Все, что тебе нужно было сказать

Киришима не был уверен, можно ли было назвать их ужин свиданием после того, как они вроде как поцеловались, но независимо от названия, его сердце все равно трепетало от того, что у него была возможность выйти куда-то с Кацуки, держа его за руку и полностью владея его вниманием. Кацуки снова нарядился для него, и Киришима считал, что заслуживает уважения за то, что не сорвался в ту же секунду, как только понял, что он был твердо настроен идти на ужин в своем ошейнике. Несмотря на напряжение, которое присутствовало, когда они уходили, Киришима как всегда отлично провел время с Кацуки. Он почти забыл о своем разочаровании к тому моменту, когда они возвращались в отель, хотя, по правде говоря, он провел пугающую часть вечера пытаясь не поедать взглядом его шею. Когда отель возник в его поле зрения, он понял, что на самом деле пока не хочет, чтобы их свидание (не свидание?) заканчивалось. — Хей, — сказал он, опуская взгляд на Кацуки. Киришима обернул рукой его плечи, а Кацуки в ответ приобнял его своей за талию. Это была не самая идеальная поза для ходьбы, но Киришима бы променял практичность на то, чтобы быть прижатым к Кацуки в любой ситуации. — Ты хочешь сходить в бар выпить, малыш? Кацуки пробурчал что-то уклончиво утвердительное, изображая невозмутимость, но Киришима увидел, как тот попытался скрыть дрожь из-за прозвища. Он ухмыльнулся, но не стал комментировать. Они вошли внутрь и направились к бару. Людей для субботнего вечера было не слишком много, и они нашли свободный столик в глубине. Когда они сняли куртки, Киришима достал из кошелька карту и передал ее Кацуки. — Заказывай что хочешь и возьми мне пиво. Я на минуту, схожу в уборную и вернусь. Кацуки рассеянно кивнул, очевидно, слушая вполуха, пока прожигал глазами карту в своих руках. Киришима удалился ухмыляясь. Когда он вернулся, Кацуки, по-видимому, пришел в себя, потому что Киришима заметил, что он сидел на барном стуле, ожидая их напитки. Он сидел в телефоне и выглядел скучающим и прекрасным, как и всегда. Киришима почувствовал, как сердце наливается теплотой, направляясь в его сторону. Однако, кажется, это было не только в его планах. Киришима замедлился, когда увидел, что другой мужчина подошел к Кацуки и заговорил с ним. Он полностью остановился, когда оказался в зоне слышимости. Он услышал концовку предложения мужчины, но этого было достаточно. — … можно угостить тебя выпивкой? Киришима вспыхнул от гнева, его охватило яростное чувство собственничества.        Дело было не в том, что кто-то подкатывал к Кацуки — он видел это не один раз до этого, и несмотря на то, что это его немного злило, ему чаще всего было просто жаль этих людей. Он был абсолютно уверен, что Кацуки не нуждался в ком-то кроме него, и Кацуки без колебаний отказывал им. Нет, дело было не в этом. Киришима не понял, когда точно это перестало быть для него игрой, но после того, как он внезапно почувствовал, что кровь вскипает в венах, как будто где-то в нем щелкнул выключатель, он не мог этого отрицать. Киришима пришел в ярость, потому что кто-то другой предлагал заплатить за Кацуки. Он снова сдвинулся с места, не зная точно, что ему сказать, но чувствуя острую необходимость остановить этот разговор как можно быстрее. Однако, вдруг также быстро остановился, стоило ему увидеть профиль Кацуки, который повернулся, чтобы презрительно посмотреть на мужчину. На его лице было фирменное безумное выражение, каким-то образом сочетающее в себе насмешку и угрожающую улыбку. Киришима с пересыхающим горлом наблюдал, как Кацуки поднял один палец и просунул его под ошейник, поддевая его так, чтобы металлическое колечко качнулось взад и вперед, привлекая внимание мужчины. — Ты видишь это? Ты хоть знаешь, что это такое? — угрожающе начал Кацуки. Мужчина ничего не ответил, выражение его лица изменилось на встревоженное. Кацуки закатил глаза и продолжил невозмутимо. — Конечно не знаешь, идиот. Это блять значит, что мне не нужно, чтобы ты или кто-то еще платил за меня. Поэтому можешь валить нахрен, кретин, — он закончил свою тираду прогоняя его взмахом руки и снова возвращаясь к телефону. Мужчина моментально удалился, очевидно, слабо понимая, что только что произошло. На секунду мысли заметались в голове у Киришимы, будто пытаясь понять на чем сфокусироваться в первую очередь. Затем они сузились до одного слова, и Киришима зашагал вперед прежде, чем понял, что он делает. Мой. Когда он добрался до Кацуки, он обернул руку вокруг его талии, резко притягивая его назад так, что спина Кацуки крепко прижималась к его груди. Наклоняясь к его уху, Киришима прорычал: — Наверх. Сейчас же. Ты мой. Он почувствовал, как Кацуки задрожал всем телом. — Ну наконец-то, твою мать. Кацуки практически вскочил с барного стула и схватил Киришиму за руку. Он рванул в сторону номера, Киришима следовал прямо за ним. Их бокалы остались нетронутыми на барной стойке.

***

Кацуки так крепко вцепился в руку Киришимы, что он ощущал, как ногти впиваются в его ладонь, как будто он мог помешать ему передумать одной лишь силой своей хватки. К тому времени, когда двери лифта открылись на их этаже, ключи от номера уже были наготове у него в руке. Затем, в спешке, он чуть не сбил с ног бедную семью, которая ехала с ними в лифте, и Киришиме пришлось помахать им из-за спины в извиняющемся жесте, пока его тащили по коридору. Однако, он не возражал — ему нравилось быть причиной того, что Кацуки становился таким. Когда они оказались в комнате, Кацуки продолжил пытаться тащить его в сторону кровати, но Киришима остановился как вкопанный, когда за ним захлопнулась дверь. Когда Кацуки почувствовал его сопротивление, он остановился и повернулся к нему с почти что встревоженным выражением лица. В ответ на это, Киришима потянул Кацуки обратно на себя, пока не смог дотянуться и обернуть руки вокруг его талии. Вблизи Киришима заметил, что его дыхание участилось, а глаза были широко открыты в предвкушении. Киришима провел своей рукой от его талии к груди. Она замерла в области сердца, где он чувствовал быстрый пульс под своими пальцами. Он мягко улыбнулся, его собственное сердце наполнялось любовью. — Ты просто совершенство, — прошептал он. У Кацуки перехватило дыхание, его взгляд метался между глазами Киришимы и его губами. Киришима притянул его ближе за талию, пока вторая рука продолжала пропускать пряди волос между пальцев и массировать его затылок. — Ты хоть представляешь, как долго я ждал этого, малыш? — спросил он, наклоняясь все ближе. Кацуки выпустил дрожащий вздох, позволяя глазам закрыться и прохрипел: — Не так долго, как я, Эйдж. От его правдивых и трогательных слов у Киришимы защемило сердце. Он не мог заставлять Кацуки ждать и минутой дольше, поэтому сомкнул их губы в грубом поцелуе. Кацуки вздохнул в поцелуй, путаясь пальцами в волосах Киришимы и притягивая его еще ближе. Кацуки прижимался к нему настолько сильно, насколько только возможно, будто никакого контакта между ними не было бы достаточно. В ответ Киришима обхватил его руками и приподнял над землей, прижимая к стене. Кацуки встал на носочки, и Киришима преградил ему путь рукой, опираясь о стену и опуская свободную ладонь, чтобы схватиться за его бедро. Кацуки издал еще один тихий стон и Киришима жадно его проглотил, пользуясь возможностью, чтобы провести языком по его нижней губе. Кацуки ответил жадно, открывая рот, чтобы углубить поцелуй и переплести их языки. Они не были особо аккуратны — слишком опьяненные друг другом, чтобы стесняться, и Киришима ни на что бы это не променял. Он прикусил нижнюю губу Кацуки, потянул за нее зубами, упиваясь стоном, который вырвался из его рта. Он был бы абсолютно счастлив, если бы все, что ему осталось — слушать, как он издает эти звуки до конца своей гребанной жизни. Киришима качнул бедрами, пытаясь вызвать больше реакции у Кацуки, быстро становясь зависимым от ощущения того, как он плавится под его пальцами. Кацуки разорвал их поцелуй с удушливым стоном и упал лбом на плечо Киришимы, хватая ртом воздух. На секунду Киришима заволновался, что перегнул палку, но Кацуки продел пальцы через шлевки его штанов, снова притягивая его за бедра. Киришима застонал от ощущения медленных движений, потираясь о выпуклость в штанах Кацуки. — Черт, Эйдж. Хочу тебя, — Кацуки выдохнул ему в ухо. Киришима прорычал и смог оторваться от Кацуки после еще одного движения бедрами. — На кровать, — сказал он низким голосом, выпуская его из своей хватки и делая несколько шагов назад. Кацуки вздрогнул и без промедления выполнил приказ. Забравшись на матрас, он лег на спину, в ожидании глядя на Киришиму. Когда он понял, что Киришима не сделал попытки последовать за ним, он в подозрении прищурился. Киришима потряс головой, отвечая на его немой вопрос. — Раздевайся, малыш. Кацуки остолбенел, когда осознал приказ Киришимы, щеки покрылись красным румянцем. Он не двинулся. Киришима оперся спиной о стену и скрестил руки на груди, не отрывая взгляда от Кацуки, излучая терпение и равнодушие, которых на самом деле не ощущал. Даже если Кацуки хотел этого, это не означало, что он не станет ничего усложнять. Как и всегда, Киришима должен был заслужить его. Кацуки уставился на него на несколько долгих мгновений, но в итоге принял вызов, как и ожидал Киришима. Однако, он все равно не стал устраивать шоу, снимая одежду, а просто сорвал ее как можно быстрее, как будто она лично его чем-то оскорбила. Закончив, он с фырканьем упал на подушку, абсолютно голый, в одном лишь ошейнике. Он повернул голову в сторону, сердито буравя взглядом стену, в то время как его румянец на его щеках становился все ярче. Его руки, лежащие по бокам, были сжаты в кулаки, как будто он использовал всю свою силу воли на то, чтобы не сложить руки на груди или не прикрыть ими свой стояк. Киришима подумал, что то, что Кацуки был так взволнован не имело право быть таким очаровательным, но придал лицу невозмутимости, чтобы не провоцировать его еще сильнее. Киришима стянул свою рубашку и опустился на кровать, двигаясь вперед на коленях. Он нежно раздвинул ноги Кацуки, пока не смог втиснуться между ними. Затем, он взял в руку запястье Кацуки и прижался в поцелуе к точке, где ощущался его пульс, прежде чем по очереди разомкнуть его пальцы. — Не стесняйся, Кацуки. Ты же знаешь, что ты в безопасности со мной, — он промурчал нежно. Кацуки развернулся, глядя вперед, перевел взгляд на Киришиму. — Кроме того, — он продолжил, позволяя взгляду неспешно пройтись по телу Кацуки, прежде чем встретиться с ним глазами. — Ты — самое прекрасное, что я когда-либо видел. Кацуки распахнул глаза: — Вот черт… — он выдохнул едва слышно, в то время как его член заинтересованно дернулся. Киришима наклонился, чтобы сократить расстояние между ними, позволяя почти всему своему весу опуститься на Кацуки. Он целовал его, пока не почувствовал, как Кацуки начал расслабляться под ним; через время его кулаки разжались и он начал исследовать тело Киришимы, водя ладонями по его рукам, груди и спине. Киришима задрожал под нежными прикосновениями Кацуки, позволяя себе несколько минут насладиться ощущениями, прежде чем оторваться от него. Он не для того провел месяцы дразня его и годы бегая за ним, чтобы сейчас, когда они наконец-то были вместе, позволить Кацуки сосредоточиться на нем. Киришима опустился ниже, прерываясь каждые несколько сантиметров, чтобы оставить долгие поцелуи на его челюсти, шее и ключицах, прежде чем остановиться над его грудью. Он поднял взгляд на Кацуки, который прикусил свою нижнюю губу, глядя на него выжидающе. Киришима подавил в себе дрожь от открывающейся картины. Он оставлял поддразнивающие поцелуи на мышцах его груди, начиная мягко и неторопливо, но поцелуи быстро стали жадными, и вскоре он стал чередовать их с прикосновениями языка и укусами его кожи. Однако, он осторожно избегал прикосновений к его соскам, предпочитая смотреть, как они затвердевают без стимуляции, в то время как Кацуки все сильнее и сильнее возбуждался. Не прошло много времени, прежде чем он запустил пальцы в волосы Киришимы, с жадным стоном толкая его вниз. Внезапно Кацуки вскинул бедра, толкаясь своим стояком в живот Киришимы. В этот момент Киришима наконец-то взял его сосок в рот и обвел его языком. Кацуки громко выругался, сжимая его сильнее и еще раз подбрасывая бедра. Киришима подразнил горошину во рту, пока толчки Кацуки не стали непрерывными, после чего аккуратно сомкнул зубы на коже вокруг. Кацуки выгнулся на кровати, с его губ сорвался громкий стон, и Киришима почувствовал, как его живот намокает от смазки Кацуки. — О-ох черт, Эй, — внезапно сказал Кацуки жалобно. Киришима почти моментально оторвался от него, заставляя Кацуки заскулить от потери контакта. Как бы Киришима не был счастлив провести остаток жизни между сосками Кацуки, пока он терся об его живот, он не хотел, чтобы их первый раз закончился так. — Не переживай, малыш, — сказал он, вставая, чтобы подойти к своей сумке и откопать там смазку. — Ты же знаешь, что я позабочусь о тебе. Обещаю. Он не видел реакцию Кацуки, но, кажется, слова успокоили его, потому что ответом ему послужила тишина. Киришима стянул с себя штаны и боксеры, отбрасывая их в сторону, прежде чем снова опуститься на коленях на кровать. Он задрожал, когда опустил взгляд на Кацуки, который наблюдал за ним голодным взглядом полуприкрытых глаз, его зрачки резко потемнели, пока взгляд путешествовал вниз по его телу, останавливаясь между ног. Его щеки побагровели, волосы торчали в разные стороны под странными углами, а его грудь покрывали красные и фиолетовые пятна после поцелуев и укусов Киришимы. Его каменно-твердый член лежал на животе, истекая смазкой, заметно болезненный, но он все равно не двигался. Кожаная полоска ошейника ярко выделялась на фоне его бледной шеи, напоминая Киришиме, кому он принадлежал, кому он хотел принадлежать. Сердце Киришимы сжималось, пока он любовался открывавшимся видом. Снова занимая место между его ногами, которые в этот раз сами раскрылись перед ним, Киришима откинул колпачок с бутылочки смазки. Он щедро смазал пальцы, прежде чем посмотреть вниз и встретиться со взглядом Кацуки. — Ты готов, малыш? Он наполовину ожидал едкого ответа, но его не последовало. Кацуки просто кивнул и мягко выдохнул: — Да. Киришима прикусил губу, сдерживая стон. Он никогда раньше не видел, чтобы Кацуки был таким покорным и безусловное доверие в его глазах сводило с ума. Он согрел смазку между пальцами, перекидывая ногу Кацуки через свое плечо другой рукой. Затем он прижал один палец к его входу, мягко потирая. Прижимаясь в затяжном поцелуе к внутренней стороне его бедра, он медленно протолкнул палец и Кацуки мягко простонал. — Черт, — выдохнул Киришима, наслаждаясь его горячей теснотой. — Ты прекрасен, детка. Кацуки всхлипнул на его похвалу, слегка подбрасывая бедра, в попытке заставить его двигаться. Киришима подчинился ему, медленно толкаясь, пока Кацуки сам трахал себя его пальцем, затем повторил все то же самое со вторым, пока он не был растянут настолько, чтобы можно было перестать так осторожничать. Он развел пальцы, вытягивая удушливые стоны из Кацуки. Он подался назад, гонясь за ощущениями, и Киришима решил, что он готов к большему. Киришима ускорил темп, жестко трахая его пальцами и слегка сгибая их, пока Кацуки насаживался на них. Вскоре, он нашел комок нервов, который искал, и Кацуки вскрикнул, выгибаясь на кровати, пока руками пытался найти опору в простынях. — Эйдж- пожалуйста, — он прохрипел между стонами, и Киришима проследил за одинокой слезинкой, которая выкатилась из его глаза. Только после этого он обратил внимание на то, как сильно дрожали его ноги и как как много смазки натекло на его живот с нетронутого члена. Киришима смочил губы и позволил Кацуки опустить ногу, наклоняясь к нему, чтобы взять его член в рот, сразу же глотая его целиком. Он продолжил растягивать его, сгибая пальцы и каждый раз проходясь по его простате. Кацуки прокричал, как будто звук вырвали из него силой, и начал жадно толкаться в его рот, сжимая кулаки в волосах. Через несколько секунд член Кацуки запульсировал у него во рту, и он вошел до конца, изливаясь ему в горло. — Ах, черт, П-папочка! Киришима издал удивленный стон, все еще не выпуская член изо рта, пока Кацуки переживал свой оргазм, сжимая в себе его пальцы. Однако, он не мог в полной мере насладиться открывающимся ему видом, потому что у него в мозгу произошло короткое замыкание. Несмотря на то, что он был так настроен дать Кацуки то, что он хочет, сам он не был уверен, насколько ему нравилась вся эта шугар дэдди тематика. Однако, он был уверен, что только получил ответ, потому что его член уперся в простыни, почти что болезненно твердый, а его свободная рука с такой силой сжимала талию Кацуки, что на ней точно останутся синяки в форме его пальцев — и это все из-за единственного слова. Он снова поднял взгляд на Кацуки, который растекся на кровати после оргазма — полная противоположность Киришиме, в котором внезапно пробудилось вожделение. Эта смена ролей обеспокоила бы его, если бы он все еще думал об их игре, но в тот момент ему было все равно. — Еще раз, — приказал он жестко. Ему нужно было услышать это. — Скажи это еще раз. Кацуки лениво толкнулся на его пальцы, принимая их глубже внутрь себя, не разрывая зрительный контакт. — Папочка, — прошептал он. Хватка Киришимы на его бедре собственнически усилилась, и он был почти уверен, что его рука немного отвердела, но он не мог отвести взгляд от мягкой победной улыбки, растягивающейся на прекрасном лице Кацуки, которая была предназначена только для Киришимы. И тут, Кацуки заговорил снова: — Папочка, разрушь меня. Челюсти Киришимы сомкнулись, а его глаза расширились, он в неверии смотрел на Кацуки. Взывая ко всем остаткам самоконтроля, он выпустил прерывистый вздох и заставил себя подождать еще немного. Усмиряя эмоции на своем лице, он поднял бровь. Спустя самые длинные десять секунд в жизни Киришимы, Кацуки выдохнул: — Пожалуйста. Киришима расслабленно улыбнулся, позволяя лицу передать весь его голод, всю его гордость и любовь. — Все, что тебе нужно было сказать, малыш.        Кацуки задрожал под ним, в то время как он быстро смазал член и наклонился, чтобы поцеловать его. Затем он толкнулся внутрь, глотая стоны их обоих, когда вошел на всю длину.        Сначала он трахал Кацуки медленно, позволяя ему привыкнуть к размеру. Но не прошло много времени, прежде чем Кацуки заметался под ним, нетерпеливо подаваясь навстречу, его член снова затвердел. Киришима вбивался в него резкими движениями бедер, наслаждаясь тем, как это заставляло глаза Кацуки закатываться и срывало стоны с его губ.        — Это то, что тебе нужно было, малыш? — спросил он низко.        — Черт, да, Эйдж, сильнее. Больше, — Кацуки прохрипел.        Киришима толкнулся в него еще раз.        — Кто, Кацуки?        — Блять, — Кацуки простонал. — Папочка, — он выдохнул, щеки ярче налились красным. Киришима быстро возвращал себе главенствующее положение и, казалось, из-за этого Кацуки потерял часть своей прежней уверенности. Киришима слегка нахмурился его стеснению, сталкиваясь с ним бедрами в третий раз.        — Расслабься ради меня, детка. Скажи мне, что тебе нужно.        — Черт, — Кацуки простонал, смотря на него с почти беспомощным выражением лица. Киришима терпеливо ждал, наблюдая за битвой, которая происходила в его голове. Когда Кацуки не заговорил с ним спустя несколько секунд, Киришима вышел из него так, что только головка осталась внутри.        — Значит, ты этого не хочешь, малыш?        Киришима наблюдал за тем, как паника нарастала в глазах Кацуки, и увидел момент, когда он сдался. Спустя долю секунды Кацуки замямлил под ним, слова срывались с его губ, будто он не мог их остановить.        — Пожалуйста! Боже, Эйдж, пожалуйста! Папочка, пожалуйста, пожалуйста, трахни меня, — он начал умолять.        — Вот так малыш, — Киришима подбодрил его. — Такой хороший мальчик.        Кацуки громко застонал. Он продолжил нести чепуху, когда Киришима снова опустится на колени, подтягивая его за бедра и перекидывая ноги через свои плечи.        Киришима не мог бы ему отказать, даже если бы захотел, но даже когда он прижал его бедра к своей груди и начал безжалостно вбиваться, Кацуки просил большего.        — Сильнее, господи, пожалуйста, — простонал он, его член бился о живот, пока Киришима толкался в него. — Так долго хотел тебя.        Киришима заметил, что в глазах у Кацуки начали набухать слезы, пока он поддерживал такой же дикий темп, увидел, как они вытекают из его глаз и оставляют мокрые дорожки на его лице. Он выглядел разбитым и отчаявшимся, лицо было красным из-за того, что он не мог надолго прервать вырывающиеся из него звуки, чтобы сделать глубокий вдох. Кацуки отдаленно почувствовал запах жженой ткани и, посмотрев вниз, увидел подпалины на простынях там, где Кацуки сжимал их в кулаках.        Это. Это было то, чего хотел Кацуки, что ему было нужно — возможность потерять контроль. И, как и всегда, это должен был быть Киришима. Киришима не осознавал этого раньше, но пока он смотрел как Кацуки — Бакуго Кацуки, который никогда бы не доверил ни одной живой душе увидеть его в таком состоянии — потерявшего самоконтроль — он понимал, что нуждался в этом так же сильно. Он никогда не чувствовал себя таким особенным, как когда Кацуки смотрел на него так, будто он был единственным человеком во всем мире, который имел значение. Он почувствовал, как сжимается сердце, и тепло собирается внизу его живота.        — Черт, Кацуки, малыш, — он, задыхаясь, выговорил между сильными ударами своих бедер, и тоже начал бормотать: — Ты просто идеальный. Ты такой хороший, малыш. Мой. Навсегда.        Кацуки издал удивленный вздох на эти слова, и Киришима опустил руку вниз, чтобы быстро провести рукой по его члену. Кацуки начал снова и снова сбивчиво повторять его имя, кончая второй раз, пачкая свою грудь и живот. Киришима толкнулся в него еще раз, наслаждаясь ощущением того, как Кацуки сжимался вокруг него, и тоже излился внутрь. Киришима пережил последние секунды своего оргазма и упал на грудь Кацуки, выскальзывая из него.        Несколько секунд они просто лежали, пытаясь перевести дыхание, пока Киришима не собрал силы, чтобы поднять голову и лениво его поцеловать. Однако, довольно быстро им пришлось отдалиться, потому что Кацуки не мог побороть улыбку. К черту все, что Киришима говорил до этого про самую милую вещь в его жизни. Она точно происходила сейчас. Киришима влюбленно улыбнулся, глядя на него.        — Я хочу выйти за тебя замуж, — выпалил он.        Улыбка сошла с его лица, Кацуки в изумлении уставился на него на секунду, прежде чем разразиться смехом. Запишите это как еще одну самую милую вещь.        — Черт, Дерьмоволосый, может ты для начала повстречаешься со мной хотя бы пять минут? — спросил он, поддразнивая.        Киришима драматично вздохнул. — Да, думаю можно. Но только пять, — сказал он, изображая строгий тон.        — Ты идиот.        — Я люблю тебя, — заявил Киришима вместо ответа на издевку. Ему надоело ждать.        Кацуки выпучил глаза, щеки начали наливаться румянцем: — Ты слишком торопишься, придурок!        Киришима просто засмеялся: — Теперь твой придурок, — ответил он, ухмыляясь, протягивая руку, чтобы игриво потянуть за колечко в ошейнике Кацуки.        Уголок губ Кацуки приподнялся в еще одной легкой улыбке, когда он потянулся, чтобы пробежаться пальцами по металлу.        — Да, похоже так и есть, — сказал он тихо. — Я тоже люблю тебя, придурок.        Глаза Киришимы округлились от шока после его слов, и через секунду он разразился счастливым смехом. Он уже давно знал об этом, но по-настоящему услышать слова от него ощущалось совершенно по-другому. Он крепко обернул руки вокруг Кацуки и зарылся носом в его грудь.        — Какого черта у тебя получается одновременно быть таким тупицей и долбанным папочкой, — с фырканьем спросил Кацуки, мягко пропуская волосы Киришимы сквозь пальцы.        Киришима приподнял голову, чтобы улыбнуться ему и слегка пожал плечами.        — Ты, — ответил он просто.        Кацуки закатил глаза, но на его щеках появился румянец, выдавая его. Киришима уже говорил, как сильно его любит?