Песня моей памяти

***

      Беззаботный выходной кончился так же быстро, как и начался.       Рабочий режим вновь накрыл с головой и вот прошла уже неделя изнурительных тренировок. Мы не ощущали течения времени, оно шло сквозь нас.       Битый час Чимин выматывал себя в зале репетиций, во взгляде его читалась усталость в перемешку с невиданной яростью, направленная на него самого. Оттачивая каждое движение, каждый взмах руки и поворот, останавливаясь на глоток воды — Пак не замечал течение времени.       Его изящное тело, что извивалось под музыку, выглядело как произведение Константина Бранкузи. Им можно восхищаться, без стеснения разглядывать аристократичную белизну кожи и идеальный рельеф, но лишь ему одному известно, как тяжело хранить столь желанный вид. Выматывающие танцы после скудного обеда, пара часов на сон и всё по новой. РПП и ненависть к самому себе за каждый лишний кусок еды, стремление к немыслимому идеалу и моральное истощение — тот тяжкий путь, с которого ему не сойти, из-за чего он сейчас сгоняет третий пот и прогоняет хореографию «We are bulletproof»       Закончив танец, Чимин осел на пол, хватая лицо руками из-за усталости, в ушах еще звенела музыка, и не сразу услышал, что к нему кто-то подошёл. — Чимин-а, тебе нужно отдохнуть. — кладя руку на плечо друга, сказал Хосок. — Я еще не... — начал возражать Чимин. — Это не вопрос. — ответил Хоби, подхватывая младшего под подмышки. — Ты здесь давно, пора поесть. — Я не голоден. — Голоден, я знаю. — старший ухватил руку Чима покрепче и повел за собой. — Джин приготовил рамен.       Тренировка кончилась ещё днём, но что упрямому Паку до отдыха, если отражение в зеркале не кажется ему достаточно привлекательным. Чимин отмахивается, стоит кому-то затронуть тему его питания или самооценки, он упрямо гнёт свою линию, не давая возможности шарить в его голове.       Впрочем, даже когда глаза Хосока смотрят беспокойно, а рука слегка поглаживает плечо, тот не пытается лезть с нотациями, а просто слегка улыбается тому, как упрямый наконец удосужился нормально поесть.       Тэхён всегда старался шепнуть что-то приятное перед съемкой или выходом на сцену. ...— Я думаю, все собрались лишь бы глянуть на твой шикарный пресс... ...— Честно, если бы мы не были знакомы, я бы подумал, что твои губы результат чьих-то умелых рук... ...— Тебе очень идут эти шорты. Будь я на твоем месте, никогда не скрывал такие ноги...       Он делал это намеренно, зная, как Паку важны любые хвалебные речи в его сторону, и как он расцветает после них. — Давай доедай быстрее и собирайся. — нырнул в кухню Юнги. — Осталось еще мелких разыскать. — Фто? — жуя. — Куда? — Ащ, точно, Чимин-а... — затараторил Хосок. — Бан Шихёк дал нам несколько выходных перед шоу, а сегодня мы наконец идем праздновать дебют. — Сегодня? — переспросил Пак. — Если быть точным через час. — донеслось от Мина. — А где Тэхён-и, Чонгук-и? — Чонгук в тренажерный зал пошёл, а Ви за ним поплелся. — констатировал Хоби. — Я схожу за ними. — Сначала доешь. — Доем и схожу. — стушевался Чимин.

***

— Тэхён-щи, как ты? — тяжело дыша, спросил Гук, усаживаясь напротив. — Не стоило тебе брать гантели. — Мне нужно полежать. — ответил он, повёрнутый спиной к макне.       Чон воспринял это как желание старшего побыть одному, потому, закусив губу, отодвинулся и принялся вставать. — Не составишь компанию?       Ким наконец развернулся, устраиваясь на спину и подкладывая одну руку под голову. Чонгук улыбнулся Тэхёну, что похлопал по своему животу, предлагая положить туда голову, и мягко лег сверху. Безмолвие пришло на смену разговорам, кутая от внешнего мира, глубокое дыхание и громкий стук сердца самая сладкая уху аранжировка.       Тэхён запустил ладонь в волосы Чона, перебирая между пальцев, пока тот блаженно прикрыл глаза, подвигаясь ближе.       То ли виной шумящая в ушах кровь, то ли эйфория после длительного кардио, но вошедшего Пака никто не заметил. — Кхм... — донеслось сверху. — Нас там собирают всех… только вас не досчитались. — О, Чимин-щи, а зачем? — не открывая глаз, спросил Чон. — Празднуем дебют, так что… — Ага. — Я ждать не буду! — Идём-идём. — Тэхён потрепал младшего по макушке, и тот встал, подавая руку, — Спасибо, Чонгук-и. — Да не за что. — Я не про это. — Ви указал глазами на их руки. — А… — Чон слегка покраснел, опуская глаза, на что Ким лучезарно улыбнулся, крепче хватаясь за его ладонь, и дернул за собой в сторону выхода.       Большой стол накрыт до краёв, изголодавшиеся из-за диет парни с большим аппетитом разглядывали яства, рассаживаясь. Не смотря на их загруженность и вечную спешку, они всегда кушали дурачась, часто отвлекаясь на шутки или выдуманные собственные игры. Бан Шихёк смеялся с ними, то и дело подкидывая шуточек.       И вот Намджун замер с торчащей изо рта лапшой, пытаясь успокоиться, пока его плечи подрагивали от смеха, а Чимин, тыча пальцем на это зрелище, чуть не падал, заливаясь звонким хохотом. А причиной был их Чонгук, что снова изображал Юнги-Хёна и то, как он мило и порой забавно танцует.       Тэхен завалился на Чона, хлопая того по плечу. — Гуки-и... — на высокой ноте протянул Ви.       Младший повернул голову, вглядываясь в лучистое, смеющееся лицо и прикрытые глаза Хёна. Он так обаятелен, когда просто является собой. Не прикрываясь рукой, а обнажая свою квадратную улыбку, что так грела душу, оказавшись в некий момент такой родной.       В такие моменты мы погружаемся в нирвану, запоминаем каждое слово, впитываем каждую мелочь, пропуская через себя. Чонгук хотел лишь поправить эту торчащую прядь, но не заметил, как рука, поддаваясь влечению, легла на затылок, поглаживая рыжие пряди на макушке. Улыбка сползает с лица, сердце громче стучит в ушах, когда Тэхён безмятежно опрокидывает голову, глубоко дыша. — Мои дорогие мальчики. — начал вдруг Шихёк, поднимась со стула, глубоко вздохнув. — Сейчас, глядя на ваши улыбки и слыша ваш смех, я невольно вспомнил о тех слезах усталости, тоски по семье и изнеможению, что картинами отпечатались в моей голове, когда я ничего не мог сделать. Ведь вы встали на этот путь — тернистый, долгий и невероятно тяжелый путь. И я совру, если скажу, что не винил себя за это, глядя в эти оленьи глаза Чонгука или торчащие ребра Джина. Но знаете, что я хочу сказать сейчас. — он прервался поднимая палец вверх. — Вы доказали мне, что хоть вы и намного моложе меня, я многому могу у вас поучиться. Вашему стремлению к совершенствованию, любви к своему делу и поддержке друг друга, и знаете, впереди вас… нас ждут много трудностей, которые будут порой невыносимыми, но пока жив в вас этот огонь, что я вижу сейчас, и сцеплены ваши руки — до тех пор Бантан будет сиять. Вот увидите, пройдёт время, может год, а может пять, но вы заявите о себе, а я в свою очередь всегда буду рядом. — Мы со всем справимся! — вскрикнул Хоби.       Прошло около получаса, быть может минут сорок, как старшие хёны стали неловко отворачивать лица, выпивая рюмку крепкого соджу. Чонгук чувствовал себя неловко, понимая, что причина их смущения — он сам и его юный возвраст. Решения лучше, чем просто уйти, он не нашел и потому, убедив всех, что ему не обидно и вообще уже пора спать, побрёл в сторону общежития. Тэхён почему-то виновато глядел тому вслед, и как дверь за младшим закрылась — ушёл в себя, что-то обдумывая. — Я наверное тоже пойду. — наигранно зевнув, сказал Тэ, спустя непродолжительное время. — Уверен? — положив руку на бедро друга, спросил Чимин. — Да, веселитесь. — мягко улыбнувшись ответил он.       Ким медленно вышагивал по улице, глядя на уже растворяющийся в темноте закат и что-то напевая себе под нос. Он вдруг остановился, рассматривая вывеску круглосуточного магазина, и на лице его нарисовалась ухмылка.       Общежитие было совсем рядом со зданием компании, и потому даже неторопливая прогулка вышла весьма непродолжительной. Ви легонько открыл дверь, надеясь, что Гук ещё не спит. — Чонгук-и, ты не спишь?..       Жизнь продолжает тревожить меня на перекрёстке.       Ты тот, кто знает меня с неловкой стороны,       Только из-за тебя я могу улыбаться.       Место, где есть ты.