atrium mortis: клинок метатрона

Чан позвонил ему рано утром, чтобы рассказать о том, как прошло собрание. В целом, ничего веселого. Юнги придерживался теперь, уже официально, версии о том, что убийцей был Кан Джеюн. Эта новость была отправлена на все части Кореи, во все Институты. Заявления от Консула еще не было, но только потому, что собрание в Аликанте назначено на послезавтра. Конечно, Минхо был туда не приглашен, но Чан обещал рассказать обо всем, что там будут говорить. Это в какой-то мере успокоило мага. Однако было кое-что тревожащее. Тот платок, что Джисон подобрал в поместье Марка… Символ лотоса Минхо узнал сразу, как только увидел. Не могло быть ошибки, этот лотос — зашифрованные инициалы гостиницы, которая в бывшем пользовалась популярностью. Сейчас она заброшена, но еще несколько десятилетий назад гостиница «Синий лотос» была известна по всему Сеулу. Когда-то в ней останавливался и Минхо… Маг переместился к знакомому зданию быстро и без происшествий, оставив Джисона хозяйничать в квартире одного, в надежде, что тот не переломает все к чертям. Солнце было высоко над землей, стояла дневная жара. Минхо с легкой ностальгией осмотрел место, куда прибыл. «Синий лотос» это огромное здание с раскидистым садом. Многоэтажная гостиница небесного цвета опиралась на крупные круглые колонны. Маленькие изящные балкончики выглядывали со всех этажей. Раньше с них свисали длинные плющи растений, а сейчас же было совсем пусто и печально. Все место перед зданием заросло непроглядной травой. А каменная вывеска с изображением благородного цветка потрескалась, практически осыпаясь. Окна гостиницы почти не выдержали испытания временем, и многие стекла повыпадывали. Оборванные шторы выглядывали под колыханием ветра из оконной рамы, словно одинокие призраки. Не чувствую опасной энергетики вокруг, Минхо смело шагнул вперед. Дорожка, которая едва виднелась между зарослями кустов и травы, привела его к обшарпанной тяжелой стеклянной двери. Раньше ее открывал перед гостями приветливо и услужливо. Сейчас Минхо слегка повел пальцами, фиолетовые искры мелькнули на секунду, и дверь пропустила его вперед, открываясь сама по себе. В главном зале валялись сломанная мебель, стекла и тряпки неизвестного происхождения. Вероятно, какое-то время здесь обитали бездомные. Минхо сделал шаг вперед, и под его ногами поднялось облако пыли. Маг нахмурился. Медленно продвигаясь вперед, Минхо попытался просканировать местность. Но ничего живого в одно время ему не попадалось. А в следующую секунду вдруг его магия натыкалась на стену другой магии, отскакивая. И так повторялось по кругу, пока Минхо в раздражении и смятении не скривился. Здесь очевидно было что-то не так, но он еще никогда с таким не сталкивался. Если уж поблизости и был барьер, он бы это ощутил. Если бы было воздействие враждебной магии — он бы почувствовал тоже. В нынешнем случае его будто игриво отталкивали, а потом прятались. Это скорее походило на какой-то энергетический флирт, а не на желание спрятать преступление. Это только пробуждало желание поскорее разобраться, какого собственно черта происходит. Под дневными лучами солнца помещение смутно освещалось. Грязные окна мешали лучам проникнуть, как полагается, но все же окружение Минхо мог разглядеть. Витал сквозняк, скорее всего это из-за выбитых окон. Минхо поднялся по лестнице на второй этаж, останавливаясь. Здесь пахло совсем по-иному. Если на первом этаже в нос забивалась пыль, то сейчас Минхо осознал, что его заполняет аромат… моря. В смутном сомнении парень оглянулся, но не заметил в коридоре ничего странного. Тогда он прошелся к комнатам, открывая осторожно их. Внутри номера гостиницы выглядели самым странным образом опрятно и аккуратно. Кровати застелены, пол чистый, а на полках в вазы поставлены свежие цветы. Это заставило мага испугаться не на шутку. Он прошелся по всем комнатам второго этажа, но везде все было точно так же — обжито, другими словами. Аромат моря готов был разорвать его легкие изнутри. Минхо закрыл нос, стараясь дышать все реже. Ему срочно нужно выбираться отсюда. Он пришел сюда совсем не уверенный в том, что гостиница вообще хоть как-то может пригодиться в расследовании. Именно поэтому Минхо не стал привлекать нефилимов к делу. Но сейчас, казалось, все обретало иной поворот. Только не говорите, что он так просто угодил в ловушку… Снова. К аромату моря вдруг самым неожиданным образом присоединился запах спелых персиков. Минхо случайно от удивления вдохнул его сильнее, чем хотелось быть. Тело обдало жаром. Сверху послышался странный звук, будто кто-то или что-то неаккуратно шагнуло. Одним движением создав портал, Минхо резво переместился наверх, но магия сработала неправильно, и парень оказался на четвертом этаже. Минхо, конечно, в тот момент об этом не знал, но факт остается таким, что портал привел мага совсем не туда, куда тот задумывал изначально. От перемещения у Минхо закружилась голова, и он споткнулся об ковер в коридоре. — Сука… — прошептал себе под нос Минхо, возвращая себе баланс. Он вновь встал ровно, внимательно следя за любым хоть немного подозрительным движением или звуком. На этом этаже было совсем уж чисто, как будто совсем недавно сделали капитальный ремонт. Только электричества не было, а в остальном коридор выглядел чересчур чистым. Минхо попробовал сканировать гостиницу вновь, но неизвестная сила оттолкнула его магию. Запах моря наполнял все тело мага, застревая где-то в горле. Открывая одну дверь за другой, парень осматривал комнаты. Где-то лежали оставленные предметы одежды, где-то грязная посуда. На нескольких постелях еще не были застелены кровати, словно кто-то встал совсем недавно и ушел. Но настоящим удивлением стало то, что одна из дверей оказалась заперта. От неожиданности Минхо даже не додумался сразу применить магию, чтобы силой открыть номер. Как раз к этому моменту в нос ударил запах персика, заставляя глаза Минхо против воли блаженно закатиться. Это было выше его сил. Аромат будто сводил с ума. Со стороны лестницы раздался легкий скрип. Минхо не успел обернуться на звук, как ощутил холод у своей шеи. — Стоять… Минхо? Тяжело сглотнув вдруг образовавшуюся слюну, маг обернулся. Приставив к его беззащитной шее меч, исписанный рунами, Чан стоял в боевой стойке, готовый нанести удар. Но на лице охотника застыло настоящее удивление. Губы невольно приоткрылись приглашающе, словно сильнейшая жажда ведала Минхо сейчас. И жажда эта заключалась в чужом дыхании и касании губ. Сердце пустилось вскачь, Минхо только выдохнул: — Чан? Нефилим немедля убрал свое оружие подальше от чужой изящной шеи, а Минхо вдруг почувствовал, что его ведет. Откровенно говоря, он никогда себя так не чувствовал. Казалось, вся его кожа горит. Одежда чувствовалась, как наждачка, хотелось ее поскорее скинуть. Минхо бы определенно почуял, что это максимально подозрительно, но сейчас его мысли занимал только человек, что стоял напротив него самого. На Чане вновь были доспехи охотников. Они облепляли его грудь, защищая. Но теперь она казалась больше и объемнее. И без того накаченное и крепкое тело смотрелось еще более сексуальным. Навязчивая мысль крутилась в голове: «Что если этими сильными руками Чан просто возьмет и прижмет меня к своей твердой груди… Что если он поднимет меня, припирая к стене и…» — Что ты здесь делаешь? — с каким-то нажимом произносит Чан. Его зрачки были расширены, почти полностью скрывая радужку. Глаза настоящего хищника, охотника… Глядя в них, Минхо ощущал, как его поясница немеет. — Я… Из-за платка. Узнал символ, пришел разузнать. — Минхо намеренно говорил короткими предложениями. Его собственный голос был сейчас таким хриплым без причины, что ему было стыдно за то, как соблазнительно это выглядело со стороны. Чан не смог не уловить перемену в чужом голосе. Желваки на его лице заходили ходуном, когда он сжал челюсть. Он потряс головой, вновь обращаясь к Минхо: — Я тоже был наслышан о гостинице от Юнги. Мы с Бином отправились на разведку… Так что, ты нашел что-то странное? Минхо с трудом оторвал свой взгляд от соблазнительного парня, кивая на запертую дверь. — Ага. Единственная на этаже заперта. Минхо мог легким касанием открыть ее, выпуская лишь несколько ярких искорок из своих пальцев, но он не успел даже ничего предпринять, когда сильные руки мягко отодвинули его подальше. На долю секунды его спина коснулась горячего тела охотника, когда он прижал к себе его, уводя от двери. Ничего не говоря, Чан одним целенаправленным толчком ноги открыл злосчастную дверь, заставляя замок сломаться. Та треснула у крепления и открылась. Первым вошел, конечно, Чан, держа меч наготове. Минхо торопливо последовал за ним, но эта комната… Была обычной. Точно такая же, как и все предыдущие. Только пахло здесь теплом, жар даже отчего-то ощущался на коже. — Может здесь тайник? — задумчиво произнес Чан. Он быстро и стремительно осматривал все ящики, шкафы и стол. Он заглядывал под кровать, поднял матрас с кровати. Грубо говоря, Чан перевернул все в этой комнате. Но необычного ничего не нашлось, как назло. — Может быть это обычная заброшенная гостиница. — произнес Минхо быстрее, чем успел осознать. В его голове было так пусто и легко. Телу же было горячо. Чан невольно замер на этих словах. Но не из-за их смысла, а оттого, как именно они были произнесены. Легкое придыхание в чужом голосе заставило сердце подскочить. Низ живота стянуло возбуждением. Такой сильный спазм заставил Чана удивленно зажмурить глаза. Он правда пытался справиться с неожиданно нахлынувшим желанием. Это неправильно. Это дико. Так нельзя. — Жарко. Короткая фраза, брошенная за его спиной, заставляет обернуться. Чан видит, как Минхо снимает с себя рубашку, неотрывно глядя ему в глаза. Маг делает это медленно, наощупь. За спиной Минхо дверь уже прикрыта. Чан правда не знает, что им овладевает в этот момент, но он вдруг срывается с места, с силой прижимая чародея к двери. Талия так хорошо умещается в его руках, а чужие алые губы выдыхают ему в лицо горячо… Это выше его сил. Он определенно хотел что-то сказать, но все слова вылетели из головы. Ему тоже жарко. Минхо смотрит возбужденным взглядом с лихорадочным блеском, и Чан сходит с ума. Когда Минхо необдуманно прикусывает свою губу острыми зубами, то Чан уже отпускает все тормоза, яростно впиваясь в чужой рот. Оба чувствуют, как мягкая прохлада, словно дар, исходит от места касания их губ. Словно достигнув оазиса и желанного источника, два путника пустыни не могли насладиться друг другом. Минхо понимает, что весь он пылает в чужих руках, что держат его так нетерпеливо и страстно. Чан повелительно наклоняет голову партнеру, сжимая руку на мягкой и податливой шее. Рубашка Минхо была безжалостно разорвана и скинута с подтянутого тела. Мышцы плавно двигались под тонкой мягкой кожей, заставляя Чана едва ли не разразиться животным рыком. Он никогда не вел себя, как животное в постели, но в эту секунду, оглаживая острые ребра Минхо, он был готов выть хоть на луну, радуясь, что добыча угодила в его сети и сходит с ума вместе с ним. Шея так удобно откидывается назад, голова ударяется об дверь, а перед взором Чана открывается настоящий жест повиновения. И кто он такой, чтобы так просто отказаться от шанса. Его зубы впиваются в шею Минхо. На грани сознания часть его кричит о том, что он может причинить боль любимому человеку, сделать непоправимую вещь. Но под зубами ощущается быстрое биение вен, Чан почти чувствует вкус ярко-красной горячей крови. Ему в ухо мягко стонут. Минхо с трудом разлепляет глаза, что из раза в раз готовы закатиться в удовольствии, и дрожащими пальцами пытается раздеть Чана, цепляясь за ремешки на его броне. Это совершенно не помогает, отчего Минхо начинает по-настоящему хныкать. Еще никогда за двести с небольшим лет Минхо не вел себя так манерно и развратно в постели. — Сними! — просит парень, глядя глазами, полными желания, на потерявшего контроль Чана. Этот тон отчего-то заставляет охотника повиноваться, чуть усмиряя внутреннего зверя. Очень уверенно он расстегивает на себе крепления, скидывая куда-то в сторону броню. Туда же отправляется оружие, которое было спрятано на его теле. Минхо почти как в замедленно съемке видит оголяющийся подтянутый торс молодого человека напротив. Это заставляет против воли задержать дыхание. Минхо казалось прямо сейчас, что он летит куда-то вниз, в бездну без дна и конца. Когда уже наполовину раздетый Чан подходит вновь, чтобы накрыть ртом мягкие лепестки чужих губ, то нисколько не стесняясь обеими ладонями ловко подхватывает Минхо за ягодицы, заставляя того удивленно выдохнуть в рот Чана. Они снова яростно сражаются языками, опираясь прямо на входную дверь. Жар чужого рта сводит с ума, а упругий язык оглаживает его небо с таким энтузиазмом, что Чан готов задохнуться. Но совсем не готов оторваться от человека, что захватывает весь его разум. Минхо хотелось съесть. Чтобы он навсегда был частью его. Где-то на задворках его сознания бьется: я люблю. Прямо сейчас его голова забита: я хочу. Чан, который был повергнут в нокаут одной улыбкой Минхо, не мог победить своего зверя, который против воли вырвался на свободу и бесчинствовал с чужим телом. Минхо, который по-прежнему верил в любовь, не мог справиться с демоном, который, словно сумасшедший, каждую секунду напоминал: ты хочешь отдаться. «Ты хочешь стать с ним одним целым. Ты хочешь, чтобы он поглотил тебя, разве нет? Не обманывай себя, потому что лучше меня, тебя никто не знает. Минхо, ты просто хочешь, чтобы кто-то сильный взял тебя» Голос демона злорадно смеялся, а Минхо ощущал, как его конечности немеют от сильного возбуждения. Он был уверен, что если Чан к нему не прикоснется, то он попросту сгорит прямо здесь и сейчас. Та сила, с которой напирал Чан, была сравнима с сильным алкогольным опьянением — она отрезала все пути к здравому смыслу и сопротивлению. Когда Чан дошел до своей крайней точки, то немедля стал разделываться с брюками Минхо. Те снимались не без труда, и не без помощи самого Минхо, но вскоре были небрежно откинуты подальше. Чан опустил одну руку на подтянутые ягодицы партнера, ласково сжимая их упругую кожу. Другая рука беззастенчиво отправилась к выпирающему возбуждению Минхо. Член, который сочился смазкой, испачкал нижнее белье. Теперь касания казались более чувственными. Будь Чан сейчас в своем уме, он бы обязательно приметил, что у Минхо не маленький член. Однако он так удобно размешался в его руке, почти полностью пропадая из вида, что это было даже слегка мило. Вот только нынешний Чан не мог об этом подумать, полностью увлеченный тяжелым прерывистым дыханием Минхо, который тонко и изящно стонал. Чан будто ел спелый персик. Каждое касание к Минхо заставляло его задыхаться в этом аромате. Казалось, весь Минхо такой: сладкий и сочный. И сейчас Чан был голоден, как никогда. Пальцы ног сами собой поджимались от удовольствия, когда грубая ладонь ласкала его возбуждение через ткань нижнего белья. Когда их губы оторвались друг от друга, то Минхо подметил, как избыток слюны слегка вытек из его рта. Эта грязная картина заставила его почувствовать разряд тока, которая прошила его с ног до головы острой иглой желания. Его и без того гибкая талия выгнулась сильнее, отчего Минхо теперь, словно податливая глина, внимал чужим рукам так чувственно и открыто. Они как-то плавно переместились на кровать, которая ранее была подвергнута обыску Чана. На ней криво лежал матрас, а еще простыни чуть сбились, но это было все же лучше, чем просто стоять у дверей. Минхо громко выдохнул, когда его опустили спиной на постель. Чан с самым голодным видом навис сверху. Сильные руки охотника опирались на матрас, Минхо не смог удержаться, чтобы не провести по ним с силой пальцами, ощущая под твердой кожей, словно стальные, мышцы. Коленом раздвинув чужие ноги в стороны, Чан с улыбкой рассмеялся, выдыхая в губы напротив: — Как ты хочешь получить удовольствие? В голове Минхо было так пусто, что он даже ничего придумать не смог. Ему просто хотелось, чтобы его трогали везде, куда дотянуться руки Чана. А еще хотелось потрогать и самого Чана. Минхо как-то застенчиво скосил глаза на торс партнера, прижатый к его собственному. Эластичные штаны, которые облепляли ноги Чана, нисколько не скрывали того, как сильно определенная часть его тела напряжена. Очертания крупного члена под одеждой заставили Минхо ощутить сильный спазм возбуждения в низу живота, его собственный член дернулся, истекая смазкой. Захотелось свести ноги вместе, а еще вдруг проснулось желание поскорее взять в рот. — Ну же. — поторопил Чан. Он не целовал и не ласкал. Сейчас он с легкой ухмылкой глядел на развернувшееся пред ним чудо. То как развратно в данный момент выглядел Минхо тяжело описать словами. Его волосы растрепались, напоминая фиолетовый ангельский ореол. Губы покраснели и припухли, лишь привлекая лишний раз внимание. В глазах же ни намека на здравый рассудок, настолько они были заволочены желанием. — Возьми меня. — неопределенно ответил наконец Минхо, а Чан только фыркнул: — Что это значит? Я в любом случае возьму тебя. — Идиот? Просто вставь свой член в меня. Мне попросить еще раз? Выеби меня. — вновь капризно произнес Минхо, кривясь. Он обычно определенно не вел себя так. Он давно не ребенок, а вести себя подобным образом перед партнером и вовсе постыдно. Но Чана вообще не отпугнуло такое поведение. Легкий намек на здравомыслие промелькнул в его глазах, когда он чувственно и мягко опустился к чужим губам и поцеловал их целомудренно. Прикрыв глаза, Чан оперся осторожно на руки, чтобы потереться о чужой нос своим собственным. Тогда он произнес низким голосом: — Так неосторожно просить об этом… Не боишься, что я не смогу остановиться? Минхо промычал отрицательно, тяжело сглатывая накопившуюся слюну. Вдруг помимо страстного желания где-то глубоко в сердце возник намек на нежность любви. Но это ощущение было таким далеким и практически незаметным, что жар тела полностью перекрывал его, а запах моря почти сводил с ума, заставляя думать только о сексе. — Я убью тебя, если остановишься. — В следующий раз… — произнес Чан, мягко осыпая лицо, покрытое лихорадочным румянцем, поцелуями. — В следующий раз я оттрахаю тебя до потери сознания. Не лучшая перспектива. Но сейчас она подливала масло в огонь. Минхо почти потерял голову. И вновь их губы слились в поцелуе. Минхо чувствовал, что еще немного, и он задохнется. В самом деле, его переполняли чувства, да еще и дыхание постоянно сбивалось, стоило только Чану мягко пройтись мокрым языком по его собственному. Чан же вновь с горьким сожалением оторвался от сладости чужого рта, чтобы слегка приподнять гладкие ноги кверху. Чан не собирался входить в Минхо, но это не значит, что он оставит своего партнера в нижнем белье. Аккуратно стягивая с упругой задницы белье, Чан осторожно, но с нажимом, кусал округлые икры ног. Глядя снизу вверх, как с одурманенным взглядом оставляет следы своих зубов Чан на его ногах, Минхо застонал, выгибая поясницу. Его тело приподнялось слегка над постелью, облегчая процесс избавления от белья. Чан отбросил последний кусок одежды Минхо, и с наслаждением опустился между его ног, широко раскрывая их для себя. Его длинные и сильные пальцы уперлись в объемные бедра, на которых тут же остались следы касаний. Помимо воли рука Минхо сама опустилась между ног, чтобы ухватиться за кудрявую шевелюру Чана. А тот, в свою очередь, с упоением целовал внутреннюю сторону мягких бедер. Бархатная кожа была подвергнута пыткой чувственных губ, иногда острые зубы царапали игриво ее, но сильной боли за этим не следовало. Руки Минхо сами по себе упали на постель. Чан не переходил границу, хотя всеми силами желал съесть до остатка, оставить кровавые укусы по всему телу, чтобы человек в его руках точно знал, кому принадлежит. Как будто Минхо вообще мог кому-то принадлежать. Как вещь. Перед глазами маячил возбужденный аккуратный розовый член, чья мокрая покрасневшая головка привлекала к себе взор. И Чан не стал сдерживать себя. Он специально положил одну ногу себе на плечо, чтобы освободить ладонь, которая ту же опустилась на чужое возбуждение. В этот раз ласка была не медленной. Чан с силой сжимал член, с умеренным темпом скользя по нему. Вдобавок ко всему мужчина начал имитировать фрикции, плавно толкаясь своим скрытым тканью возбуждением в раскрытые самым неподобающим образом ягодицы. Это выбивало из груди парня под ним самые сладкие стоны. С одной стороны лаская губами пышные бедра, а с другой стороны яростно надрачивая член, Чан точно знал, что справляется хорошо, наблюдая за реакцией партнера. Минхо метался по кровати, сжимал руками сбившуюся простынь. И в тот момент, когда его глаза закатились, а по всему телу вдруг разлилась всеобъемлющая нега, маленькие слезы выступили и пролились на красивое, пышущее жаром лицо. Едва сумев выговорить имя Чана, Минхо кончил прямо в чужую руку, окропляя ее белой спермой. Перед глазами будто все резко побелело, а голову ударил яростной волной удовольствия. Пик удовлетворения настолько оглушил парня, что его даже замутило на несколько секунд. Минхо какое-то время не понимал, где он, кто он. Его ноги безвольно повисли на чужих руках, в то время, как расплывчатым взглядом он смотрел куда-то сквозь Чана. Дыхание было загнанным и прерывистым, а рот слегка приоткрылся. В самом деле, Минхо и не мог это контролировать. Чан смотрел на это все с неимоверным собственническим чувством, словно что-то в голову било: это ты его таким сделал. Своими мокрыми от спермы пальцами, он сначала проследил дорожку по мягонькому животу Минхо, потом с нажимом провел по острым ребрам. Далее Чан остановился на розовых сосках, пальцами сжимая их. Грудная клетка Минхо невольно подалась вперед, следуя чужим рукам, маг бездумно мычал, хотя все чувства словно притупились. Он кончил совсем недавно, и мягкое тепло все еще окутывала все его тело. Он не сразу заметил, что в рот ему опустились мокрые пальцы, но не стал противиться. Покорно слизав свою собственную сперму с грубых рук, Минхо, тяжело дыша, смотрел на то, как чернеют глаза Чана от возбуждения. — Отсосешь? Минхо не мог ответить, но согласно кивнул, все еще лаская лениво языком чужие пальцы в его рту. Чан поднялся, отпуская из своего сладкого плена Минхо, отчего тот ощутил себя одиноким и покинутым. Но продлилось это недолго, а лишь до того времени, пока Чан не избавился от своих штанов и нижнего белья. С вялым до сих пор телом, Минхо с замиранием сердца наблюдал, как тяжело покачивается крупный темный член Чана между его бедрами. Он был намного больше члена Минхо, но тот по этому поводу не почувствовал и толики зависти. Его мягкий мокрый член вдруг слегка дернулся, вновь твердея. Чан помог ему подняться. Минхо, преодолевая легкое головокружение, опустился на четвереньки между раздвинутых ног сидящего Чана, что опирался на стену. Перед глазами маячил огромный для маленького рта член, который, казалось, сам излучал удушающий жар. Минхо завис на какое-то время, переводя дыхание, просто смотря на эту внушительную часть тела. Оперевшись о стену, Чан с нетерпением ждал своей доли наслаждения. — Будешь сверлить его взглядом? Ну же. — подтолкнул мягкую руку мага к своему возбуждению Чан. Закатив глаза, Минхо медленно наклонился. Его ягодицы приподнялись вверх, демонстрируя округлые формы Чану, который сейчас был готов разразиться настоящим животным рыком. Теплое дыхание обдало нежную кожу возбужденного органа, а умелые руки с ухоженной кожей аккуратно обхватили ствол, совершая первую фрикцию. Чан был почти на грани сумасшествия, отчего не смог не притянуть шею Минхо вниз, чтобы лицо мага, наконец, коснулось члена. Вязкая смазка осталась от неосторожного движения на длинных черных ресницах Минхо и на его щеках, покрытыми румянцем цвета спелой вишни. С каким-то упоением губы Минхо обхватили крупную головку, посасывая ее. Тут же почувствовался мускусный аромат, присущий мужчине, а затем на языке растёкся соленый привкус. У Минхо никогда не было особой любви к членам, но вкус Чана на несколько секунд поразил его. Это тот самый случай, когда специфическая еда вдруг приносит тебе какое-то мазохистское удовольствие, просто от осознания, что ты ее ешь. В случае Минхо это сработало именно так. Глаза закатились сами по себе, а дыхание, как назло сбилось. Он бы хотел взять глубже, но не мог, потому что не получалось взять темп и восстановить дыхание. Все, что удавалось, это со всей самоотдачей лизать твердый член, одновременно лаская его своей рукой. Минхо слышал, как участилось дыхание самого Чана. Он больше не мог сдерживать себя и глухо стонал на каждый мазок горячим языком по его возбуждению. В какой-то момент ему и этого стало мало, потому что Чан повелительно наклонил голову Минхо ниже, заставляя взять член глубже. Ощущая узость горячего горла, Чан едва не кончил. Минхо, слегка закашлявшись от неожиданности, чуть не подавился, а потому Чан его немедля отпустил. Но от этого грубого жеста вопреки здравому смыслу ноги Минхо задрожали, а поясница онемела. Он вдруг почувствовал, как горячо у него между ног, как сладостно пульсирует то самое место между ягодицами. Минхо не мог избавиться от навязчивой идеи, где Чан грубо подходит к нему сзади, прикусывая загривок, и всаживает свой твердый до невозможного член прямо в анус, растягивая дрожащие от возбуждения края. Едва поднимая руку, Минхо возвращает ладонь Чана на свой затылок, давая полное разрешение выебать себя в рот. И кто такой Чан, чтобы отказываться. Он ведет голову за волосы то верх, то вниз, а Минхо покорно следует его руке, сосет так, словно от этого зависит его жизнь. Слюна течет вниз, на кровать, парень почти захлебывается в ней, но привкус чужого члена становится все более насыщенным и ярким, сводя с ума и Минхо. Чан хрипло то ли рычит, то ли стонет, закатывая глаза. Минхо ощущает, что его губы напряжены сейчас до предела, а глубоко в глотку упирается истекающая смазкой головка, которая натирает стенки горла, делает их чувствительными. Парень мог поклясться, что со стороны наверняка видно, как член Чана распирает его изнутри. От этой мысли он стонет с членом во рту, посылая по чужому возбуждению вибрацию, которая заставляет член подрагивать. Пошлый хлюп раздается так громко, что было бы стыдно, не будь оба участника сего действия настолько увлечены процессом. Амплитуда движений Минхо становится не только глубже, но и размашистее. Держаться уже нет сил, потому Чан практически в одиночку трахает в рот, ведя голову уверенно. Когда Чан чувствует, что приближается к концу, то отодвигает лицо Минхо, доставая член. Снизу на него смотрят обиженно и непонимающе, отчего сердце Чана вдруг вздрагивает болезненно. Он поясняет: — Я скоро кончу. Минхо это не убедило, он вновь раскрывает рот, чтобы обхватить в плен горячих губ не менее горячий орган, но Чан непоколебим. Он вновь задерживает партнера, твердо говоря ему: — Я не смогу остановиться, если ты продолжишь. Не хочу кончать тебе в рот. И все же где-то в глубине души все еще сражается прежний Чан, который бы никогда не стал спускать собственную сперму в рот милого Минхо. Это казалось не столько непотребным, сколько неуважительным по отношению к Минхо, который ему нравился до подрагивающих кончиков пальцев. Спорить с ним не стали. Минхо продолжил работать рукой, не засовывая в себя член. Это вовсе не значит, что он стал покорным. Нет, Минхо все еще держал свои губы раскрытыми, а язык высунутым, чтобы головка ласкаемого члена мягко касалась его шершавой плоти. Скорее от этого вида, а не от ласки Чан наконец почувствовал, как узел в его животе развязывается, распускаясь огненным цветком. В голове раздался блаженный звон, а тело обдало сильным жаром. Теплая сперма цвета морского жемчуга оказалась прямо на языке и опухших губах Минхо. *** С глубоким вздохом Чанбин активирует руну парабатаев, налаживая связь. Сана, Момо, Рюджин и Сан смотрят на него издалека, как перепуганные дети перед грозной матерью, но вмешиваться не спешат. С нечитаемым выражением лица Бин мысленно обращается, чувствуя, как теплеет его руна. «Чан?» Но с другой стороны царит молчание, и в груди Чанбина начинает расти раздражение. Он переводит дух и снова взывает к своему брату по оружию: «Если ты, пидорас, сейчас же мне не ответишь, будь уверен, что достану тебя из-под земли, но отпизжу так, что мало не покажется!» — Может быть еще раз осмотрим гостиницу? — нетерпеливо, но осторожно заметила Рюджин. Бин открывает глаза, возвращаясь в реальность. Они все еще стоят перед зданием с вывеской лотоса. Примерно несколько часов назад Бин и Чан проводили осмотр этого здания на наличие зацепок по делу о смерти клана вампиров. Юнги, только увидев платок, сразу же понял, откуда он, потому направил своих лучших охотников быстренько осмотреть место. Чан, как истинный идиот (по мнению Чанбина) отправился на этажи вверх, а Бин, тем временем, осмотрел подвальные помещения, где обнаружил едва ли не сотни следов порталов в Ад. Но, на удивление Бина, после разъединения со своим парабатаем он так и не встретился. И сколько он ни звал, сколько бы ни искал по этажам, но Чан нигде не обнаружился. Но Чанбин был знаком с неукротимым нравом Чана, а потому подумал, что тот просто ушел в Институт без него. Однако и там его парабатая не оказалось. Пришлось прибегнуть к созыву экстренной группы. Ну, или, по крайней мере, собрать имеющиеся свободных охотников, которые достигли порога зрелости. На парабатайскую связь Чанбин уже не рассчитывал, потому молча согласился с Рюджин, внутренне сгорая от негодования. Он ведь самостоятельно проверил все этажи еще несколько часов назад! Вместе они рассредоточились в ровный пятиугольник, следя за ситуацией. Это построение необходимо только в том случае, когда ситуация до конца не ясна. Пусть гостиница с виду и была безобидной, но один опытный охотник уже пропал, нельзя вести себя опрометчиво. Юнги бы обязательно похвалил своих подчиненных в том, как слаженно они работали, держа активированное оружие наготове. В конце концов, большинство охотников когда-то обучал он сам. Нефилимы аккуратно обходили стекло, чтобы не создавать шум. Легкий ветер трепал их волосы, заставлял пыль кружить в танце. Активированные руны жгли кожу, охотники шли вперед. Они останавливались на каждом из этажей. Два человека патрулировали коридор, пока остальные из команды тщательно, быстро, а главное тихо осматривали комнаты. — Они кажутся обжитыми… — прошептала Сана, но остальные, благодаря руне слуха, ее услышали отчетливо и ясно. Бин прошептал ей в ответ: — У меня есть предположение на этот счет… Но его молчание затянулось на несколько секунд, отчего Рюджин нетерпеливо фыркнула и спросила: — Ну и? Чанбин едва не закатил глаза от тона, с которым обратилась к нему старшая из сестер Шин. В какой-то мере даже к Рюджин, которая была почти одного с ним возраста, он относился как к младшей надоедливой сестричке. Они выросли в одном Институте. И если у Бина была семья, то у сестер Шин — нет. Обе девушки происходили родом из Сеульского Института, а потому 17 лет назад они, как и многие уроженцы Института, стали сиротами в мгновение ока, когда случилось «то-самое-происшествие», о котором никто не говорит. Этот факт всегда заставлял Бина чуть снисходительнее и мягче относится к тем, для кого Сеул был всю жизнь домом. Как будто бы таким отношением он мог компенсировать потери. Конечно не мог. — Не язви. Я думаю о том, что неизвестный маг из поместья вампиров, который обронил платок с эмблемой гостиницы, жил здесь и скрывался какое-то время. Вероятно, здесь и планировалось нападение на клан Марка. Это бы объяснило, почему в подвале так много следов порталов в Ад… — Класс, еще магов нам не хватало. Кто следующий перейдет нам дорожку? Не удивлюсь, если это будет Танос. — недовольно проворчал Сан, внимательно следя за обстановкой вокруг. Он был тем, кто стоял на страже. Момо рядом с ним нахмурилась и недоуменно спросила: — Кто? После ее вопроса все как будто оживились и поспешили так же спросить Сана, кто же такой Танос. Вдруг какой-то древний демон из старинных книг, который представляет в их будущем большую опасность. Но Сан только неловко хохотнул, мысленно проклиная Уена, который заставлял смотреть его фильмы примитивных. — Эм… Да забейте, это из культуры примитивных. Он ненастоящий. Чанбин закатил глаза, но не стал ничего говорить. Как говорится: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось… Так они осмотрели несколько этажей, но ничего не приметили. В конце концов, Бин был почти уверен, что Чана здесь нет. Он ведь проверил все, собственными глазами осмотрел каждый миллиметр этой гребаной гостиницы. И в ту же секунду, как Чанбин подумал о том, что его здесь ничего не ждет, он раскрыл очередную дверь комнаты с явно выломленным с корнем замком. Тот шок, что он испытал, нельзя было передать словами. Будь Бин хомячком, то умер бы от шока сию же секунду. Лишь глянув на секунду на полуголые переплетенные между собой тела двух мужчин, он понял, как в его сердце смешались два сильных чувства: злость и облегчение. Бин не рассматривал, но и гадать не нужно, кто лежал с Чаном, которого охотник узнал по рунам. Его собственный парабатайский знак, выбитый на коже, стал горячим. Руна, конечно, вовремя уведомила о том, что его брат по оружию рядом. Бин с силой захлопнул дверь, все еще не отойдя от удивления. Это не могло не привлечь внимание его партнеров по миссии. Рюджин раздраженно покосилась на парня, спрашивая: — Че шумим? Нашел что-то? — Отмена, ребят. Мне только что написал Чан, он сейчас в Институте. Вероятно, мы с ним разминулись. — стараясь говорить ровно, произнес Чанбин. Четыре пар глаз посмотрели на него. И в них читалось вовсе не удовлетворение. — То есть ты хочешь сказать, что мы притащились сюда просто так? Чанбин серьезно посмотрел на Рюджин, пытаясь игнорировать голые задницы, которые все еще витали перед его глазами, и ответил твердо: — Да. — Пизда. — заключила Шин, закатывая глаза. Сан не смог с ней не согласится, и они вместе тут же направились вниз, сетуя на потраченное впустую время. Момо и Сана были старше, а потому сдержаннее, но в их глазах тоже плескалось разочарование. Момо вздохнула как-то неловко и сказала: — Нуу… Мы тогда тоже пойдем. Они с Саной переглянулись и направились к лестнице, а Бин крикнул им вдогонку: — Будьте аккуратными по дороге обратно! Девушки ему что-то ответили, но Бин не услышал. Ему казалось, что в ушах стоит звон. И парень не мог понять, от злости ли это. В конце концов, он перевел дух и вновь зашел в номер гостиницы. В практически верх дном перевернутой комнате стояла удушающая духота. Повсюду валялась одежда, а кровать едва ли представляла собой приличное зрелище. В нос ударил тяжелый мускусный запах с ноткой терпкой сладости. Пахло. Гребаным. Сексом. Чанбин без лишних слов просто подошел и со всей силы шлепнул своего названного брата по голой жопе. Под его рукой остался красный след, а Чан немедля проснулся, словно вынырнул из глубокого сна. С недоумением он огляделся, все еще крепко держа в руках Минхо. Бин скривил свой рот, глядя на это и холодно спросил: — Ну и че за хуйня? Чан, казалось, и сам не понимал, че за хуйня — выражаясь языком Со Чанбина. — Я… Кажется, мы попали под действие какого-то заклятья… Я все объясню… — хрипло произнес Чан, пытаясь восстановить свое зрение. Он только моргал, пытаясь увлажнить глаза, осматриваясь вокруг, словно впервые видел интерьер комнаты, где еще недавно весьма весело проводил время. Минхо в его руках повертелся, мягко выдохнул, отчего Чан испуганно дернулся. — Уж постарайся объяснить. Я чуть весь Институт на уши не поднял, ища тебя, а ты тут… Ты тут!.. Клянусь, я разорву нашу связь парабатаев, это же невыносимо! Что ни день, то ты в какой-нибудь жопе. Что ж тебя так на приключения тянет?.. — Бин, выйди. — А ты ничего не перепутал? Ошалел совсем? Я сейчас спас тебя от позора, когда отослал экстренную группу, чтобы они на твою жопу не глазели, а ты меня еще и прогоняешь?! Казалось, Бин был на грани истерики, но Чан посмотрел вдруг твердо и холодно. От мужчины, тело которого вообще ничего не прикрывало, вдруг начала исходить какая-то угрожающая аура. Чан с силой обнял Минхо, который сонно приоткрыл глаза из-за шума. Нащупав съехавшую набок простынь, Чан прикрыл своего возлюбленного, резко бросая: — Тебя попросили выйти, так будь добр и выйди. Хватит пялится на моего… На нас. Поговорим, когда мы оденемся. Бин чуть не задохнулся в возмущении. Он мог бесконечно хватать воздух ртом, кричать слова, полные злости, но это было бы бессмысленно. Помимо злости за то, что Чан всегда рискует своей жизнью, он ощущал еще и опустошение. Почему-то именно сегодня Бину пришла мысль в голову: «Этот ублюдок нисколько не ценит мою заботу. Разве он не пытается избавиться от нашей дружбы таким образом?..» От этого в сердце Чанбина разлилась болезненная горечь, от которой все внутри сжималось противным мерзким комом печали. — Как будто у меня есть желание пялиться на твоего парня, Чан. За кого ты меня принимаешь?.. Я в очередной раз беспокоился за жизнь своего парабатая. Как видно, зря. В следующий раз, как только смерть приблизится к порогу твоего дома, не рассчитывай на мою помощь. После этого Чанбин ушел, ни разу не оглянувшись. *** Чанбин действовал на эмоциях. Но они были такими сильными, что каждый невольный взгляд на своего парабатая заставлял Бина ощущать в груди жгучую смесь эмоций. С ними ему справиться было пока тяжело, потому он предпочел избегать Чана, вместо этого проводя все свободное время с Феликсом. Во всяком случае, Чан все равно понес ответственность за свою недальновидность, от которой, однако, никто не застрахован. С разрешения Минхо, которого спрашивать было очень неловко, Чан на собрании признался Юнги, как дело обстояло на самом деле. Более того, он подтвердил подозрения Чанбина насчет неизвестного мага в черном. На этом интересные новости собрания, где присутствовали только охотники, посвященные в дело о Кан Джеюне, кончились. И с этого дня по всему Институту поползли слухи о том, что Чан встречается с представителем Нижнего Мира. Хотя Юнги пресекал эти сплетни, стараясь защитить Чана, но это то же самое, если бы он начал бороться с яростным потоком горной реки, ставя дамбу из бумаги. «Не выйдешь на минутку?» — нерешительно написал Чан. В душе его был настоящий хаос. После всего случившегося в гостинице он не знал, как смотреть в глаза Минхо. Чан хотел лелеять мага, гладить его по пушистым волосам, держать нежную, но безжалостно убийственную руку, а не трахать в заброшенной гостинице, в конце концов! Нет, Чан здоровый мужчина с полным желанием заниматься всякими непристойностями с любимым человеком, но… С Минхо ему хотелось делать все постепенно и правильно. А идиотская ловушка перевернула их отношения верх дном. Но Чан должен был со всем разобраться. «Ты в гости? Сейчас, наверное, не лучшее время…» Когда Чан прочитал это сообщение от Минхо, он ощутил, как его сердце падает куда-то в пропасть. Нет, оно не разбилось. Но дыхание успело перехватить от страха. Не смотря на это, Чан написал торопливо: «Я жду на крыше твоего дома. Приходи, если захочешь. Не хочу терять тебя из-за недопонимания.» Чан вздохнул и убрал телефон в карман своей кожанки. Парень потер глаза, хмурясь от головной боли. Действия неизвестного яда уже прошло, нефилим пришел в норму. Но отголоски наваждения все еще преследовали его, заставляя перед глазами всплывать яркими картинками. Чану было стыдно, но он помнил все, что творил. Каждую секунду. На крыше дома, в котором находилась квартира Минхо, было слегка холодно. Ветер дул чуть сильнее, чем днем. Ярко-оранжевое солнце устало скрывалось за горизонтом, окрашивая напоследок мир в ярко-красный цвет. На этой высоте Чану дышалось легче, но недостаточно, чтобы перестать переживать. Под его ногами развернулась целая жизнь: тут и там мелькали машины, люди. Сеул жил активной жизнью и его шум был таким привычным, что Чан чувствовал почти любовь к этому городу. Минхо появился не с помощью портала. Он поднялся на самый последний этаж, чтобы через чердак пройти на плоскую крышу многоэтажного элитного дома с апартаментами. Маг никогда здесь не был. Но он и не потерялся, потому что знакомая широкая спина была видна издалека. Минхо, впервые за десятки лет, почувствовал, как смущение обожгло ему грудь. Еще свежи были воспоминания о том, как он брал в рот всякие части тела… И желал большего. Притворившись беззаботным и веселым, Минхо подошел бесшумно и произнес: — Почему крыша? Не хотел входить в квартиру из-за Джисона? И на эту шутку Чан серьезно ответил: — Да. Мне он не нравится. Минхо на такое откровение только фыркнул как-то натянуто и вяло произнес: — Да ладно тебе. Он еще совсем ребенок. Остался без поддержки родителей, умер, воскрес, а потом на его глазах вырезали целый клан ему подобных… Ничего страшного, если он чуть язвит. — Минхо, я не о нем хотел поговорить. — осторожно начал Чан. Минхо встал рядом с ним на расстоянии вытянутой руки. Оба смотрели не друг на друга, а на солнце, которое уходило на заслуженный покой. Их лица озаряли последние за сегодня лучи, а ветер ласково трепал волосы. Сцена была бы романтичной, если бы не настроение обоих парней. В душе неспокойно. — Я уж понял. — упавшим голосом произнес Минхо. Он сгорал от стыда прямо сейчас, но всем видом пытался показать, что все в порядке. Меньшее, чего он хотел, вновь влюбившись, показать себя, как похотливое животное. Но что больше пугало, так это то, какие мысли его посещали. Нет ничего стыдного в сексе, но… Он и Чан еще так мало знакомы. С этим нефилимом Минхо хотел построить настоящие отношения, а в итоге… Горло сжалось от внезапно возникшего желания разрыдаться прямо здесь. — Я… Я хочу, чтобы ты знал, что мне жаль за то, как я с тобой поступил. Ты имеешь полное право злиться на меня. Только скажи, и я навсегда исчезну из твоей жизни. Эти слова Чана, которые с каждой секунду становились все более решительными и сильными, заставили почувствовать, как тело Минхо заледенело. По его венам текли морозные реки, царапая внутренности острыми льдинками. Маг покосился на Чана, а тот уверенно и прямо смотрел прямо на него. Перехватив этот взгляд, Минхо смутился и начал рассматривать свои ноги. Минхо молчал. Но Чан чувствовал, что обязан все прояснить. — Я говорю все это не из-за желания избавиться от тебя. На самом деле, ты понравился мне еще с первой нашей встречи. И с каждой проведенной минутой рядом с тобой я все больше убеждался в своей симпатии. То как все обернулось… Это не должно было происходить, но сейчас уже поздно о чем-то сетовать. И если ты дашь мне второй шанс… Я бы хотел узнать тебя лучше, сходить на свидание и все эти романтические штучки, знаешь? В воздухе почему-то стало пахнуть свежестью. Морозные реки стремительно таяли. Сердце превратилось в пылающий нежный цветок, который от этих слов был готов расцвести в любую секунду. Минхо поднял взгляд и увидел в чужих глазах неподдельную искренность. Ветер взъерошил кудрявые волосы Чана, и рука Минхо бездумно поднялась, чтобы пригладить их. Локоны были пышными, мягкими, как вата. Надежда появилась глубоко в сердце Чана. — Значит, ты тоже боялся… Я так давно ни с кем не был, что уж и забыл, каково это, желать выглядеть лучше в чужих глазах. Я не хотел говорить с тобой не потому, что я злюсь на тебя. Я злюсь на себя. Позволил попасть нам в какую-то авантюру и вел себя, как… — Эй… — расстроенно, но успокаивающе прошептал Чан, беря чужие руки в свои ладони. Он бережно погладил пальцами нежную кожу, чувствуя, как сладко становится от одних касаний к Минхо. Простое касание, а сердце билось так сильно, будто сейчас его ударит инфаркт. — Я тоже не без греха в этой ситуации. В самом деле, нежные чувства убийственны… — Да, но мне больше сотни лет. Уж опыт жизни должен был мне хоть чем-то помочь. Я так легко попался на этот крючок. Чан подошел ближе и заключил теперь Минхо в свои теплые объятия. От кожанки пахло морем. Минхо удивленно замер. Тот же запах он чувствовал в гостинице. Может ли это быть… запах Чана? Как же раньше он этого не замечал? — Все ошибаются, в этом нет ничего страшного. С нами все в порядке, а значит переживать не о чем. Минхо прикусил свою нижнюю губу, чтобы сдержать радостную улыбку. Он уткнулся в плечо Чана лицом, чтобы охотник не увидел, как его щеки начали краснеть. Но Чан все равно заметил смущение по красным ушкам мага. Это открытие заставило утонуть в умилении. На Минхо была лишь атласная пижама цвета неба, ткань ощущалась хорошо под пальцами, но Чан не мог не чувствовать тревоги. На крыше был сильный ветер, температура воздуха уже начинала опускаться по мере приближения ночи. В таком виде разгуливать было весьма опрометчиво. — Почему ты вышел так? Надо было одеться, как следует. — заворчал Чан, но совсем беззлобно. Он отнял руки от Минхо, чтобы снять кожанку с себя. Затем он ловко обернул ее вокруг плеч Минхо, на которых его одежда выглядела слишком большой. Вероятно, ширина их плеч сильно отличалась. Минхо не мог не улыбнуться от этой заботы. В голове было так пусто, хоть в сердце еще зрела крупица тревоги и страха. — Разве ты не просил всего лишь минуту на разговор? Я готовился ко сну, не одеваться же мне было заново. На красивом лице с правильными острыми чертами вновь появилось игривое выражение, и это заставило Чана почувствовать облегчение. Пусть всегда Минхо будет беззаботным и радостным. — Он не беспокоит тебя, надеюсь? — М? — Джисон. — А что с ним? — искренне удивился Минхо. Чан скрепя сердце все же сказал: — Ну, он как-то говорил, что хочет спать с тобой в одной кровати… — Ты что, ревнуешь? — спросил Минхо, ткнув в небо, но попал как раз в яблочко, потому что Чан вдруг быстро выпалил: — Нет! Просто беспокоюсь о твоей безопасности! — Ревнуешь. — настойчиво повторил Минхо, поигрывая своими бровями. Это заставило Чана невольно рассмеяться, а потом отвести неловко взгляд. — Может быть. Чуть-чуть. — Не волнуйся. Под мой типаж подходят только крепкие кудрявые парни, которые ищут приключения на задницу чаще, чем дышат. — мягко произнес Минхо. Он обвил свои руки вокруг горячей шеи Чана, приближаясь ближе. Минхо снизу вверх смотрел на охотника с легкой улыбкой, всем телом чувствуя твердость чужого торса. И теперь не столько вожделение овладевало его головой, сколько вполне уверенная мысль, что этот сильный парень удержит его, даже если он начнет падать глубоко в бездну. — Я запомню. И теперь уже руки Чана обвились вокруг Минхо, обхватывая талию. Минхо приподнялся на пальцах ног, чтобы выдохнуть в чужой рот: — Можно поцеловать? Со смешком Чан ответил: — В следующий раз не спрашивай. Тебе не нужно разрешение. Их губы слились в трепетном поцелуе. Мягкий звук раздавался между их лицами, пока оба сгорали в тепле друг друга. Упругость губ сводила с ума, а носы то и дело терлись, словно обоим было мало прикосновений. Казалось, ничего вокруг не существовало. Только они. Только их губы. Запах моря и персиков. Сердце Чана дрожало так, будто сейчас в его руках было самое драгоценное сокровище.