atrium mortis: клинок метатрона

Сердце билось так сильно и быстро, что Феликса начинало тошнить. В последний раз такое было, когда мама сказала ему, что отец смертельно ранен. Тогда парень сильно перепугался, но даже такая ужасная новость не смогла заставить его вернуться домой. Нет, он вовсе не желал смерти своим близким, но… Дома он никому не будет нужен, а отец, вероятно, даже на смертном одре продолжал бы смотреть своим высокомерным взглядом, словно Феликс ему вовсе не сын, а грязь под ногами. В любом случае, с господином Ли сейчас все хорошо. Оно и к лучшему, не придется ехать обратно в Пусан. Там у него толком даже друзей не было! Ни в какую компанию его брать не хотели с самого детства, так он и остался одиночкой. А чтобы скрасить это одиночество, парню пришлось много читать, закрываясь в библиотеке. Так, в самом деле, было интереснее, чем, как сумасшедший, бегать с кинжалом по залу. Руки трясло, а дыхание сбивалось. Феликс до сих пор не понял, какую руну применять, чтобы избавиться от этого чувства. Дрожащими руками он нанес себе руны спокойствия и концентрации. Со второго раза ему удалось сделать это хорошо. Но на душе все еще было гадко, хотя тело вроде как пришло в норму. Феликс ощущал, будто все окружение засасывает его в вязкую темную тину, которая каждую секунду готова сожрать его. И опять пишет мама. «Феликс, когда ты приедешь обратно? Мне кажется, за неделю ты набрался достаточно опыта. То, что ты хочешь стать Безмолвным братом, вовсе не означает, что тебе позволено бездельничать целыми днями» Феликс глубоко вздохнул, закрывая свои глаза. Меньше всего ему хотелось, чтобы к нему опять придирались. «Я еще не закончил тренировку. У меня хороший прогресс в стрельбе из лука» Мама, судя по всему думала, что Феликс приехал «просто развеяться», если это можно так назвать. В ее глазах ее сын навсегда прослыл лентяем, хотя на то не было каких-то веских оснований, кроме тех, что Феликсу тяжелее остальных давалась учебная программа нефилимов. Да и фигурой он не вышел… Сумеречные охотники обычно сильные, с крупными мышцами и атлетическим телосложением, а Феликс скорее… дохлый. Но Чанбин на одной из тренировок сказал, что, на самом деле, Феликс сильно отличается от всех просто тем, что он стройный. Думать о Чанбине приятнее, чем о маме. Когда Феликс только приехал сюда, его познакомили со всеми в Институте. Больше всего он запомнил Момо и Сану, потому что они были приветливы и улыбчивы, как два солнца. Но вот два парня, что представились в конце, показались двумя бандитами-задирами, которых точно стоит опасаться. Со временем, конечно, Феликс понял, что Чан и Чанбин просто душки. Чанбин до сих пор не терял надежд и упорно тренировал его, не смотря на промахи и ошибки Феликса. Никто никогда еще не возился с ним так долго, и Феликс чувствовал благодарность. Может быть… ему повезло встретить настоящего друга? Прямо сейчас парню хочется просто-напросто очистить голову от всех мыслей, чтобы противное чувство покинуло его. Каждый раз, когда его тянет лечь и больше никогда не вставать — он бежит, идет и двигается, пока не устанет. Он так боится того, что могут с ним сделать эмоции. Но делать это одному? Феликс знал, что теперь он может доверять одному человеку. Феликс стремительно поднялся со своей кровати, лишь накрывая постель небрежно одеялом. В целом его комната выглядела нормально, но вот тот носок под столом, который укатился туда три дня назад, он не может поднять не столько физически, сколько эмоционально. Из приоткрытого шкафа торчат вещи, скиданные комом внутрь — но Феликс ощущает и сам себя комом, какое дело ему до вещей. Постельное белье он не менял с самого приезда. Иногда Феликс рад, что способен просто принять душ. Парень вышел из комнаты, захлопывая дверь. Он жил в восточном крыле, и знал, что комната Чанбина в — противоположном, потому направился на первый этаж и через главный зал перешел на лестницу к западному крылу. Честно говоря, после того, как утром Чанбина вызвал Юнги — Феликс его не видел. Тот перед уходом лишь с мягкой улыбкой улыбнулся и сказал: «Давай перенесем тренировку на завтра? Вдруг у Юнги будет что-то важное. Хотя, надеюсь, все это не для того, чтобы дать мне пизды из-за Чана». Феликс на те слова рассмеялся. Сначала Феликс зашел в библиотеку, но не увидел парня, которого искал. Среди книжных стендов обнаружилась только Рюджин, которая сражалась со своей младшей сестрой — Юной. Феликс слегка покашлял, чтобы привлечь внимания, пока Рюджин пыталась вернуть учебник по латыни на место, в то время, как Юна, словно собачка, следовала за рукой сестры в попытке отобрать книгу. — Девочки, вы не видели Чанбина? — А разве он не с тобой постоянно тусуется? — удивленно ответила Рюджин, отвлекаясь на мгновение. Этого хватило Юне, чтобы подскочить и с силой выхватить книгу. Младшая девушка со смехом убежала в другой конец библиотеки, а Рюджин с раздражением погналась за ней, отвечая на ходу Феликсу: — Спроси у Саны и Момо, может они видели. Феликс прислушался к совету и поднялся еще на этаж выше, зайдя в столовую. Там перед большими окнами собралась компания из девушек, которые что-то обсуждали, попивая чай. Когда зашел Феликс, ему только ласково улыбнулись, приглашая сесть рядом. Но парень вежливо покачал головой и спросил: — Я ищу Чанбина. Вы его не видели? Момо нахмурилась на секунду, пытаясь что-то вспомнить, а потом покачала головой, с сомнением протянув: — Хм, нет, думаю, после вызова Юнги в нашем крыле он не появлялся. Это удивило Феликса, но он не стал терять времени и, поблагодарив Момо, ушел. И вновь ему пришлось спуститься на первый этаж, преодолеть главный зал и перейти в восточное крыло. В самом деле, парень и сам не представлял, почему Чанбину потребовалось так много времени на разговор с Юнги. Вероятно, его отправили на какое-то задание, а Феликс, как дурачок, бегает и ищет его… Феликс все же подошел к кабинету Юнги, чтобы убедиться, что Чанбина нет в Институте. Парень почти постучал в деревянную дверь, но услышал вдруг из противоположного зала, который предназначался для совещаний, знакомый голос. — Так! Это уже похоже на то, что от меня просто хотят избавиться! — звучал рассерженный и одновременно обиженный басистый голос. Сердце подпрыгнуло словно, стоило только представить Чанбина сейчас. Чанбину что-то ответили, но Феликс не расслышал. Он подошел ближе к приоткрытой двери, ступая мягко по ковру, чтобы скрыть свое присутствие. Нет, его не приучали подслушивать. Просто… Он и сам не знал, почему так поступил. Рефлекс. — От тебя больше пользы будет в архиве, чем в клане оборотней. Сам скажи, горишь желанием поехать вместе с нами к семье пропавшей девушке-оборотня? — произнес Чан. Этот голос Феликс тоже узнал. — Ну, а почему бы и нет! Мы с тобой поедем к клану, а Минги — в архив. — Он — Минхо. Прекрати себя так вести, это неуважительно. — Мальчики, не ссорьтесь из-за меня. — произнес чей-то голос. Феликс слышал его впервые, но был впечатлен. Казалось, говорящий расслаблен, немного весел и очень уверен в себе. Судя по всему, это и есть Минхо. — Как ты и пытался сказать ранее, хмурая редиска, я для Чана тот самый кра?.. Красавчик, с которым твой парабатай провел незабываемую ночь, полагаю? Так вот, нам имеет смысл быть вместе, понимаешь? — Так, оставь свои сладкие прозвища для Чана — это во-первых. Во-вторых, Чан мой парабатай! Мой, а не твой. Больше смысла, если мы с ним пойдем вместе. — Хватит приватизировать себе этого мужчину! Чан, решай, с кем ты хочешь пойти! Феликс слышал, что наступило минутное молчание. Но вскоре раздался мягкий и успокаивающий голос Чана: — Так, начнем с того, что самое важное сейчас — это просмотреть уже имеющиеся дела. Если не получится их объединить и доказать причастность нефилима или группы нефилимов к убийствам, то все зря. Помнишь, Бин? Нам нужны хотя бы какие-то крупицы информации. Может быть кто-то видел из свидетелей, как выглядел убийца. Если он хоть немного похож на Джеюна, то нужно срочно доложить Юнги. А поход в клан… Это лишь побочная работа. — И ты хочешь сказать?.. — неуверенно начал Чанбин, а Чан твердо закончил: — Что ты, как самый ответственный, должен поработать с архивом, пока мы с Минхо разберемся с пропажей девушки. — Но я не хочу к Безмолвным братьям! — взвыл жалобно Чанбин. От его злости не осталось и следа. Теперь он давил на жалость, не желая отправляться в Безмолвный Город. Ну, конечно, ведь он на кладбище, да и сами Безмолвные братья не отличаются радушием. — Чан, ты променял какого-то смазливого парня, на лучшего друга. — Эй, «смазливый парень» все еще здесь! Я старше тебя на несколько сотен лет — имей хоть каплю уважения. — Простите, аджосси, что-то я и правда увлекся. — совсем не сожалея, заметил саркастично Чанбин, а Чан только возмутился от такого поведения. Но Минхо прыснул от смеха и пригрозил: — Я нашлю на тебя порчу на понос, ты допрыгаешься. Феликс слегка отошел от дверей, удивленный разговором. Мало того, что сейчас в Институте находится какое-то демоническое существо, раз ему больше сотни лет, так еще и в убийствах в Сеуле замешан некий нефилим? Что вообще происходит?.. Разговор вдруг умолк и раздался скрип стульев, отодвигаемых от стола. Кажется, парни собирались выйти из зала совещаний. Феликс, с громко стучащим сердцем, поспешил покинуть коридор, чтобы никто не стал свидетелем его преступления. Но не успел он сделать и шага, как дверь широко отворилась. Чанбин удивленно замер, увидев Феликса, а тот, в свою очередь, неловко улыбнулся, говоря: — О… ты здесь? А я хожу, ищу тебя везде… Позади Бина показались фигуры Чана и незнакомого парня, который выглядел совсем нереалистично. Но Феликс совсем не обратил на это внимание, все еще неловко переглядываясь с Бином. Чан, проходя мимо, похлопал Ликса по плечу, обращаясь к своему парабатаю: — Вот, возьми с собой Феликса. И вам не будет вдвоем страшно. — Мне не было страшно. — закатив глаза фыркнул Бин, а у Феликса от предвкушения чуть не подкосились ноги. — И Юнги разрешит посвятить в это дело еще одного человека? — Я думаю, Ликс — достаточно надежный человек, правда ведь? — подмигнул Чан, а Ли ему улыбнулся, словно подтверждая слова старшего. Минхо смотрел на все это со стороны, но не смог сдержаться от того, чтобы потрепать Феликса по щеке мягко: — Ты же Феликс? Ты милый! Не то что этот редиска… Минхо напоследок с помощью магии дал невидимый подзатыльник Чанбину, отчего его голова слегка дернулась вперед. Не больно, но обидно. Феликс удивленно, и слегка заторможено, реагировал, потому не сразу понял, что произошло. А вот Чан рассмеялся. — Эй, чего смеешься предатель! Так Чан и Минхо под дружное хихиканье покинули коридор, оставив двух парней стоять друг напротив друга. Бин слегка прокашлялся, прежде чем спросить: — Ликс, прости за это все. Наверное, тебя смутил этот… Минхо. Но Феликс только улыбнулся, покачивая головой. Его собственное имя из уст Со звучало так красиво и мягко, отчего сердце обливалось горячим сливочным маслом. — Тогда… Ты не против сходить со мной сегодня в Безмолвный Город? Я объясню, в чем дело, по дороге. Но ты должен знать, что это очень серьезная и секретная миссия. Ты готов к этому? И Феликс решительно кивнул. Он готов хоть с многоэтажек прыгать без страховки, если Чанбин его позовет. И пусть в груди все еще ощущался темный склизкий ком, он уменьшался рядом со таким светлым человеком, как Со Чанбин. *** Минхо снова воспользовался порталом, чтобы добраться до клана оборотней. Можно было подумать — маг совсем не любил ходить. Чан на шатающихся ногах едва ли не вывалился из портала на едва мокрый асфальт. Минхо же мягко выплыл, словно порхающая бабочка, и огляделся задумчиво. Вокруг них были многоэтажные серые дома, на балконах сушилось множество вещей, который развевал ветер, а в воздухе пахло мокрой землей и жареным мясом. В сердце кольнуло, когда Минхо понял, что они оказались на самой окраине Сеула, которая прослыла неблагополучными семьями и острой криминогенной обстановкой. Девушка легко могла потеряться в таких каменных лабиринтах. Именно потеряться. Маг не хотел думать о ее смерти. Чан склонился вниз, удерживая руки на коленях. Его голова все еще кружилась, но он старался изо всех сил прийти в себя. На состояние Чана обратил внимание Минхо, испуганно спрашивая: — Что, все еще не полегчало? Маг заботливо опустил свои руки на сильные чужие плечи, но Чан поднял вверх большой палец, говоря, что все в норме. Минхо еще немного погладил Чана, едва видимые искорки из его пальцев направились прямо по шее, увитой черными, как тушь, рунами. Ощутив себя лучше, Чан поднялся: — Ух, нормально-нормально. Никогда не привыкну к этим резким перемещениям. Так что, куда нам идти? Чан спрашивал, потому что с предводителем клана Минхо был хорошо знаком. Именно его дочь пропала прошлой ночью, и конечно, первыми подозреваемыми были именно нефилимы. Но так как Юнги поклялся ангелом в том, что его люди в этом не участвовали, то следовало все-таки проверить наверняка. Не прошло и минуты с прибытия парней, как к ним с разных сторон улицы уже направились медленным шагом несколько крупных мужчин, которые, как ни посмотри, совсем не выглядели дружелюбно. Хоть слегка и было прохладно после дождя, те мужчины одеты были лишь в легкие майки, хотя один из них обошелся и без нее. В целом ребята выглядели, как самые незамысловатые гангстеры, только бритых голов не хватало и пары бит. — Это ребята из местного патруля. Они караулят улицы с прошлой ночи. Весь клан переполошился из-за исчезновения девчонки. — прошептал Минхо своему напарнику, а потом более громко обратился к фигурам, что приближались к ним все ближе и ближе. — Эй, мы тут по делу! У нас запланирована встреча с Анхелем! Мужчины переглянулись между собой, не выдавая никаких эмоций. Чан и Минхо поглядывали то в одну, то в другую сторону, ожидая, что оборотни хотя бы не будут им мешать. Надеяться на то, что их проведут до Анхеля — за пределом фантастики. Один из мужчин спросил коротко: — Ли Минхо? — О, да-да, это я! — торопливо ответил маг, заметив, как оборотни чуть расслабились. Одна половина вновь ушла патрулировать улицы, а другая — осталась, чтобы провести Минхо и Чана. — Пошлите за мной. Тебе, охотник, тут совсем не рады, так что лучше не отсвечивай и убери свое оружие подальше. Чан посмотрел на грубые черты лица говорящего, и лишь кивнул. Он не испугался, но прекрасно понимал, почему так сейчас к нему отнеслись. Все же главные подозреваемые — нефилимы. Их вели по узким улицам, на которых неизменно встречались такие же головорезы, которые косо поглядывали на руны Чана, неодобрительно хмыкая. Но реального вреда никто не мог причинить — Анхель распорядился впустить гостей на территорию. Они оказались перед таким же непримечательным зданием — серым и слегка обшарпанным. На стенах его висели какие-то старые обрывки объявлений, пестрящих задорными цветами. Это, наверное, единственная вещь, что была такой яркой. В остальном же словно даже дома, как и люди, были поглощены горем. Потерять ребенка — всегда тяжело. Им открыли двери, но заходить внутрь не стали. Мужчины остановились по периметру входа. — Поднимайтесь на третий этаж. Вас будут ждать. Минхо серьезно кивнул, стараясь всем видом показать свое сочувствие чужому горю. По крайней мере, его чувств не будут расценены, как насмешка, ведь он сам из Нижнего мира. И Минхо прекрасно видел, что в глазах оборотней надежда уже даже не теплилась. Двери зловеще закрылись за их спинами. Теперь Чан и Минхо оказались в небольшой невзрачной парадной. Здесь была только лестницы наверх и больше ничего. Белые стены напоминали о психиатрических больницах, а слегка ржавые перила только добавляли антуража. — Ну что, идем? — спросил Минхо, и его фраза эхом разнеслась по помещению. Маг удивленно поднял голову наверх, увидев, как множество лестниц ведут наверх, и наверх, и наверх, в конечном итоге, скрываясь далеко под крышей. — О, хорошая акустика. И они осторожно, но решительно стали подниматься на третий этаж. На каждом из этажей слышались приглушенные разговоры, а также виднелись множество дверей в длинных коридорах. Парни решили единогласно, что здесь находится некая администрация или что-то вроде того. В прочем, им недолго было идти, чтобы слишком раздумывать над этим. Когда они оказались на нужном этаже, то вновь увидели длинные коридор, в конце которого стоял некий паренек. Судя по хорошо слаженному телу — он оборотень. Хотя кто еще мог находиться на территории клана, кроме как не он? Странно. В целом было темновато в коридоре, поэтому Чан не сразу узнал парня. Но стоило подойти ближе, как знакомые глаза напомнили о ночном клубе «moonsun». Бармен, с которым не раз весело перебрасывался фразами Чан, стоит сейчас прямо перед ним и также шокировано смотрит на охотника и его руны. Хорошо Чан оружие не стал доставать — вообще бы от шока парнишка умер. — Черт, Чан, да ты нефилим… — потрясенно произнес Ким Сынмин, последнее слово едва ли не выплевывая ядовито. Минхо посмотрел сначала на своего напарника, потом на Сынмина и поджал губы в неловком движении. — Ну, как видишь, Мини. — слегка разводя руки, сказал Чан, а Сынмин от этого ласкового обращения только скривился. Но теперь зато обратил все свое внимание на Минхо: — Так это вы Минхо? — Ой, как узнал? Я так знаменит? — не смог удержаться от легкой игривости Минхо. Что тут поделать — это его природа. Везде ему надо покрасоваться, словно павлину. Но Сынмин не оценил, а может и не понял вовсе, в чем прикол, и серьезно произнес: — Мы неделю назад встретились с вами в клубе, где я работаю. И перед вашим приходом сегодня сказали, что у нас будет маг. Так что я просто сложил два и два. — Сынмин, кто там?! — громогласно воззвал кто-то из-за закрытой двери, пред которой и стоял Сынмин. Паренек обернулся, слегка приоткрывая дверь и оповестил: — Анхель, тут маг прибыл. С охотником. — Пусти их. — коротко заключил глава клана. Минхо и Чан благополучно оказались внутри кабинета. Здесь не было чего-то сверхвыделяющегося. Стол, кресла и окно, где даже штор не имелось. Но в целом чисто. Анхель выглядел совсем не как кореец. Даже упустим это, он не походил ни на одного азиата в целом. У него была аккуратная черная борода, темные глаза, колючий взгляд которого был готов пробить чье-то сердце, вьющиеся волосы и смуглая кожа, которая напоминала Чану о жаркой Испании. Анхель сидел в своем рабочем кресле, покуривая трубку, а пред ним на столе в разнобой валялись какие-то бумаги. У Чана сработало чувство дежавю. Увидев гостей, Анхель нисколько не изменился в лице, но слегка привстал, чтобы пожать руку Минхо. — Hola, amigo… Анхель протянул руку и Чану, хоть пожал ее без особого энтузиазма. Теперь парни сели пред столом на кресла, а Анхель затянулся из трубки, прежде чем начал говорить своим басистым голосом: — Кто бы мог подумать, что в моем кабинете собирается однажды такая разношёрстая компания. — Ну, важное дело вынуждает менять свои привычки. — заметил Минхо, стараясь ни в коем случае обидеть главу клана. — Еще раз выражаем свое соболезнование. Нам жаль, что такое ужасное событие произошло в вашей семье. Анхель невесело усмехнулся, его взгляд вдруг помутнел, будто он что-то усердно вспоминал. Он молчал с минуту, прежде чем сказал: — А знаешь, Ками всегда говорила мне, что еще придет время, и о ней будут говорить все в клане. Смотри-ка, действительно теперь говорят. По лицу Анхеля было видно, что этот человек привык смеяться. У глаз и губ заметны характерные морщины. Но сейчас они особо заметны как раз потому, что он не улыбался. В каждом его движении чувствовалось горе. Его собственная дочь пропала. — Мы приложим все силы, чтобы найти вашу дочь. — пообещал Чан, а Анхель вдруг хрипло рассмеялся. И звук этот больше походил на лай пса. — Да к черту ваши усилия. Мы обладаем совершенным обонянием, но даже так не смогли найти ее. Мы тысячу раз прошли по ее последнему маршруту, пока запах не пропал. Вы уж точно не скажете нам чего-то нового. Минхо вклинился, чтобы не создавать больше проблем между охотником и отцом, который переживает свое горе прямо сейчас: — А можете поделиться, что вы обнаружили? Может какой-то подозрительный запах? Или какие-то улики, очевидцев?.. Нам нужно все, чтобы поймать преступника. Особенно если он сумеречный охотник. Анхель приподнял свои кустистые брови удивленно, обращаясь к Минхо, но указывая головой на Чана: — И что эта шайка поднебесная совсем не против, что мы можем обвинить их? Не придут ли эти засранцы потом по наши головы, чтобы мы замолчали? Я доверяю Юнги, но всякому доверию есть предел. Особенно когда это касается пропажи моей дочери. Анхель не выглядел злым или раздраженным, но именно поэтому опасность исходила от него волнами. Его спокойствие только добавляло уверенности в том, что он убьет их нераздумывая, если они сейчас что-то выкинут. Минхо раньше был знаком с Анхелем, и тот был совсем другим человеком. Еще молодым, полным сил. Без дочери, но уже с кучей амбиций. Он старался построить настоящий клан, безопасный. Как же все пришло к нынешним событиям?.. — Клянусь ангелом, даже если замешан в убийствах будет мой родной брат, я сделаю все, чтобы он понес наказание. — твердо заверил Чан, котором надоело, что его тыкают носом в то, чего он никогда в своей жизни не делал. Он никогда не убивал нижнемирцев. Он никогда не относился к ним пренебрежительно. Он никогда не считал себя лучше, не считал себя особенным. Анхель приподнял бровь, хмыкнув. Мужчина плавно достал из ящика стола металлический стержень, небрежно бросая его на стол пред своими гостями, как кость. — Нашли это в том месте, где Ками пропала. Угадайте, чье это. Конечно, про угадайте — это образно. Потому что и думать не надо, кому может принадлежать стило, которым чертят руны на своей коже нефилимы. Металлический небольшой стержень был увит древними письменами и цветами, которые являлись символом бессмертия ангелов. Минхо замер, а Чан протянул руку, чтобы аккуратно дотронуться до предмета. Он холодный. Очевидно. — Простите за дерзость, но сумеречные охотники не бросают просто так свое стило. — заметил Чан, а Анхель только кивнул: — Конечно нет, я и сам это прекрасно понимаю. Именно поэтому закрадываются сомнения. Не пытается ли кто-то подставить нефилимов и разжечь войну? — Сомнительно, но не безосновательно. — произнес Минхо. Он смело взял в руки стило и покрутил его в руках. Потом он слегка подергал Чана за ремешок на его доспехах, спрашивая. — Эй, а можешь показать свое? Не подделка ли это? Чан тут же вытащил неведомо откуда стило, которое ранее скрывали отводящие чары. Ни к чему окружающим видеть насколько хорошо он обмундирован. Никого не успокоит человек с кучей оружия, прикреплённого к телу. Но стило Чана выглядело точно также, хотя слегка чище — Чан хорошо чистил свое оружие. Минхо с трепетом провел по чужому стило пальцами, ласково следя за узором. Было неожиданно приятно коснуться чего-то личного, чего-то, что принадлежит только Чану. Метал словно вовсе не холодил кожу, а притягивал своим жаром. Он был совсем, как его хозяин. К Чану Минхо тоже тянуло. Но сейчас было совсем не время, чтобы себя так ощущать, а потому Минхо только кивнул Анхелю: — Кажется, они идентичны. Вы точно нашли стило охотника. — Тогда вероятно какого-то очень рассеянного… Иначе я это объяснить не могу. Минхо задумчиво уставился на поверхность стола, пока Чан убирал свое оружие. Маг произнес: — Можем мы… Проверить комнату Камиллы? На всякий случай. Лицо Анхеля чуть не перекосило в страшной гримасе, но он все еще старался держать себя в руках. На мгновение прикрыв глаза, он попытался говорить без явной агрессии: — Вы уже узнали, что хотели, так что же еще вам нужно? Я не хочу, чтобы кто-то нарушал последнее, что осталось от дочери. — Мы… Мы бы просто посмотрели. Ничего такого. Но, вероятно, вы правы — сейчас совсем не время. Прошу прощения за мою наглость. — поспешно ответил Минхо. Анхель вздохнул, но сказал слегка медленно, словно слова давались ему с большим трудом: — Не только моя дочь… Не только Камилла. На прошлой неделе кто-то истребил целый клан на юге Сеула. Там были мои друзья, там были их дети. Никто не остался в живых. Чан знал об этом происшествии, ведь читал отчеты Юнги. Но слышать такие новости из уст самого оборотня — другое. Чан ощутил, как чужая боль проникает и в его сердце. И теперь для него Анхель раскрылся с новой стороны. Это не просто грубый мужик, который ненавидит охотников. Это глава клана, который пытается делать все, чтобы защитить семью, но тщетно. Даже его собственное дитя стало жертвой. — И виновный в этом ответит по всей строгости. — заключил Чан. На том и распрощались. Минхо и Чан получили все нужные бумаги для отчета Юнги по расследованию оборотней клана «Ким-Ромерез», а потому откланялись и вышли из кабинета. Чан ощутил, что за стенами дышать стало легче. Причина тому чужое горе, что душит, или же табак — он и сам не знал. В коридоре все еще стоял Сынмин. Казалось, он слышал все, что происходило за дверьми. Но оно и понятно, он же все-таки оборотень. Паренек-оборотень стоял поодаль, нисколько не мешая пройти мимо себя, что и сделал Минхо. Но когда Чан оказался рядом, Сынмин глянул на него внимательно и пронзительно, сказав лишь одну фразу: — Сдержи свое обещание, Чан. Иначе не налью больше двойной виски за счет бара. Чан хмыкнул, но также серьезно ответил: — Я сдержу его, Мини. *** Вновь оказавшись в квартире Минхо, Чан заметил, что появились растения. Эстетически минималистичные горшочки с цветами стояли на самых разных, привычных и непривычных для цветов местах. Например, входя внутрь, Чан обнаружил, что над проходом висит перевернутый кашпо с азалией. На вопрос, почему так, Минхо лишь коротко и загадочно ответил, что надо. В прочем, земля из кашпо не падала, а розовато-белые лепестки лишь слегка огладили кожу, когда Чан пригнулся, чтобы войти внутрь. Минхо же стебли пропустили, отодвигаясь в стороны. Видимо азалия больше уважала мага, как хозяина, нежели чем гостя — Чана. Дом теперь казался не таким белым и пустым. Все зеленело и пестрило. В какой-то мере, Чану показалось, что в этом определенно есть какой-то символизм для самого Минхо. — Чай? Сок? Вода с альпийских гор? — по-хозяйски засуетился Минхо, а Чан расположился за барной стойкой на кухне, где уже вовсю занимался маг. — Могу еще предложить вино? Минхо посмотрел настороженно своими волшебными глазами, один вид которых заставлял Чана задохнуться в новом необычайно нежном чувстве, и замер, ожидая ответа. Охотник только разочарованно покачал головой. Казалось, сейчас совсем не время расслабляться, когда вокруг них убийства, на прекращения которых они могут повлиять. — Чая будет более чем достаточно сейчас. Но, знаешь, мы могли бы выпить вино в какой-нибудь другой день? — с намеком спросил Чан, а Минхо отвернулся от него, скрывая свою игриво-смущенную улыбку. — Может быть. Если у меня найдется время. — протянул маг, а Чан не смог остановить свое сердце, которое зашлось в ритме какого-то сумасшедшего танца. Просто хватало только легкого дуновения ветра, что шевелит пурпурные волосы, хватало тихого вздоха Минхо, чтобы Чан начал сходить с ума. Минхо быстро достал свои личные травы, смешал нужные ингредиенты и налил им ароматный чай. В воздухе витал аромат солодки, гвоздики и тимьяна. Чану этот запах щекотал нос, а Минхо вспомнил невольно о годах, проведенных в Иране. Какое-то время оба молчали, медленно наслаждаясь запахом и вкусом горячего чая. Парни раздумывали над всей информацией, которую получили за последние сутки. На данный момент вот, что известно. Первое предполагаемое преступление было зарегистрировано 17 мая на восточной стороне Ульсана. Никто не придал значение убийству клана вампиров — могла случиться потасовка с другим кланом, в ходе которого появились многочисленные жертвы. Уже в следующем месяце в Тэгу жестоким образом кто-то избавляется от оборотней, убивая их поодиночке, вылавливая. Это заинтересовало Конклав, но они быстро утратили интерес, полагая, что это дел какого-то бравого охотника, который защищается от нападок Детей Ночи. Да, в тот раз убийцу самым странным образом выставили жертвой, а оборотней, которые пострадали или вовсе умерли, приписали к зачинщикам и провокаторам. Вот только после этого убийства, беспочвенные и жесточайшие, начались по всей Южной Корее. Но по-настоящему Конклав забеспокоился, когда обнаружилось, что был истреблен целый Институт сумеречных охотников. Такое не могло остаться без внимания. Началось расследование. По поднятым архивам найденных вскрытых трупов, чем занимались Безмолвные братья, удалось выяснить, что все убийства носят один и тот же характер. Нет, никакого почерка убийцы или особого знака, который он бы вырезал на жертве. Самое пугающее — это способы убийства. Они всегда совпадали с чертовой методичкой «Как убить нежить: справочник для чайников». Конечно, это грубо сказано, и никакой такой книги не существует, однако жертв лишали жизни именно по тем правилам, каким обучают нефилимов. Хочешь избавиться от вампира? Отруби ему голову оружием из серебра или используй пули из того же материала, а после — сожги тело. Хочешь убить оборотня? Аконит в руки, парочку серебряных пуль в карманчик, вместо жвачки, и острый нож, который ты вонзишь в мягкую плоть. Если взять отчет с места преступления над сумеречными охотниками, то станет ясно, что море крови — не с проста. Нефилимы Института сражались до самого конца, видны следы борьбы, на стенах имеются не только капли крови, но и следы от мечей, которые от мощных ударов соперника вонзались в деревянную обивку. Юнги предположил еще у себя в кабинете, что объяснение тому, что кому-то удалось одолеть целую команду подготовленных и взрослых сумеречных охотников — это превышающее количество. Так сказать, навалились толпой, вот тебе и преимущество. Но, конечно, это только догадка. Самое загадочное, это, конечно, личность Кан Джеюна. Чимин услышал о нем еще задолго до убийства членов Института. Дело в том, что пересечь границы Аликанте нельзя просто по своему желанию, особенно если тебе меньше 18. Прежде всего, тебе нужно пройти через портал, который отправит тебя обратно в мир простецов. Аликанте — скрытая от глаз непосвященных страна, на нее не может ступить нога нижнемирца без особого приглашения напрямую от Конклава. И покинуть ее также сложно, как и попасть туда. Именно поэтому администрация Академии сумеречных охотников забеспокоилась, когда один из лучших учеников просто пропал. Оказалось, с ним исчезли еще пятеро человек. Может быть Аликанте хорошо защищен, но и в нем много опасностей. Часто бывают незаконные мигранты-нижнемирцы, которые селятся в местных местах, пересекая границы государства менее, чем законно. Иногда случалось и такое, что из мальчишеского интереса детишки, даже сами не осознавая опасности, вызывали демона, чтобы посмотреть, каково будет его убивать. В общем, разве уже не ясно, что сами по себе нефилимы слегка безумцы? К тому же ученики могли попросту заблудиться или утонуть в озере неподалеку. Потому начались поиски, не без участия сил Конклава, конечно. Но проходили недели, а найти подростков так и не удалось. И вот незадолго до страшного происшествия поступает информация о том, что Джеюна видели в своем родном Институте. Чимин радовался недолго, потому что сразу после этой новости пришла другая, короткая и совершенно отвратительная: «Институт Сувона истреблен и разграблен. Необходимо срочное вмешательство Конклава». Стоит ли говорить, что сразу же прибывший с командой экспертов Чимин не нашел среди погибших Джеюна? Можно подумать, что мальчишка мог быть попросту похищен или убит в другом месте. Но вот одна прозаическая и самая наглядная деталь, которая заставила Чимина выдвинуть самую неприятную догадку. Хранилище Института, где хранились реликвии и ценности, не был разрушен. Не заметили эксперты и грубого вмешательства магии в охранные руны. Как будто некто просто вошел, будучи хорошо знакомым с местным Институтом, забрал все, что считал нужным и удалился в закат, нисколько не торопясь. Аккуратная работа, которая требует знания рун сумеречных охотников, работы со стилом. Вряд ли на такое способен человек, в чьих жилах не течет ангельская кровь. Вряд ли на такое способен тот, кто не проходил специальное обучение. Слишком много «вряд ли» и пора взглянуть правде в лицо. Убийца нефилимов — сам нефилим. — Думаешь, рукам одного челов… Нефилима принадлежат все эти преступления? — спросил Чан, уже имею некоторые мысли на этот счет. Но ему было важно знать, что скажет Минхо. Его мнению Чану нравилось прислушиваться. — Нет. Они имеют одну методику, но как будто… Совсем разные. Имеют собственный характер. Я бы сравнил происходящее с неким культом?.. Ну, знаешь, когда члены убивают неугодных их вере. — Я понимаю тебя. Я не сравнивал это с культом прежде, это интересное замечание. Знаешь, меня поражает импульсивность и жестокость. Такое не похоже на самозащиту, это настоящая ненависть к своей жертве. На такое способны только психопаты, больные на голову… — Я… видел столько жестокости в мире за годы своей жизни, что мне казалось, что больше меня не удивить ничем. Но то, что происходит сейчас… Боюсь, что пахнет чем-то нехорошим. Как будто сейчас мы на пороге перед чем-то опасным, необратимым. — задумчиво прошептал Минхо. В его глазах плескалась грусть, а в голове проносились сотни лет жизни, смерти его друзей и возлюбленных, падения стран и мировые войны. Честно говоря, за столько времени Минхо понял лишь одно — он устал от насилия. Но оно никогда не устанет догонять его, потому что земля имеет форму шара, а люди — безграничное желание убивать. Минхо посмотрел на голову Чана, в окно. Там разливался тихий вечер, который скроет убийц вновь, даст им уйти от правосудия. А черное небо и яркая луна осветит преступникам дорогу к их новых жертвам. Луне и звездам, честно говоря, плевать, кому светить — все для них одинаковы. Чан протянул свою ладонь, чтобы аккуратно накрыть чужую руку, слабо пожимая. У Минхо кожа тонкая и мягкая. Чан не мог насытиться тем, что касается чего-то настолько прекрасного. — Мы предотвратим это все. Не дадим проблеме разрастись до таких масштабов. Убийцы понесут наказание. Минхо стыдно, потому что все, что крутится в его голове сейчас: «Не умирай. Не умирай так рано, Чан, или я вовсе разочаруюсь в этой жизни». Больше всего Минхо раздражало, что каждый раз, когда он влюблялся в сумеречного охотника, тот неизбежно умирал. Ну, как каждый раз. Тут скорее подойдет «однажды». Но и этого хватило с лихвой. Минхо не стал произносить свои опасения вслух. Даже страшно говорить о возможной кончине Чана. Он хороший. Добрый, всегда готов разбиться насмерть, но помочь. С этим охотником Минхо комфортно, он чувствует какое-то наивное чувство безопасности за сильной спиной нефилима. Может быть Минхо просто приобрел тревожное расстройство за сотни лет, отчего не может избавиться от пока еще беспочвенного страха. Но касания Чана делают чуть лучше, помогая выбраться из черной и вязкой пучины. Он помогает Минхо вернуться в настоящее. Их прерывает телефон Минхо, который вдруг разрывается своим беспокойным звонком. Минхо отвечает поспешно и тут же слышит приглушенный шепот своего новоиспеченного знакомого: — Минхо-хен, ты сказал, что я могу позвонить, когда у меня возникнут какие-то проблемы?.. — Да, Джисон. Что случилось? Марк не захотел принимать тебя в свой клан? — взволнованно спрашивает Минхо, а Чан заинтересованно отрывается от чая, наблюдая за испуганными глазами своего друга. — Нет… Я думаю, кто-то преследовал меня до самого особняка Марка… Боюсь, что всех убили. — Кто преследовал? Кого убили? Что происходит? — ничего не понимая, спросил Минхо, а Джисон вдруг еще тише прошептал: — Они мертвы и остался только я. Если меня найдут, хен… Но вдруг звонок прерывался. Минхо лишь несколько секунд пялился в свой телефон, переваривая информацию. А потом вскочил с места, вскрикивая: — Чан, быстрее! Нам нужно помочь Джисону! Готовься к еще одному перемещению. Охотник чуть не проблевался, вспоминая портал, но выбора не было — они мигом проскочили в него, оставляя вновь квартиру пустовать. Две чашки чая остались на барной стойке, со временем остывая.