Зелёное на зелёном

Бум. Шар звонко отлетел и, встретясь с другими шарами, издал жалобный скрежет. Теодор, казалось, совершенно не заметил вопроса своей возлюбленной, продолжая прикладывать кий к столу, прицеливаясь. Молчание затянулось, но ни Элиана, ни командор не решались говорить, не проронили ни слова, в ожидании его ответа. Бум. Следующий удар не заставил себя ждать. — Тео, пожа… — наконец, сомневаясь, решилась уточнить Лили. Он взглянул на её лицо, демонстрируя своё, лишенное всякой эмоции. Чернь в ту же секунду разлилась вокруг. — Нет, — тихо, но жёстко, — Любовник он тебе или нет, мне он не нравится. Он одёрнул рукава белоснежной рубашки, чтобы не мешали наносить удары по шарам. Или чтобы открыть обзор на его мощные, заметно обросшие мускулатурой за время их разлуки, руки. Движения его были отточенными и уверенными. Элиана хотела было сложить руки под грудью, по старой приютской привычке, как всегда и делала, когда нервное напряжение становилось невыносимым, но лишь одна рука встретилась со знакомым, успокаивающим соприкосновением. Вторую она не чувствовала. Она схватилась за краешек платья, сминая его. — Тео, отпусти их, прошу тебя, — сказала она как можно мягче, не забывая звать его коротко, интимно, будто бы забывая как сильно они ругались, как сильно она кричала и переживала. Видя его сомнения, она осмелела и подошла ближе, цепляясь за его предплечья, разворачивая на себя. — Они ни в чём не виноваты, нет смысла держать их под стражей. Мы лишь работали вместе… — И жили, — резко отрезал он, отмахиваясь от неё, — Почти полгода. Вдали от меня. — Пожалуйста… Они этого не заслужили, пусть уходят… Он выдержал паузу, затем отмер и резко бросил: — Томмен. Твой ход, — вернув внимание Лили, недовольно заявил Нотт так, будто она его утомляла, — Мы играем, мне некогда. Иди. — Отпусти их! — выкрикнула Элиана, теряя самообладание. — Ох, да ты злишься? — хохотнул Нотт, самодовольно и надменно облокотившись на игральный стол, — Раньше ты была холоднее. — Да, я уже не так хороша в сдерживании эмоций, но… — Как и во многом другом, вероятно, — сквозь зубы процедил он. — Что ты имеешь в виду? — Ты стала нерасторопна. Можешь идти и останавливаешься, будто что-то забыла и пялишься в одну точку. Про твои… — он перебирал слова в своей голове, — Истерики уже ходят слухи в обществе. — С каких пор тебе не плевать? — с напускной заботой поинтересовалась Эли. — Мне плевать, — легко согласился он, — Я лишь не понимаю какого чёрта ты отказываешься от всего, что между нами было, ты… Ты вообще в своём уме?.. Он будто бы забылся, становясь прежним, но быстро осознав это, снова приобрел холодный взгляд и острый рассудок. — Если твоя чёртова домовичка будет мешать появлению Майколсона, я верну её Мраксам. Они как раз спрашивали о ней. — Попробуй. Микки не оставит меня. Казалось, она лишь сильнее его разозлила. Его слова всё сильнее сквозили мраком. — Томмен, ты можешь выйти? — Лили, наконец, вспомнила о его существовании, — Нам нужно поговорить. Теодор ухмыльнулся. — Он никуда не уйдёт. Он моя правая рука, и ты во всём можешь положиться на него. Элиана вскинула брови и скрестила руки на груди. — Я хотела предложить тебе то, что ты хочешь, но… Видимо придётся повременить, — соблазнительная улыбка искрой мелькнула на её лице, — Или он может остаться?.. Его глаза приобрели совсем чёрный оттенок. — Если тебя это приободрит. Элиана в конце концов обратила внимание на Эйвери, который в безмолвии стоял поодаль от стола, держа руки по швам, согласно своей армейской привычке. Он выжидающе смотрел на Нотта, плотно сжав челюсть. Он сильно уступал Нотту в росте, будучи выше Эли всего на полголовы, в то время как Нотт, раздавшись от тёмной магии и постоянных тренировок, заглушающих боль потери любимой, вымахал и был выше неё настолько, что глаза её были лишь на уровне его груди. Эйвери выглядел так, словно он только и ждёт отмашки от Теодора, словно бы отчаянно желает остаться, чем бы лорд и леди Нотт тут не занимались. А Лили всерьёз испугалась, это было написано на её лице. От нового Нотта можно ожидать чего угодно. Что же он может приказать своему приспешнику?.. Он заметил её замешательство и, воспользовавшись этим, оказался вплотную к ней. Почти любовно он положил свою руку на её горло, чуть сдавил на соединение нижней челюсти и шеи. Тео бесстыже и открыто улыбался. Впервые за долгое время, как про себя отметил Томмен. — Не бойся, душа моя, — прошептал он ей в губы, — Он не будет тебя трогать. Пока. Эйвери прокашлялся. — Я бы не хотел, чтобы леди Нотт меня боялась, Теодор. Рука Тео трепетно и ревностно сжалась на её талии. — Само собой, Томмен. Леди Нотт будет тебя уважать, — язвительно выделил последнее слово он, — И почитать, — но затем его голос стал совсем стальным, а лицо — каменной маской, сквозь которую при всём желании было не пробиться, не добиться истины, — Но лишь когда придёт время. Помни об этом. Всегда помни. Элиана отклонилась назад, чтобы рассмотреть его тьму, отклонилась насколько это возможно, когда твоя шея в тисках длинных пальцев и цепких рук. Мужчина расценил это по-своему и хрипло засмеялся, но несмотря на всё своё напускное высокомерие, ему это не понравилось. И он злился. Она должна хотеть быть ближе. Не наоборот. — Пока я не захочу, ничего не произойдёт не только в этом доме, но и в этой стране. — Они будут высылать тебе свои предложения, — заметил Эйвери, после — кивнув на Элиану, сказал, — Предложения ей. На брак. — Я понял, Эйвери, — болезненно поморщившись прервал его хозяин дома, — И это начнётся уже на приёме. Снова придётся отбивать её от шакалов. Теперь смеялся уже Томмен. — Ну тебе не привыкать, — отсалютовал бокалом он. — Ой, да пошёл ты, — еле заметной улыбкой ответил лорд, а Элиане он уже спокойно разъяснил, — Твой Мэтт пасёт своих овец на территории мэнора. И выглядит довольным. Здесь хотя бы безопасно. Помешанная не захотела уходить, даже когда я предложил ей денег. — Гортензия? — удивилась девушка, ведь её знакомая за некую сумму денег была готова абсолютно на всё, — А остальные? — Кто? — не понял Нотт, — Их было двое. Внутри себя Эли торжествовала. Кху сбежал. Возможно скоро Дакар и Добби будут осведомлены обо всем. Если его своенравность не возьмёт верх, то Дакар уже в курсе. В любом случае он понял, где Элиана. Не просто так она не вернулась в хижину, а сбежать она может ото всех. Кроме одного человека. Своего мужа. — Давай вернёмся к моменту, где ты даёшь мне всё, что я хочу… — еле слышно проворковал Тео в висок своей жене, притянув её ближе, — Или просто даёшь… Он нежно, но настойчиво лизнул её шею, оставляя страстный, но целомудренный поцелуй. — Я… — она терялась в мыслях, — Я хочу видеть Мэтта… Я хочу знать, что ему не причинили вреда… Разочарованно цокнув, он практически отлетел от неё. *** Спустя несколько дней наши отношения лучше не стали. Он не пытался меня принудить к близости, но бросал на меня откровенные взгляды, воскрешая всё, что между нами было. Мне было чертовски тяжело держать себя в руках. Я держалась из последних сил, глядя как он, как бы невзначай, закатывает рукава рубашки, играя в гольф, летает на метле, занимается в спортзале боксом с Эйвери, обнажая свою блядски мускулистую спину и торс… И всё это время таскает меня за собой, пытается меня соблазнить, Мерлин его подери! Меня бросало из холода в жар и обратно лишь от одного его взгляда. Один небрежный жест его руки мог превратить меня в море, нет, в океан! А как смотреть на этот пресс, прекрасно помня как хорошо под ним лежится, когда он придавливает тебя к матрасу, лишая возможности убежать… Блять. Малфой пускал Гермиону ко мне иногда. Она добра ко мне. Как всегда. А если Малфой отпускает её ко мне не просто так? А ведь она, несмотря на наличие домовика Малфоев, меня и вовсе не опасается… Хотя моё поведение… Пожалуй, может насторожить кого угодно. Может они думают, что я могу причинить вред Тео?.. Сообщает ли она Малфою о наших разговорах?.. Конечно, конечно рассказывает… Или нет, это же Эйджи… Когда она приходила, мы ковырялись в саду, занимаясь тем, для чего не нужна была магия, к которой у меня не было доступа. Занимались тем, что Оникс ненавидела больше всего. Моя Оникс… С остервенением кидаю тяпку в древнюю теплицу с тонкими металлическими вставками. У меня проблемы с контролем гнева. Я начинаю думать, что дело в ребёнке. И в том, кто его отец. Стекло с треском рушится. Микки мигом исправляет всё. Боится, что услышит эта курица. Но курица уже бежит. — Миссис Нотт! С Вами всё хорошо? Опять Ваши нервы? — псевдоучастливо интересуется она, — Возможно Вам стоит лечь в Мунго? Так и ждёт, когда я сойду с ума. Не дождётся. Мне есть ради кого бороться. У меня есть цель, и я от неё не отступлюсь. Сбежать не удалось, а значит, придётся делать то, что я умею лучше всего. Выживать. Раз уж поздно избавляться от ребёнка, да и, честно сказать, никогда не хотелось мне этого делать. Нужно обеспечить его безопасность. Я начала хотеть большую семью. Ощущать себя частью чего-то большего. Когда Оникс рассказывала о своих сёстрах, дедушке, кузенах, тётях, дядях, с невероятно красивыми, драгоценными именами, я поглощала эту информацию без остатка, впитывая в себя и пропуская через калейдоскоп моих эмоций. Будто это я так жила. Будто это у меня была целая куча родных людей, которые меня обожали. Но Нотт… Источает угрозу. Зачем ему ребёнок… Один и тот же вопрос мантрой крутится в моей голове вот уже несколько дней. Прихожу в себя, приторно сладко улыбаюсь, отвечая главной грёбанной горничной, одетой, как всегда, с иголочки: — Всё превосходно, Элис! Мисс Маккинон уже здесь? — не могу привыкнуть к новой фамилии Грейнджер. Малфой купил ей титул, официально сделав чистокровной. Если есть деньги, ты можешь всё. Вот и обедневшая семья Маккинон согласилась принять в своё древо бедную потерянную родственницу. Да, история всё же циклична. Усмехаюсь своей мысли. Я облюбовала заднюю часть сада, за корпусом кухни, там, где протекала небольшая речушка. Здесь спокойно и почти никого не бывает. За исключением нескольких эльфов. Здесь всё не так вылизано, как в основной части сада. Несколько диковато, преобладали полевые цветы и высокая, страшно неухоженная трава. Такой рок’н’ролл выглядел крайне инородно среди всего сада, в котором под контролем был каждый сантиметр. Мне всегда казалось, что и я выглядела также. Словно чужой предмет, из другого мира. Малфой превозносил её. О будущей миссис Малфой практически на официальном уровне было запрещено говорить плохо. В том числе, вспоминать то, что она была маглорождённой. Элис была в замешательстве. Вырез её был безбожно глубоким, что означало наличие лорда Нотта в поместье. Надо будет с этим разобраться. Всенепременно. — Да, да… Она идёт… — Эли! — помахала мне Гермиона издалека, убрав с лица пышную гриву кудрявых волос, — Как ты? Мерлин, чувствую себя такой большой, что страшно… — Сегодня мы сажаем румынские тюльпаны. Самый сезон, — передаю ей тяпку и саженцы, — Я принесла тебе скамейку. Иначе Драко убьёт меня и глазом не моргнув. Эйджи хохочет, придерживая живот. Он был кем-то вроде курицы-наседки. Чрезмерно опекал, запрещая всё, что в хоть какой-то степени может негативно повлиять на ребёнка, даже пить кофе. Колдомедик осматривал её дважды в неделю и даже жил в мэноре. — Нет, правда! Какой у тебя месяц? Она ответила с полуулыбкой, поглаживая свой живот сквозь складки плотной ткани. — Шестой. Я моргнула пару раз в растерянности. Не вязался её живот, растягивающий дорогую парчовую мантию тёмно-зелёнового цвета, со сроком в шесть месяцев. Цвета дома Малфоев не могли скрыть того, что живот выглядел больше нормы. Раза… в два?! — У меня двойня, Элиана, — поучительно-грейнджеровским тоном просветила она, подтверждая мои догадки. Прям как в школе, — Мальчик и девочка. Мы проверили их на УЗИ. Магловском. Сколько крика-то было! Драко не в восторге от магловских технологий, но я очень хотела себе фото наших малышей, пусть и в моей утробе. Скорпиус и Лира. В семье Малфоев не принято называть детей по звёздам, но в семье Блэков, семье Нарциссы принято. Мы с ней отлично поладили, ты знаешь! Даже отец Драко сносно ко мне относится, я даже и мечтать о таком не могла! После всего того ада, что мы пережили… — она встревоженно понизила голос, прикусив большой палец правой руки. — Похоже ты счастлива! — безумно рада за подругу, наконец она получила то, что заслуживает, после всех ударов судьбы! Вообще я считаю, что все мы заслужили толику счастья. Эдакий антидот от наших страданий. Гормоны делают меня оптимисткой и идеалисткой… Не обращай внимания. — Я и тебе желаю счастья! — рассмеялась подруга, любовно пакуя в землю очередной саженец, — Тео много делает для тебя… — молчу, — Да брось! — отмахнулась она, — Ты же не думаешь, что в марте подходящая погода для тюльпанов? Даже для румынских. Недоумеваю. Это правда. Сейчас что, уже март?.. Со всеми этими переживаниями я и думать не могла о несостыковках в климате. Но почему же… Нотт! Сложнейшие чары погоды, наложенные на такой большой клочок земли… Неужели он… Лишь потому, что мне нравится сад… Такие энергетические затраты магии… — И я ценю это, просто… Просто я боюсь, Эйджи, — сорняки в страхе разлетались от моего напора. Сад стал моей идеей-фикс. Почему? Я помнила, как это делать, а возвращение в привычные дела заставляли меня чувствовать себя прежней. Готовка и сад, — Проклятье Тео… Я не знаю для чего ему нужен ребёнок, к которому он меня так склоняет… Вдруг он хочет как-то использовать его для снятия проклятья… Вдруг это навредит ему?.. Как я смогу с этим жить?.. — Я читала, что детей используют как сосуды для всасывания проклятья. Таким способом от проклятья, пожалуй, можно было бы избавиться, но вот что будет с ребёнком… Это же погубит его душу, а значит, долго он не проживет, — она понизила голос, — Если вообще родится. Воздуха резко перестало хватать, я была как рыба, выброшенная из воды. Если он сделает это с ребёнком?.. Нет, нет, нет… — Эли, успокойся, дыши! Считай, и после восьми — дыши, давай же! — она заботливо и обеспокоенно взяла меня за руку. И я сделала, как она сказала. И знаешь, что? Да нихуя это не помогает. Попробуй, блять, не дышать целых восемь секунд когда тебя накрывает паника. Что за долбоёбская идея?.. Но отвлечься всё же получилось. Пока я высказывала Грейнджер насколько её идея глупа, она улыбалась во все зубы, глядя на то, как я успокаивалась. — Лили, знаешь, что? — заговорчески прошептала она, ковыряя землю лопаткой, будто бы со скуки. Сдалось ей это садоводство, — Видишь, как эта сучка следит за нами? Проследила за её взглядом. — О, Эйджи, эта сучка следит за мной круглыми сутками! — Давай её нагреем! — она хитро улыбнулась. Блять, прямо как Фред и Джордж… Печально улыбаюсь, молча проглатывая несуществующую слезинку. Мои милые друзья. Вечно весёлые, вечно отважные. Вечно молодые… — Я в деле, Эйджи. И стая ос весь день летела за Элис, сводя её с ума. Она меня знает, Гермиона. *** У Тео всегда было море своих дел. Дела генерала армии, дела члена партии, дела лорда Нотта. Со мной он мог лишь ужинать и ложиться в постель, где я его старательно избегала, притворяясь спящей. Он относился ко мне настороженно. Разговаривал нечасто, да и я не стремилась. Больше он мне не открывался, вёл себя словно чужой, часто кидался колкими фразами. Хотя по сути, так и было. Мы снова стали чужими друг для друга. После всего, что у нас было, после всех, чёрт возьми, влажных шёпотов в полутьме итальянской спальни, после всех хмельных и мягких прикосновений, таких близких. И вот рядом с ним я не могла спать, ожидая подвоха. Совершенно. По правде говоря, я старалась спать днём, прячась от него и от служанок. Находила убежище на кухне среди эльфов, клятвенно пообещавших молчать о моём маленьком пристрастии спать на стуле, облокотив голову об угол комнаты, дабы не свалиться. Согласно книженции, которую в качестве подарка притащила в день своего появления Гортензия, беременным нужен был здоровый сон, не менее девяти часов в день. Интересно, тот, кто это писал, видимо, не имел опыта жизни под одной крышей с потенциальным убийцей твоего ребёнка. И его отцом по совместительству. Однажды за ужином он сообщил мне, что мы идём на какой-то приём. — Элиана, — позвал он, нарушив тяжёлую тишину, давно висевшую между нами, — Завтра мы идём на приём к Пьюси. Нужно показать тебя обществу. Что ты снова в строю. Молча поднимаю руки, демонстрируя браслеты, блокирующие мою магию. Классно придумал, десять баллов. — Ты прекрасно знаешь, что я это не сниму. Но никто ничего не посмеет тебе сказать, не волнуйся. Высокомерно изгибает бровь. По-ноттовски. Нужно, да, показать своё превосходство. — Это унизительно, Нотт! Все будут видеть, что ты держишь меня как рабыню! Либо домашнюю зверюшку! Все будут думать, что я слабая! Мне нужно скрыть… Он равнодушно пожал плечами. — Мне нет дела до того, что думают остальные. Под моим контролем не только ты, — он снисходительно глянул на меня исподлобья, продолжая резать стейк, аристократичный ублюдок. Все его действие выдавали ни одно поколение знати. И он это демонстрировал так, чтобы я и думать забыла о неповиновении, — Так что никто и не удивится, что я главный. У Ноттов мужчины в семье всегда главные. Поджимаю губы. Главный он. Ага, как же. — Я не пойду, — невзначай продолжаю ужин, теряя интерес к беседе, — Будь главным, Мерлина ради. Я не собираюсь снова терпеть издевательства тех, кто под твоим контролем, — собезьянничала я, продразнив его фразу протяжным голосом, — Я не могу вызвать даже сраного патронуса, а ты тащишь меня к этим ястребам! В бессилье бросаю приборы на стол, облокачиваясь на спинку кресла. Я не контролирую себя. Я зла. А как же. Тео никогда не хотел, чтобы мы сидели напротив. По разные стороны огромного стола. Слишком далеко, — говорил он. И вот я совсем рядом с ним. Однажды он, наплевав в очередной раз на все существующие правила, левитировал для меня стул как можно ближе к нему, и с тех пор там было моё место за обедом. Не там, где было общепринятое место леди Нотт, не напротив лорда, нет. Рядом. Как можно ближе. Поэтому я всегда сидела по правую руку от него. — Я не буду обсуждать свои решения. И ты тоже, — он и не взглянул на меня, разделываясь со спаржей, — И надень платье, которое передаст Хокс. Раз уж ты не даёшь мне трогать твоё тело и избегаешь меня, смотреть ты мне запретить не можешь, — добавил он, чрезвычайно довольный собой. Я фыркнула. Это правда. Я, как могла, сквозь неистовое желание, бегала от своего любимого. От будущего убийцы моего ребёнка. Потенциального, поправляю себя. — Вот ещё! Не пойду! Не надену я твоё дурацкое платье! На себя его и надевай! Я найду как вернуть магию, Нотт, я клянусь тебе, — наклоняюсь к нему так, что он может услышать моё дыхание и осторожно, но твёрдо шепчу, — И тогда я сразу же. Сразу. Сбегу. Он, наконец, обращает на меня внимание и также тихо возвращает мне властным, не терпящим возражений тоном, от которого у меня мурашки бегут от моей наглости, будто хлыстом бьёт меня наотмашь, заставляя пожалеть о своём дерзком поведении: — Я искал тебя. Все эти ебанные месяцы. Искал. И нашёл. Прошло время, но я нашёл тебя. И вернул себе. Уж не думаешь ли ты, что я не завоюю тебя снова? — нервный смешок, — Это всё уже было, Ройс, — сказал он, напоминая мне какая у меня была фамилия на тот момент. В те далёкие дни, когда я только узнала о помолвке. В те дни, когда я тоже была против, а после стала за, — Так и будет. Выбора нет. — Но в этот раз я не буду столь терпелив, милая. И если не наденешь платье, пойдёшь голая, что меня, в принципе, тоже устроит. И он закончил разговор, поставив точку, молча продолжил ужин. Ему не нужно было даже бросать на меня силенцио, чтобы заткнуть. Невозмутимо донельзя. *** Платье оказалось, конечно же, шикарным. Бежевое и воздушное. Как я когда-то. Смогу ли я снова вернуть былую лёгкость после всего, что было?.. Я смотрю на безумно красивое платье в пол, асимметричное, с рюшами и открытыми плечами. Красивыми волнами отходило от груди в пол. Невероятное. И я понимаю, не-а. Нужно во всём признаться. Мой живот не так выпирает, как у Гермионы. Но он есть, хоть и меньше чем следовало. По сути, если не знать о беременности, можно подумать, что я просто растолстела. У меня больше нет моего упругого животика, но даже без магии с первого взгляда сложно опознать во мне беременную в одежде. Если не знать, что искать. — Миледи, пора одеваться! — Хокс вырвал меня из размышлений о том, как мне и дальше скрывать свой секрет ото всех. Понимаю, что от Хокса я больше не могу ничего скрывать, ведь без магии это платье не подогнать под мой новый размер. Микки бы это сделала, но Хоксу было приказано глаз с меня не спускать. Мы не сможем тут его обхитрить. Борюсь с волнением, главное правильно это ему подать. Ногти больно впиваются в ладонь, образуя вмятины в форме полумесяцев. — Хокс. — Госпожа… — на выдохе начал он, готовясь защищать своего хозяина от моих словесных нападков. — Хокс, я хочу, чтобы ты закрыл дверь. Я хочу, чтобы Элис не ворвалась сюда сейчас. Его глаза в сомнении полезли на лоб, но он выполнил мою просьбу. Не ожидал. — Теперь раздевайтесь, я помогу с платьем… — Хокс, я хочу кое-что тебе сказать… — сажусь на пол так, что теперь он смотрит на меня сверху вниз, элементарная манипуляция, и беру его руки в свои, усаживая рядом. — Госпожа не должна кричать и вырываться, я не хочу насильно Вас одевать! — испуганно пробормотал он, — А такой приказ у меня есть! Хмыкаю, не сомневаясь. А как иначе, Нотт — всегда Нотт. Не пренебрежёт возможностью поставить меня на место. Так было всегда, просто раньше он был сильно мягче. — Только попробуй, и я скормлю тебя Дакару! — раздражённо вскрикнула Микки, — Ты не заставишь мою госпожу… — У меня приказ! — важно размахивал руками домовик, — Господин будет недоволен, ой, недоволен… — Да подожди ты! — возвращаю его концентрацию я, — Я же тоже твоя госпожа, верно? Молча кивает. — И ты обязан выполнять мои приказы тоже, так? — спешно добавляю, — Если они не идут вразрез с приказами господина. Снова кивок. — Если я не ошибаюсь, Хокс, главная обязанность домовиков великого рода Нотт — забота о членах семьи Нотт, о самом роде? — Не ошибаетесь, госпожа, но… — Я хочу доверить тебе тайну. Пообещай, что сохранишь её, — видя недоверие на его лице я добавила, — Клянусь, что она не несёт вреда Тео или роду Нотт. — Я смогу сказать, только когда услышу, госпожа, — сомневался эльф. — Мне очень нужна твоя помощь. Я не справлюсь без тебя. Хокс, я беременна, — говорю быстро, на выдохе. Нелегко признаться, произнести это хоть раз вслух. Впервые. Я никогда не видела на лице домовиков столько эмоций. Удивление карикатурно сменилось шоком, затем радостью, затем страхом, и после — брезгливостью. — Госпожа, это страшное предательство! Как Вы посмели! Хозяин будет в ярости! — причитал эльф, и, вскрикнув, замер, парализованный догадкой и еле пропищал, — Хозяин и великий род Ноттов будет опозорен… А магический отпечаток ослабнет… Что же будет?! Это конец! — Да стой ты! — усаживаю его обратно, но он сбрасывает мои руки словно прокажённые. — Не трогайте Хокса, госпожа! Хокс — приличный эльф! И не хочет иметь ничего общего с Вашей грязной тайной! Мне нужно немедленно доложить хозяину Теодору! — Это его ребёнок, Хокс! — быстро выронила я, чтобы он не успел аппарировать. Казалось, он не поверил мне. — У госпожи нет живота. Госпожа принимает меня за глупого эльфа? Вас не было больше, чем полгода. Если бы это был ребёнок хозяина Теодора, живот был бы размером с арбуз! — У меня двадцать шестая неделя, Хокс! Смотри! — пытаясь успокоить разбушевавшегося домовика, Микки обхватила его своими ручонками, не давая ему убежать и делать резкие движения. Я сбросила туфли и спешно сняла с пальца ноги крохотное колечко маскировки. Давно так не делала. Мгновенье — и мой живот обрёл свой исконный вид, выпирающий и округлый. Мои волосы тоже изменились. Длительная блокировка магии, — а она у меня тёмная, — дала свои плоды. Концы моих волос впитали в себя остатки, и они стали чёрными. Таким образом, привычные порядком отросшие светлые локоны чернели на концах, создавая эффект омбре. Мне никогда это не нравилось, но это было моей новой реальностью. А я считала себя сильной именно из-за способности адаптироваться ко всему. Тут как с отрезанной рукой — либо ты справишься, либо ты жертва. Жертвой я не была никогда. — Все равно живот слишком мал! — Я была в плену, Хокс, — как само собой разумеющееся сообщила я, раздражительно цокнув, — У меня нарушение сна, приёмов пищи и многочасовые пытки. Я думаю, что это вообще чудо, что ребёнок не пострадал. Рот домовика вытянулся в линию. Не верил. И тут я потеряла контроль лишь на секунду, которой было более чем достаточно для того, чтобы разразилась буря. Вздрагиваю. И снова эти чёртовы фейерверки, твою ж мать… — Это объясняет ваши эмоциональные спады. И надо сказать хозяину! — Нет, Хокс! — голос срывался на истеричные нотки, отчаяние вырывается из меня, словно воздух из лёгкий, стремительно, безнадёжно… — Я прошу, прошу, прошу! Умоляю тебя, Хокс, выслушай меня! Я схватилась за его белую рубаху, из глаз хлынули слёзы, а рот лишь бормотал тихие мольбы о молчании. Личный домовик Тео даже растерялся. — Го… Госпожа… Пре… Прекратите! — Он убьёт его, Хокс! Ты обязан защищать наследника! Теодор может ему навредить! Тьма, она… Заберёт его… Прошу тебя, помоги нам сбежать! Я лишь хочу, чтобы мой сын был в безопасном месте! Покачав головой, он задумался. Всё же верит? Во мне колыхнулась надежда. Надолго. В страхе я не решалась и вздохнуть. — Я не могу отпустить госпожу. Это прямое нарушение приказа господина. Но я смогу скрыть Вас на время родов, — я не верила своей удаче, а он быстро добавил, — Но я должен убедиться, что ребёнок относится к роду Нотт! Один шанс на миллион, и он снова мой! Домовик сделал лёгкий пас рукой, протянув её мне, искрящуюся бледной магией. Сомнительно. Протягиваю руку, он задаёт мне несколько рядовых вопросов, требующих моей клятвы в родстве моего мужа и ребёнка, которого я ношу под сердцем. А иначе и быть не могло. Не задумываясь ни на секунду. Глаза эльфа теплеют и восторженная улыбка украшает его лицо, клянусь, он даже пискнул от удовольствия. Теперь он сделает всё для моей защиты. — … Но госпожа должна будет признаться господину! Он имеет право знать! — не дав мне заговорить домовик, он выслушал мои опасения, касательно проклятья Нотта, — Я сделаю всё возможное, чтобы у Вас появилась свежая информация о состоянии господина. Когда ребёнок родится, мы спрячем его в надёжном месте, если проклятье не спадёт. А теперь давайте разберёмся с платьем! *** Поместье Пьюси было до одури неуютным. От него несло напыщенностью и фальшью. Как и от его хозяев. Пьюси-старший временно переехал в Италию, боясь попасть под раздачу нового министра магии, как ярый маглоненавистник и сторонник рабовладельчества. За главного в поместье был Адриан Пьюси и его новоиспечённая жена. Которой он постоянно изменял. Едва перешагнув порог, Элиана захотела вернуться в Нотт-мэнор. Она тайно обрадовалась любови Тео к каминам. Аппарировать беременным было крайне нежелательно на таких сроках. Да и выворачивало её после этого знатно. Не очень приятное зрелище — блюющая девушка в шикарном воздушном платье. Каминный зал блистал своим убранством — цветы, парящие свечи, музыка, нарядные официанты и приодетые домовики, — всё текло рекой уже в прихожей. Элиана ещё из каминного зала Нотт-мэнора заметила, что Теодор старался на неё не смотреть. «Будто какая-то прокажённая. То пытается совратить, то старательно игнорирует…» — Только попробуй что-нибудь выкинуть, — прошипел мужчина, притягивая жену за локоть к себе, — Тогда твои браслеты, — он постучал по одному из трансформированных браслетов, соединяющиеся ментальной цепью, в элегантные жемчужные так, что цепь была скрыта от посторонних глаз, — Снова превратятся в оковы, — И тогда все узнают, что ты — моя зверушка. Делаешь всё, — членораздельно просмаковал он ей в скулу с особой злостью, — Что я прикажу. Эли в раздражении дёрнулась, выворачиваясь. — Проверь, — прошипела в ярости Лили, — Проверь и останешься без яиц. Он вновь еле слышно рассмеялся. — Хокс сообщит тебе что полагается женщине за позор великой семьи, — с толикой яда процедил он, притягивая её ближе, вдыхая запах её волос, — Или хочешь, я расскажу? — он понижает голос, — Раньше я щадил тебя, оберегая от этих знаний. Но-о сейчас! Я не думаю, что эти традиции плохая идея. Всё же они помогают держать в узде таких строптивиц… — Нотт, отвали! Я хочу домой, я не хочу здесь быть и всё это терпеть! — Домой… — Теодор выглядел самодовольно, смакуя тот факт, что его мэнор, его дом, она принимает за свой. Исправляя свою ошибку, он вернул себе безэмоциональное выражение лица, — Мы будем дома, малышка, в нашей спальне. Хотя я не думаю, что мы дойдём до неё… — Мой генерал! Пара обернулась на оклик хозяина поместья. Слава Мерлину! — Адриан, добрый вечер! Благодарю за приглашение! — будто он мог не позвать генерала, ага. Но воспитание диктовало Нотту быть вежливым всегда. Мужчины пожали друг другу руки, обмениваясь последними новостями. Пьюси гордо вышагивал, имея чрезвычайно важный вид, держа под руку свою жену, миссис Пьюси. Одет он был, что называется, с иголочки, но всё в нём кричало о вычурности и фальши. Жена его выглядела как загнанный зверёк, была скромна и молчалива. Она казалась лишь дополнением в этой напускной гротескности. Главный зал приёмов выглядел так как Элиана, тогда ещё Мракс, его и запомнила. Большой, кричащий, мраморно холодный. Гости всё прибывали, но места в зале меньше не становилось, каким он был огромным. Элиана заметила Блейза и Пэнси, разговаривающих с бывшими однокурсниками, Гермиону и Малфоя, заботливо придерживающего свою невесту за талию. С Эли поздоровался Луи, которого тотчас подозвал к себе высший по званию. Все члены высшего элитного отряда, ныне — правящей партии, были здесь. Вся молодежь сливок общества: ровесники Лили, и ребята младше, и старше. Нотта моментально окружили различные волшебники, взяв в кольцо. Она крепче сжала сгиб локтя мужа, за который так отчаянно держалась, как за последний оплот спасения среди коршунов, готовых разорвать беззащитную девушку. Теодор приподнял уголок губ в самодовольной ухмылке, положив вторую руку поверх её. Ему нравилось её спасать, он получал особое удовольствие при виде своей любимой, которая с признанием и благодарностью, тёплым взглядом смотрит на него. С любовью. Так, как давно на него не смотрит. Потому что он стал мясником. Чёртовым норфолкским монстром. Потому что она боится. И не зря. В последние месяцы ему доводилось убивать в приливах гнева. Когда он себя не контролировал. Одна из приведённых Эйвери сучек решила показать свой характер. Зная, что ей запрещено к нему прикасаться — ему хотелось лишь одну определённую женщину, от остальных воротило, сучка знала это и всё же попыталась испытать судьбу. Она хотела стать фавориткой, любовницей, Мерлин знает кем ещё, ради своего места под солнцем. И она дорого заплатила за свою ошибку. — Генерал, Вы примете участие в торжественной министерской игре? — какая-то девушка, на пару курсов младше, заигрывающе задавала Нотту вопрос за вопросом, стараясь обратить на себя всё больше его внимания, — Я уверена, Вы вновь одержите победу, Вам не привыкать! — Что за игра, милый? — снизив голос до максимально интимного проворковала леди Нотт, очерчивая свою территорию. Тео наклонился, заглядываясь на неё выразительным взглядом, поднимая брови. — Потом узнаешь, — только и бросает он. Небрежно, сразу же отворачиваясь. Всем показывая своё отношение к ней. Пренебрежительное. Элиана поджимает губы. — С возвращением! Пытаешься пользоваться преимуществами неравного брака? — Мальсибер расхохотался, — Она всё также красива, Нотт. Сообщил он так, будто девушки тут и не было. Она ждала. Ждала, что Теодор ответит ему, осадит, пригрозит, съязвит, в конце концов. Но он задумчиво, блять, кивнул. — А ты всё также её хочешь, — Нотт наморщил нос, сказав наконец. Мальсибер обиженно поджал губы, крепче сжимая талию какой-то девушки, имени которой Эли не знала. Хочет… Не хочет?.. Какая разница? Элиана чувствовала невероятную моральную усталость после плена, и уже даже не опасалась никого и ничего. — Лорд Нотт! — низкорослый пухловатый человек, заприметив Нотта из толпы нёсся к нему на всех парах размахивая папкой с документами, — Лорд Нотт! Прошу Вас, обсудите со мной важный вопрос! Если Вы согласитесь принять моё предложение, то… Элиана отошла. Слушать деловую болтовню не хотелось вовсе. Поискав глазами Пэнси, она направилась к подруге. — Лили, спорю на что угодно леди Маккинон никогда не выглядела такой деловой! — она кивнула в сторону пожилой женщины с прямой спиной и застывшим выражением лица, — Ну конечно, — продолжала шептать подруга, — Не каждый день из обедневшей семьи возвращаешь себе статус! Они просто облизывают Эйджи, когда видят! — …и плевать они хотели на её грязную кровь, — подытожила Элиана, — Сколько же здесь лицемеров… Обернувшись вокруг себя, она мельком разглядела зал. Богатство, роскошь, драгоценности, пафос, — всё это, само собой привлекало её. Раньше она и сама была в небывалом восторге от любой безделицы, которую благоговейно дарил ей её тогда ещё жених, от любого приёма, на котором все, без исключения бросали на неё завистливые взгляды. Она и сама вела себя пафосно, да практически с рождения. Это было проще, задирать нос не имея за плечами ничего, кроме защиты брата и удачи в картах, которую-то и удачей было назвать нельзя. Хорошо отточенные навыки. Но тогда всё было своё. Родное. Осознание того, что ты чего-то да стоишь. Даже если богатые снобы, типа этих, думают иначе. Они величаво передвигаются между столами, обсуждают свои покупки: компаний, артефактов, зданий, — всего прочего, к деньгам на которые это всё было куплено они отношения не имеют никакого, кроме родственного. Понимают ли они, что лишь минимум из них добились чего-то сами? Стоят чего-то без всего этого? Элиана не знала. Но она не страшилась их именно по этой причине. В себе она была уверена. А в их глазах — скука или страх. — И как не стыдно было заявиться на приём… — Эли повернулась на недовольные перешёптывания двух молодых людей. Оглядев своё окружение, она обнаружила, что многие разделяют их мнение. Брезгливые, неприязненные взгляды лизали её с ног до головы. Её… осуждали? — Предательница крови, — становились громче голоса. Лили невозмутимо повернулась на голос, поправив юбки бежевого платья. — Кто это сказал? — спокойно спросила Элиана так, что шёпоты прекратились. — Ну я, — не спеша вышел к ней какой-то парень, быть может, ровесник. Она не знала его, должно быть, он учился в другой школе?.. Элиана подошла близко-близко, наклонила голову набок и, выдержав паузу, сообщила: — Я тебя не знаю. — А я вот о тебе наслышан. О твоём предательстве. И как Нотт простил тебя, ума не приложу. — Смотри, какой он тощий, — кивнула на него Пэнси с неприязнью, — Это Фоули. Средний сын. Слабаком оказался, вот дома и учился. Поэтому ты его не знаешь, Лилс. Он недовольно протянул: — Паркинсон, твоего мнения никто не спрашивал. Не хотелось мне в ваш этот лягушатник, дома лучше! А то бы вон, спутался бы с какой-нибудь предательницей крови. — О, это тебе точно не грозит, средний Фоули, — отмахнулась Лили, — Я не общаюсь с кем попало. И предпочитаю мужчин, а не снобов-слюнтяев. Он картинно фыркнул, привлекая всё больше внимания. — Видали? Да тебе вообще сейчас бы помалкивать, да делать как муж велит. А не по светским мероприятиям ходить. Где тебя никто не ждёт. — Послушай, — спокойно хмыкнула Эли, — Хочешь ты или нет, — она повернулась к окружающим, — Да и вы все. Я — Мракс. По крови. И это ничто не изменит. А теперь я ещё и Нотт, и я клянусь тебе, в роли леди Нотт это был первый и последний раз, когда я прощаю подобное отношение ко мне! — Ходят слухи, что у тебя даже магии нет, предательница, — как бы невзначай продолжал Фоули, — Так что ума не приложу, что же ты можешь мне сделать. Элиана очень резко дёрнула головой, до хруста наклонив её и, закатив глаза, прошипела на парселтанге: — А ты проверь, животное. Он в страхе отшатнулся. Больше никто не смел ставить под сомнение ни происхождение, ни состояние её крови. Она пресекла шёпоты раз и навсегда, заставив всех считаться с собой. Без единого магического пасса. — Леди Нотт, — кивнул Омикус, появившийся на горизонте. — Лорд Мракс, — процедила Лили, — Не дядя больше, я полагаю?.. — Пока нет, но всё ещё можно исправить, — пожал плечами собеседник, — Но пока я прошу тебя вернуть домового эльфа рода Мракс. Микки. Ты ещё завоюешь моё расположение, когда родишь наследника Ноттам. Но не сейчас. — Боюсь, это невозможно, дядя, — расцвела самодовольная улыбка на её лице, — Микки. — Объясни, Микки, своему бывшему хозяину, почему ты не пойдёшь с ним. Эльф Микки горделиво поправила своё платьишко и заявила: — Микки свободный эльф! И она останется, чтобы защищать госпожу! И он ушёл, задумчиво вскинув брови. Он ещё вернётся. И вот Эли уже смеялась со своей подругой, позабыв о Фоули, предателях крови, да обо всём на свете. Была у Пэнси такая особенность — приковывать внимание только к себе. Краем глаза она заметила мужа, направляющегося в другой зал в сопровождении всё того же толстячка, мистера Хайта и кучки девиц, семенящих чуть поодаль. Закатив глаза и убедив себя, что она не ревнует, она покорно двинулась следом. Ведомая ревностью, чем же ещё. Зал напоминал летнюю комнату Нотт-мэнора: мраморный пол, фонтаны, вдоль стен — высокие колонны, по которым ниспадают цветы. — Если Вы примете моё предложение, лорд Нотт, — продолжал мужчина, от волнения вытирая шею платком, — Это принесёт большую прибыль нашим домам! — Насколько мне известно, — вклинился Хайт, поджигая сигарету и выдыхая зелёный дым, — Семья Макдугалл пока не в том статусе, чтобы называться великим домом… Макдугалл испуганно опешил, боясь, что своим сравнением с родом Нотт, оскорбил последнего и теперь ему ни за что не заключить желанный договор. Нотт рассмеялся. — Мистер Хайт, не пугайте нашего возможного партнёра! Насколько мне известно, семья Макдугалл сейчас становится всё богаче и богаче, так почему бы нам не поддержать их в нелёгком становлении великими?.. Казалось, Макдугалл выдохнул, а девушки, стоящие поодаль, на миг прекратили свои перешептывания, чтобы вновь, прикрывая рты ладонями, защебетать, пряча смущённые улыбки и краснеющие щёки каждый раз, когда по ним мазнёт взгляд Теодора. — Несомненно, мой лорд, но нашим юристам сперва нужно изучить договор, затем связаться с администратором фонда, финансовым директором… — И мы всем этим займёмся, вне всяких сомнений! — прервал его Нотт, — Мне нравится задумка лорда Макдугалла. — Не лорда, мистера… — пролепетал Макдугалл, не веря своей удаче. Девушки тем временем расхохотались пуще прежнего, в надежде вернуть к себе внимание лорда. Одна из них, самая бойкая, взяла в руки ракушку и плеснула в подруг. — Пока не лорду, — кивнул Нотт, косясь на весёлое щебетание и смех, отвлекающий от делового разговора, а ведь они специально удалились из общего зала от них, в погоне за тишиной, — Я всегда ценил торговцев за их талант пробиваться. Люблю авантюристов, живут, как карта ляжет… — Благодарю, Вы даже не представляете какую неоценимую помощь мне оказываете! Это… Это… Договорить он не успел, самая инициативная девушка, толкнув его, плеснула водой в Тео, намочив его рубашку от и до до такой степени, что она облепила его торс, выставляя на показ каждый кубик, каждую косую мышцу, каждый шрам и татуировку. Девушки в ужасе и вожделении позакрывали ладонями рты. Виновница вздёрнула подбородок и с вызовом посмотрела на Теодора с коварной ухмылкой. Мужчины в ожидании замолкли, а Лили почувствовала необратимо накатывающее возбуждение при виде полуобнажённого мужа. Возможно дело было в её взбесившихся гормонах, возможно она давно не видела его без одежды, но у неё даже глаза закатились от удовольствия. Заметив на себе его насмешливый взгляд, она мигом одёрнула себя. Он засмеялся поигрывая мускулами, заставляя жену шумно выдохнуть. Злобный соблазнитель. Мужчины поддержали его смех, но вряд ли поняли причину, приняв его причиной лишь неловкость девушки, разлившей воду. — Мой лорд, — кокетливо присев в глубоком реверансе обратилась к нему смутьянка, приковывая к себе его взгляд, — Позвольте я всё исправлю… — она схватилась за его воротник, прижимаясь к нему. — В этом нет нужды, мисс Джагсон, — заявил вклинившийся мистер Хайт, оттесняя её рукой, — Леди Нотт сама вполне в состоянии справиться с мокрой рубашкой своего мужа. Элиана вздрогнула, поняв, что все на неё смотрят. Девушки с завистью и недовольством, мужчины всё с тем же ожиданием, Теодор… Лучше бы ей не ловить взгляд Теодора в тот момент. Включив свои навыки легилимента, он проецировал в её сознание свои воспоминания о ночи в Ширазе. Её бросило в жар. На дрожащих ногах, с красными щеками она подошла к нему, в полном смятении, соображая как же высушить рубашку, чтобы никто не догадался, что у неё сейчас нет магии. Коснувшись рукой пресса, она сглотнула, а в висках застучало. — В мэноре, вероятно, такой феерверк сейчас, какого не видал весь мир, — низким насмехающимся баритоном шепнул ей муж, кладя рука на талию девушки, приглаживая второй рукой убранные назад волосы, — Нравится? — он вновь поперекатывал мышцы под рубашкой, — Дышать не забывай, малышка. — Угомонись, Нотт, — недовольно пробубнила Эли, пряча лицо, — И не переоценивай себя. Он хмыкнул. — Не переоценивать?.. Готов поспорить на что угодно, что если я прямо сейчас залезу в твою голову, я знаю, что я там увижу. Она наклонила голову набок, сощурив глаза. Сдаваться она не собиралась. — Ну попробуй, проверь. Но тогда мы спорим на мою свободу, лорд Нотт, — улыбнулась краем губ Эли, — Обещай меня отпустить. Он, продолжая улыбаться, заключил её в кольцо своих рук, хотя сам заметно напрягся, а настроение его изменилось после её очередного желания сбежать от него. — Ни. Ког. Да, — смеялся над ней он, — Ты со мной навсегда, — он чуть отстранился, ожидая её действий касательно рубашки. Она прикусила губу поднимая руки к его воротнику. Теодор выжидающе улыбался. «Ну и что ты сделаешь?» Невербальная магия вмиг высушила рубашку. Теодор, мать его, Нотт. Сначала выждал, но потом всё же помог. И, конечно же, не мог без ноттовских издёвок. Две верхние пуговицы со страстью отлетели в стену. — Ох, дорогая, давай дождёмся когда будем дома, хотя бы?.. — откровенно посмеивался он под взгляды девушек, давившихся своим ядом. — Я думаю, мы всё решили, лорд Нотт, и можем вернуться на праздник, пока леди Нотт не заскучала, — пряча улыбку заметил Хайт. Вне всяких сомнений, он был в восторге. *** Спустя несколько минут дали первый вальс. Нотт, не удосужившись спросить согласия жены, по-хозяйски устроил свою руку на её талии, другой поддерживая за кисть руки, вывел её на танцпол. Танец начинался с протянутыми друг к другу руками партнёров. Не касаясь друг друга, партнёры шли по кругу, пока, в конце концов, не сливались в танце, получая дозволение почувствовать друг друга. Волшебники, разделившийся на пары, кружились в танце. Эли заметила даже своего брата, танцующего с очередной девушкой. Теодор притянул её к себе плотнее чем нужно, убрав выбившуюся прядь волос с её лица. — Какая же ты красивая… — прошептал он ей на ухо, задевая горячим дыханием. — А я знаю, — спокойно кивнула Лили, под его удивлённо-насмешливый взгляд, — Так что если ты хотел заставить меня ревновать, то ты проиграл. Карта не так легла, милый, — добавила Элри ядовито, — А ты ведь живешь как карта ляжет, да?.. Он хмыкнул, покружив её одной рукой, отстранив от себя под восторженные взгляды его воздыхательниц. — Карта ляжет так, как я её положу, душа моя. Скоро убедишься, — он вновь притянув её. Уже после третьего танца, галантный, как всегда, Тео поклонился ей, вызвал Хокса и увёл Лили в какую-то другую, неизведанную ранее комнату. В ней сидели пятеро. Сама комната представляла собой своеобразный игральный зал с покерным столом. Добрая половина присутствующих выглядела как иностранцы — слишком экзотично для британцев, их одежды были оснащены портупеями, но среди британских мундиров их выделял мех, неприсущий тем местам. — Лорд Нотт! Наконец-то! — раскинул руки главный из них, брюнет с густой чёрной бородой, — Мы вас заждались! — Мистер Глазов! — лучезарно улыбнулся Нотт, протягивая руку, которую тотчас пожал мужчина, — Моя жена хотела танцев, не мог же я отказать ей! — он беззвучно рассмеялся, — Теперь мы можем обсудить все наши вопросы! — Нет, — скрестил руки на груди Глазов, а Нотт еле заметно напрягся, — Сперва мы сыграем. Нотт прошёл к столу, протащив Эли за собой, и сел на единственное свободное кресло, оставив её стоять за своей спиной. Домовики разливали алкоголь, пока крупье раздавал карты, мужчины, оказавшиеся выходцами Дурмстранга, обсуждали общие дела. Не дождавшись приглашения сесть, Лили ушла в темноту комнаты, на диваны. — Я разве разрешал уходить? — оторвался от игры Тео, секунду спустя, он левитировал кресло для Лили, кивнув на него. Мужчины рассмеялись. — Англичане всегда умели воспитывать своих женщин! — воскликнул бородатый мужчина, затем посерьёзнев спросил, — Как мы будем решать проблему, Нотт? Игра тем временем шла. Несколько шоудауновЗаключительный этап игры в покере спустя, болгарин задал свой вопрос. — Дело плохо, лорд Нотт. Вы создали нам много проблем. Ваша разработка… Мешает нам. Тео взглянув исподлобья, улыбнулся. — Видимо, вам недостаточно того, что я уже вам дал. Нужно ещё? — Нет-нет, лорд Нотт, — мужчина замотал головой, — Ваши маленькие… С позволения сказать, подачки. Меня не интересуют. Меня бы вполне устроил контрольный пакет акций вашего фонда. Нотт откинулся на стуле и усмехнулся. — Много хотите, мистер Глазов. Вашей стране было выгодно моё предложение. — Но не мне лично, не мне лично, Нотт, — засмеялся Глазов, переглядываясь со своими соратниками, — А, вот и вы! Он обернулся на дверь, в которую зашли двое. Элиана обомлела. Джехар. Старый иранский приятель. — Джехар Моради, проходи, любезный! — пригласил его за стол болгарин, — Мы как раз играем, присоединяйся! По лицу Нотта Лили не могла понять его чувства, но сама ощущала тревогу. Чувство того, что всё пошло не по плану, несмотря на то, что самого плана она не знала. Из последующей беседы она сделала вывод, что Зульяр Моради, к которому они приезжали летом, близкий родственник Джехара. А сам Джехар, в свою очередь, заведует некой частью дел Моради. Нотт, похоже, этого не знал. Спустя пару конов Теодор начал проигрывать. Понемногу. Глазов заметно повеселел, не скрывая своё превосходство, принялся вести себя раскованнее. Тео же был насторожен. — Лорд Нотт, — кашлянул мистер Хайт, — Я бы хотел переговорить с Вами, на минуточку. Тео отмахнулся, мол, не сейчас. Хайт хотел оградить его от большого количества проигрышей?.. А игра всё не шла. То ли карты, как на зло, были всё время плохи, то ли он слишком сильно дезориентировался, увидав Джехара. — Ну что, Нотт, даже не знаю, как же нам быть в этой ситуации, — хохотав, выпивая Хеннеси Глазов, — Дело ваше — не очень. Вы играли за моей спиной, а я такого не прощаю. И неважно, что вы хотели помочь моему брату-министру. — А если я предложу вам кое-что получше? — хмыкнул Нотт, не сдаваясь, — Моё новое изобретение, оно… — Это неважно, Нотт, — внимательная Эли заметила, что он перестал говорить «лорд», слово, указывающее статус Тео. А значит, что дела Нотта обстояли очень не очень, — Давайте ещё сыграем? За разговорами ни о чём время шло, но напряжённо, Лили почти физически чувствовала скованность и напряжение. Игра шла, а Тео всё больше внимания уделял своей жене, а не соперникам по игре. И по политическим играм. То её локон уберет, то тыльной стороной руки по щеке мазнёт. На зло остальным мужчинам. Они почему-то остро и осторожно следили за каждым его действием. — Теодор, а почему у твоей жены нет напитка? — участливо озаботился Джехар, — Домовик! Текилы для госпожи! — он повернулся к ней своим орлиным профилем. Запомнил, что она пила в прошлый раз, — Я правильно запомнил, мисс? — Миссис, — процедил Тео. — Ах да, — усмехнулся Джехар, — Миссис. Бокал появился перед ней. Она скосила зрачки на Хокса. Еле заметно. Он еле заметно кивнул. Нейтрализовал алкоголь из бокала. Лили разом осушила бокал. Привкус был странным. — А она не похожа на прочих леди, Теодор, — хохотнул Глазов. Он улыбнулся, выдержав паузу. — О, много в чём, Вадим, много в чём. Элиана принялась переминаться на стуле. — Господа, — появился домовик поместья, низко поклонившись гостям, — Леди. Деряба пришёл подать закуски. Он хлопнул ладонями, и появились разнообразные блюда, овощи, фрукты, сыры. Нотт прокрутил в своих изящных пальцах ягоду клубники и протянул жене. Лали хотела было взять её рукой, но возлюбленный покачал головой, одёргивая руку. «Только из моих рук,» — зазвучало в её голове так явно, что она было даже не разобрала, что он не произнёс это вслух. Сама себе удивляясь, она наклонилась к его руке, обхватив ягоду губами, откусила. Она не заметила, что на них смотрят вообще все присутствующие. Проигнорировала она и тот факт, что самым вопиющим образом нарушила все правила приличия в высшем обществе. Она не видела ничего, кроме Нотта, смотрящего на неё с обожанием и восхищением. И от этого теплело на душе. — Вау, — опешил соратник Джехара. — Вы ещё всего не видели, — не отрываясь от Эли заявил Тео. Взяв вторую ягоду, он точно также скормил её жене. Брызнувший из неё сок он собрал указательным пальцем и протянул к губам Элианы. Не долго думая, она впустила палец в рот, обсасывая. Её нисколько не заботил подобный интимный жест среди врагов. — Она… Очень хороша. И послушна, — задумчиво кивнул Глазов, — Она не может не слушаться? Тео неопределённо пожал плечами. — Лали, — обратился он к ней, — Поцелуй меня. — Тео, что ты… делаешь? — нахмурила лоб Элиана, — Нет. — Лали, — повторил он, сладким баритоном, гипнотизируя. «Целуй, малышка, давай же…» У неё никак не получалось понять, почему она всё-таки поцеловала его. Сладкий, изучающим поцелуем. Подлеца, спровоцировавшего её на такой вызывающий поцелуй. Заставившего её облизать его пальцы. Притащившего её сюда, угрозами, против её воли. Когда она отстранилась, он удовлетворённо спокойно смотрел на неё. — Вы спрашивали, господа, что я могу вам предложить. Её. Она забыла как дышать. А мужчины оживились. — Подписываем контракт, и вы получаете мою новую разработку, плюс одну ночь с Элианой Нотт, — он больше не встречался с ней взглядом, избегая, — Но есть одно условие. — С этого и надо было начинать, Нотт, — хмыкнул в раздражении Глазов, Джехар же замер, не шевелясь. Всем было известно, как давно и сильно он хотел её. Всем было известно, что никто не мог к ней даже близко подойти. — Вы выиграете в покер. Кто выиграет — получит её. Не выиграет — за вами всё остальное, но уже без неё. Слова не лезли изо рта. Невербальное силенцио. Подготовился, подлец. «Будь хорошей девочкой, душа моя.» Как ни странно, но она успокоилась. Было мерзко на душе, но беспокойство пропало. «Как он смеет?! Играть на меня в карты?! Это немыслимо! Весь день вёл себя как влюблённый мужчина, а под вечер готов отдать меня на ночь любому встречному? Какое же он чудовище, как может так поступать со мной отец моего ребёнка? Как может так поступать человек с другим человеком?.. " — А с другой стороны, зачем она мне? — спросил Вадим, — У вас принято, как это? Сдавать своих женщин в аренду. Зачем мне поношенный товар? Сколькие её использовали? «Использовали…» — сердце замерло и, казалось, никогда не разгонится снова. Ни. Ког. Да. Нотт отставил свой бокал, и зажёг сигарету, тотчас вспыхнувшую фиолетовым дымом. Запахло виноградом. Таким уже родным для девушки запахом. Но сейчас ей казалось, что так пахло предательство. — Она никогда не была ни с кем кроме меня. Так что, господа, кто-то из вас в любом случае сорвёт джекпот. Лили искала глазами поддержки Хайта, который демонстративно не смотрел на неё. Хокс же до крови кусал нижнюю губу. Лицо его было страшно. На нём тоже лежало силенсио и что-то ещё, Лили не могла понять что. — Я в игре, — заявил Джехар, у которого аж дух перехватило от предстоящих возможностей. — Я тоже, — поддержал его товарищ, несколько недоверчивым видом. — Ладно-ладно! — засмеялся Глазов, поправив свои дорогущие запонки, — Убедили, я в игре! Давайте ваш договор, лорд Нотт! Девушка лишь беззвучно открывала рот, пока мужчины подписывали какие-то документы, которые должны были решить её судьбу. Дым, казалось, мерзкой липкой плёнкой оседает на коже, волосах, во рту. Хотелось срочно сбежать, смыть с себя гадость этого места и этих людей. Тем временем Нотт продолжал проигрывать. Напряжённо ослабляя воротник, воздуха мужчине не хватало. Неужели она достанется Глазову?.. Что же он делает, специально ли он её подкладывает под другого? Ради контракта? Она знала, что так делал Пьюси, Мальсибер, Розье, но они были ещё теми ублюдками. Соратник Глазова всё издевался: — Надеюсь, она так хороша, как вы её описываете. Похоже, этой ночью мне будет сладко. Да, милая? Все, наконец, заметили, что Элиана не может говорить. Это неимоверно рассмешило их, а её всё больше вгоняло в отчаяние. Беззащитная. Униженная. Покорная. — Я скорее умру, чем достанусь любому из вас… Господа, — прошипела девушка, потирая горло, — Я… Я… Одного взгляда Тео строгого и не терпящего неповиновения хватило, чтобы она замолчала. Сама, без заклинания. — Настало время идти ва-банк, лорд Нотт, — сообщил Джехар, смакуя момент, — Ещё немного и мистер Глазов уйдёт домой с леди Нотт. — Ну не ты же, — скучающе бросила Элиана. Нотт хохотнул. — Леди Нотт понимает в покере. — Может быть. Но у меня хорошая комбинация. Очень даже. Пасуешь? Выглядывая из-за карт, Теодор провозгласил и подмигнул Эли: — Ни. Ког. Да. — Вскрываемся, — крупье сообщил о завершении игры, — Старшая карта у мистера Глазова. Дама. Элиана сдерживала радость. Это даже не комбинация. Шансы велики. — Старшая карта у мистера Нотта. И тут она почувствовала, что теряет сознание. Этот кон не заладился у всех, но если играют по старшей карте, то больше шансов проиграть даме, чем выиграть у неё. Это конец. Элиана что есть сил вцепилась в стакан, в полной готовности разбить его и вскрыть осколком вены. — … туз! Звон в ушах мешает слушать. Мистер Хайт заметно расслабился, а Хокс грохнулся в обморок. Джехар разочарованно цокнул, в то время как соратник Глазова швырнул карты в крупье. Нотт был очень доволен собой. В который раз, обманув всех, он выиграл. Элиана не присутствовала при начале разговора и не знала, что именно, но по напряжённой обстановке и вальяжным иностранцам она догадалась, что Теодор кому-то серьёзно перешёл дорогу, и решений у этой ситуации было не так много. Обернуть её в свою пользу было почти невозможно, но Нотт может всё. И вот он снова выиграл. Выиграл, чтобы его оставили в покое важный политик Болгарии и бизнесмен Ирана. Выиграл сложную партию, получив заряд такого азарта и адреналина, что голову могло снести прямо в процессе. Выиграл хороший денежный контракт, помогающий разбогатеть ещё больше. Но проиграл доверие своей жены, поставив на карту всё. *** Двумя днями ранее Её рука нежно легла на его предплечье, обращая на себя внимание. — Тео… — шершавый шёпот выделял надежду, заполняя собой узкое пространство между двумя некогда близкими людьми, — Я хочу, чтобы ты продолжил лечение. Хочу, чтобы вылечился. Избавился от проклятья. В записях была ошибка, зельевар, проводящий эксперимент был неправ, там… Его рот искривил яд, который вот-вот вырвется наружу и отравит ещё и девушку. Гримаса отвращения окропила лицо Нотта. — Ошибка. Ты видела записи. И нашла ошибку. Эли усиленно закивала, да так, что передние прядки волос вырвались из небрежного низкого пучка. — В моих записях ошибка? — он прыснул, потерев переносицу, — Ты, проведя столько времени в плену, порядком отупев там и, очевидно, лишившись душевного здоровья, считаешь, что в состоянии исправлять мои записи? Нотт сделал резкий шаг вперёд, заставляя Элиану отшатнуться. Он был так близко, вокруг так сильно пахло виноградной лозой и кипарисами, что становилось страшно. Лили могла коснуться рукой его уложенных назад по-малфоевски волос, могла разглядеть каждую щупальцу тьмы, выделяющуюся из его глаз. — Но это не твои… Почерк не твой, — она хорошо знала его резкие и неразборчивые буквы, чётким росчерком скользящие по бумаге, захватывая как можно больше пространства, заполняя собой всё, и вдруг она догадалась, — Это не ты писал… У тебя новый ассистент? — раньше писала она. Проведя рукой по волосам, — больше по привычке, чем по необходимости, — он улыбнулся опуская уголки рта. — Ассистентка. О, она хороша. Записи стали лучше, правда? — Лучше моих? — Лили фыркнула, что он о себе возомнил? — Очень сомневаюсь, я была лучшей на курсе, да и вообще лучшей в школе! Куда лучше тебя! Он улыбнулся шире. — Зато у неё много других преимуществ… — загадочно заявил её муж, — Её зовут Сьюзен. Сьюзен Боунс. — Ты, блять, прикалываешься? — нервно дёрнулась она, теребя юбку своего платья обеими руками. Он был явно доволен реакцией. — Ревнуешь? Многие твои функции теперь выполняет она… Воздух опять стремительно покидал лёгкие, не имея возможности поступить обратно. — Ты мне изменяешь? — жалко пискнула она, не имея возможности вдохнуть. — Нет-нет, милая, — он поднял её подбородок, заглянув в глаза обеспокоенным взглядом, — Не с ней. Я трахаю только Дафну. Остальные мне нужны только для полировки члена. Знаешь, они такие ненастоящие по сравнению с ней. Приторно стонут, будто бы мой член во рту вызывает у них небывалый восторг, — он притянул её в себе за талию. Элиана быстро отвела глаза, вырвав подбородок из цепкой хватки и поспешила прочь, но была остановлена. — Они не как ты. Тебе это и правда нравилось. Ты всегда была искренней. Они хотят быть ближе ко мне, моего покровительства, частички моей власти. Тебе ничего не было нужно от меня. Тогда. Ты любила меня. — Пусти меня сейчас же! Ты отвратителен! — она ударяла его кулаками в груди, но он не пускал, а её удары были не больше, чем небольшим градом в дождливую погоду. Как он может?.. — Дафна, она другая… Она рассказывала тебе, о, я знаю… О том каково быть в моей постели. В моей полной власти. Подчиняться моим приказам, подставляя мне любые части тела, какие я попрошу. — Ты специально это говоришь, чтобы заставить меня ревновать… — лепетала Лили, — Этого на самом деле не было… Тео усмехнулся про себя. Разумеется Элиану возбуждала его власть — её дыхание вновь сбилось, соски набухли и заныли, а между ног всё промокло. И она ненавидела себя за это. Он говорил ей такие вещи, а она мокла как последняя шлюха с Лютного переулка. Ей было и обидно, и стыдно, и она была чертовски зла одновременно, но её очень тянуло к Тео. Это чувство стало сильнее после беременности, и она была почти уверенна, что ребёнка тянуло к его отцу, не просто же так здравый смысл проигрывал при виде Нотта, и Лили была готова на всё лишь бы ещё подольше побыть в его обществе. Какой бы сволочью не был этот Нотт, новый Нотт, после проклятья, в его присутствии Эли сразу же успокаивалась, находя душевное равновесие и безопасность. — Она бездушная, в этом её плюс. Она всегда была готова на всё. Я всегда трахал ее молча и жестко. Без поцелуев, ведь они лишь твои. Я шикарно её брал. Ты знаешь, я всегда хорошо чувствую всех девушек, которых ебу, — он приблизился к застывшей жене и шепнул в ухо, носом мазнув висок, — Всегда потакал их низменным желаниям. Твоим тоже. Так позволь же мне и сейчас… — Нет, отвали от меня! Он рассмеялся. — Она корчилась подо мной, согласная на что угодно. И я этим пользовался. О, как я пользовался… Я никогда не кончал в неё, мне было мерзко от мысли, что она забеременеет от меня. И в её мерзком теле будет мой наследник. Она вся вышколенная. Наигранная. Пустая. От неё отвратительно пахнет розами, которые пора бы уже выкинуть и пóтом. Возможно потому что я всегда ебал её, когда мы виделись, и она никак не могла просохнуть. Ну ты понимаешь, во всех смыслах. — Я! Хочу! Уйти! — Элиана укусила губу до крови в надежде заглушить его слова. Горячие струи текли по щекам, а в ушах пульсировал звук крови. — Я беру её грубо, как она и хочет, — продолжал он, наплевав на все протесты, — Грублю ей и когда кончу, отшвыриваю её, как она и умоляет. Ей нравится моя власть, и она всегда возвращается. Кстати, жду её скоро снова. — Я не куплюсь на твой спектакль, Нотт! Так ты лишь отдаляешь меня! — Элиана больше не скрывала своих эмоций, она кричала, — Можешь хоть жениться на своей Дафне, а Боунс захватить как приятное дополнение! — Мне нужна только ты, — его руки приземлились на край стола, по обе стороны от неё, лишая возможности убежать, — Можно и на этом столе, как когда тебя впервые привели ко мне… — Ты мне противен! Я не буду с тобой спать, после всего, что ты мне сделал! — пряча лицо в ладонях говорила она, вытирая поток слёз, — Зачем?.. Сквозь всхлипы бормотала она. — Зачем ты всё это делаешь?.. — Потому что ты моя жена?.. — не понял Нотт, — Потому что ты отказываешься это принимать? Повиноваться мне и рожать детей?.. Я уже не знаю, как к тебе подступиться! — вскрикнул он. — Я ненавижу тебя! — прошипела Лили полным усталости голосом, — Ты сделал всё для моей ненависти! — Тогда успокойся уже и покорись мне, — спокойно ответил он, — В чистокровных семьях мужчина решает все семейные дела, но и оберегает жену, заботится и защищает её честь. Согласно традициям. Я так привык. Ты должна выходить со мной в свет и позволить мне взять полную ответственность над тобой. От тебя требуется верность, в том числе и во внешних приличиях, чтобы ты никак себя не компрометировала. Я должен быть уверен в матери наследника, от этого зависит изменение магического отпечатка всего моего рода. — Ты же не был таким, Тео… — голос совсем осип, — С каких пор тебе это важно… И она не могла понять, показал ли он своё настоящее лицо лишь сейчас, либо дело в проклятье, что поглощает его… Но, Мерлин, зачем он наговорил все эти ужасные слова?.. — Это всегда было важно, Элиана, — его голос стал мягче, — Просто я не был лордом. Сейчас наследник — первостепенная моя задача. Если со мной что-то случится, я обязан продолжить род. — Ты можешь сделать это с любой, — прошептала Лили, посмотрев на него, — Оставь меня. Пожалуйста. — Нет, — металл прорезался в его ответе, а глаза вновь почернели, — Не думал, что ты настолько глупа, чтобы забыть обо всех наших клятвах. Но если вдруг — дети с другими женщинами у меня не будут такими сильными как с тобой. Они могут и вовсе не выжить, пока есть ты. Она медленно кивнула, наконец осознавая ситуацию, в которую он попал. И только она похолодела и хотела спросить, готов ли он убрать её с дороги другим способом, как он почти обиженно пробормотал: — И они не будут похожи на тебя… Лили положила руки на его плечи, чем знатно удивила Нотта. Он поднял на неё переставающий чернеть взгляд. Ему была важна она… Или нет?.. — Я… Я не злюсь, я понимаю, что всё это была ложь, чтобы меня разозлить… Я не злюсь, но… Пообещай мне что будешь лечить проклятье, что будешь бороться с ним… Он сыпался ядом, издевался, унижал её каждый раз, когда она заговаривала о проклятье. Вопреки её ожиданиям, сейчас он лишь поморщился в болезненной ухмылке и также тихо ответил ей: — Уже слишком поздно, малышка. *** Казалось, от Элианы шёл пар, когда она переступила порог Нотт-мэнора. Ни слова не говоря Теодору, она прошла в свою комнату. Не в его, где она спала по его приказу. Устало сползла на пол рядом с кроватью и запрокинула голову, прикрывая глаза. «Когда всё это закончится?..» Лили опустила руки на пол, в надежде нащупать опору под собой, дарующую необходимое спокойствие. И замерла. Дверца её тумбы была приоткрыта. Затаив дыхание, она достала массивную шкатулку из чёрного дерева. Вещь одного из Мраксов. Открыв шкатулку, она прочитала короткую записку. «Больше никто не посмеет относиться к моей Госпоже как к вещи.» В содержимом шкатулки Элри узнала свои метательные ножи. Не ту малую часть, что была всегда с ней, нет. Все. Большинство из которых была пропитана ядами. «Дакар…» Мелькнула быстрая мысль. «Вот теперь мы поборемся.»