Песня моей памяти

      Мы постепенно сближались. Хён всегда был со мной: поддерживал и старался побороть мою чрезмерную скромность. — Намджун, ты опять оставил свои носки под кроватью! — доносился крик Хосока из спальни. — Почему нельзя просто сложить их на место? — Прости, Хоби! — жалобно ответил Ким, вешая бельё на сушилку. — В следующий раз уборка за мной, идёт? — Если только под моим присмотром. Я не хочу найти в холодильнике чьи-то плавки. — грозно качая пальцем, вышел Чон из комнаты. — Да брось, это было случайно. — повернулся к нему Рм. — Хватит припоминать тот случай.       Маленькое общежитие, наполненное шумом юных голосов и жужжанием пылесоса, где парни проводили свободные часы, а иногда и лишь минуты, сейчас казалось самым счастливым местом в Корее. — Юнги, ты режешь по диагонали или поперёк? — уточнил Джин, держа в руках качан капусты. — Мама говорила лучше делать на весу, вот так. — Мин поднял лист пекинской капусты и, словно саблей, разрезал на кусочки. — Вроде того. — А мы справимся к ужину? — повторяя показанное, спросил Хён. — У нас единственный выходной, мы обязаны. — с усмешкой ответил Юнги. — Не верится, что прошло уже два дня с дебюта. — нарезая лук, добавил Чонгук. — Всё словно во сне. — Папа звонил вчера, говорил, что мы справились отлично. — почти прошептал Тэхён, что не был задействован ни в чем. Он просто наблюдал, как Макне справляется с готовкой, потрепав его по макушке. — А мне кажется — я не дотянул. — Пак помешивал бульон, уставившись в середину кастрюли. — Ты слишком к себе критичен: одно твое появление уже стоило зала оваций. — обыденным тоном сказал Мин. — Ты прекрасный танцор и вокалист, тебе просто нужно наконец понять это.       Чимин неловко улыбнулся, пряча смущенное лицо в капюшон. — И не стоит смущаться, я говорю как есть. — посмеиваясь, Шуга повернулся лицом к Паку. — Воу, Юнги сегодня такой деликатный. — хихикал Джин. — Кто-то сказал деликатный Юнги? — крикнул Хосок. — Это новый вид порошка для белья такой? — Вы, ребята, такие подлые. — смеялся Мин, обводя пальцем всех вокруг.       Звон их голосов отражался от стен, смешиваясь в очередное счастливое воспоминание. — Ащ! — Чонгук из-за поднятых от ножа глаз не обратил внимания, как полоснул кончик указательного пальца. — Чонгук-и? — округлил глаза Ви. — Порезался? — Немного. — облизывал палец Гук. — В аптечке есть пластыри, тебе нужна помощь? — уставился обеспокоенный Сокджин. — Я… — Гук закусил нижнюю губу, устремив взгляд на Тэхёна, что стоял рядом. — Тэхён-щи, поможешь? — Да, конечно. — Продолжайте, я быстро. — добавил Чон перед тем, как его потянули за руку.       Раскрыв аптечку, тёмные брови Ви собрались у переносицы. Он еще раз глянул на Чонгука и, облизнув губу, соскочил с дивана. — Ты куда? — Сейчас! — Вот... — не прошло и минуты, как Тэ вернулся, держа в руках коробочку с яркими рожицами. — Те пластыри скучные. — Спасибо. — мягко улыбаясь, Гук потянулся в упаковке, но Ким одёрнул ее. — Я сам. Ты всё-таки ранен, я должен помочь. — он с комично-серьёзным лицом кивал головой, словно озвучивал приказ. — Да и ты сам попросил.       Легко отклеив пленочку, Хён бережно приложил пластырь к пальцу, поднимая глаза на Макне. — Кстати, почему? — невинно спросил он. — Что почему? — Почему меня попросил помочь? — склеивая края пластыря. — Тут же ничего сложного. — Не знаю. — Чонгук опустил взгляд, слегка улыбаясь. — А ты почему меня потянул за собой? — Не знаю. — ответил Тэхен, всё ещё держа руку младшего.       И он засмеялся то ли от неловкости, то ли от своих мыслей, но его бархатный голос теплом прошёлся по ушам, и младший подхватил его волну. Всё ещё не расцепляя пальцев, их голоса сплелись в звенящих хохот, причину которого не объяснить и им самим. — Вы чего там? — высунул лицо Намджун из кухни. — Дети. — добавил Джин, глядя на младших и улыбаясь.       После ужина все разбрелись по углам. Намджун, прихватив книжку, расположился на диване в компании Шуги, что усердно писал что-то в блокноте. Джин и Хосок смотрели какую-то дораму, пока их лица впитывали эссенцию тканевых масок. Чимин на кухне читал твиттер, попивая травяной чай, где на него внезапно налетел Ви. — Чимин-щи, — Тэ обнял его со спины, прижимая подбородок к плечу. — Пошли поиграем. — Во что? — улыбнулся Чимин, блокируя телефон. — В прятки. — Прятки? — рассмеялся Пак. — А почему нет? — А действительно, почему нет? — решительно встав из-за стола. — Кто играет? — Я, ты и думаю Гук-и согласится. — А где он? — оглядев комнату спросил Чимин. — Чонгук-ииии — донеслось из открывающейся двери спальни. — Пошли играть.       Темнота встретила входящего Тэхена, на что он сощурил глаза в поисках младшего. Нашупав выключатель, он поддел пальцем правый, наконец освещая комнату. Взгляд зацепился за его постель, где под накрытым с головой одеялом сидел Чон. На цыпочках Ким подошел к нему и резко сдернул завесу. — ААА! — крикнул младший, округляя глаза от шока. — Ты чего прячешься? — Что? — сдернув наушники, переспросил Чонгук. — Чего прячешься говорю? — Я не прятался, просто я… — он резко закрыл книжку в своих руках, убирая под подушку. — А это что? — Ким указал пальцем на только что спрятанный предмет. — Ничего… — пульс стучал в висках. Чонгук часто уходил в спальню по вечерам; ему хотелось побыть одному без шумных Хёнов, которых он всё ещё смущался, пока те в свою очередь коротали вечера в гостинной. — Да ладно тебе, покажи мне! — надув губы, возмущался Тэхен. — Иначе...       Руки Хена быстро прошлись по торсу, щекоча, на что Чон заерзал и протестующе отталкивался. Ви завалился сверху, блокируя движения и с большим напором распаляя его. — Ладно-ладно! — пытаясь отдышаться. — Только обещай… — снова глубокий вздох. — Обещай, что никому не расскажешь. — Обещаю.       Не меняя положения, Чон запустил руку под подушку, нащупывая скетчбук. Он посмотрел на него, затем поднял оленьи глаза на Ви, сидящего сверху. Старший слез, плюхаясь рядом, принимая в руки книжку.       Аккуратно открыв, его взгляд стал серьёзнее, а голос ниже. — Это всё ты рисуешь? — Тэ обвел пальцем пейзаж, словно повторяя штрихи. — Вроде того. — тихо прозвучало от Гука.       Глаза медленно гуляли по карандашным наброскам, не скрывая горящего восторга. Тэхен был большим ценителем искусства и мог часами рассматривать картины его любимых авторов. Он находил в этом нечто неземное, что уносило его от серых красок мира. — Это так красиво. — произнес он шёпотом. — Ты так думаешь? — Да.       Молчание накрыло комнату, но оно отнюдь не было некомфортным. Глубокое дыхание и шелест бумаги сопутствовали умиротворению внутри, время беспечно остановилось, запечатлев момент. Глаза макне уже не были тревожно прикованы к своим творением, он внимательно всматривался в черты напротив, словно изучая. Художественный интерес влёк его к этим черным бровям, точенному подбородку и вееру густых ресниц на каком-то подсознательном уровне. Он… так красив... его черты достойны лучшего полотна… — Вот этот мне нрав... — начал Тэ, поворачивая голову, встречаясь с внимательным взглядом. — Чонгук-и?       Но Чонгук лишь промолчал, проникая в черные радужки, что смотрели не отрываясь.       Секунда или час... неважно сколько времени прошло, всё малосущественно на фоне растущих внутри новых ощущений и неизведанных телу чувств. Тело покрылось мурашками, зрачки расширились и жар стал подниматься от сердца к голове. — Нарисуешь меня? — обдало шёпотом краснеющее лицо Чона. — Я... — И долго вас ждать? — прервал младшего Чимин, что ворвался в комнату. — Я уже полчаса вас жду! — Да-да… мы идём. — Тэхён схватил руку Чонгука, волоча за собой. Поразительно, как быстро Ким умудрялся меняться в поведении от томного пронзительного взгляда к балующемуся ребенку.       Обескураженный макне, не успев толком понять, что он испытал сейчас, уже был усажен на подушку, пока старшие вводили в курс игры.       Как эта ночь может выглядеть вновь так прекрасно?       Не из-за звёзд или сияющих огней, а из-за нас…