышал сипло.       — Сможешь еще раз? — когда на член легла ладонь и Тэхён задвигал рукой в такт быстрым, глубоким толчкам, Чонгук взвыл.       Сможет?..       — Да… — вышло жалким вскриком, но на большее он сейчас не способен.       — Тогда постарайся для меня, мой хороший. Я долго не продержусь.       Оргазм был где-то рядом, ощущение, будто туго натянутая пружина вот-вот сорвется, но этого никак не происходило. Он метался — в путах, в хватке Тэхёна, скулил уже совсем жалобно, надрывно, нестерпимо желая кончить. Но освобождение никак не приходило, а Тэхён все продолжал вколачиваться, не снижая темпа.       — Я сейчас кончу в тебя.       И Чонгука сорвало. Его собственный крик звенел в ушах, пока он содрогался в выламывающем, иссушающем оргазме и чувствовал, как заполняет его своим семенем Тэхён.       Мышцы гудели, тело, влажное от пота, холодило, а сердце никак не могло перестать бешено колотиться. Он чуть поморщился, когда Тэхён вышел из него, но выдохнул от облегчения, сумев, наконец, разогнуть затекшие руки. Демон осторожно уложил его на помост, устроив голову на своих бедрах.       — Скоро мы воплотимся, пойдем убивать лже-священников и жечь церкви. Но это будет чуть позднее. А пока отдыхай, мой инквизитор.