самые сильные наркотики

за окном погода мрачная, мерзкая, дождь моросит до тошноты противно стуча о подоконник снаружи. у киры настроение точь-в-точь как погода. счёт времени давно потерян, сидит прожигает чашку крепкого чёрного кофе такого же цвета глазами. с минуты на минуту должна юлечка прийти, весёлое что-то принести. с ней и без того весело, но хочется мир такой нудный красками яркими разукрасить. пальцы в чашку фарфоровую крепко вжимаются, терпение на пределе, хочется побыстрее что-то блядское в себя и себя в блядскую юлечку. дверь в коридоре наконец-то щелкает, эхом противным по полупустой квартире отдаётся. кира с кухни выбегает на встречу в ожидании праздника, внутри всё колотит будто не то что мурашки, а слоны под кожу забрались. юля разуться не успевает как в объятиях крепких тонет и чувствует влажные поцелуи по всему лицу. такие долгожданные, такие родные. в ответ целует в уголок губ улавливая вкус недавно скуренной сигареты. с кармана спортивок достаёт два зип пакетика, в одном мефедрон, во втором экстази. кира в улыбке довольной расплывается как ребёнок что увидел пакет конфет. выхватывает оба с руки и отходит немного чтобы юля вошла. пока та обувь снимает, мнётся на месте, никак дождаться не может долгожданного кайфа. юля проходит дальше, берёт за свободную руку медведеву и тащит в глубь уже наизусть выученной квартиры, такой же мрачной как и хозяйка. заходят в зал и падают на диван усаживаясь поудобнее. кира столик журнальный ближе к себе подвигает, на нём пару чашек, скрученная уже много раз купюра и старая банковская карта. трясущимися руками пакетик с порошком открывает и высыпает на стеклянную поверхность, второй юле кидает не убеждаясь словит ли та, не до этого сейчас. картой в аккуратную белую полосу сдвигает. единственная белая полоса в её жизни. купюру плотнее скручивает, к ноздри подносит вторую пальцем прижимая, вдыхает. слизистую неприятно жжет, но оно того стоит. юля тоже не медлит. свои две розовые таблетки глотает, морщится от горечи на языке. обе почти синхронно на спинку дивана откидываются глаза прикрывая в ожидании чуда. через минут пятнадцать киру уже накрывает. настроение поднимается, погода не такой уже гнусной кажется. по телу адреналин ебашит, хочется петь, танцевать и выебать юлечку в первую очередь. рука юле на ляжку ложится, поглаживает сквозь такую ненужную ткань, сжимает местами, всё выше и выше поднимается. юлю эта рука и через спортивки обжигает, мурашками по коже, в голове колоколами отбивается. хочется чтобы эта рука везде дотронулась. хочется эту руку в себе. сидеть ровно уже невозможно, ёрзает на диване под касания киры подстраивается. тело дрожью пробивает и голова кружится то ли от мдмэшки то ли от до пиздеца сексуальной блондинки рядом. скорее второе, от киры прёт не хуже чем от героина, рядом с ней мир иным кажется, юля течёт водопадом от одного касания, слова, вздоха, взгляда. на колени к кире пересаживается лицом к лицу. зрачки у обеих вот вот за пределы глазного яблока расплывутся, сердца громко в унисон бьются. руки юлины на плечах у киры дрожат, выше поднимаются к шее на которой вены ощутимо под пальцами пульсируют, к скулам острым которые душу режут, терзают перемалывая в кашу. кира вперёд поддается губы чужие облизывает, руки на талию что под огромной толстовкой прячется кладёт, разорвать бы эту блядскую толстовку чтобы не мешала, не таила прекрасное, чтобы как можно ближе к юлечке быть, чувствовать полностью, чтобы не только телами, душами слиться воедино, чтобы навсегда. юля на поцелуй робко отвечает, пирсинг на губе, ледяной в контрасте с телом горячим, обжигает, язык змеиный глубже просится, отказать невозможно. на коленях нетерпеливо ёрзает пока руки чужие ниже к бёдрам ведут, током в каждой клетке тела пробиваются заставляя мозг отключится. кира больно нижнюю губу кусает, оттягивает, пальцами впиваясь в свою юлечку будто в последний раз дают дотронуться к самому ценному. руками трясущимися толстовку снимает, под ней ничего, знала же куда идёт и что снимать всё равно придётся. хватает под коленями, на диван укладывает сверху нависая. за резинку штанов цепляется, стягивает, юля бёдра приподнимает чтобы как можно быстрее телом к телу. кира спортивки откидывает куда-то далеко, рукой вдоль трусов проводит, ловит томный вздох, у юлечки меж ног мокро, кире только в радость. отстраняется и тело под собой рассматривает. прекраснее ещё ничего не видела и никогда не увидит. красота эта в голову молотом ударяет, в глаза кислотой, петлёй на шею, под кожу тысячей иголок. смотреть бы вечно, сфотографировать и по всему дому развесить, чтобы как сейчас любоваться, чтобы как сейчас дыхание перекрывало, чтобы как сейчас из трусов выжимать можно было. юля как блядское восьмое чудо света. языком разрезанным по шее ведёт, юлю этот язык как лезвие режет, заставляет глаза закатываться и горло перетягивает. поцелуями ниже спускается, ключицы кусает от чего позже отметины останутся. сосок облизывает со вторым пальцами играя. юля в спине выгибается на встречу, вся дрожит, в возбуждении собственном захлёбывается. за свободную руку киру хватает и направляет ближе к трусам, за что пощёчину громкую отхватывает. нельзя киру спешить пока она не решится, пока не наиграется, не напьётся крови чужой. на животе узоры влажные выводит, а юля чуть не хнычет от желания. языком под резинку трусов ныряет заставляя вздрогнуть и ноги машинально свести. грубыми руками стягивает бельё и на бёдра давит чтобы шире расставила. юля как пластилин гнётся лишь бы желаемое получить, лишь бы эти пальцы в ней наконец оказались. кира языком меж губ половых проводит, сверху стон хриплый слышит, он с ума её сводит внутри всё переворачивает, разрывает на мелкие части. на клитор сильнее давит от чего юлю дёргает будто ударом молнии в самое сердце. кира поднимается, пальцы ко рту юли подносит, та сразу облизывает обильно слюной смачивая, пальцы в рот глубже пихаются, вперёд-назад скользят на ощупь язык юлечки изучая. выглядит грязно и пошло но пиздец возбуждает. влажную руку юле на промежность кладёт и еле мажет, будто издеваясь, пальцы внутрь вводит на пол-фаланга буквально, чтобы в очередной раз увидеть как юля змеёй гремучей выгибается пытаясь полностью эти пальцы в себе ощутить. кире мучать хочется, но и сдерживаться сложно когда на неё голубые стеклянные глаза взглядом несчастного котёнка смотрят, безмолвно вымаливают большего. наклоняется, целует около коленки и всё выше поцелуями по внутренней стороне бедра движется. как только к самому заветному месту приближается, языком водить начинает вокруг да около, но к клитору не касается. у юли внутри всё горит от действий этих, голову будто проволокой колючей стягивает. тело своей жизнью живет, извивается пытаясь словить чужой язык на точке удовольствия. терпение на исходе, киру за платиновые волосы хватает и силой в нужную сторону направляет. та ахуевает знатно, но уже не сопротивляется, понимает как её юлечке сложно, самой уже кончить хочется от одного вида разгоряченного искусанного тела под собой. язык активнее двигаться начинает от чего у юли голова кружится как после карусели в парке. стонет сладко, а кира этими стонами смакует пытаясь запомнить каждый, чтобы в голове прокручивать постоянно как заевшую песню которая никогда не надоест. пальцы наконец-то внутрь скользят, сразу быстрый темп набирая, юлечка в спине выгибается вскрикивая от наслаждения, ей эти толчки по всему телу отдаются, до самых костей пробираются заставляя чуть не кричать. кира с клитором языком играется иногда то покусывая, то всасывая чтобы высшие ноты её любимой мелодии уловить, чтобы от этих стонов самой как последняя сучка течь. юлины ноги ходуном ходят как при землетрясении в десять баллов, руки простынь сжимают так, что костяшки белеют. чувствует, что финал скоро, снова пальцы в волосы чужие запускает, ближе притягивает и бёдрами на встречу движется. воздух в комнате заканчивается от того насколько часто обе дышат. кира пальцы внутри ускоряет до максимума, сама трясётся уже от вибраций чужого тела. юлю от очередного толчка волной эйфории накатывает. последний, самый громкий, самый сладкий стон вырывается и тут же в глазах темнеет, разум пеленой покрывается. всё тело трясёт как в конвульсии, а внизу живота судорогами хапает. кира напоследок нежно целует дрожащие бёдра, поднимается наконец себя освобождая от тесной, душной одежды пока юлечка безуспешно отдышаться и тело успокоить пытается. юля на локти поднимается, наблюдает как девушка напротив футболку с шортами скидывает, рядом на диване усаживается ноги шире расставляя. снова садится к ней на колени в страстный поцелуй утягивая. руки киры блуждают по полностью оголённому телу на себе, бёдра поглаживают и грудь до приятной боли сжимают заставляя в поцелуй тяжело дышать. юля тесный топ с киры стягивает, прижимаясь телом к телу, ёрзает вверх-вниз, грудью своей о соски чужие уже окаменевшие от возбуждения трётся, чувствует как грубые руки на ляжках её сильнее сжимаются. слазит с девушки, на колени на полу усаживается ноги чужие шире раздвигая. кира в спешке насквозь мокрые трусы стягивает желая побыстрее язык её юлечки на себе ощутить и сразу же за волосы чёрные хватает, ближе к себе притягивает. кира не любитель прелюдий в свою сторону, особенно когда в трипе ебейшем находится. юля язык высовывает совсем не возражая, вылизывать начинает морщась от боли от грубой хватки. ей кира кажется слаще сахара, прекрасней самой лучшей картины в лувре. её бы туда повесить, весь мир у её ног собрался бы. но к счастью она только для юлечки. нежные руки бёдра татуированные поглаживают, узоры выводят пока кира от этих касаний мурашками покрывается и хриплые стоны сдержать пытается. язык юли с ней немыслимые вещи творит, она в спине кошкой выгибается, тазом навстречу двигает пытаясь как можно быстрее разрядку долгожданную получить. за волосы тянет назад так, чтобы не только в наслаждении, а и в океанах голубых напротив тонуть, чтобы можно было в глазах читать как юлечке нравится то, что она делает. юля языком быстрее двигать начинает вжимаясь сильнее, чувствует как ноги чужие на плечах подрагивают уже, слышит сверху томные стоны что учащаются с каждой секундой. кира в очередной раз притягивает ближе и тут же кончает, всё тело дрожит от удовольствия, в голове все мысли разбегаются оставив место лишь для довольной облизывающейся юлечки напротив. кира похлопывает по дивану рядом с ней и та поднимается, усаживается рядом колени красные растирая. обе головы на спинку дивана откидывают, довольные, расслабленные и любящие друг друга. и сколько бы наркотиков они не перепробовали, знают, что друг у друга они самые сильные, что эту зависимость они никогда не переборют и если умрут, то в один день, от самого лютейшего бэд трипа вызванного кем-то из этой пускай сумасшедшей, но лучшей пары.