Тени на стене

      Епископ — демон.       Слишком ошеломляющая новость, чтобы ее легко можно было принять. Однако тот стоял на границе круга и не спешил хоть как-то опротестовать слова Тэхёна.       — Я как-то принес документы в секретариат епархии, — наигранно спокойно начал рассказывать Тэхён, — но там уже никого не было. Говорил же, что часто задерживался до глубокой ночи, да? И решил по пути домой занести, чтобы с утра не бежать. Гвардейцы на входе меня знали, да и на конверте была пометка «важно», поэтому проблем с тем, чтобы попасть внутрь, у меня не возникло. Я не должен был идти так поздно. Меня не должны были пропускать, — Тэхён усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Просто неудачное стечение обстоятельств, глупая случайность.       Чонгук сглотнул вязкую слюну, перемешанную с кровью — видимо, во время удара о стену он умудрился прикусить губу.       — Освободи нас, — приказал епископ, — если хочешь остаться главным инквизитором, Чонгук.       Он мысленно хмыкнул.       Меньше всего Чонгук хотел остаться на этой должности, меньше всего он желал служить тем, кто отправляет невиновных на костер. Он смотрел на того, чьи приказы с таким рвением исполнял шесть долгих лет, на того, кому искренне доверял, на кого равнялся, а внутри рушились все его устои. Словно земля уходила из-под ног, словно опоры больше не было и оставалось лишь упасть следом. Хотелось опуститься на пол, схватиться за голову и уродливо рыдать, сломавшись…       А потом взгляд зацепился за Тэхёна. Демон стоял совершенно расслабленно, смотрел на него так понимающе, как всегда играючи считывая все его эмоции. И улыбался. Одними уголками, но Чонгуку хватило — ведь и взгляд завораживающе зеленых глаз, и улыбка, это все предназначалось ему одному. Он стоял на руинах своей жизни, но рядом стоял Тэхён, жизнь которого Чонгук самолично разрушил. Стоял и улыбался ему.       И кто такой Чонгук, чтобы сейчас сдаваться?       — Хорошо, — согласился он, — но сначала ответьте мне на один вопрос, епископ. Зачем вы сжигаете невинных?       Он не пропустил, как тот зло поджал губы, очевидно, не привык быть тем, кому задают вопросы.       — Мы сжигаем лишь тех, кто как-то угрожает церкви или королю, — старательно скрывая недовольство, но им так и сочилось каждое сказанное слово.       — Да, как я, например, — Тэхён рассмеялся, что, учитывая ситуацию, выглядело довольно жутко. — Епископ забыл уточнить, что так он создает демонов, которых затем вынуждает служить себе и делиться силой, — как бы между прочим добавил.       — Ты же понимаешь, — шипяще произнес епископ, — что мне достаточно крикнуть гвардейцев, чтобы выбраться отсюда?       — Не успеешь, — спокойно вмешался Тэхён, а стоило тому повернуться в его сторону, продолжил: — Я убью тебя раньше.       Чонгук ошарашенно выдохнул, когда на пальцах Тэхёна отросли черные когти, а в улыбке-оскале мелькнули клыки. Тот стремительно рванулся вперед, целя в епископа, но зацепил лишь самым краем, разорвав рясу.       Экзорцист, имени которого Чонгук так и не узнал, попытался напасть на Тэхёна со спины, но тот уклонился от удара. А затем и епископ, с утробным рычанием, метнулся с намерением вспороть когтями горло.       Чонгук осмотрелся, нашел глазами ножны и шагнул было к ним, собираясь помочь Тэхёну, но замер от грозного выкрика.       — Не смей заходить в круг, слышишь?! — рявкнул Тэхён. И это было впервые на памяти Чонгука, когда тот повышал на него голос. — Лучше задержи гвардейцев.       Он со все возрастающим ужасом смотрел на то, как два демона пытаются убить Тэхёна, и понимал, что толку от него будет немного. Те двигались быстро, даже слишком, чтобы Чонгук мог уследить за каждым, но этого и не требовалось. Он смотрел на своего демона и видел, что Тэхёну приходится нелегко — тот едва отбивался, пропуская один мощный удар за другим.       Вся мебель, что находилась в пределах круга, была разломана за жалкие секунды, и теперь всюду торчали острые щепки, обломки. Грохот стоял неимоверный, шум, наверняка, привлек внимание гвардейцев. Если те сейчас попадут в комнату, то Тэхёну придется совсем туго…       Или нет? На данный момент Чонгук все еще главный инквизитор, этой должности его никто не лишал. Он по стенке метнулся к выходу и вылетел в коридор, по которому пронесся бегом, уже на лестнице встретив солдат.       — Стоять! — приказным тоном гаркнул Чонгук, и гвардейцы удивленно замерли на ступеньках. — Там находится сильный демон, которого с трудом удается удержать нашему епископу. Вам нельзя входить, иначе демон одурманит ваш разум и использует, чтобы выбраться.       — Со всем уважением, господин главный инквизитор, мы служим непосредственно епископу, — твердо произнес, судя по всему, командующий отрядом. — Отойдите или…       — Не смейте мне угрожать, — отрезал он. — У меня нет времени на споры. Сейчас же отправляйтесь в епархию и зовите на помощь экзорцистов, — гвардейцы зароптали, удивленно переглядываясь, и Чонгук поторопил: — Ну! Живо! Своим промедлением вы лишь способствуете тому, чтобы опасная тварь вырвалась на свободу, — как по заказу, до их ушей донесся громкий вскрик и явно не человеческое рычание. — Быстрее, — процедил Чонгук, — иначе именно вам придется отвечать за гибель епископа.       Командующий помедлил еще несколько секунд, показавшихся Чонгуку вечностью, и кивнул.       Направляясь назад в спальню, Чонгук слышал, как тот раздавал приказы, оставив нескольких человек в доме, остальных отправил в епархию. Радовало, что подниматься никто не спешил, а вот повисшая тишина пугала… Бой закончился, и он совершенно не брался предсказать, кто победил. Мог ли Тэхён одолеть двух демонов? Да еще и в небольшом, ограниченном пространстве? Испуг взметнулся, перехватывая горло, а руки заледенели, Чонгук летел по коридору, стремясь скорее увидеть все своими глазами. И одновременно страшась этого.       Толкнув дверь, Чонгук с замиранием сердца шагнул внутрь. Секунда-вторая ушли на осознание, и он не сумел сдержать облегченного выдоха. Живой. Раненый, но живой.       — Слава богу… — и осекся, осознав, насколько неуместно это звучит. Чонгук нервно хохотнул, даже не пытаясь скрывать, как сильно он на самом деле волновался, и без промедления шагнул в круг. — Ты победил.       — Ты смеешь сомневаться во мне, мой инквизитор? — криво улыбнулся окровавленными губами сидевший на полу Тэхён. Щеку рассекал длинный глубокий порез, с которого обильно текла кровь, пачкая губы, подбородок и шею, рубашка на груди была разодрана и пропитана его кровью, а вот руки явно были выпачканы в чужой.       Тела двух демонов лежали здесь же: епископ смотрел в потолок мертвыми глазами, гортань была вырвана, грудь разодрана настолько, что в страшной ране белели осколки ребер, а у экзорциста начисто отсутствовали обе руки и нижняя часть лица — судя по всему, Тэхён просто вырвал их. Чонгук сглотнул несколько раз, сдерживая рвотные позывы — смертей, как и пыток, он насмотрелся вдоволь, но даже для него это было немного слишком.       — Нет, — солгал Чонгук. Но Тэхён скептически заломил бровь, и он поспешил исправиться: — Всего на мгновенье.       Деревянные доски пола быстро впитывали кровь, которой здесь было залито буквально все, но она все равно неприятно хлюпала под сапогами, пока Чонгук на негнущихся ногах медленно приближался к Тэхёну.       — Не стоило, — демон ухватил его за запястье и дернул вниз, заставляя упасть на колени рядом с ним. — Я не по зубам этим слабакам. — На его щеку, пачкая красными разводами, легла когтистая рука. Тэхён ласково провел по коже большим пальцем, заглядывая прямо в лицо, и Чонгук невольно начал тонуть в притягательной зелени чужих глаз.       Этот демон силен. Чонгук смотрел на него и понимал, что Тэхён сейчас бился, чтобы защитить его… А ведь именно Чонгук был тем, кто дважды отправил того на костер, так долго отвергал, не доверял, желал уничтожить и даже сегодня запер, оставив ждать решения. И Тэхён просто ждал. Смог бы Чонгук быть столь милосерден с тем, кто причинил ему так много боли? Он не был в этом уверен.       — Забери меня, — отчего-то враз охрипшим голосом, попросил он.       — Что? — Тэхён непонимающе моргнул. Кажется, ему удалось удивить демона.       — Ты хотел… мою душу и мое тело, верно? Забирай все, — сердце колотилось где-то в горле, и его мелко потряхивало, — только, умоляю, помоги мне добраться до… — он посмотрел на тело епископа и вновь перевел взгляд на Тэхёна, — до таких же, как они. Помоги все изменить.       — Такой пылкий, — зарываясь пальцами в его волосы на затылке. — Ты за все берешься с такой страстью, Чонгук, что это притягивает. — Потянувшись, тот накрыл его губы поцелуем, отдающим металлом, слишком желанным, чтобы Чонгук мог воспротивиться. Он застонал, сминая чужие губы в ответ, схватился за предплечья, притягивая ближе к себе, но Тэхён не дал ему как следует насладиться — едва скользнув языком в рот, тут же отодвинулся и, взяв Чонгука за плечи, серьезно посмотрел на него: — Ты отдаешь мне себя?       — Да, — уверенно ответил он. Сомнений больше не было. Страхов — тоже.       — Полностью, Чонгук. Я заберу все, и ты будешь принадлежать мне без остатка. Согласен?       Он чувствовал важность момента. Не имел ни малейшего представления, как это работает, но понимал, что должен ответить правильно. Именно поэтому не стал ограничиваться коротким согласием.       — Да, я согласен полностью принадлежать тебе, Тэхён.       В глазах напротив взметнулось адское пламя, Чонгук мог бы поклясться, что видел алые всполохи. Тэхён молчал, просто вглядывался в его лицо, словно искал там что-то. Возможно, неискренность? Но ее не было, он действительно говорил от всего сердца, действительно желал отдать себя. А еще, он ожидал чего угодно — от удовлетворения в голосе до откровенной издевки, что так долго сопротивлялся, но в итоге все равно поступил так, как желал Тэхён. Чего он не ожидал, так это благодарности.       — Спасибо, — негромко произнес Тэхён, притягивая в объятия и сжимая едва ли не до хруста ребер. И повторил, обдавая дыханием шею: — Спасибо.       А Чонгук, стоя на коленях в крови, чувствуя на спине ладони Тэхёна и прикосновения его губ, ощущал себя… правильно? На своем месте. Там, где и должен быть.       — Нам… — вышло сипло, и Чонгук прокашлялся, прежде чем начать заново, — нам нужно идти, нужно спасти Юну. Да и экзорцисты с гвардейцами с минуты на минуту будут здесь.       — Да, — Тэхён поднялся на ноги и, глядя сверху вниз, протянул руку Чонгуку. — Только сначала нужно переодеться, если не хотим привлечь ненужного внимания. Мне отчего-то кажется, что будешь не в восторге, если я начну убивать каждого встречного.

***

      Чонгук спешил, быстро шагая по лужам, почти бегом, сквозь узкие переулки и старательно изображая праздную прогулку, стоило выйти на центральные улицы. Тэхён шел следом за ним, прикрыв голову капюшоном, и то и дело негромко шипел от боли — раны по-прежнему кровили, но демон уверенно утверждал, что скоро все пройдет и в помощи он не нуждается. Так что ограничились лишь бинтами, чтобы кровь не пропитала одежду, и поспешили убраться из дома через окно, избегая встречи с гвардейцами.       Когда до них далеким эхом донесся истошный крик, Чонгук сбился с шага и остановился, судорожно вслушиваясь в шум улицы.       Нет. Не может быть!       Наплевав на скрытность, он побежал вперед, расталкивая нерасторопных прохожих и не обращая внимания на слетевший с головы капюшон. Вслед неслась ругань тех, кого он оттолкнул; от рыночной площади, расположенной совсем неподалеку, слышался людской гомон, сзади его звал Тэхён, однако Чонгук не останавливался. В его голове звенел лишь крик Юны, негромкий из-за расстояния, но оглушающий, бьющий по каждому нерву. Чонгук был уверен, что это она. Откуда-то точно знал. Но продолжал нелепо надеяться, что еще успеет, что еще сможет ее спасти.       Грудь сдавливало от частого дыхания, под ребрами ныло и кололо, а воздух, который он вдыхал, казался ледяным. В лицо били капли дождя и промозглый ветер.       Площадь, несмотря на пасмурную погоду и мерзко-моросящий дождь, была заполнена людьми. Нет практически ничего, что могло бы остановить зевак в их жажде насладиться зрелищем чужой мучительной смерти. Чонгук проталкивался вперед, не заботясь о том, насколько сильно мог задеть кого-то. Некоторые, узнав его, сами отступали, давая дорогу.       Люди мешали обзору, несмотря на то, что столб, к которому была привязана Юна, находился на возвышении, глаза застилал дождь… Или это не он? Чонгук всем сердцем рвался вперед, он должен, просто обязан спасти ее, он не может допустить, чтобы из-за него погиб еще один невинный человек.       Успеть-успеть-успеть — единственная мысль, набатом в голове, единственное жгучее желание.       То, что криков больше не слышно, Чонгук понял, лишь вырвавшись из плотной толпы и замерев перед помостом. Пламя еще полыхало, сквозь него можно было рассмотреть Юну — ее тело, безвольно повисшее на веревках, то, что от него осталось. Скоро и веревки истлеют…       — Нет, — прошептал Чонгук. Понимание, что он опоздал, разрывало душу, ему хотелось выть, подобно раненному зверю. — Нет! — он дернулся было вперед, но сзади на плечи легли ладони, и Тэхён прижал его к себе, удерживая.       — Не надо, Чонгук.       — Я… Она… Я должен был успеть! — изнутри рвались рыдания, и сил на то, чтобы их сдерживать, просто не было. Эта женщина являлась его искуплением, возможностью начать все заново, попыткой пойти против того, за что он сам так долго боролся. Но он не смог, не уберег. Проиграл.       — Ты опоздал, — безжалостно ответил Тэхён, сильнее стискивая пальцами его плечи. — Не спас ее. И уже ничего не сможешь сделать. — Чонгуку казалось, что его придавливает огромным валуном, настолько тяжелым был груз собственных грехов. — Но есть другие, те, кто, как и эта женщина, нуждаются в твоей помощи. Ты хотел все изменить? Что ж, ты сможешь, если станешь сильнее.       — Как мне стать сильнее?       Хотелось сдаться. Рухнуть на землю и закрыть голову руками, чтобы больше не видеть, не слышать и, самое главное, не чувствовать.       — Я знаю как. Если веришь мне, то пойдем, — и, отпустив его, Тэхён отступил на шаг, протягивая руку.       На них смотрели. Чонгук чувствовал чужие взгляды, слышал перешептывания, только сейчас на все это было абсолютно наплевать.       — Веришь? — повторил вопрос Тэхён.       — Верю.       Вкладывая руку в чужую ладонь, Чонгук понимал, что верит в своего демона куда сильнее, чем когда-то верил в бога.

***

      Им пришлось уехать достаточно далеко от столицы и забраться в какую-то глухомань, чтобы никто не мог помешать. Лошадей отпустили, не было никакого смысла оставлять несчастных животных мучаться, те достаточно сообразительны, чтобы выйти к людям самостоятельно.       Чонгук изрядно выпачкался, пока таскал ветки и поленья из леса, все же их требовалось действительно много. Тэхён тоже помогал, не роптал, и сейчас, занятый делом, походил на обычного смертного, а не страшную адскую тварь, способную одним движением переломить хребет.       Лишь сияющие потусторонней зеленью глаза напоминали Чонгуку, что перед ним не человек.       Пришлось немного задержаться в столице, чтобы освободить мужа Юны и вместе с ее детьми посадить на корабль, идущий далеко в южные королевства. Да, это было рискованно — Чонгука уже разыскивали, но он не мог просто бросить этих людей. Он считал себя обязанным помочь им, пускай хотя бы так.       — Готово, — отряхнув руки, Тэхён удовлетворенно осмотрел плоды трудов: толстый столб, надежно вкопанный в землю, и сложенные под ним крупные поленья и ветки.       — Получилось неплохо, — Чонгук выпрямился, разминая уставшую поясницу. — Можем начинать?       — Да, — Тэхён перевел на него взгляд, — и, Чонгук, будет больно.       — Я знаю.       — Нет, Чонгук. Не знаешь. Я говорю это не для того, чтобы напугать, я даю тебе возможность передумать. Будет очень больно, ты даже не представляешь, насколько.       — Тебе было? — отчего-то перед глазами возникла одинокая фигура Тэхёна, стоявшая среди теней тех людей, которых Чонгук обрек на страшную смерть.       — Только в первый раз, — отмахнулся тот. — Во второй — огонь воспринимался, как что-то родное, подобно близкому другу. Он сжигал плоть, но не обжигал, не причинял боли.       — Я справлюсь, — уверенно произнес он. — Справлюсь. Единственное, что вызывает сомнения, смогу ли я вернуться? Не уверен, что меня можно назвать ни в чем не повинным человеком, — он горько усмехнулся, опуская глаза.       — Ты невиновен, Чонгук. Ты поступал так лишь потому, что истово верил — в бога, в свое предназначение, в то, что сражаешься за благое дело. Ты никогда не убивал лишь потому, что тебе нравится, не упивался чужими страданиями. Твоя душа чиста. А еще у тебя есть весомый повод вернуться, но даже если этого не хватит, то я найду тебя и приведу обратно. Верь мне.       — Я верю.       Он не боялся, но тело все равно потряхивало, а сердце бешено стучало, выламывая ребра, пока Тэхён привязывал его к столбу и зажигал огонь. Сухие поленья легко вспыхнули — дождя здесь не было давно.       Когда жаром опалило ноги, его демон произнес:       — У нас будут зрители, если ты не против.       Сквозь поднимающиеся клубы дыма, забивающегося в нос, Чонгук увидел, что на поляне возникли тени, те самые, что показывал ему когда-то Тэхён. Они смотрели на него своими черными провалами, однако не ощущалось больше их осуждения.       Огонь был уже близко, обжигал босые ноги, и Чонгук знал, что совсем скоро ему станет по-настоящему больно. Невыносимо. Он точно будет кричать — именно поэтому они забрались как можно дальше от людских поселений. А еще он прекрасно понимал, что скорее всего задохнется дымом, или умрет от боли намного раньше, чем полностью сгорит, и это немного обнадеживало.       Когда он сцепил зубы, силясь сдержать первый вскрик, Тэхён шагнул в огонь и, устроив ладонь на его щеке, тепло произнес:       — Я буду рядом, мой инквизитор.