Останься со мной

      Чимину всегда нравилась весна, потому что именно в этот период он мог полной грудью вдохнуть чистый свежий воздух, наполнить легкие витающими ароматами распустившихся цветов и насладиться приятными касаниями солнечных лучей к своей коже, которые уже греют, но еще не обжигают. Яркие цвета вокруг трогали сознание, поднимали настроение и вдохновляли, пробуждая желание запечатлеть эту проснувшуюся от зимней спячки красоту на холстах, делая уверенные штрихи карандашами или мазки красками. Весна вдыхала жизнь в Чимина, а Чимин – в свои картины.       Именно об этом думал парень, неспешно бредя через парк к нужному учебному корпусу. Его руки уже буквально чесались от желания взять кисть и начать творить, но необходимо было вытерпеть еще одну несчастную пару – последнюю в этом семестре. Уже через полтора часа он сможет, наконец-то, начать наслаждаться окружающим умиротворением и полностью отдаться искусству, забыв про непонятные учебные проекты, домашнее задание и вечные неинтересные мероприятия, посещение которых всегда было добровольно-принудительным.       Пак Чимин – студент третьего курса Университета Искусств в Нью-Йорке. Практически всю жизнь он слышал в свой адрес шутки о том, что его нашли в коробке с красками, а не в капусте, как других детей, ведь с самого детства малыш жить не мог без живописи. Как так случилось, что в семье, где любовь к медицине передавалась едва ли не по наследству, родился ребенок, что глазами-сердечками смотрел на все предметы, оставляющие за собой следы, никто не знал, но и тягу к рисованию не пресекал. Хочет ребенок рисовать, пусть рисует, главное, чтобы счастливым был. Парень оказался очень талантливым, а потому, отучившись в колледже в родном Пусане, без особых проблем поступил на бесплатное обучение в один из университетов Нью-Йорка, оставив за тысячи километров дом, семью и друзей. Но жажда новых знаний и возможностей заставляла забыть о любых сомнениях и полностью отдаться своей страсти, а еще и позволяла сбежать из душащего Сеула.       Он старательно учился на факультете живописи вот уже три года, посвящая каждую свободную минуту творчеству, без которого уже не представлял своей жизни. И сейчас на всех парах несся на последнее занятие, чтобы потом его ничего не отвлекало от родившихся в голове картин, желающих как можно скорее расцвести красками на холсте. Было лишь одно но…       В течение месяца, пока он будет готовить проекты для сдачи летней сессии, ему придется заниматься волонтерством в одном из направлений, выбранных для него университетом. Приблизительный список мест для отбывания "наказания" он уже видел, и теперь молился всем богам, о которых знал и читал, чтобы попасть куда-угодно, но только не в больницу. Родители любовь к медицине привить так и не смогли, а даже наоборот, развили полное отторжение к этому направлению. Так уж случилось, что пристальное внимание к его здоровью, обследования по каждому чиху и регулярные медосмотры, которые, по факту, были в порядке вещей, но Чимина жутко раздражали, сделали свое дело, и теперь все, что связано с больницами, парень обходил десятой дорогой. И, возможно, не только поэтому, но думать об истинной причине сейчас не хотелось.       Он вошел в аудиторию, где уже собрались факультеты живописи и актерского мастерства, и нашел взглядом своих друзей, что сидели почти на самом последнем ряду, о чем-то переговариваясь. – Привет, – поздоровался Чимин, присаживаясь на скамейку рядом с другом и опуская голову тому на плечо. – Надеюсь, это закончится быстро, и я смогу наконец-то свалить. Там такая погода, что держать нас в аудитории – это нарушение прав человека. – Спроси у юристов, наказуемо ли это, – ответил Тэхен, отвлекаясь от своего парня, которого совсем недавно вычеркнул из френдзоны. – Если да, то мы с Чонгук-и поможем тебе написать заявление, а то ты опять вместо текста – комикс нарисуешь, где красочно покажешь, как притесняют твои права. – Ты у Чонгука сарказму научился? – фыркнул Чимин, отлепляясь от плеча и глядя на усмехающегося Кима. – Он на тебя плохо влияет. – Я-то? – подал голос тот самый Чонгук, приподнимая бровь и улыбаясь уголками губ. – Ты-то, – передразнил Чимин, – он меня раньше никогда не подкалывал, а после того, как ты появился, делает это на каждом шагу, по поводу и без.       С Тэхеном, который учился на актерском, Чимин познакомился еще в самом начале учебы, столкнувшись с ним в коридоре и пролив на его белую рубашку свой кофе, что ярким пятном расползся по ткани. Вина лежала исключительно на нем, а потому последующие несколько дней художник в толпе выискивал своего случайного знакомого и извинялся за испорченную одежду. Так, впрочем, они и стали общаться, ведь оба были новенькими, никого и ничего не знали, и старались держаться друг за друга, став впоследствии хорошими друзьями. Чонгук же появился в их с Тэ жизни относительно недавно. Парень перевелся из другого университета в начале семестра, принялся хвостиком бегать за своим однокурсником, который ему едва ли не с первого взгляда понравился, и все же завоевал внимание Кима, став его парнем. Теперь они дружили втроем, только Чимин довольно часто чувствовал себя третьим лишним. И хоть парни старались в его присутствии особо между собой не заигрывать, но чувство зависти скребло где-то в груди, ведь в его личной жизни все совсем не так…       Вошедший в аудиторию преподаватель не позволил Чимину уйти в свои мысли еще дальше, ведь он вполне мог загнать себя в такие дебри, из которых выбираться потом было бы очень сложно. В руках у пожилого профессора была стопка документов, в одном из которых была указана информация по поводу его волонтерского курса. Слово "волонтер" подразумевало под собой собственное желание участвовать в том или ином деле, но в их университете это, опять же, было добровольно-принудительно. Направления были самыми разными, но ничего, что было бы связано с живописью в этом перечне не наблюдалось. Чимину казалось это весьма странным, ведь было бы логичнее отправить студентов туда, где они могли бы получить опыт для будущей карьеры, но нет. Как сказал их уважаемый (ни капли не сарказм, Паку нравился этот умудренный жизнью старичок – преподаватель истории искусства, что сейчас и стоял перед ними) мистер Коллинз: «Вы не узнаете жизни, если будете заниматься только одним единственным делом до конца своих дней», а потому в списке волонтерских центров было все, что угодно, но только не то, что могло бы понравиться. По крайней мере, не могло понравиться Чимину.       Мистер Коллинз по-доброму улыбнулся, окидывая взглядом собравшихся студентов и выдерживая театральную паузу, а затем все же начал говорить: – Всем добрый день, спасибо, что пришли. Я, по правде говоря, ожидал увидеть значительно меньшее количество народу на последней паре в семестре, так что я приятно удивлен. Но все же, не думаю, что вы так сильно спешили сюда, чтобы слушать очередную лекцию по истории искусства. Я прав? – усмехнулся он, получая в ответ несмелые кивки головой. Этот профессор нравился Чимину тем, что, несмотря на свой почетный возраст, он старался понимать своих студентов, а не давить авторитетом и огромным жизненным опытом. Да и свой предмет он преподносил весьма интересно, так что мистер Коллинз был одним из немногих преподавателей, кого Чимин уважал не столько за профессионализм, сколько за его личность. – Не буду я сегодня мучить вас лекциями, разберем вопрос с вашей волонтерской деятельностью и можете быть свободны. Старосты, раздайте, пожалуйста, направления и информационные листы студентам своих групп.       Несколько человек поспешили к столу, куда профессор положил принесенную пачку документов, а с первой парты послышался голос одного из студентов, которого Чимин видел за семестр всего несколько раз. – Мистер Коллинз, а у нас есть возможность поменять место, куда нас определили? Вдруг нам не понравится? – Стивен, Вы еще не видели своего направления, а уже пытаетесь о чем-то договориться, – покачал головой мужчина, легко улыбаясь. – Мне тоже не нравится, что на моих лекциях Вы обычно либо отсутствуете, либо спите, но я же Вас не меняю на другого студента. Мне положено Вас обучить своему предмету, что я и делаю. – А если серьезно? – не унимался парень, оставшись неудовлетворенным ответом. – А если серьезно, то такая возможность есть, но лишь в том случае, если для этого будут веские причины. Простого "не хочу" или "не нравится" недостаточно. Послушайте, не воспринимайте волонтерство, как какую-то каторгу. Вы даже не представляете, что оно может вам дать. Да, я понимаю, что вы люди творческие, вам не хочется прозябать целый месяц в сфере, которая вас никогда ранее не интересовала, но помощь другим людям – это тоже, своего рода, творчество. Вам могут понадобиться актерские навыки, умение декламировать стихи и, возможно, рисовать. Да и даже найти общий язык с человеком – это тоже искусство. Встречая нового человека, вы начинаете писать картину, играть роль, вписывая себя в новые рамки. Вы можете открыть для себя много нового, как и помочь другому человеку раскрасить свою жизнь яркими красками. Вы же еще даже не знаете, с чем столкнетесь, а уже пытаетесь отказаться.       В словах профессора была доля правды, только вот Чимина она не очень впечатлила. Да, безусловно, ему не придется по сорок часов в неделю проводить в месте, куда его определили, но все же хотелось бы проводить эти часы с пользой для себя: изучать новые техники, писать новые картины, готовиться к сессии, на крайний случай. Но придется… – О, мне повезло, – радостно отозвался Тэхен, получив свое направление. – Театральный кружок в младшей школе. Не работа мечты, конечно, но интересно. – У меня приют для животных, еще и недалеко от общаги, кайф! – следом подал голос Чонгук, рассматривая бумаги. – Надо всего-то приходить два раза в неделю и помогать сотрудникам с животными. – Ты главное будь осторожен, чтобы случайно не уйти оттуда с каким-то песиком, который на тебя очень жалостливо посмотрит, – хмыкнул Чимин, вспоминая рассказ о том, как, будучи маленьким, Чон постоянно таскал домой брошенных животных, ведь им было так грустно и одиноко. Если сейчас его жалость вновь проявит себя, то он довольно быстро вылетит из общаги, в которой из животных разрешают держать разве что случайно залетевшую через окно муху. – А у самого-то что в направлении? – поинтересовался Тэ, отвлекая готовящегося что-то съязвить парня. Чонгук Чимину нравился, он был добрым и искренним, всегда готовым прийти на помощь, но вот только порой говорил слишком много, что его не мог заткнуть абсолютно никто. Но к этому, наверное, можно привыкнуть. – Надеюсь, не больница. Что угодно, только не больница, – взмолился Пак, открывая свои документы, а затем отчаянно простонал. – Да за что… – Что там? – Чонгук подтянул бумаги ближе к себе, вчитываясь в текст. – Медицинский центр "Мористаун". – Ага… Вселенная всегда делает все наоборот, – вздохнул художник и поднял взгляд на переглядывающихся друзей. – Что происходит? – А что происходит? – повторил вопрос Тэхен, делая вид, будто не он только что одним лишь взглядом переговаривался со своим парнем. – Я слышал, это хорошая клиника. Почему ты так не хочешь? – Не люблю больницы, вот и все, – отмахнулся Чимин, вновь уставившись в текст перед собой. О причине его нелюбви к медицине не знает никто, кроме родителей. Но и те, наверное, до конца не осознают, что всего лишь одна ситуация, что, казалось бы, осталась далеко в прошлом, смогла полностью изменить жизнь Чимина, едва ли не разделив ее на "до" и "после". – Ты уверен, что дело только в этом, Чим? – обеспокоенно спросил Чонгук, хмуря брови. – Уверен, забей, – снова отмахнулся парень, возвращая себе прежний непринужденный вид. Ладно, он справится, это всего лишь месяц, да и вряд ли ему нужно будет делать что-то серьезное, все-таки у него и близко не медицинское образование, да и по биологии в школе тройка была. – Думаю, уже все ознакомились со своими направлениями, – оборвал галдеж профессор, вновь привлекая к себе внимание. – Советую всем сегодня и подъехать по месту прохождения волонтерского курса, чтобы познакомиться с кураторами, что также указаны в ваших направлениях, и установить свой график. Университет уже позаботился о том, чтобы разослать всю необходимую информацию, так что просто предоставьте выданные вам направления. Игнорировать не советую, так как каждый куратор будет писать на вас отзыв, который повлияет на летнюю сессию. Теперь можете быть свободны, у кого есть вопросы, подходите. – Ладно, – Чимин поднялся с места, спрятав все в сумку, – я поехал, может, удастся с этим быстро разобраться. – Ты вечером приедешь? Сегодня ведь пятница, – спросил Тэхен, прежде чем художник успел выскочить из аудитории. – Наверное, нет. Мы с Джастином планировали вечером пересечься, – поджал губы Чимин, цитируя сообщение своего парня, который таким образом его якобы пригласил провести вечер. – Давайте на следующей неделе, ладно? – Опять Джастин… Чимин, я знаю тебя всего ничего, но даже я понимаю, что это все пора заканчивать, разве… – Я знаю, Чонгук, – оборвал друга Чимин, – знаю. Давай не будем, ладно? Я разберусь. Увидимся, пока.       Чимин поспешил покинуть аудиторию, прежде чем к разговору подключится Тэхен, который Джастина на дух не переносил. Да, отношения с возлюбленным у Пака были далеки от идеальных, их даже хорошими можно было назвать лишь с большой натяжкой, но… прекратить всего этого он не мог, к тому же и сам парень, вроде бы, старался что-то делать... Вот даже предложил провести вместе вечер, из-за чего пришлось отказаться от еженедельного пятничного просмотра фильмов. Эта традиция сложилась у них с Тэхеном достаточно давно, ещё на первом курсе, когда оба жили в общежитии и обоим было скучно по вечерам. В другие будние дни засиживаться с фильмами допоздна – не вариант, ведь с утра на учебу, а вот в пятницу – самое то, можно всю ночь провести за просмотром каких-то новинок, а потом все выходные отсыпаться после пятничного марафона. И даже, когда Чимин съехал на съемную квартиру, привычкам парни изменять не стали, продолжая стабильно каждую пятницу проводить либо у Чимина, либо у Тэхена в общежитии. Недавно их компания пополнилась Чонгуком, а Чимин же на этих вечерах стал появляться все реже. Из-за Джастина.       Покинув здание университета, Чимин направился в место отбывания наказания, по пути стараясь придумать варианты для своего волонтерства. Не приставят ведь его к санитарам, чтобы частично выполнять их работу, верно? Ведь для этого в любом случае необходимо определенное медицинское образование. Помогать разносить еду? Мыть полы? Ухаживать за лежачими пациентами? Чимин работы не боится, но и желанием заниматься этим особо не горит. Вот бы его просто попросили раз в неделю появляться в здании, отмечаться, якобы он действительно там работает, а потом вновь исчезать до следующей недели. Было бы идеально, но что-то подсказывало ему, что так легко он не отделается.       На дорогу до медицинского центра Чимин потратил около часа, еще и ехать пришлось в такой давке, что не то, что стоять, вдохнуть было сложно. И откуда столько народу, вроде бы только три часа дня, не час-пик еще. Он подошел к довольно внушительному зданию, сверяясь с адресом на карточке, поправил на себе одежду, которая могла помяться в метро, и вошел в просторный светлый холл. На стенах висели большие телевизоры, что транслировали важную для пациентов информацию, у стен по левую руку стояли мягкие диванчики и столики для комфорта посетителей, а с правой стороны – стойка регистрации пациентов. Две девушки в медицинских костюмах персикового цвета, стоящие за ней, о чем-то тихо переговаривались, стараясь не привлекать внимание. – Добрый день, – подошел ближе Чимин, отвлекая их от разговора. – Добрый день, – улыбнулась одна из девушек, на чьем бейдже значилось «Эшли Браун», – я могу Вам чем-то помочь? – Пожалуй, да. Меня зовут Пак Чимин, меня направили сюда из Университета Искусств, я волонтер. – Одну секунду, – кивнула девушка, принимаясь быстро перебирать пальцами с аккуратным маникюром по клавиатуре. Она все это делала с такой скоростью, что парень на какой-то момент аж завис, засмотревшись. – Да, точно, вижу Вас в базе. Я провожу Вас к мистеру Киму, он будет курировать Вашу работу.       Девушка дала знак своей коллеге, чтобы та ее подменила, и повела Чимина по коридорам, затем к лифту, затем снова по коридорам. Парень успел отметить, как здесь все было красиво и аккуратно, в интерьере отсутствовали яркие раздражающие цвета, а наоборот – все было светлым и спокойным. Чимин даже поймал себя на мысли, что ему здесь нравится. Он обратил внимание на людей, которые наполняли коридоры больницы: кто-то выходил из кабинетов с улыбками, видимо, получив хорошие новости; кто-то сидел на диванчике, поглядывая на кабинет и нервно дергая ногой, не зная, что им скажут за белой дверью; а кто-то и вовсе плакал, едва сдерживая истерику. От последних у Чимина аж мурашки по телу шли, пробуждая желание сбежать отсюда подальше. И это здесь ему предстоит работать? Каждый день видеть этих людей, сходящих с ума от волнения или горя, и раз за разом проживать то, от чего три года назад он буквально сбежал из родного дома? А может, все же не надо?       Девушка довела волонтера до ординаторской и, попросив подождать пару минут, скрылась за дверью. Чимин уже собирался присесть, чтобы перевести дух, ведь за последние пять минут он испытал больше эмоций, чем планировал, но дверь вновь открылась, выпуская из уютного кабинета, что был виден сквозь проем, ту самую Эшли и взрослого мужчину в белом халате. Вид его был уставшим, под глазами залегли тени, но, несмотря на это, он улыбался. Неужели, здесь все улыбаются? Чимину тоже придется? – Пак Чимин, – обратилась к нему девушка, желая представить их друг другу, – это доктор Ким Сокджин, он будет курировать Вашу волонтерскую работу. Я Вас оставлю, потом подойдите в регистратуру, я выдам Вам пропуск. – Хорошо, спасибо большое, – поблагодарил парень, заставляя себя улыбнуться девушке, и переключил свое внимание на врача. – Здравствуйте, доктор Ким. – Добрый день, Чимин. Рад тебя видеть. Готов поработать? – Эм… да, наверное… – неуверенно протянул он. Пак, вроде бы, и должен быть готов, но только совершенно себя таковым не чувствовал. – Пройдем со мной, я расскажу тебе, что к чему, – он не спеша двинулся по коридору, сжимая в руках папку, которую Чимин заметил только сейчас. Он пристроился вслед за мужчиной, параллельно оглядываясь по сторонам, пытаясь запомнить, что где находится, чтобы потом не заблудиться в этих длинных коридорах. – Насколько я знаю, у вас было распределение, верно? Вам не дали возможности выбрать направление самостоятельно? – Да, Вы правы, я здесь по распределению, – ответил студент, на ходу доставая из сумки документы, которые должен отдать своему куратору. – Если я не ошибаюсь, ты художник? – задал еще один вопрос доктор, входя в кафетерий и присаживаясь за столик. – Садись. – Да, я на третьем курсе, – вновь подтвердил Чимин, усаживаясь напротив Сокджина. – Я почему спрашиваю… люди творческих профессий обычно очень чуткие к эмоциям других людей. Это может быть и хорошим качеством, ведь им проще прочувствовать другого человека, но также может сказаться негативно, ведь все эмоции они пропускают через себя и могут от этого страдать. Скажи, если бы у тебя был выбор, ты бы пришел в больницу по собственному желанию?       Взгляд мужчины был мягким и добрым, но таким пронзительным, что Чимин чувствовал себя открытой книгой, врач уже знал все ответы и, если бы парню захотелось соврать, его бы в этом тут же уличили. Чимин знал, что сам никогда бы не выбрал это направление, но вот слова об эмоциях… Заставили задуматься. Здесь их в самом деле очень много, он здесь всего лишь каких-то минут десять, а желание взять кисть в руки появилось уже несколько раз. Каждая эмоция, плохая или хорошая, наталкивала на мысли, заставляла задуматься и вдохновляла на создание новой картины. Он видел улыбку и хотел нарисовать природу, дыхание которой можно было бы почувствовать даже сквозь холст. Видел слезы и хотел изобразить дождливую погоду в осеннем парке, по аллее которого бы шел одинокий человек. И нет, ему хотелось не рисовать, а чувствовать, отражать свои эмоции красками. Интересно, сколько эмоций он здесь переживет? Сколько картин напишет? – Вы знаете… сам я бы вряд ли выбрал медицинское направление, – честно признался Чимин, не желая что-то выдумывать. – Не из-за того, что я слишком чувствительный, просто… в моем прошлом было кое-что, из-за чего я не очень люблю больницы. – Я тебя услышал. Смотри, мы здесь не изверги и силой тебя держать не будем. Если что-то пойдет не так, почувствуешь себя плохо в стенах нашей больницы, дай мне знать, хорошо? Мы что-то придумаем, – заботливо проговорил Сокджин и, тепло улыбнувшись, подтолкнул принесенную папку и открыл первую страницу. – Это твои пациенты, твоя задача – помогать им. Миссис Смит, мистер Гарольд и малышка Кэти. С кем-то ты будешь играть в домино, кому-то читать книгу, а кому-то заплетать косички. По тем или иным причинам они здесь одни, и им нужна компания. Они будут рады, если ты будешь уделять им определенное количество времени. Медицинский персонал старается их поддерживать, но этого недостаточно. Нас не воспринимают должным образом, а ты – человек посторонний, никак не связан с медициной, а потому, им должно быть проще с тобой. Но самое главное, чтобы в вашем общении не было никаких негативных эмоций, ведь хорошее настроение – залог выздоровления. – То есть мне нужно их… ммм… развлекать? А если им вдруг станет плохо или что-то еще? – по телу прошла дрожь, когда он осознал, что от неверно сказанного слова может что-то пойти не так. – Чимин, – по-прежнему тепло улыбался мужчина, и Пак чувствовал себя рядом с ним на удивление очень комфортно, – тебе придется очень постараться. Работа с пациентами – это тяжелый труд. Но я думаю, что ты справишься. Мы не будем давать тебе сложные случаи и не пустим в кардиологическое отделение. А в остальном тебе должно быть интересно, новые люди, интересные истории, возможно, тебе удастся поймать здесь вдохновение.       Парень кивнул и нервно вздохнул, только теперь обратив внимание на папку, что лежала перед ним на столе. На первой странице – сведения о миссис Смит. Пожилая женщина семидесяти лет. Хирургическое отделение, пятый этаж, палата 518. Операция на ноге. Подробности он решил пока что пропустить. Любит говорить о книгах, слушать классическую музыку и вязать. Есть дочь и двое внуков, которые уже несколько лет живут в Германии.       Он перевернул страницу, открыв досье на нового пациента. Мистер Гарольд, шестьдесят лет. Гипертиреоз. Что это за незнакомое слово такое? Эндокринологическое отделение, шестой этаж, палата 605. Значит, у него проблемы с щитовидной железой. Любит шахматы, спортивные новости и гулять на свежем воздухе. Есть сын, с ним не общается. Ясно, тему семьи не поднимать.       Очередная страница – очередной пациент, малышка Кэти, пять лет. Терапевтическое отделение, третий этаж, палата 301. Аллергический приступ на миндаль. Любит играть в прятки, читать сказки и рисовать. Чимин даже улыбнулся, ведь с человеком, что любит рисовать, они точно сойдутся.       Пак еще раз пролистал все данные и поднял взгляд на врача, что терпеливо ждал, пока он изучал информацию, что казалась ему довольно-таки странной для медицинского учреждения. – Простите, – осмелился он задать вопрос, который его беспокоил, – у Вас на всех пациентов такое досье? Или это специально для меня подготовили? Тут указаны родственные связи, интересы и это… странно. – Ох, Чимин, – он тихо засмеялся, – естественно это сделали для тебя. Боюсь, у тебя случился бы перегруз информацией, если бы все наши наблюдения я рассказывал тебе на словах. В виде досье удобнее, не правда ли? – Да, Вы правы. Спасибо, – наконец-то улыбнулся парень, чувствуя, как страх немного начал отступать. Да, он будет работать в больнице, но все ужасы, привычные для этого учреждения, ему видеть не придется, к счастью. – Там также указано, когда у кого процедуры, чтобы ты понимал, когда тебе приходить не стоит. Кстати, приходить ты будешь на три часа три раза в неделю. Старайся успевать заглянуть ко всем пациентам, чтобы им не было скучно. И предупреждай заранее Эшли – девушку, которая привела тебя ко мне, – о времени своего прихода, чтобы всем было удобно. Пациенты будут меняться в зависимости от их состояния, выписываем одного – даем тебе нового. – Я понял. Три раза в неделю, по три часа, три пациента. Я могу забрать папку с собой? – Конечно. Информацию о новых пациентах мы либо будем присылать тебе на почту, либо Эшли будет сообщать тебе обо всем необходимом в регистратуре. Ну что, как думаешь, справишься? – Надеюсь. Это должен быть интересный опыт, – улыбнулся он еще шире. А может, ему и не придется пожалеть о своем выборе. – Мне сейчас нужно к пациенту, а затем я познакомлю тебя с твоими подопечными. У тебя будет минут двадцать подождать, или стоит позвать Эшли? – уточнил мужчина, поднимаясь со стула. – Нет, нет, я подожду, это не проблема. – Хорошо, можешь пока что осмотреться, чтобы понимать, что где находится. Я тебе позвоню, когда освобожусь, твой номер у меня есть. – Спасибо, доктор Ким, я буду ждать, – Чимин улыбнулся и, отдав свои документы, проводил мужчину взглядом, оставаясь в полупустом кафетерии.       Он достал телефон, чтобы предупредить Джастина, что сегодня немного задержится. Их вечерняя встреча должна помочь отвлечься от мыслей о больнице, только придется ее совсем немного перенести.       Открыв мессенджер, Чимин заметил три непрочитанных сообщения от Джастина, в которых, естественно, говорилось, что он сегодня занят и не сможет встретиться с ним. Снова. В последнее время такое случалось часто, и Пака это изрядно начинало подбешивать. Сначала он забивал для них пятницу, зная, что в этот вечер Чимин обычно ехал к Тэхену, а затем просто внезапно отменял все их планы. Джастину удавалось находить время на встречу в пабе с друзьями, на игру в футбол в выходные и на многочасовые игры в приставку. Что угодно, но только не встреча с Чимином. А ведь в этот раз он обещал, что встреча не сорвется и они точно погуляют… Ну что за черт?!       Парень оставил сообщения без ответа и поднялся со стула, забирая с собой папку. Что же, раз у него выдалось свободное время, то можно в самом деле изучить больницу, чтобы потом здесь не теряться. Он двинулся по коридорам, рассматривая надписи на стенах и таблички на кабинетах. По коридорам туда-сюда сновали пациенты, посетители и врачи, слышались разговоры, откуда-то даже негромко играла музыка. Кажется, что-то из классики. В глаза бросилась табличка с номером палаты 518, в которой лежала одна из его подопечных. Отлично, один кабинет он уже нашел. Он двинулся дальше, осматриваясь, и совсем не заметил, как дверь одной из палат резко распахнулась и темноволосый невысокий парень, возрастом едва ли старше самого Чимина, выскочил из помещения и налетел на студента, чуть не сбив его с ног. – Простите, – пробормотал парень, крепко сжимая кулаки, а затем поднял взгляд и замер, всматриваясь в Чимина. – Эм… да ничего… – спустя минуту напряженной тишины подал голос Пак, заставив своего внезапного знакомого вздрогнуть и мотнуть головой. – Все… в порядке? – Да, извините, – вновь извинился он, бросив быстрый взгляд на дверь палаты, из которой только что вышел. Он был взволнован, расстроен и при этом, в какой-то степени, даже зол, – я просто… не важно, – он вздохнул, качая головой. – Я могу чем-то помочь? – поинтересовался Чимин, тоже переведя взгляд на палату, в которой находился друг или родственник этого парня, раз уж он волонтер в этой больнице, то нужно начинать вживаться в роль. – Хотелось бы, но… извините еще раз, что чуть не столкнул Вас, я пойду, – ответил он, обходя Пака и уходя дальше по коридору на выход из отделения.       Чимин бросил ему вслед сочувствующий взгляд и подошел к окну палаты. Внутри, в окружении множества разных мониторов лежал парень. Его взгляд был уставлен в потолок, он, кажется, даже не моргал. Что же с ним могло случиться? Наверняка, это был его друг или брат, и, вероятнее всего, прогноз для него был не самым приятным, раз он был таким подавленным и даже несчастным. Нужно будет спросить у куратора, что произошло. Возможно, Чимин смог бы что-то сделать, чтобы помочь этому человеку?       Он бросил взгляд на табличку, запоминая номер палаты – 510.       Обещанные двадцать минут прошли довольно быстро, и Чимин уже разгуливал по больнице вместе со своим куратором, знакомился с персоналом и с пациентами, узнавая получше, как здесь все устроено. Его первые подопечные оказались весьма приятными людьми. Несмотря на то, что они были больны, ведь лежали в больнице, они не переставали улыбаться Паку и говорить, как они рады, что кто-то сможет составлять им компанию. А больше всех была рада малышка Кэти, которая после фразы доктора: "Познакомься, Кэти, это – Чимин, он будет с тобой играть", тут же воодушевилась и с детской невинной улыбкой залезла парню на руки, тыкая пальчиком в щеку и дергая за сережку. Контакт налажен. Чимин даже решил приступить к своим обязанностям уже сегодня и немного поиграть с девочкой. Детское отделение сейчас пустовало, что, безусловно, было хорошо, это значит, что детки здоровы, а потому Кэти было довольно скучно. Вот он и остался на каких-то полчаса, играя с ребенком в прятки, а затем давая импровизированный урок рисования. Получалось у нее посредственно, но то, с каким рвением она водила карандашом по листу бумаги, не могло не вдохновить Чимина. Кажется, сегодня он рано спать точно не ляжет, руки так и чешутся взять карандаш и написать портрет девочки.       Отправив ребенка на процедуры, волонтер засобирался домой. Чимин спустился на первый этаж и подошел к стойке регистрации, где Эшли ему вновь широко улыбалась. И как у нее только челюсть не устает улыбаться всем и каждому. – Чимин, уже уходите? Я подготовила Ваш пропуск, – она положила карточку на стойку. – Спасибо, мисс Браун, я приду в понедельник примерно в три, как раз у пациентов закончится перерыв на сон, – предупредил Чимин, забирая свой пропуск. – Хорошо, мы будем Вас ждать. Будут еще какие-то вопросы ко мне? – Нет, наверное, – задумался Чимин, а потом спохватился. Он же хотел узнать об одном пациенте, – то есть да… Только это немного не по делу, наверное. Парень в палате 510… Я могу узнать, что с ним случилось? Я столкнулся с парнем, который выходил от него, он был расстроенным… возможно, я мог бы чем-то помочь? Волонтер, как никак. – Боюсь, Вы не сможете ему помочь, Чимин, – вздохнула девушка после того, как проверила информацию в компьютере. – Ему поможет только чудо. Я не могу предоставить Вам информацию о нем, но Вы спросите завтра своего куратора. Если доктор Ким посчитает нужным, то сам Вам расскажет. – Я понял, извините. А может хотя бы имя его? – предпринял еще одну попытку Пак. Хотелось хоть что-то узнать об этом человеке. Девушка замялась, но потом все же ответила: – Мин Юнги.