Королевские идиллии

      За эти дни в замке Камелота случились не самые приятные события. Агравейн утвердился, как новый король. Точнее буквально назначил сам себя им. После успешного захвата столицы, его люди принудительно собрали жителей города перед замком.       Ёж вышел на балкон и начал свою речь, что он отныне новый король Камелота. Время Артура ушло, но пусть их это не тревожит. "Будет только лучше!" Расширение территории, развитие военной техники... Всё это звучало страшно. Артур думал в первую очередь о безопасности на той земле, которая была (а земля-то не маленькая). И эта безопасность не идеальна, по крайней мере он всегда так считал. Он никогда не собирался отнимать земли у других королевств.       Можно было наблюдать быстро сменяющиеся эмоции на лицах горожан. Но охрана нового короля была готова вдарить тому, кто открыто выскажет своё недовольство. Поэтому "довольными" остались все.       Только Галахад устраивал сцены. Его сразу же невзлюбили, не считая самого Агравейна. Он считал его своей игрушкой, выслушивал все его претензии, а потом просто смеялся тому в лицо.       —Ты.. ты урод!— закричал белый ёж после очередного срыва.       Он был зол и обижен, сердце в груди сжималось. Ему уже не хотелось жить, настолько ужасно к нему относились. Ребёнок, выросший в любви, никогда не примет жестокого правителя.       —Лучше бы ты, блять, сделал что-нибудь полезное. Мне надоели твои скандалы,— фыркнул Агравейн, развалившись на троне.       Галахад был готов заплакать. Но сил уже не было даже на это. Парень был истощён, ведь его не кормили все эти дни.       А не кормили из-за его "плохого поведения". И не только не кормили. Бедного юношу успели несколько раз поколотить за то, что он просто прошёл мимо какого-то пса и не поклонился тому. Конечно, Агравейн был крайне недоволен таким обращением со своей игрушкой, но и он сам относился к ней не очень хорошо.

      Увы, не кормили не только его. Галахаду однажды удалось попасть в подземелье замка Камелота. Вместо привычных ворюг и мародеров он увидел за решёткой своих защитников с детства— Парсифаль, Гавейна и Ламорака. Здесь их пытали, чтобы те встали на вражескую сторону. Их силы были выгодны врагу, но дух этих рыцарей не сломить— они навсегда останутся верны истинному королю.       —Ты живой,— тихо шепчет Парсифаль, проведя окровавленной рукой, просунутой между прутьями камеры, по голове Галахада. Он слабо улыбнулся, взял ладонь фиолетовой кошки в руку и ужаснулся. Когти были выдраны с мясом, а рана осыпана крупной налипшей на запекшуюся кровь солью. Их не только не кормили, держали взаперти, но и всячески пытали, пытаясь подавить их.       —Уходи, пожалуйста. Ты знаешь, что здесь небезопасно,— Гавейн смотрит на белого ежа, сидя на земле и перевязывая большую свежую рану Ламорака на спине, словно его били хлыстом. Ястреб тихо шипел.       —Держитесь только, пожалуйста,— тихо всхлипывает ёж и аккуратно отпускает руку Персифаль.       Галахад уходил из подземелья с тяжёлым сердцем. Как бы сильно он не хотел стать воином, как его отцы, вид крови и чужих страданий всегда вызывали у него тревогу и тошноту.

      Юнец не мог спать ночами. Он чувствовал, как тело с каждым часом становится слабее, дух уже не такой сильный, как был, сражаться и противиться уже не хочется, но это надо делать. Иначе Агравейн почувствует власть. Он и так отобрал у него всё, что мог. Родителей, друзей, дом, а также свою чистоту. Во всех смыслах.       Белый ёж был чистюлей и уже забыл, когда мылся. Мех стал каким-то серым с лёгким коричневым оттенком, слипся от крови и пыли. Парень чувствовал себя мерзко.       Вспомнишь лучик— вот и солнышко. Агравейн заходит в комнату посреди ночи. Его зелёные глаза блестят в лунном свете, стараясь загипнотизировать. Галахад почувствовал лёгкий запах чего-то съедобного и в животе неприятно и больно заурчало, словно он уже переваривал сам себя.       —Привет, малыш. Я принёс тебе поесть, чтобы ты не окочурился,— опять этот издевательский тон. Но не такой издевательский, как был в первые дни. Словно у Агравейна появилась хоть капелька сожаления к юноше.       Тарелка была поставлена на стол, а лжекороль ушёл. Белый ёж осмотрел презент. Каша с мясом и овощами. Густая слюна наполнила пересохший рот парня. Он не был уверен, отравлена была ли эта еда, но мерзкое чувство голода взяло вверх. Содержимого тарелки через пару минут словно никогда и не было.       Галахаду оставалось надеяться, что это не была его последняя трапеза, когда он ложился спать, крепко обнимая одеяло. Он никогда не думал, что будет так радоваться обычному приёму пищи. Казалось, что это единственное счастливое "событие" за последние несколько дней...