atrium mortis: клинок метатрона

Блять, он реально идиот. Без шуток, Чанбин сейчас ненавидел себя сильнее всего на свете. Это ж надо было умудриться проебать такой шанс! Что еще надо для счастья? Томный вечер, два молодых человека, что прогуливаются по крышам, глядя на городские огни — разве не романтика? Но даже тут, где казалось бы нет ни одного изъяна, Чанбин умудрился накосячить. «А хочешь сальтуху покажу?» Это ж надо было сказать такое! Расстроенный парень стремительно шагал по темным коридорам Института. Глубокой ночью свет горел редко, потому большую часть пути Чанбину освещала луна, которая была свидетелем недавнего позора. Парень скривился расстроенно и потер уже целую переносицу. Мягкий ковер скрывал громкие шаги под покровом ночи, пока парень шел в свою спальню. Но видимо даже у себя в приватной территории Чанбину не будет покоя, потому что стоило ему открыть дверь, как в темноте спальни возник крупный силуэт, заставляя Со испуганно взвизгнуть. В мгновении ока Чанбин закрыл дверь обратно, оставаясь в коридоре. Крик парня был слишком громок для спокойствия, царившего в Институте. Однако спустя несколько секунд дверь в его спальню отворилась изнутри, и чья-то знакомая рука втащила Чанбина внутрь. — Че орешь, прокаженный? Миг — и в спальне зажегся свет, освещая неприбранную кровать и усталый и какой-то взбаломошенный вид Чана, чьи зрачки были подозрительно расширены. Чанбину потребовалось время, чтобы перевести дух, пока Чан садил его на кровать. Бан же, как заведенный, начал мерить и так небольшую комнату своими широкими шагами. — Где ты был? Мне тебе столько нужно рассказать! Чанбин испуганно вжался в спинку кровати, скептично оглядывая помятую и местами грязную одежду товарища и парабатая. — Ты под чем-то? Выглядишь, как собака сутулая. В прочем, как обычно, но слегка… Въебано. — осторожно заметил Чанбин, а Чан вдруг остановился посреди комнаты, судорожно вздыхая, смотря куда-то сквозь друга: — Нет, я уже не под наркотой… — В смысле «уже»?! — …дело совсем не в этом. Я кажется встретил очень… интересного человека. — Человека?.. Что? — нахмурился Чанбин, ничего не понимая из бессвязного бормотания друга, отчего начинал злиться. Не выдержав, Со схватил Чана за руку, утягивая на кровать рядом. Так они сели лицом друг к другу, и Чанбин спросил снова: — Нормально скажи, что произошло? Где ты был вообще? — В двух словах: я гулял и один интересный человек спас меня. Теперь я не знаю, что мне делать, чтобы сблизиться с ним. И, кажется, я видел мельком его обнаженное тело, но могу с уверенностью описать только ноги. — Я… ты норм? Но Чан искренне хлопал глазками, умирая от воодушевления и предвкушения. Одна встреча заставила его так себя почувствовать. Парень и сам не понимал, что его так влекло. Может быть то, что житель Нижнего Мира, узнав, кто он, не стал отворачиваться, а вполне дружелюбно спас его. Или же виной всему исключительно божественная красота Минхо. Чан не мог понять источник своих чувств — он и не хотел. Единственное сильное желание — подружиться, стать ближе. — Я? Уже да, спасибо, что спросил. — Так… Вижу дело серьезное. — вздохнув, произнес Чанбин. Он сдался, в конце концов, рано или поздно Чан придет в себя и нормально объяснит. Им обоим стоит проспаться, чтобы встретить следующий день в полной боевой готовности. Плотно задернутые шторы вообще не помогали в ориентации в стуках, но судя по усталости — было уже достаточно времени. — Но ты хотя бы знаешь имя того человека? — Минхо. — А, ну по… А, это парень. О. Ооо… — растерянно протянул Чанбин, который еще несколько секунд назад был уверен, что Чана не могут так сильно заинтересовать мужчины. Это ж кем надо быть, чтобы сотворить из сильного сумеречного охотника испуганного и гиперактивного подростка…– Так вы обменялись контактами? — Он не дал мне номер телефона. Но я знаю, где он живет. И… Минхо как будто бы намекнул, что ждет меня в гости? — Ты у меня спрашиваешь, Чан? — Да потому что я и сам не понял, какого черта произошло! — Так, ладно. Начнем с того, что ты выбрал не того человека, с которым стоит советоваться, потому что я сам лох, оказывается. Но это потом… Ты… ты можешь наведаться в гости, сказав, что проходил мимо. Или… Ах, я не знаю. Почему ты просто не взял номер телефона? — Да он не дал мне! Не мог же я настаивать, как маньяк. — На его месте, я бы тебе тоже не дал… Но да, это создает проблему. Может стоит быть просто смелым? Может быть на это и надеется Минхи. — Минхо. — Да хоть Минги! Ты сначала номер его возьми, а потом выебывайся. — раздраженно пробормотал Чанбин, а взгляд Чана как будто бы прояснился, сгоняя с лица мечтательность и восторг. С интересом Бан спросил: — А что насчет Феликса? Я так сразу завалил тебя своей проблемой, что даже не поинтересовался. — Да лучше бы и не интересовался… — со вздохом произнес парень, а на вопрошающий взгляд удосужился пояснить. — Я… Короче хотел показать те штуки, которые мы с тобой тренировали. Ну я и предложил показать сальтуху. Вот только нога подвернулась, и я упал лицом на бетонную крышу. После такого перфоменса Феликсу пришлось тащить на себе тушу Чанбина обратно в Институт, чтобы уже тут залечить его раны с помощью рун и опыта Юнги в зельях. Представляя это, с рассказа Чанбина, Чан не смог сдержать смех, хоть и с бессилием заметил: — Нахера ты такое вытворял? Мог просто показать ему звездное небо, а там уж само дело пойдет. Чанбин беззлобно ударил в крепкое плечо друга своим кулаком. — Говорит мне человек, который успел поглазеть на чужие обнаженные ноги, но не удосужился спросить номер телефона. Чан хотел бы рассмеяться или возмутиться, но, вспомнив голую гладкую кожу, в груди вдруг обожгло внутренности горячим пламенем, отчего стало даже тяжело дышать на пару секунд. Нет, Чан уже определенно жалел, что поделился этой ночью деталями своей незабываемой встречи с Чанбином. Тот теперь до конца жизни будет его стебать. — Я твоего совета пришел просить вообще-то, а не слушать, как ты упиваешься злорадством. — Бро, такое редко случается, но ты лоханулся явно больше, чем я. Я еще встречу Феликса, а вот ты… Может его и не Минхо зовут. Может он не живет в той квартире… А может он не мужчина даже! — Во имя Разиеля, ты еще не удовлетворил воображение? — А что? Косячишь ты, а решать почему-то должен я. Ну уж нет, придется искать тебе золушку по всему Сеулу. — с видом эксперта заявил Чанбин, а Чан только устало выдохнул. Воодушевление тут же покинуло его, потому что он не знал, как правильно подойти к крутому магу. — А теперь выметайся, я хочу спать. Чана спихнули ногой с кровати, отчего тот намеренно обиженно протянул: — Эй, спи, я то чем помешаю. — Нет, бро, ты же знаешь, я до свадьбы в одну кровать с мужчинами ни ногой. Давай, покинь мою опочивальню, иначе я буду кричать. Чан прыснул, слегка приободрившись. Парень поправил на себе мятую одежду, и почувствовал, что срочно нуждается в горячем душе. Почему то казалось, хоть Минхо и постарался, лириум все еще где-то под кожей, проник своим ядовитым плющом. Но Бан не смог отказать себе в удовольствии шепнуть напоследок: — Я расскажу Феликсу, как ты после полуночи «развлекаешься» с мужчинами в своей спальне и ему вовсе не обязательно знать, что ты развлекался со мной. В ответ его стукнула плотная, как камень, подушка. *** Чанбин встал, как по будильнику, хоть и чувствовал, что не выспался. На самом деле, сумеречные охотники не могут позволить себе спать, сколько вздумается, потому что, не смотря на, казалось бы, бессмысленность их работы, они все же охраняют мир. Наспех умывшись, он прямо в пижаме потопал на этаж ниже, чтобы поесть на кухне западного крыла Института. Пижамные штаны постоянно спадали, потому что резинка ослабла, отчего парню постоянно приходилось поправлять одежду рукой, чтобы не щеголять нагишом. На свой вид, честно говоря, Чанбину было абсолютно все равно, особенно когда он был зол на весь мир за то, что не выспался толком. Все было бы в порядке, не страдай он от бессонницы сегодня. Голову просто не хотел покидать тот факт, что он полностью опозорился перед своим крашем. Все еще не до конца размыкая сонные глаза, Чанбин глубоко зевнул, проходя через тяжелые двери из толстого разноцветного стекла. На большой просторной кухне стоял большой стол посередине. С краю же — все для готовки: плиты, тумбы, шкафчики и холодильник. Деревянную теплого оттенка расцветку интерьера освещали холодные утренние лучи, которые проникали через большие окна, слегка прикрытые воздушной тканью штор. Чанбин неспешно подошел к холодильнику, проходя мимо стола, за которым сидели несколько девчонок, с которыми он поздоровался мимоходом. В холодильнике не было ничего интересного, но зато стояли несколько баночек с апельсиновым соком, одну из которых парень незамедлительно взял. С легким пшиком она открылась, после чего сладкий нектар наполнил горло своей прохладой, заставляя Чанбина на краткий миг вновь поверить в чудо в этом мире. Нет ничего лучше холодного сока с самого утра… — Привет. Чанбин, услышав знакомый нежный голос низкого тембра, тут же испугался, подавившись. Сок вылился яркими каплями через нос и рот, пачкая пижаму и дверцу холодильника. Распахнув сонные глаза, Чанбин обернулся. На него глядели наивными глазками, обрамленными черными яркими ресницами. Феликс был совсем не сонным, а вполне бодрым и неизменно милым. — Прив-кхх! — Чанбин почувствовал, что от кашля выступают слезу на глазах. Он поспешил прокашляться, чтобы постараться произнести максимально брутальным образом: — Привет. Хорошо спал этой ночью? Чанбин увидел, как вдалеке за столом Сана рассмеялась беззвучно от этих слов, тыкая пальцем у виска. Парню было бы неловко, что сейчас его все слушают, но, честно говоря, один вид солнечного Феликса заставлял позабыть обо всем остальном мире. Феликс же, казалось, ничего не заметил, потому невозмутимо ответил: — Очень хорошо, спасибо! Ты же не в обиде, что вчера я не проводил тебя до комнаты? У тебя было так много крови… Вчера, когда Феликс притащил на себе раненого по собственной глупости Чанбина, Юнги подлатал Со, но Феликс не смог остаться надолго с ними, потому что его в срочном порядке позвонила мама, вызывая на важный разговор. Феликс был бы рад отложить это и для начала убедиться, что с Бином все будет супер, но одна фраза, которую произнесла мама, заставила лицо Феликса неестественно вытянуться, мертвенно бледнея. Чанбин, заметив это, не на шутку перепугался. Но в следующий миг Феликс вновь заулыбался так ярко, что хотелось закрыть глаза и сгореть в этой улыбке. Сейчас Феликс ни одним жестом не выдавал паники или стресса. Чанбин начинал ощущать, что человек, который ему нравится, начинает доставлять дискомфорт. Всегда тяжело, когда не понимаешь, что чувствует важный для тебя человек. — Все хорошо. Не хочешь рассказать, почему тебе пришлось вчера так быстро уйти? — осторожно спросил Чанбин, попивая сок. Феликс на секунду замялся, но теперь уже наигранно радостно отмахнулся: — Не переживай, хен, все отлично! Мама хотела узнать, когда я вернусь в Пусан. Почему-то Чанбину стало обидно, что Феликс чего-то недоговаривает. Но он не стал давить и настаивать на правде, только посмотрел пронзительно в милое лицо, ясно давая понять, что видит ложь. — Что же… Когда собираешься уезжать? — Уезжать? — непонимающе переспросил Феликс, а Чанбин прыснул от смеха: — Ну да, ты же об этом вчера с госпожой Ли разговаривал, разве нет? — Оу… Ну, я сказал, что останусь еще на неопределенный срок, чтобы как следует обменяться опытом с нефилимами из Сеульского Института. Чанбин тут же ощутил облегчение, которое разлилось по всему телу, смешиваясь с жаром нежности, который вызывал один вид милого парня напротив. Сана и Момо, что сидели все еще за столом на кухне, почти беспалевно поглядывали на этих двоих, заинтересованные в странной атмосфере между двумя парнями. — Раз так, то тебе следует посещать хотя бы наши тренировки. Не буду уж говорить и о патрулях, впервые на которые тебя удалось затянуть только вчера. Феликс отчего-то виновато прикусил губу, опуская голову. Щеки его, усыпанные веснушками, слегка покраснели. Он пробормотал едва слышно: — Мне все еще неловко вместе со всеми… заниматься. Чанбин успокаивающим жестом погладил хрупкие острые плечи, чтобы вкрадчиво произнести: — Понимаю. Тогда давай заниматься вместе? Только мы. Ну, может еще и Чан, но он не станет мешать. А если станет, я его убью. Тогда мы точно останемся вдвоем. Феликс слегка рассмеялся, смущенно выдыхая. Парень поднял голову, его светлые пряди слегка подпрыгнули. Смотря на мужественные черты лица, глаза, искрящиеся заботой, Феликс сам не заметил, как из его рта вылетело: — Ты… Очень понимающий. Я бы очень хотел, чтобы ты был моим парабатаем. В сердце Чанбина что-то кольнуло, но он не подал виду, только натягивая приветливую улыбку. Быть парабатаем — значит стать братом по оружию. Быть парабатаем — значит закрыть друг для друга путь к любви. Тех, кто оскверняет эту связь любовными отношениями, наказывают сами ангелы. *** В институте не один тренировочный зал, чаще всего Чан и Чанбин посещали тот, что в западном крыле, так как он неподалеку от их спален. Однако сегодня они решили заниматься не там, так как их тренировка теперь включала еще одного участника. Весьма стеснительного участника. Чтобы не попадаться никому на глаза, парни решили использовать заброшенный тренировочный зал на последнем этаже здания, где люди появляются максимум раз в год — и то только ради уборки. Пыль витала в воздухе, прозрачная паутина сверкала на углах стен. Снаряжение стояло тускло и уныло, его украшал толстый слой грязи, скопленной за год. Видимо здесь давненько не убирались. Что ж, это не сильно расстроило охотников. — Итак, с чего бы вы хотели начать? — спросил Чан, придерживая одной рукой деревянные двери, которые скрипели так, словно просили о помощи. Феликс благодарно улыбнулся старшему и юркнул внутрь комнаты, неся в руках свертки с кинжалами. Чанбин вошел прямо за Феликсом, держа в руках колчан стрел. Лук же висел на его плече. Чан пропустил всех, закрыл за собой дверь, и бросил рюкзак со снаряжением недалеко от низкой лавки. В рюкзаке что-то громко лязгнуло, никто не обратил внимание. Мужчины были облачены в доспехи сумеречных охотников, выполненные из плотной черной кожи. Сегодня Чан и Чанбин, которые обычно чуть ли не полуголыми занимаются, решили не смущать Феликса, а потому предпочли выглядеть подобающе. От шагов поднимались клубы пыли. — С разминки, разумеется. Потом можно устроить силовые тренировки? Спарринг? — на последних вопросах Чанбин посмотрел на Феликса, тот слегка скривился. — Или что-нибудь на равновесие? Феликс пожал плечами как-то неуверенно, а Чан и Чанбин переглянулись, не понимая, почему в их друге по оружию нет ни капли энтузиазма. Но все же никто не стал давить и настаивать. Сначала они растянули мышцы, вытягивая тело в разные стороны, ритмично и плавно двигая руками, ногами и туловищем. Потом они устроили недолгую пробежку по залу, закончив полные 19 кругов, прежде чем Феликс запыхался так, что начал жадно глотать и без того не сильно чистый воздух комнаты. Чанбин предложил ему с помощью в нанесении руны выносливости, то Феликс на это только поджал губы и не ответил, продолжая разминку еще более усиленно. Тогда Чан предложил отжаться пару раз, чтобы разогреть мышцы перед дружеским спаррингом. Бан тактично упомянул, что драться будут только они с Чанбином, а Феликс сможет попробовать себя по своему желанию, только если сам этого пожелает. Опираясь на специальную низкую лавку, Чан и Чанбин делали уже привычную выпаду телом, почти не прилагая усилий. Феликс неподалеку от них сделал три отжимания — потом его руки затряслись устало, и ему пришлось прекратить. Чан не стал акцентировать внимания, хотя прекрасно все видел. — Что ж, сегодня давай мы покажем тебе, как будут проходить наши дружественные спарринги. Мы активируем руны, в особенности те, что смогут защитить нас от чрезмерных повреждений, а потом либо в рукопашную, либо с оружием нападаем друг на друга. Определенных правил нет, но желательно не выходить из зоны боя. — Чанбин показал в середину зала, где виднелся небольшой выступающий квадрат, напоминающий сцену. — Ты всегда можешь сдаться, в этом нет ничего плохого. — Часто отступление бывает единственно верным решением. — заметил Чан, вспоминая все уроки, на которые он только ходил. Эту фразу наверняка говорил кто-то из преподавателей, а может быть и вовсе военачальник прошлых веков, но Чан не собирался упоминать автора цитаты. Но теперь в глазах удивленного, уже уставшего Феликса, тот выглядел более взрослым, опытным и умным. Феликс кивал послушно, слушая правила, все еще дрожа от напряжения, а парни тем временем пожали друг другу руки, и вошли на ринг, активируя на ходу руны с помощью стило, которое спустя мгновение вновь отправилось в ножны на доспехах. Бин улыбался, потому что такие игры его забавляли. Чан смешно хмурился, когда концертировал внимание и следил за каждым движением. Бин напал первым, потому что любил прием неожиданности. Парень подался вперед и ударил справа. Чан конечно увернулся, уходя под руку соперника, чтобы с той же скоростью попытаться нанести удар в район груди. У него получилось, атака достигла противника. Чанбин слегка пошатнулся, но со смехом выдохнул. Оба мужчины вновь слегка разошлись друг от друга на некоторое расстояние, чтобы, покачиваясь, оценивать и предугадывать действия оппонента. Адреналин разгонял кровь, заставляя мгновенно впасть в «рабочее» состояние, то есть то, которое необходимо при охоте на демонов. Такое вырабатывается с годами, но избавиться от него будет очень сложно. Это как профессиональная деформация. Бин вновь напал первым. Ему пришлось совершить быстрый разворот телом, чтобы инерционная сила позволила нанести молниеносный удар ногой, который был встречен незамедлительным блоком. Чан попытался перехватить ногу оппонента, но не стал делать это слишком увлеченно и яростно, а потому удержать конечность не получилось. Чанбин вернулся к исходной позиции, и спустя секунду, совершил ряд комбинированных атак ногами. Чану пришлось ставить блок руками то слева, то справа, защищаясь от быстрых движений. Он то и дело уклонялся, и когда серия ударов пришла к своему логическому завершению, Чан понял, что пора. Задействовать ноги во время атаки вместе со всем телом — это эффектно и круто, но также это утомляет. Прекрасно понимая это, Чан не стал более ждать, а потому сделал резкий выпад, падая на холодный пол. Быстрым движением Чан ударил прямо в голень опорной ноги Чанбина, заставляя того пошатнуться. С силой совершая на полу разворот, Чан ударил следующей своей ногой сразу же по другой опорной конечности Чанбина, заставляя того потерять равновесие. Но Чанбин, прекрасно понимая, что упав, утратит преимущество, просто сделал сальто через аккуратный прогиб назад. Теперь парни вновь далековато друг от друга для близкого боя. Чанбин краем уха услышал, как на фоне кто-то чихнул и помимо воли отвел взгляд от своего противника. На лавочке за спиной Чана сидел Феликс. Он казался таким хрупким и маленьким, что у Чанбина даже защемило в сердце. Из головы сразу вылетели все мысли, когда Феликс случайно встретился с ним взглядом. У Ли были очень ясные глаза темного цвета. Это звучит так противоречиво, но все же это правда. Потому что в ясных глазах искрится настоящее тепло, летнее и мягкое. Каждый раз глядя в них, Чанбин ощущал, как все его тело охватывает, словно обволакивает, странное чувство, похожее на горячее какао со сладким маршмеллоу. Это единственное, с чем парень мог сравнить это ощущение. Он все же воин, а не поэт. В глазах на мгновение померкло, когда его ударили прямо по челюсти, больно приходясь костяшками по зубам. — Ах ты сука… — промычал беззлобно Чанбин, потирая кожу. Он с прищуром перевел взгляд с Феликса на Чана, который с хитрецой в глазах, словно прекрасно понимая, где витал его друг секунду назад, ответил: — Победа моя, спящая красавица. Чанбин фыркнул, но не стал спорить. Феликс захлопал в ладоши с восторгом: — Вау, вы так круто выглядели! Чанбин даже чуть приосанился, а его губы тронула горделивая улыбка. Чан только пожал плечами: — Ничего особенного, большую работу за нас сделали руны. А так, ты тоже можешь выучить пару приемчиков и отработать их до совершенства. Но восхищенная улыбка Феликса вдруг пропала, уголки губ медленно поползли вниз. Он опустил свои руки на острые колени, поджимая губы. Чан опустился на пол, чтобы сделать несколько отжиманий. Все его тело все еще горело от выброса адреналина, потому он пытался куда-то деть всю энергию. Желательно перевести все это в пользу и тренировку. Чанбин же подсел рядом к Феликсу. Теперь он заметил, что здесь, на лавке, было довольно темно и холодно. Ощущалось это резким дискомфортом. Пальцы Феликса, лежащие на его коленях, были такими длинными и тонкими, что у Чанбина даже перехватило дыхание от охватившего его чувства нежности и желания защитить. Чанбин думает, что Феликс милый. — А ты в своем Институте как тренировался? Разве вас в детстве не заставляли участвовать в спаррингах? Феликс протяжно выдохнул, не глядя на рядом сидящего парня. Он как-то сжался, пожимая плечами: — Ну, м… Я не… Не участвовал в них. Чан уже успел почувствовать себя лучше спустя несколько упражнений, потому приблизился к друзьям: — Почему? У тебя другая специальность боя? Чанбин заметил, как помрачнело на долю секунды лицо Феликса. На вопрос Чана Ли только вновь пожал плечами, а Чанбин заметил: — Ничего страшного, если тебе не нравится вступать в бой напрямую. Есть куча оружия, например, лук. Ты стреляешь из лука? В глазах Феликса на краткий миг засветись искорки, но тут же погасли: — Мне… нравится лук. Но как бы я ни пытался, у меня не получается попасть ровно в цель. Иногда… Феликс так разволновался, что даже дыхание перехватило: — Я иногда думаю, что может быть… я слишком плох, чтобы быть сумеречным охотником. Я сплошное разочарование для всех, в особенности для родителей. Неожиданное откровение заставило Чана и Чанбина опешить, но они старались не показывать свое удивление, чтобы не смущать. Чан легко перехватил холодные ладошки с коленок, чтобы сжать их, приободряя. Присев напротив, Чан произнес с улыбкой: — Эй, не будь так строг к себе! Знаешь, никогда нельзя сдаваться. И если ты чувствуешь, что тебе действительно что-то нравится, то нужно бороться за это, понимаешь? Мы поможем тебе с тренировками, а ты поклянись, что не будешь унывать, хорошо? Феликс не смог не улыбнуться в ответ, тихо фыркая. Чан был чересчур заботлив со всеми, а Феликс к такому отношению от сверстников не привык, потому был слегка смущен. Он застенчиво кивнул, соглашаясь с предложением Чана. Чанбин смотрел на скрепленные в совершенно не романтическом контексте руки и понимал, что ощущает глубокую пустоту в груди, которая засасывала в свою тьму. Чанбин чувствовал не ревность, а самую настоящую зависть. Чан легко может трогать мягкие руки Феликса, потому что знает, что сердце не ускорит ритм, знает, что не пропадет в ярком чувстве эйфории. Чанбин же боялся сделать что-то настолько простое. Он боялся быть очевидным, но в то же время всеми силами желал, чтобы Феликс понял его чувства, чтобы, безусловно, принял их, и не оттолкнул. Требовать от человека чего-то такого — эгоистично, разве нет? — Тогда решено! Занимаемся стрельбой. — воскликнул Чан, поднимая Феликса. Чанбин вздрогнул, очнувшись от своих невеселых мыслей, и поспешил к сумке с оружием, чтобы дать себе время скрыть свое смятение, чтобы никому не дать понять, что ему страшно. Парням пришлось покопаться в пыли, чтобы отыскать мишени и стойки для них. Установив все на свои места, Чан начал повторять с Феликсом теорию. Нет, по сути, Феликс прекрасно знал, что нужно делать. Он был отличником, если можно это так назвать, потому что в то время, пока его сверстники пропадали сутками в тренировочном зале, он сидел тихо-мирно в библиотеке, читая абсолютно все книги, какие мог найти. Но на практике уже все начинало приобретать сложности. Феликс совершенно не понимал, куда деть себя в пространстве с этим огромным тренировочным луком, не понимал, как можно удержать его, пока натягиваешь тетиву. Пальцы тряслись и скользили, а запястья ныли от напряжения. Лук, который ему дали, не носил имени, потому что был изготовлен не Железными Сестрами, он был простой, деревянный и немного неудобный. Но Феликс правда старался делать все так, как ему говорили, претерпевая все неудобства. Чан рядом с ним демонстрировал на себе, как стоять и держать лук, чтобы выстрелить. Когда парень опустил тетиву, стрела яростной молнией сверкнула и оказалась прямо в мишени. Не в яблочко, но и Чан не специализировался на стрельбе. Это было впечатляюще в любом случае. Феликс чуть приободрился, увидев успех своего учителя, потому выстрелил тоже. Но его стрела в последний момент дернулась, уходя куда-то влево, и попала в деревянную раму окна. — Ну… Зато ты метко не попал в стекло. Не расстраивайся, ведь мы только начали учиться. — подбодрил Чан, направляясь к окну. Стрела вошла так далеко, что пришлось вырвать древко вместе с частями рамы. Окно конечно не сломалось, но пизды все получат, если Юнги заметит, что они тут без разрешения устраивали. Чанбин увидел, как опустились плечи Феликса. Даже со спины понятно, что парень поник. Но Чанбин уже поспешил с новой стрелой, подавая ее аккуратно Ли. Тот неловко принял ее и произнес: — Кажется, бесполезно. Я совсем не понимаю, что нужно делать, я даже стою неправильно. — Нет-нет, тебе просто нужно больше практики. У тебя был сильный удар, просто немного… Не туда. — успокоил Чанбин и подошел вплотную сзади. От волос Феликса пахло чем-то сладким и вкусным. Хотелось укусить и съесть — это желание заставило Чанбина развеселиться, не смотря на ускорившееся сердцебиение. Чанбин перехватил чужие руки с луком и стрелой, ставя Ли в правильную позу. Будучи ведомым, Феликс плавно опустил стрелу на тетиву, ощущая затылком, как дышит мужчина. — Держишь? — прозвучало томно над ухом. Или Феликсу показалось, что это прозвучало так, но он, вздрогнув, ответил: — Держу. От него слегка отстранились, отчего вдруг пошли мурашки по всему телу. Феликс нервно облизал свои пересохшие пухлые губы. На талии оказались сильные, но аккуратные ладони, которые слегка развернули корпус. Чанбин мягко спросил: — Нужно встать вот так. Все хорошо? Ты не против, что я так бесцеремонно?.. Но Феликс как-то инстинктивно подался назад, чтобы чужие пальцы сильнее ощутили жар его тела через ткань доспехов, который был готов расплавить все вокруг. Феликс и сам не знал, отчего его кровь кипела. Может быть это из-за адреналина. Он же всегда любил учиться, а тут его еще и учат персонально… Сложно. Феликс не понимает. — Я не против… Бархатный голос Феликса был едва слышен в просторном зале, но Чанбин смог уловить это. Он позволил себе задержать кончики пальцев на тонком изящном стане чуть дольше, прежде чем отстранился. Чан, едва сдерживая смех и стыд, старался смотреть куда угодно, но не на друзей. Феликс тем временем вдохнул полной грудью и прицелился, как его учили. Он почувствовал, словно легкие поцелуи, мягкие невесомые касания, которые чуть приподняли его локти. Чанбин прикасался к нему, как к самому хрупкому сокровищу. Парень легко отпустил стрелу. Тетива издала характерный гудящий звук. Наконечник плотно вошел в край мишени, чудом попадая в нее вообще. Сердце вдруг зашлось в радостном возбуждении, и Феликс обернулся стремительно, чтобы обнять своего учителя. Но Чанбин оказался чересчур близко, когда Ли повернулся к ему, отчего оба смутились на насколько секунд. Они завороженно смотрели друг на друга, ярко улыбаясь. Феликс был счастлив, что у него в кои то веки удалось выстрелить из лука более или менее удачно, а Чанбин… Просто был рад смотреть на веснушчатое лицо. Звук неожиданный и раздражающий наполнил весь зал. Чанбин и Феликс вздрогнули, вспомнив, что они здесь не одни, а Чан испуганно подбежал к лавке, где оставил свой телефон: — Ребят, извините, вы продолжайте-продолжайте. Я это… выйду, наверное. Чан не видел реакцию парней на свои слова, потому что поспешил выйти в коридор. Телефон в его руках вибрировал, оповещая о звонке. Чан незамедлительно принял вызов: — Юнги-хен? Что-то случилось? — Это я у тебя хотел спросить, Чан. Я проверял отчеты за последнее время, и оказалось, что ты за 2 недели в патруль выходил раза 2. Что-то произошло? — раздался неторопливый и недовольный голос главы Института. Юнги никогда не повышал голос, никогда не утруждал себя лишними словами, что могло показаться грубостью. Но Чан, как и все жители Сеульского Института, знали, что Юнги попросту не хочет тратить лишний раз энергию. — Нет, просто… Не было времени. Звучало неубедительно, и более того слегка дерзко, поэтому Чан поспешил добавить: — Но я как раз собирался выйти сегодня, если можно. — Отлично. Ты и Чанбин сегодня отправитесь в патруль. Мне ведь не нужно предупреждать тебя? — Все нормально, я помню. Если что-то произойдет — необходимо вызвать подмогу. — Да, верно. И… Чан, скажи Чанбину, чтобы не привязывался сильно к Феликсу. Птичка нашептала мне, что Феликс собирается в следующем году присоединиться к Безмолвным Братьям. От последней фразы все внутри Чана похолодело. Он не помнит, как завершил вызов и вернулся в зал. Чанбин и Феликс все еще тренировались вместе, не замечая возвращения своего друга — так они увлечены друг другом. С болью на сердце Чан смотрел на их улыбки друг другу — смущенные и искренние. Присоединение к Безмолвным Братьям сравнимо с уходом в монастырь. Нефилим отказывается от всех человеческих радостей, лишается всех прежних связей. Он становится хранителем истории, лекарем и проводником справедливости. Они принимают обет молчания навсегда, уходя жить вдаль от всего остального человеческого и демонического общества. Но почему бы у Феликса были такие планы?