atrium mortis: клинок метатрона

Должно быть это смущает, представлять себе сумеречных охотников? Кажется, будто бы они напыщенные индюки, которые только и знают, что кичиться своим якобы привилегированным положением. Но давайте я вам объясню, почему так происходит. Нет, нефилимы не рождаются суками. Их такими делает воспитание. Легенда гласила, что тысячи лет назад, во времена первых крестовых походов, миру угрожало вторжение демонов, уничтожение ими всего живого. Именно тогда один крестоносец по имени Джонатан призвал Ангела Разиэля, который смешал часть своей крови с кровью человека в чаше, и дал выпить это крестоносцу. Он выпил кровь Ангела, став Сумеречным Охотником, так же как и его дети, и дети его детей. Так появилась не только новая раса, но и три Орудия смерти: Чаша Смерти, Серая Книга и Зеркало смерти. И как не верить в свою исключительность, когда с самого детства тебе говорят, что ты происходишь от самого ангела? Конечно, это слегка сводит с ума. Но были и исключения из правил. Чан, например, прекрасно понимал свою суть, как и свою цель в жизни — защита внешнего мира от угрозы демонов. Но считал ли мужчина себя абсолютно исключительным и особенным? Вопрос сомнительный. Чана можно было бы назвать скорее чересчур любопытным и бесстрашным. — Как думаешь, я достаточно симпатичный, чтобы просить его об одном свидании? Чан обернулся на Чанбина и смахнул со лба капли пота. Одежда неприятно липла к телу, но парень продолжал тренировку сквозь сжатые зубы. В целом, им и не требовалось тратить весь день на оттачивание своих навыков. Руны бы позволили их силе, ловкости и вниманию всегда быть на высоте. Но все равно приятно, слегка эгоистично, когда получалось преследовать, а то и убить демона, без активации некоторых сверхъестественных сил. Чанбин рядом с ним избивал тренировочную грушу, сильными ударами сокрушая ее блестящие бока. Чан продолжал отжиматься, опираясь на низкую потрепанную временем лавку. Тела обоих мужчин украшали множество черных, как ночь, рун. — Я не знаю? Ну, могу точно сказать, что конкретно я бы на свидание с тобой точно не согласился. — легко заметил Чан, а Чанбин фыркнул от смеха. Они могут подкалывать друг друга до бесконечности, но все равно остаются лучшими друзьями. Чан и Чанбин — парабатаи, их души навечно связаны в священном союзе. Они буквально поклялись умереть друг за друга. Но в клятве не было ни слова о нормальных комплиментах и подобострастии. — Кто бы еще спросил тебя, замухрышка. — Эй, я вполне себе секси! — воскликнул Чан смешливо и поднялся на ноги. Мужчина тяжело выдохнул. Тело тянуло, мышцы горели от упражнений, но это было самое приятное состояние. После битвы с демонами, конечно, во время которой адреналин туманит голову, будоража, было слегка лучше, но не будем об этом. — Ну так что? Думаешь, мне стоит рискнуть и спросить его? — вернул к важному разговору Чанбин, облизывая нервно пересохшие от физической активности губы. По его широкой груди скатывались крупные капли пота, которые очерчивали неровные линии до рельефного пресса и ниже. К слову, Чанбин на своих тренировках не любил верхней одежды, предпочитая заниматься топлес. Чан мельком посмотрел на своего парабатая и усмехнулся, полностью уверенный, для кого тот старается выглядеть так чересчур сексуально. Но все же Чан с самым серьезным лицом ответил: — Думаю, да? Никто тебя не посмеет осудить. Правда в случае отказа твое сердце будет разбито, и возможно, ты больше никогда не сможешь никого полюбить. А потом умрешь в одиночестве, в окружении кошек и алкоголя. Груша, которая совсем не весело покачивалась, будучи избиваемой, была остановлена одним движением Чанбина, когда он прекратил серию сильных ударов по ней. Мужчина вспомнил яркие веснушки, которые привораживали взгляд. Солнце любило Феликса Ли, и Чанбин любил его тоже. Было даже страшно представить, что случиться, если он попытается сейчас на такой отважный шаг. Феликс может запросто прекратить общение, оборвать все связи и уехать на родину. Чанбин боялся потерять его, он боялся испортить все. Но сердце сжималось каждый раз, стоило только Феликсу пройти мимо, улыбаясь своими губами, которые неволей напоминали бантик. Чанбин не был сентиментальным. Но однажды к ним нагрянули гости из Пусана и все изменилось. — Я… Реально не уверен, а что если… Но Чанбин не успел договорить, потому что резные деревянные двери в зал раскрылись неуверенно, а через небольшой проем между ними выглянула светловолосая голова, хозяин которой приветливо и совсем обыденно улыбнулся: — Ох, вы здесь? Юнги хотел узнать, пойдет ли кто-то из вас в патруль, так что… Я искал вас поэтому, я не слежу за вами или что-то такое… Чанбин был готов отдать жизнь за низкий, но нежный голос. А Феликс не знал, куда смотреть, потому что взгляд против его воли вновь и вновь падал на оголенный торс хорошо сложенного мужчины. Чан хотел смеяться, но не посмел, чтобы не ставить друзей в еще более неловкое положение. Феликс, покраснев, смиренно ждал ответа, чтобы передать его лидеру Института, а Чанбин и вовсе застыл, очарованный невинными глазами, которые все еще пытались бороться, чтобы не смотреть на влажное от тренировки тело, что так соблазнительно выглядело сейчас, мерцая под неярким светом ламп. — Чанбин собирался пойти. — ответил за всех Чан, привлекая к себе внимание. Феликс слегка неловко помялся еще, прежде чем действительно посмотреть в глаза Чану: — О… Да? Здорово, я так и передам. Феликс пытался совладать со своим смущением, которое окрасило его лицо в легкий румянец, пытаясь незаметно и юрко ушмыгнуть обратно в коридор, когда Чан громко обратился к нему: — А что насчет тебя? Ты идешь? Чанбин страшными глазами посмотрел на своего друга, а Феликс обернулся, прикусывая губу. Он заправил мешающуюся прядь своих отросших волос за ухо, чуть ли не заставляя сойти с ума Чанбина, а потом ответил: — А мне нужно? Юнги сказал, что это необязательно для меня… — Ох, нет-нет! Я просто подумал, что тебе должно быть интересно поработать с нашими ребятами. Бин-и бы присмотрел за тобой. Но если ты не хочешь… — Хочу! — воскликнул торопливо Феликс, а Чанбин даже вздрогнул от неожиданности. Глаза Ли сияли восторгом, который он всеми силами пытался убавить, чтобы не выглядеть так глупо и по-детски. Чан только хлопнул в ладоши, будто вся его жизнь приобрела смысл, будто он заключил самую выгодную сделку и разбогател: — Здорово! Ну, тогда советую вам двоим собраться. Чан ловко, пока никто не успел опомниться, схватил свою толстовку, которую ранее снял, и поднырнул под рукой Феликса, чтобы убежать. За своей спиной он услышал удивленный оклик парабатая: — Эй, а разве ты не собираешься в патруль? Но в планы Чана на выходные патруль не входил, так что он с поддразниванием ответил: — Нет. Абсолютно нет. Но я желаю вам удачи. Вам двоим. Чанбин, помнишь, о чем я говорил? Дерзай. Феликс смотрел то на шокированного Чанбина, то на спину весело удаляющегося Чана. «Должно быть романтично: признаваться в любви во время охоты на демонов» — подумал Чан с легким сердцем, искренне убежденный, что наладил жизнь своего друга. В любом случае, сердце еще радовало то, что этим вечером Чан вернется в клуб, куда дорога сумеречным охотникам была строго-настрого закрыта. *** «moonsun» — безобидное место. Старая кривая вывеска с выцветшей краской была даже издали не видна, а потому не привлекала внимания. Входом в низкое здание служила кривая деревянная дверь, которая держалась уже на честном слове, а не на винтах. Примитивным бы даже в голову не взбрело войти туда. Но для жителей Нижнего Мира все иначе. Сквозь дымку магической иллюзии, которая была наложена специально для отпугивания обычных людей, виднелся яркий неон, который приглашающе подмигивал, стоило только взглянуть на него. Уже у входа в клуб можно было услышать тяжелый бас музыки, которая играла внутри. Чан любил такое. А еще ему нравилось, что только в этом месте он может без последствий познакомиться с настоящим Нижним Миром, а не тем, про который им рассказывали на занятиях. Отчасти в бестиарии много правды, но никто не напишет там, что вампиры отрываются на рейве лучше всех, а оборотни готовят лучшие коктейли. Никто не напишет о том, что у фейри лучшая травка, а маги — ахуенные любовники. Чан увидел все воочию. Правда не все попробовал самостоятельно, но лицезреть все перечисленное в стенах «moonsun» было проще простого. Чан привычно накладывает чары амулетом, купленном на Сумеречном Базаре по акции. Переплетения рун прячутся под плотной иллюзией, превращая Чана из нефилима в примитивного с Виденьем — способностью видеть потусторонний мир за иллюзиями, не обладая какими-либо силами. На входе он пожимает руку знакомым оборотням. Эти ребята, как мужчина помнит, были в стае парня, с которым на прошлых выходных Чан неплохо покутил, напившись так, что потом еле дошел до дома. Чан не оторва, но иногда хотелось отдохнуть от духоты древних стен Института. Дверь приветливо открываются, по ушам ударяет какая-то электронная музыка. В мигании света на другом конце зала Чан замечает Сынмина, который, стоя за барной стойкой, устало потирает бокалы. По счастливой случайности тот поднимает голову и кивает на приветственный жест Чана. Сынмин — оборотень. Чану с ним познакомиться пришлось неволей, так как с барменом не разговаривать получается обычно очень плохо. Ким Сынмин оказался классным парнем с большими финансовыми проблемами в семье, которые заставляли его работать сутками. Чан двигается вперед по направлению к столикам, чтобы заказать что-нибудь и определиться с дальнейшими планами на вечер. Потанцевать? Выпить с кем-то? Завести новые знакомства? Столько возможностей, когда никто не знает, что он нефилим! Нижний Мир и сумеречные охотники находятся в не очень дружеских отношениях. И Чан понимает, почему нижнемирцы относятся к отпрыскам ангелов с отторжением и острым неприятием. На самом деле, многие века сумеречные охотники истребляли все неангельское, убивая без порядка и вампиров, и оборотней, и магов, и фейри, и их детей. Звучит не очень круто, Чан не гордился прошлым своего народа. Но времена должны меняться, и Чан действительно желает узнать. Как живут существа в Нижнем Мире? Какие у них политические настроения? Можно ли уладить разногласия, чтобы заключить перемирие и жить бок о бок? Чан глянул по пути на танцпол, где под яркими вспышками кружились активнее всех фейри. У многих извивались волосы, разноцветная кожа сияла волшебством. Это по-настоящему завораживало. Чана тянуло ко всему необыкновенному. — Какие люди! Чан-и, я не верю, что ты обычный человек! Выглядишь секси в этих джинсах… Присядь-ка рядом, порадуй принца своей компанией. — произнес юноша, сидящий в ложе для элитных гостей. Портьеры закрывали его от глаз постояльцев клуба, но изнутри было видно абсолютно все. Легкие занавески всколыхнулись, когда Чан приблизился. Вокруг принца извивались женщины-фейри, готовые угодить наследнику престола, когда как сам парень намеренно не обращал на них внимания, поглощенный курением кальяна и рассматриванием своего нового гостя. Несколько зеленокожих дам отодвинулись, чтобы Чан мог присесть на диванчик. Но перед этим он склонил голову: — Приятно видеть Вас во здравии, принц Хван. Длинные светлые волосы принца выглядели слегка немытыми и слипшимися. Но одурманенный травами, парень не замечал этого. Его стеклянные глаза то и дело закатывались, когда он всеми силами старался совладать с собой, чтобы поговорить. — Во здравии, как же! Но уж всяко лучше, чем мой папаша. Надеюсь, он поскорее отправиться в Чистилище. Но лучше бы в небытие… Ах, неважно! Гораздо важнее, что ты пришел весьма кстати! Мне как раз нужно поделиться слухами. Слышал ли ты, что сегодня прибыл какой-то известный маг из Кёнгидо? — Эм… Нет? Не слышал. — неловко помялся Чан, действительно не имея понятия. Но Хван только всплеснул руками, заставляя одну из его служанок поморщиться, когда ладонь принца ударила ее неосторожно по лицу. Принц не заметил инцидента, продолжая сплетничать: — О, я и забыл, что ты примитивный… Ну, ничего. Вампиры и оборотни — это обычное дело. Таких настругать — как два пальца… съесть. То есть, легко и непринужденно. Самое обычное дело! Чан от этого сравнения слегка скривился, но никто не заметил за плотной дымкой каких-то дурманящих трав. Речь принца была почти несвязна, потому Чану пришлось прибегнуть ко всему своему вниманию, чтобы услышать следующее: — Но маги — это другое дело! Они появляются от союза демона и человека! А как ты и сам понимаешь, такой союз случается крайне редко. Потому все маги непременно бывают известны в нашем узком кругу нижнемирцев. Запах был удушающий, но в то же время манящий. Чану казалось, что окружение приобрело невиданные ранее краски. Свет был ярче, ощущения четче, а в голове растекалась сладкая патока, которая распространялась по всему телу. Хенджин, так звали принца, закашлялся во время очередной затяжки. Из его рта потекла тонкая струйка черной крови. Служанки тут же забеспокоились, пытаясь стереть ее, но Хенджин отмахнулся, не глядя. Он, словно в бреду, продолжал: — Знаешь, зачем я здесь? Знал я одного мага. Мы с ним были близки… А этот ублюдок взял и оставил меня сотню лет назад. Ни письма, ни визита — этот сукин сын даже не удосужился до этого. Я хочу посмотреть в его бесстыдные глаза. Если и маг из Кёнгидо приедет в наш город, то зайдет в клуб. Самое популярное место, куда он денется… Большинство слов казались бессвязным бредом, но Чан улыбался. Лицо казалось холодным, но на самом деле так ощущалась судорога, которая охватила все его мышцы. В глазах то темнело, то светлело. Ноги, ватные и непослушные, отказывались двигаться. Обычно нефилимы легко справлялись с ядами. Во время борьбы с демонами часто бывало, что в легкую царапину попадали токсичные элементы. Для этого было Иратце, которое нанесено на кожу всех охотников. Но когда яд превышал норму действия этой руны, то приходилось нелегко. Часто требовалась помощь извне. Раньше Чан не баловался с наркотиками фейри, а потому и не знал их действия. Черная кровь текла по подбородку, капая на льняную свободную рубашку принца фейри. Но Хенджин выглядел безумно. Его глаза были готовы выкатиться на грязный пол, стуча стеклом опьянения. Чан попытался что-то сказать, но язык онемел, ощущаясь чужеродным во рту. — Но у магов есть и плюсы, знаешь? Трахаться с ними приятнее всего. Тот ублюдок, что меня оставил… какой же у него был огромный ч… Но принцу не удалось закончить, потому что сгусток черной крови вырвался из его рта, окрашивая полы его рубашки в грязный цвет. Служанки заохали, пытаясь помочь, но в глазах Хенджина потускнел свет, и он, запрокинув голову назад, отключился. Молодые девушки с презрением бросили взгляд на Чана, который не мог двинуть конечностями. Через полуживое тело тайного сумеречного охотника девушки с трудом перетащили своего принца, который безвольно повис на их руках. Терпкий дым окутывал всю нишу столика. Фейри удалились с горем пополам, напоследок случайно запнувшись об Чана. Из-за резкого движения голова его повернулась вбок. И он вдруг осознал, что больше не сидит, опираясь за спинку диванчика. Теперь он лежал. Сквозь дымку какого-то лихорадочного опьянения, он не заметил, сколько прошло времени. Легкие сдавливало в спазмах, и каждый был сильнее предыдущего. Чан подозревал, что такими темпами ему и умереть недолго. А тем временем в клубе кипела жизнь, и никому не было дела до того, что происходит за тонкими занавесками в нише для богачей. Чан был готов молиться богу, призвать самого ангела, когда сердце замерло. Сначала он было подумал, что умер. Укол сожаления и вины перед родными успели сделать ему больно. Но оказалось, что все куда лучше. Пред глазами предстала фигура. Зрение помутилось, но даже так Чан прекрасно видел изящный стан, обтянутый черной шелковой рубашкой. Яркие фиолетовые волосы искрились настоящим волшебством. Некий мужчина прошелся по направлению к бару, обращаясь дружелюбно к Сынмину. И этот образ прекрасного ангела так далек и недосягаем, что Чан был готов плакать, потому что умирал в клубе под электронную рейв-музыку, ни разу не увидев лица нового гостя. На краткое мгновение Чану показалось, что тот мужчина почувствовал на себе отчаянным взгляд, обернувшись. Но убедиться в этом он не успел, потому что веки, резко став тяжелыми, закрыли ему обзор на мир окончательно. Перед ним проносились высокие горы и вид бескрайнего озера. Изумрудные поля, вид на которые открывался с высоких стеклянных башен. В воздухе витал аромат железа и тепла, уюта и выпечки. Это дом Чана, это Аликанте — родина всех нефилимов. В груди все сжималось от тоски. Вдруг по рукам пробежал легкий холодок, который заставил его вынырнуть из фантазии. Аликанте больше не представало перед мысленным взором. Чан вдруг понял, что может открыть глаза. Сделав это, он заметил, что чье-то обеспокоенное лицо смотрит на него. Так близко. Чан ощущает чужое горячее дыхание и на периферии слышит: — …чувствуешь? Чан действительно чувствует. Онемение проходит, он удивленно делает первый взмах своих ресниц. Человек, который сидит перед ним, обладает какой-то неземной внешностью. На краткий миг охотник пугается, что он реально умер. Но мужчина с фиолетовыми волосами только щелкает пальцами, привлекая внимание: — Я говорю: ты что-нибудь чувствуешь? Чан не может ответить, потому что язык не поддается. И маг перед ним только хмурится, продолжая творить магию. Сначала Чан этого даже не заметил, но дыма стало меньше. Вокруг них двоих в нише кружились яркие золотые искры, которые с тихим пшиком вбирали в себе остатки яда, нейтрализуя его. Должно быть этот маг невероятно талантлив. Чан очарован, но более того заинтересован. Но насколько бы способности чародея не были велики, все равно требовалось противоядие. Сам маг понял вскоре это тоже, а потому с силой поднял за руку Чана, выступая опорой для слабо шагающего охотника. Мир все еще кружился перед глазами, но Чан четко увидел темные, словно ночь, глаза мага. В грудь забился сладкий аромат персиков, которые смешался с ароматом моря. Чан был на грани сознания, но готов поклясться, что так пахнет таинственный маг, который героически тащит его из клуба, пробиваясь через толпу развлекающихся. Должно быть они вышли действительно быстро, хотя в состоянии Чана это едва ли возможно. Усталый маг тяжело выдохнул, когда удалось вывести охотника на улицу. Чан посочувствовал ему, потому что подозревал, каким тяжелым является. 24 года человеку, он весит явно не 40 килограмм. Чан ощутил, как его весьма негостеприимно садят на мокрый асфальт. Маг отходит, чтобы несколькими взмахами рук создать портал. И тут впервые Чан чувствует тревогу. Мало того, что маг, которого, постоянный посетитель клуба, Чан знать не знает, применял к нему магию, так еще и ведет куда-то! Чан уже не надеялся выбраться из всего живым и мысленно прощался с семьей и парабатаем, благословляя его на брак с Феликсом. Но к счастью маг не знал о мыслях Чана, иначе бы точно обиделся. С горем пополам они вошли в портал. *** Когда Чан очнулся, то поймал нелегкую панику. Потому что лежал он явно не на диване своего Института… Пытаясь приподняться, Чан едва не умер от спазмов мышц. Чувствовал мужчина себя так, будто по нему пробежалась стая слонов. Голову все еще немного кружило, но это лучше, чем когда он был… В клубе. Резко вспомнив последние события, он подскочил, садясь ровно на диване. Огромная комната, которая, судя по интерьеру, была гостиной, поражала роскошь и утонченностью. Мраморные полы, панорамные окна, через которые сейчас только видны огни ночного города, и мебель, обитая бархатом. Повсюду виднелись не то вазы с непонятными росписями, не то картины, в которых Чан не разбирался. Гостиная плавно переходила в кухню, на площадку с которой вели несколько небольших ступеней. За барной стойкой сидел мужчина. — Пришел в себя? От шока Чан поначалу даже слов не нашел. Перед ним сидел тот самый маг с яркими фиолетовыми волосами. Чан было думал, что красивый мужчина просто привиделся ему в наркотическом трипе, но реальность оказалась более жестокой, чем игры разума. Маг выглядел великолепно. Глаза по цвету будто бы совсем темные-темные. Волосы слегка пышные, немного кудрявые на концах. Губы пухлые, а изгиб их такой дерзкий и одновременно мужественный. Глаза же выдавали в мужчине его демоническое начало — так сильно они не походили на человеческие. Они имели кошачий разрез, который конкретно Чану напомнил форму выгнутого лука. Но самым решающим фактором стало то, что этот самый маг, спаситель, сидел сейчас в одном тонком халате из шелка, накинутом на оголенное тело. — Да, я… А где я? Нет, Чан действительно еще совсем плохо соображал. Маг только хитро усмехнулся и насмешливо ответил: — В логове страшного дракона… Хочешь, я тебя съем? Выглядишь аппетитно. В глазах плясали черти, Чан был полностью очарован, что не сразу понял. С ним откровенно флиртуют. Но маг заметил замешательство парня напротив, а оттого продолжил: — Ох, да в квартире ты у меня. Не видишь? И кстати, не хочешь поблагодарить меня? Все-таки я спас сегодня твою задницу. Чан осознал, как некрасиво выглядит сейчас со стороны его поведение. Никто же не обязан был его спасать. Чан по сути мог навсегда остаться там, умереть вдали от семьи и друзей. Ладно, слишком драматично звучит, но было не круто. — О, извини! Моя вина, я должен был сразу… — Чан прервался, пытаясь приподнять тело, чтобы встать на ноги. Он с тихим хрипом продолжил: — …сказать тебе спасибо. Тело все еще немного плохо слушалось, но Чану удалось встать на ноги и держать свое тело уверенно в вертикальном положении. Это ли не достижение? Маг скрестил руки на груди, закинув ногу на ногу. Чан невольно стал свидетелем того, как яркая белая кожа сверкнула из-под полов халата. Невинное и кратковременное зрелище, но Чан вполне доволен им. Ножки выглядели что надо. — Хм, да не стоит. Вот только мне интересно, какого черта нефилим делал в клубе для посетителей Нижнего Мира? Разнюхивал что-то? Маг больше не казался дружелюбным. Он надменно приподнял бровь, спрашивая громко, твердо и открыто. Чан, вновь почувствовав себя на ровной земле, ощутив себя вполне уверенным в своих силах, честно ответил: — Я не нефил… Чан не успел закончить, когда маг дразнящим жестом помахал в сторону тела охотника. Нефилиму хватило секунды, чтобы осмотреть себя и понять, в чем дело. Тот амулет больше не защищал его, открыв взору переплетения татуировок. Немного растерянный Чан поднял голову, вновь посмотрев на мага, которого, казалось, позабавила эта сцена: — На что ты вообще рассчитывал? Эти амулеты расколоть можно на раз-два. Я делал такие в детстве в периоды острой скуки. — Я скрывал свою личность не для того, чтобы шпионить. Я лишь хотел узнать… Как вы живете, какие вы на самом деле… Чан немного оскорбился от обвинительного тона мага, но того можно было понять. Чан действительно поступил некрасиво, когда обманул всех в клубе, притворяясь не членом «вражеской» стороны. — «Как Вы живете»? О, спасибо за вопрос, у меня все прекрасно. Домик купил себе недавно на Гавайях, квартиру хорошую взял в Сеуле… — язвительно заметил маг, но в глазах его мелькнула заинтересованность. Чан подходил ближе, ступая босыми ногами по мраморному полу. Камень холодил ступни, это успокаивало. Где же его ботинки? — Нет, я имел в виду всех в Нижнем Мире. Вы уже поняли, что я сумеречный охотник. Но вы должны также понять, что зачастую наш народ совсем понятия не имеет о жизни вашего народа. И как бы… Я решил узнать обо всем сам, раз нам ничего не рассказывают. — Ты поэтому накурился лириума? Чтобы узнать Нижний Мир? Чан едва не задохнулся от возмущения. Никто никогда не видел его настолько слабым, настолько беспомощным, каким он был сегодня. А маг не только видел, но еще и, судя по всему, считал непроходимым наркоманом. — Я не курил. Это вышло случайно. Чан ответил твердо, как отрезал. На этот раз маг чуть опешил, теряя свой самоуверенный вид. Что-то в голосе Чана заставило парня ощутить восторг. — Хорошо, «я-случайно-выкурил-траву-фейри-которая-продается-только-подпольно-и-чуть-не-умер», это совершенно случайно… Минхо. На краткий миг, Чан подумал, что его прокляли на демонском языке. Но потом до него дошло, что маг просто-напросто представился. Слава Ангелу, его никто не попытался сегодня убить, кроме него самого и лириума. — Чан. Приятно познакомиться. Минхо улыбнулся совсем как Чеширский кот. Но Чан не мог этого знать, потому что никогда не брал в руки книг Льюиса Кэрролла. Чаще его пальцы листали страницы бестиария. Они все еще были на расстоянии друг от друга. Чан очень хотел сократить его, но боялся нарушить личное пространство. Не все любят компанию охотников. — Очень приятно, действительно… Знаешь, тебе лучше не рисковать. Не ходи в подобные заведения. Если ты действительно хочешь ближе узнать нас и нашу культуру — это неплохо. Но знай, что и мы бываем опасны. Фейри опасны вдвойне, им нельзя доверять. И кто бы ни продал тебе ту дрянь… — Да никто не продавал мне лириум… — …советую тебе поискать другой способ знакомства с Нижним Миром. Чан позволил Минхо думать, как тот хочет, и только пожал плечами, ощущая легкий холодок. Его майка не скрывала добрую часть хорошо сложенного тела. Маг только вздохнул, прекрасно понимая, что его не воспринимают всерьез. Будь тут кто-то менее симпатичный, Минхо бы уже выдворил его из квартиры обоссанными тряпками. Чан только представил, что бы сказали ему в Институте, узнав, чем он занимался этим вечером, как стало страшно. Нет, никто не должен догадаться, иначе не избежать наказания. Ему уже давно не 18, но запрет на тусовки с нижнемирцами всегда имеет место быть — сумеречные охотники балду не гоняют, они неустанно бдят за порядком. — Я обещаю больше не курить траву, не заниматься сексом без согласия, и сортировать мусор. И я бы с удовольствием поболтал с тобой еще, Минхо, но мне правда пора бежать. На улице еще совсем темно, но успеть в Институт нужно до рассвета, иначе его пропажу могут заметить. Одно дело пропасть на несколько часиков, а другое на полночи. И если честно, Чан понятия не имеет, сколько он был в отключке. — А тебя кто-то держит? Дверь там. — ладонью указывает Минхо, скучающе опираясь подбородком на ладонь. Чан почему-то ощутил укол обиды, когда понял, что его так легко отпускают. Должно быть он причинил много неудобств… — Эм… Могу ли… Могу ли я попросить твой номер? Ну, может сходим куда-нибудь, чтобы я смог отблагодарить тебя. Чан обычно был смелым пареньком. Но перед внимательным взглядом темных кошачьих глаз он откровенно терялся. Честно, он боялся, что выглядит полным дураком сейчас. Хотя Минхо не смеялся над ним, а лишь довольно усмехнулся и жеманно склонил голову: — Нет, не можешь. Окей, этого Чан и боялся. Что его отошьет сногсшибательный парень, который без пяти минут спас его от смерти. Но Чан даже не успел почувствовать неловкость за свое предложение, когда Минхо поспешил продолжить: — Ты уже знаешь, где я живу, так что… приходи в любое время, чтобы отблагодарить. Я люблю айс-американо, чтобы ты знал… Чувство окрыленности дарит Чану силы улыбнуться, демонстрируя собеседнику ямочки на щеках. Он обернулся к двери, на которую ранее указывал Минхо, чтобы выйти. Рядом оказались его ботинки, которые, по всему видимому, ранее были сняты с бессознательного Чана магом. Охотник поспешил обуться. Чан открыл входную дверь, когда услышал за спиной: — Я узнал, что ты нефилим еще раньше, прежде чем спали чары… Потому что никто кроме вас, охотники, не станет так заботиться о своих бицепсах… Минхо в последний раз посмотрел на открытые сильные руки с явным рельефом мышц, и Чан вышел. Ли Минхо, маг из Кёнгидо, действительно имел некий фетиш на нефилимов, как в прошлом, так и сейчас.