atrium mortis: клинок метатрона

Он неторопливо шагал по вымощенным гладким камнем дорожкам свой родины — Аликанте, столицы Идриса. Ласковые лучи гладили его усталое и безучастное лицо, а легкий ветерок трепал волосы. На узких улочках стояли тихие коттеджи с сумеречными охотниками внутри, которые наверняка заняты чем-то более приятным с утра пораньше, чем Юнги. Парень несколько раз остановился, чтобы поздороваться со знакомыми, которые изредка проходили мимо по своим делам. Юнги выглядел занятым для окружающих, но на деле таким не был. Ну, практически. По крайней мере, он полагал, что мог бы провести время с пользой, нежели навещать своего давнего… Друга. Минуя аккуратные, но без лишних изысков дома, Юнги оказался пред знакомой дверью темно-красного цвета. В груди все замерло, будто перед прыжком с большой высоты. Юнги был храбр в бою и не боялся даже самых опасных демонов. Но сейчас он реально в панике, стоя перед дверью дома, где когда-то он проводил кучу своего времени. Скрывая свои истинные чувства за маской, он постучал в дверь. Она тут же отворилась, словно только его и ждали. — Какие люди! Я думал, ты, как всегда, проигнорируешь мои приглашения. Хозяином, что совсем не удивило Юнги, оказался симпатичный молодой парень со светлым неестественным оттенком волос. Большие глаза смотрели на Юнги с едва скрываемой радостью, которую, однако, словно боялись выразить. Юнги был и рад, что его собеседник ведет себя сдержанно. — Ты не на посту. — коротко ответил Юнги, а радость в глазах парня на сразу же потухла. Парень поджал свои пухлые губы и заметил: — Я Консул, в самом деле, могу себе позволить приходить, когда захочу. Юнги ничего не ответил, и между парнями повисла напряженная тишина. В конце концов, главе Сеульского Института надоело стоять на пороге, и он спросил: — Чимин, могу я войти уже? Чимин вздрогнул, словно ждал совсем не этих слов из уст мужчины, но как-то несвойственно его поведению неловко рассмеялся, проговаривая: — Да, проходи, конечно… Они оба теперь стояли в уютной небольшой гостиной. Тут почти ничего не изменилось: красный потрепанный диван, пара ободранных когтями котенка кресел и большой пушистый ковер пред камином. Раньше они вдвоем с Чимином здесь постоянно зависали, чтобы придумывать стратегии охоты, которые никогда не удавалось воплотить в жизнь. Из гостиной был виден проход на кухню, откуда пахло сладким печеньем. Чимин кивнул в сторону той комнаты и спросил дружелюбно: — Может чаю? Кофе? — Ты позвал меня, потому что хочешь поделиться секретной информацией. Мы будем тянуть время или сразу перейдем, наконец, к делу? Чимин обиженно поджал губы, но через силу улыбнулся, прежде чем легко ответить: — Да, конечно. Я… Я так и рассчитывал, у меня совсем нет чая. Юнги прекрасно это знает — Чимин пил только воду и сок. И очень глубоко в груди Юнги и правда больно, когда он замечает, как сильно ранит сердце своего бывшего друга. Но иного пути нет, Юнги должен держаться от него как можно дальше, насколько это возможно. Они поднялись по узкой лестнице, которая скрипела при каждом шаге. Она была такой еще с тех пор, когда Юнги был совсем ребенком. Они с Чимином бегали по ней, устраивая гонки. Обычно оба проигрывали, потому что падали вниз, запинаясь. Пахло лавандой, и Юнги задыхался в ней. Самым неожиданным образом Юнги заметил, что на задней стороне плеча у Чимина прилипло маленькое белое перышко. Пальцы закололо в желании осторожно убрать его, мягко посмеиваясь над неряхой. Юнги сжал пальцы в кулак. Когда они оказались на втором этаже, Чимин привел своего гостя в свой кабинет — светлый и просторный. Раньше здесь, как помнил Юнги, восседал господин Пак, который ласково журил детей, чтобы они не шумели и не разносили дом во время своих игр. Это было мило. — Я не мог позволить тебе прийти ко мне на пост, потому что я хочу рассказать о важных подозрениях. Никто не должен знать, кроме нас, потому что я не могу доверять другим. Юнги понятливо кивнул, останавливаясь у дубового стола. На нем аккуратными стопками лежали важные документы о делах всех сумеречных охотников на всех концах планеты — Консул подписывал прошения и разрешения. Юнги хотел было бы улыбнуться и сказать, что Чимин, наконец, стал выглядеть, как взрослый организованный человек. Но не сказал. Тем временем Чимин прошел к сейфу, что спрятан за картиной. Он достал свое стило, начертил пару рун на холсте, изображающем корабль, дрейфующий в беспокойном море, и картина подвинулась в сторону. За ней оказалась железная дверца, которую парень открыл с помощью пароля. Юнги скептично смотрел на это все, не понимая даже примерной сути предстоящего разговора. — Именно поэтому мы не у тебя на работе. Понял. — Да, и… Знаешь, я не уверен, в том, о чем думаю. Чимин достал из сейфа небольшую папку, которую положил поверх других бумаг на стол. Парень достал отчеты, фотографии и записи Безмолвных Братьев, которые вскрывали тела погибших. — Наступило неспокойное время — я был готов к этому. Без согласования, нарушая закон, кто-то убивает нижнемирцев по всей Корее. Несколько случаев были зафиксированы в Австралии, но я не могу ручаться, что они связаны с нашим делом. — Каким делом? Парни стояли плечом к плечу, как в прежние времена. Но теперь они не в бою прикрывают спины друг друга, больше нет. Чимин пальцем постучал по одной из фотографий. Юнги наклонился ближе к столу, чтобы рассмотреть поближе. — После вскрытия тел и детального изучения мест преступления, мы пришли к выводу, что с вероятностью в 80 процентов работает нефилим. В это совсем не хочется верить, да, но три дня назад произошло ужаснейшее событие, о котором молчит весь Идрис, укрывая правду. Не без моего участия, конечно. Иначе начнется паника. На фото, на которое смотрел Юнги, был изображен совсем молодой парнишка. Вероятно, ему 20, не больше. У него темные вьющиеся волосы и черные, словно у демона глаза. Паренек был одет, но Юнги смог рассмотреть кончик руны выносливости у него на шее. Это нефилим. — И ты просто ждешь, что убийца сам прекратит? Людей предупреждают как раз для того, чтобы они были готовы к нападению и смогли себя защитить. — Ты не понимаешь! Три дня назад целый Институт был истреблен. Сумеречные охотники! Что первое тебе приходит в голову, когда ты слышишь о таком? Кто их мог убить? — Демоны, конечно. Вероятно, они наткнулись на охоте на одного из Верховных, а потом случайно привели его к себе в Институт, за что и поплатились. — холодно заметил Юнги, не понимая, почему Чимин тянет и не может рассказать уже все, как есть. — Да, но мы не нашли ни следа серы. Демон, который не оставляет и следа? Юнги достал другие фото. На них уже были изображены мертвые. Люди, искромсанные до неузнаваемости, лежали на полу в лужах собственной крови в разных позах. Капли темно-бардового цвета абсолютно на каждой поверхности кадра. Можно подумать, потомки ангелов не умирают. На деле их кровь совсем не голубого, божественного, цвета. И умирают они также отвратительно и некрасиво. — И что ты хочешь этим сказать? Чимин выдержал паузу, а потом на выдохе ответил: — Один выжил. Мы не нашли только тело этого нефилима. Чимин постучал вновь пальцем по фотографии кудрявого парня, а потом продолжил: — Более того, за несколько часов до трагедии он самовольно покинул Академию сумеречных охотников, в которой учился. Вместе с ним ушли еще несколько человек. Они незаконно пересекли границы Идриса. И все члены Института, в котором он рос, вдруг оказались мертвы. Убиты самым жестоким образом. Юнги стало казаться, что у парня на фото стали черты лица жестче и холоднее, словно сталь, которая привыкла резать плоть. От приятного запаха лаванды даже начало подташнивать. Чимин со вздохом заключил: — Его зовут Кан Джеюн. И я думаю, он тот — кто стоит за всеми убийствами. Я не могу быть уверен в своей догадке, потому пока не озвучивал ее на совете. Тем более, мы не знаем, кто является его сообщником, кто ему помогает. Враг может таиться везде. Но своему парабатаю я доверяю. «Меньше всего я сейчас хочу думать о том, что ты мой чертов парабатай» — первое, что успело мелькнуть в голове Юнги.