Истории Двекки

Теплый летний ветер покачивает верхушки деревьев, дорога быстро проносится за окном автобуса. Довольные подростки обсуждают планы на ближайшую неделю: кто-то собирается выигрывать все конкурсы, кто-то посвятит себя новым знакомствам, а кто-то просто хочет провести время со своим лучшим другом. Двекки сонно моргает, поднимаясь с плеча друга, и устало зевает. Поездка словно отнимает все силы, а спать на плече друга было так уютно, что он провел бы так вечность. Хорёк лишь наблюдал за быстро проносящимся пейзажем, отвлечённый лёгкой музыкой в наушнике, второй был в ухе старшего. Но когда тяжесть чужой головы исчезла с плеча, младший наконец отвлекся от окна и смотрит добрым взглядом на всё ещё сонного друга. На лице само собой появилась лёгкая улыбка, лапа нежно тянется к чужому плечу чтобы приобнять. И будь в салоне хоть плюс сорок градусов, от этих объятий оба не отказались бы. Сменившаяся музыка заглушает тихий рык где-то сбоку — не все в этом автобусе собираются спокойно проводить неделю. Двекки вытаскивает свой небольшой чемодан, украшенный различными мелкими каракулями, из багажного отсека и поправляет свою сумочку через плечо. Готовность провести неделю в лагере на все сто и он бодрым шагом идёт за Джинни, который уже зовёт его в общий домик. Одежда занимает своё место в просторном шкафу и оба зверя ненадолго отвлекаются на новую камеру Джинни. Первой же фотографией становится озадаченный свинолик, что становится причиной их смеха. Тот тоже старается сфотографировать друга, но получается не очень. — Камера просто не может передать всей твоей красоты! — возвращая вещь ее владельцу, Двекки обиженно дует губы, когда слышит что хорёк смеётся сильнее. — Как скажешь, мистер фотогеничность, — положив камеру в свою черную сумку, увешанную мелкими значками, Джинни разворачивается к выходу. — Пошли обследуем тут всё, а-то потом времени вообще не будет! — Хорошо, только возьму свою, — гибрид смотрит на стул, где оставил свою белоснежную сумочку, и оглядывается по сторонам в её поиске. — Сумку. А где она? — смотрит под стулом и ближайшей кроватью. — Где же она?... — дверцы шкафа распахиваются и несколько вещей выкидываются на пол. Бинни начинал нервничать, осматривая буквально всю их комнату и не находя нужную вещицу. Ком застревает в горле, когда младший зовёт его. Ещё раз громче и Двекки бросается к выходу. Схватив друга за руку, он испуганно смотрит и выпаливает на одном дыхании, что не может найти сумочку. Теперь они вместе ищут по всей комнате, но вещицы нигде не было. Теперь оба озадачены, потому что в домик они заходили со всеми вещами и вот так бесследно пропасть. Бред какой-то! Предложение поискать по дороге принимается единогласно, поэтому они складывают вещи обратно по местам и вместе выходят. Но долго искать пропажу им не пришлось: хулиганы отлично перекидывались ею. Кровь в длинном тельце вскипает слишком быстро, он даже не до конца осознает того что уже движется в сторону высокого серого зверя. — Эй, ты! — говорит хорёк резко, даже для самого себя. Подойдя почти вплотную, он смотрит как к нему оборачивается один из парней и дебильная ухмылочка на лице того только бесит. — Это не твоя сумка, верни! — О да?~ — майконг облизывается с понимания, что добыча сама пришла к ним в лапы. — Тогда отними. Или ты струсил? Из-за последующей демонстрации клыков, хорёк чуть двигается назад, но за его спиной стоит Двекки, который так расстроился из-за потери сумочки. Двекки, счастье которого стоит у Джинни рядом с собственным. Двекки, слёзы которого он не хочет видеть никогда. — Верни сумочку! Или я! Или я, — шерсть хорька встаёт дыбом, когти выходят сами собой. Он готов защищать эти слёзы даже от настолько крупных хулиганов. — Или я тебя ударю, тупой задира! — Джинни, оно того не стоит, — тихо говорит свинолик, держась за хвост своего друга. — Давай лучше скажем вожатым об этом... — Нет, теперь это дело принципа, — гибкое тело помогает в считанные секунды преодолеть расстояние между ним и хулиганом, в ту же секунду нанося удар куда-то в живот. Он вышел слабый, но неожиданный. От этого майконг чуть отшатывается назад, но не более. В следующую секунду последнее, что видит Джинни перед отключкой — ясное небо и тихие всхлипы своего друга. А он так хотел быть для него героем. Кое-как разлепив глаза, хорёк приподнимается на локтях, держась за больную голову. Видимо его вырубили ударом по морде, от того и больно. Оглядев небольшую палату, он принимает сидячее положение, полностью приходя в себя. И вот что его потянуло на героизм? Что он хотел доказать Двекки? Но этот поток негативных мыслей прерывает их виновник. Гибрид вваливается в здание со своей сумочкой на перевес, из которой торчат многочисленные цветы, а сам он во рту держит ярко-ярко голубой цветок. Такой смешной. Он не замечает пробуждение своего друга и вытаскивает цветы из сумки в вазу, после чего несёт ее к койке. Двекки громко ойкает, когда всё-таки замечает что хорёк уже сидит, и ставит вазу на небольшую тумбочку рядом с кроватью. Протягивает тот самый «особенный» цветок и лучезарно улыбается, когда его принимают. — Слышал что они очень полезные и вкусные! — гордо заявляет свинолик и упирает лапы в боки, довольный своей работой по сбору такого красивого букета. — Слышал или сам пробовал? — смеясь произносит Джинни и прокручивает растение за стебелёк. Если быть честным, то ему до жути нравилось думать что Двекки специально перепробовал множество цветов перед этим важным решением. — С-слышал конечно же! — сильно покраснев, выпаливает свинолик и плюхается рядом на кровать. — И вообще. О чём ты думал, когда полез в драку, дурак? Я так сильно испугался за тебя. Именно поэтому ты обязан съесть этот цветок — он мигом поставит тебя на ноги! — О чем я думал?... — на пару секунд хорёк задумывается и неловко улыбается от собственных же мыслей. Думал он конечно же о том, что его друг будет рад возвращению пропажи. О его теплой улыбке и мордашке без слёз. — Да ни о чём я не думал. Просто я так не хотел, чтобы ты плакал в первый же день лагеря. Цветок из его лап перемещается за розовое ушко Двекки и они недолго смотрят друг на друга не говоря ничего. В любом случае эта тишина не была для них давящей. Наоборот, позволяла обдумать все последние события получше.