в твоих глазах я видела свою любовь

Утро началось с возгласов из чужого телефона, предварительно убавленного на самый минимум, но после тишины, любой звук становится громким и раздражительным. Сразу вспоминается мама, которая совершенно не следит за собой и звуками, которые она издает, приходя домой с ночной смены. Хотя, Лиза подмечает, когда та работала в дневную, шумела еще громче, собираясь в пять утра. Она неловко поворачивается в сторону шума, разлепляя свои сонные глаза. По правую руку от нее лежит на животе Мишель, смотрит чьи-то истории, заразительно улыбаясь. Лиза выглядывает в лице девушки признаки вчерашнего-сегодняшнего праздника, но находит лишь слегка лохматые волосы и тень дремоты, говорящую о том, что та сама недавно встала. Мысленно Лиза прокручивает в голове воспоминания вчерашнего дня, и ни в одном из них она не видит Мишель. Может она ее не заметила? Пока Лиза задается вопросами, блондинка улавливает боковым зрением на себе взгляд. — Доброе утро, Лизка, — ее голос приглушен, она немного шепелявит в своей манере и блокирует телефон, — как самочувствие? Девушка прикрывает глаза, пытаясь переварить информацию и собрать все ощущения и воспоминания воедино. — Во-первых, — Лиза потирает глаза и немного двигается, задевая чужие ноги по одеялом, — ты как здесь оказалась и когда? Во-вторых, ну, вроде нормально. Тут она не соврет, потому что состояние стабильное, во рту, конечно, так себе, но голова не болит, не тошнит. Она приподнимается в полусидячее положение и опирается на подушку, пока Мишель складывает руки перед собой и кладет на них голову, смотря на Андрющенко любопытным взглядом. — Я у своих новый год встретила, прибухнула, и к вам, — глаза отводит и улыбку прячет, прижимаясь к рукам, — не знаю, часа два было, мы тебя уже только тут спящей с Леркой нашли. Лиза кивает в понимании и постепенно отходит ото сна; хочется умыться, зубы почистить, да и вообще, честно говоря, душ принять. Если бы не вчерашняя ситуация, они бы сейчас с Кристиной сидели у нее дома, а мама бы расспрашивала, как новый год встретили, сколько мальчиков было. То, что ее девочки интересуют, она, конечно, не знала. А то, что одну определенную, точно. Она вздыхает удрученно, неприятные чувства незавершенности и раскаяния начинают копошиться в самой грудине. Если ее и не тошнит, то мутить точно начинает, когда фразы брошенные начинают крутиться волчком в голове. Отмирает и вспоминает, что не одна, только когда Мишель толкает слегка ее в ногу и спрашивает, что случилось. Но глаза ее в этот момент какие-то чересчур понимающие и смотрят с сочувствием. Взвесив все за и против, она решает, что ничего такого, если немного поделится своими чувствами, от Гаджиевой исходит располагающая к разговору аура. — Да, вчера с Крис поссорилась, — говорит размыто и губы поджимает с досадой. Светловолосая смотрит изучающее, пытается высмотреть на чужом лице ответы на свои собственные вопросы, скользит глазами по Лизиному грустному лицу, делая про себя какие-то выводы. — Я слышала вчера что-то такое, — кивает, переводит взгляд на пол и подбородком опирается на кисти своих рук, — ну она вроде поговорить хотела, насколько я знаю, но ты спала. Мишель хмурится будто бы вспоминает, будто бы не сдерживала добрые несколько часов, танцами с бубном, голодную до разборок, Захарову, вместе с Алисой на пару. А у темноволосой вспыхивает надежда и интерес на лице, ей уже не до актерского таланта Мишель; ладошки потеют и даже из головы вылетает — она и не знает, что с той. — А где, собственно, Кристина, ты не знаешь? У Мишель гаденькая мысль в голове пробегает, она губы вытягивает в трубочку и небрежно проговаривает совсем не заботясь ни о чем: — Кристина часа в три ушла, о какой-то заброшке говорила, — свои глаза выпучивает в невинности и поднимает брови. Лиза аж подпрыгивает в тревоге, которая бьет по внутренностям так сильно, что у нее перехватывает дыхание. Она только одну заброшку в их районе знает. Что за херня такая? Кто ее пьяную отпустил? В диком страхе за подругу, она почти подскакивает, уже хочет названивать кому попало и идти на поиски, как чужая рука заставляет ее сесть обратно. — Да шучу я Лизка, в соседней комнате она дрыхнет. Ее окатывает волнами облегчения и воздух уже выходит с нервами рвано. Чувства эти резко сменяются гневом на Гаджиеву, ей хочется столкнуть ее с кровати, чтобы знала. — Гаджиева, у тебя совесть есть, блять? — шипит на нее словно змея; вытаскивает из-под себя подушку и пару раз ударяет по подавляющей смешки, Мишель, — у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло! — Не кипятись Лизка, все же хорошо, — пищит шепотом, когда в последний раз на нее обрушивается удар, тут все-таки Лера еще спит, — вот, ты уже не грустишь даже. — Спасибо тебе Мишель, от души, чтобы я без тебя делала. Лиза складывает руки на груди, но про себя подмечает, что, действительно, легче стало; как-то меньше напряжения. Но ей, конечно, она этого не скажет, будит супиться продолжать. Потому что нельзя так с людьми поступать, учитывая, как она волнуется после ссоры за Кристинино состояние. А она уверена, что та пила всю ночь.Уже чувствует, что вновь скручивает, но заставляет себя сделать глубокий вдох и разъединяет руки, немного успокаиваясь. Кристина сейчас в квартире и спит, не о чем волноваться, все остальное потом. — Чего затихла? — Мишель спрашивает мягко, давить не собирается, ей интересно, расскажет Лиза подробности или нет, — что у вас там произошло? Девушка возвращает подушку на прежнее место и укладывается боком к заинтересованной Мишель, подкладывая руки под щеку. — Недопонимание. — произносит тихо, избегает подробностей. Она бы и не прочь обсудить их отношения, но ей в первую очередь непривычно; обсуждать с кем-то чувства для нее это слишком большое… откровение? Наверное, да. Потому что сразу ощущает себя обнаженной донельзя, даже с Кристиной всегда говорила односложно. Еще она считает это неуважительным по отношению к той же Кристине. Ведь ситуация касается не только Лизы; не привыкла сплетничать с подругами о вторых половинках. Ни подруг, ни пары, по сути за жизнь, не было. Замечая, больше ощущениями, нежели Лизиной мимикой, как та сникла еще сильнее, Мишель смотрит многозначительно, прокручивая в голове то, что известно только ей. — Не хочешь говорить, я не вынуждаю, — она приподнимает уголки губ в поддерживающей улыбке и со вздохом высматривает время на экране блокировки; Лиза же отводит взгляд, устало потирая лицо, — хочу кофе, ты со мной? Лиза выпрыгивает из своих уже успевших затянуть мыслей и качает пару раз головой из стороны в сторону отрицательно. Она пока морально не готова. — Я полежу еще. Светловолосая выбирается из-под одеяла; на ней длинная черная футболка с какими-то черепами и надписями в готическом стиле, на ногах длинные шорты. Лиза размышляет, ей Аня одежду дала, или та из дома взяла; сама Лиза в одной своей футболке непонятного илистого цвета с «Томом и Джерри», да в носках. Осторожный щелчок двери оповещает о том, что комната опустела; она осталась наедине со своими мыслями и тихими посапываниями со стороны.

***

Кристина какой бы решительной сейчас не казалась, на деле ее всю передергивает. Зубы только не стучат так комично, как в мультфильмах. Она перебрала уже миллиард сценариев в голове и сейчас стоит, мнется, как перед уроком, на которые часто опаздывает. Только вот, в школе ты говоришь «здрасте, извините за опоздание можно войти?», сейчас такое не прокатит. Придется разговаривать. Самой на самом деле волнительно как-то даже, что рукой затылок почесывает и чувствует жар приваливший к щекам. Она и Лиза. Лиза и она. Типа, как парочка. Сказали бы ей месяц назад, что такая вакханалия будет происходить, она бы у виска покрутила пальцем и на три веселых послала бы, а сейчас… А сейчас, как истукан глядит на дверь и губы покусывает в охренительном беспокойстве. Стучать в дверь не будет, Лера вроде бы спит. Она берется за ручку двери и медленно надавливает, заходя внутрь. — Лиза, — шепотом зовет, Лиза подскакивает на диване в неожиданности и поворачивается в сторону, уже закрывающей за собой дверь, Захаровой, — доброе утро. А она рта боится раскрыть, но роняет тихое «доброе». Оборачивается на секунду на Леру и двигается ближе к ней, в желании освободить место, и, плевать, что места там полно. Кристина в это время подходит и аккуратно приземляется. Не знает с чего начать неприятный диалог, бегает глазами лениво по комнате, облизывая нервно губы. — Как ты? — набирается наконец сил спросить и бегло в глаза смотрит, тут же отводя. Они давно не чувствовали себя так неловко в компании друг друга. — Нормально, ты как? — Лиза сама губы свои теребит, вбирает нижнюю и слегка покусывает. Интересно сколько они будут резину тянуть. У обеих в голове нескончаемые поток навязчивых мыслей; они напряжены, будто их отчитывают за какой-то проступок. Темноволосая сжимает в своих руках одеяло, которым прикрыты ноги и не выдерживает, потому что это тревожит ее особо сильно. — Прости меня за вчерашние слова про… — смещает губы вправо задумавшись, как бы менее болезненно сказать фразу, — про то, что ты вела себя также как и… ну ты поняла. Я так не думаю. Кристина поднимает на нее свои виноватые светлые глаза и кивает, мол, понимает и прощает. А внутри действительно легче становится; она знала, что Лиза так не считает, обиднее было за то, что она посмела вообще сравнить ее с этим придурком. — Ты меня тоже прости, типа, за свое поведение, — водит рукой по простыне и все же поднимает взгляд. Лиза вздыхает, удерживая зрительный контакт пару секунд. — Все нормально, это я же тебя спровоцировала. Кристина не отвечает ничего и начинает сверлить глазами свои сцепленные в замок руки; между девочками вновь наступает тишина. Лиза думает о том, что обсудив это они возвращаются к вопросу с которого все и началось; и становится существовать в одной комнате тяжелее. — Давай… — начинает робко, — все остальное, обсудим дома? Та, будто мысли Захаровой прочитала; на душе кошки скребут, в самой глубине, она надеялась забыть, скомкать, списать на что угодно, лишь бы все вернуть на круги своя; но понимала, что разговору быть. Она рада, если честно, с этим повременить, хоть и откладывать подобное, означает, тяжелее, в следствии, решать; но сейчас не та обстановка, в которой было бы комфортно говорить. Кивает несколько раз, забрав пару прядей правой рукой за ухо, и, Лиза решает, что самое время начать собираться. — Тогда, наверное, ко мне? — Лиза откидывает одеяло и между делом спрашивает, начиная собираться. Открывается вид на стройные ноги с белесыми полосами на бедрах, Кристина отводит взгляд смущаясь. Раньше особо не придавала значения тому, насколько Лиза привлекательная; и шрамы ее ничуть не портят, ей и они нравятся. — Да, думаю, — немного прокашливается и возвращает лукавый взгляд на девушку которая уже натянула джинсы и ищет что-то еще. Родители у обеих выходные, хотя у мамы Лизы была возможность выйти, но та ее убедила, что нечего в новый год работать, лучше отдохнуть, как следует; не знает спит она или нет, но в смсках друг друга поздравляли с новым годом, она тогда, как раз, сказала, что с ночевкой останется. К Кристине идти не вариант, т.к. семья у нее больше, тревожить не хочется. — Пойдем? — натянув толстовку, засовывает телефон в карман джинсов и в ожидании смотрит на Кристину. Девушка поднимается, открывая рот, в желании что-то сказать, но ее грубо перебивают. — Ой, блять, пиздуйте уже на все четыре стороны, — Лера, до этого не подававшая никаких признаков жизни, стонет в подушку, и закрывается одеялом с головой; Кристина аж пугается от неожиданности и снова на кровать приседает, с глазами по пять копеек. — Прости Лер, уже уходим. Прыскает со смеха, и рукой к себе Кристину подзывает, а когда та подходит ближе, обеим слышно приглушенное бурчание в подушку, уже вновь засыпающей девушки «с новым годом». Они отвечают ей тем же, хотя, сомнительно, что она хоть что-то услышала, погружаясь в новый сон. — Там девчонки на кухне, давай, я скажу, что мы уходим, — не предлагает зайти вместе, т.к. знает, что Лиза уже сбежать силится, — ты тогда в прихожке подожди. Лиза даже не знает, что хочет сказать, она немного зависает, потому что фразу услышала, но совершенно не обратила на нее внимания, в своих мыслях витает. Заторможенно кивает ждущей ответа Кристине и идет одеваться. А длинноволосая бредет в сторону знакомой двери с мутным стеклом. Хмурится немного от вида потерянной девушки. Когда заходит внутрь, облегченно вздыхает, на кухне разговаривают все та же Мишель и Алиса. — Ну че там у вас? Давай рассказывай, — Алиса отрывается, с до жути любопытными глазами от очередной кружки чая, а Мишель даже телефон откладывает. — Домой уходим, — опирается на холодильник, пытается быть хладнокровной, но в секунду маска спадает, она потирает лоб и судорожно выпаливает, — пиздец, че мне делать нахуй. От того, что не уточняет, девочки переглядываются взволнованно. — Что случилось, она не простила? — когда Мишель подает голос, Алиса поворачивается в ее сторону, а следом, с интересом, вперяет взгляд в Захарову. — Да нет, с этим все нормально, — рукой отмахивается, — мы все решили, кроме… ну… самого главного. Она не смотрит на них и пальцем в стеснительности трет висок. Кристина чувствует, что сейчас взорвется нахер, к чертям собачьим. Ощущает себя до того неловко и нервозно, что хоть на стену лезь. — Типа, о чувствах не говорили? — уточняя, Алиса сканирует лицо Кристины, а после небрежного, утвердительного кивка со стороны, руками всплескивает, — Захарова, я тебе щас блять! Я уж в любовь перестала верить заранее, а тут… Иди с богом! — Чего… — хмурится и меняет позу. — Тут я Алису поддержу, — Мишель закатывает глаза, когда Алиса с поднятыми бровями, так и рвется со своими комментариями высказать полное негодование, — раз обиды обсудили, вали к своей Лизке-сосиске, не заставляй даму ждать. Издеваются над ней значит, до Захаровой доходит, но лицо все также трет, она пиздец как волнуется, а они все в шутку сводят. — А вдруг она передумала, — в голос пробирается хрипотца, понимает насколько глупо сейчас выглядит; поднимает свой ужасно жалостливый взгляд на подруг, из-за чего, те в миллисекунде от, в который раз, закатившихся глаз. — Пока ты тут трясешься, твоя принцесса реально передумает, — стреляет взглядом в Мишель и ловит ушами короткий смешок с подоконника. — Блять, заебали, я реально волнуюсь. Девочки смягчаясь, вздыхают почти одновременно, просто для них это все так очевидно. — Кристина, все будет у вас хорошо, — Мишель не добавляет, что это в случае, если они, действительно, поговорят искренне. — Ладно, не поминайте лихом, — в который раз нажимает на бедные глаза и разворачивается, — Ане там скажите, что мы ушли и все такое. — Ага, удачи, — Гаджиева отдает честь, а Кристина чуть не перекрещивается перед выходом. — Пока.

***

В квартире абсолютно тихо. Девочки дошли до дома без происшествий, хотелось бы, конечно, зайти в магазин, купить газировки, после похмелья самое то, но первого января ничего не работает; по крайней мере у них в районе. Лиза первая снимает с себя куртку, стаскивает ботинки, носки немного белые, но топать не стала, чтобы скинуть снег; мама скорее всего спит, а сейчас совершенно не хочется на нее натыкаться. Хочется продлить этот эфемерный спокойный момент; утро первого января всегда по особенному нереальное; и тишина твердых стен, и свет зимний, пробивающийся сквозь прозрачные занавески. Кристина выводит ее из своих мыслей, когда ругается приглушенно, ступив ногой в мокрое пятно на полу. — Иди тогда в комнату, я нам чай сделаю, — голос понижен, Лиза ловит поджатые губы глазами и не дожидаясь ответа, бредет на кухню. А разговор все ближе, с обреченным смешком, думает очевидное. Набрав воды в электрический чайник, нажимает на кнопку, и пока ждет, выпивает целых два стакана воды; руки потряхивает в волнении, она отбивает пальцами какой-то незамысловатый ритм по столу, а второй рукой проводит по волосам. Кто ее за язык вчера тянул? Она уже тысячу раз передумала, утопая в тревоге и чувстве стыда. Быстрей бы это все закончилось, ожидание доводит ее до ручки. Чайник щелкает, а Лиза поднимается со стула и бросает пакетики с чаем в кружки, заливая кипятком. Обычно, она использует один; сначала делает чай Кристине, а затем, перекладывает пакетик себе. Никогда наоборот. С детства какая-то привычка, полоскать несчастный чай в фильтровальной бумаге, пока очередная кружка с чаем не становится обычным кипятком. Вытаскивает пакетики и бросает в урну под раковиной. Кристине добавляет три чайной ложки сахара, сама пьет без. Неподвижно смотрит на две кружки с дымящимся чаем в легком оцепенении, не хочет идти в комнату; но цепляется осторожно дрожащими пальцами за ручки и выходит с кухни. В комнате пусто, лишь Кристинин раскрытый рюкзак валяется рядом с компьютерным столом. Наверное, в ванной. Она ставит кружки на стол и обтирает об себя влажные ладони. Лиза присаживается на кровать, ощущая под собой немного прохладную простынь. Ей тоже надо в ванную умыться и почистить зубы, Кристина, видимо, аналогично, вынула из сумки средства гигиены и скрылась за дверью. Стрелки часов умиротворенно тикают, когда Захарова входит в комнату. — Я… — Кристина не произносит, но взмахивает зубной щеткой в воздухе; часть волос выбившаяся из хвоста влажная, она приглаживает их небрежно и приближается к рюкзаку на полу, убирая щетку. — Я так и поняла, я тоже схожу, — со вздохом отталкивается от застеленной постели, облизывая покусанную нижнюю губу, — я быстро. Кристина ведет плечами и кивает, присаживаясь за стол. Берет в руки кружку с изображением собаки; когда приходит к Лизе, пьет только из нее, так что не перепутать, именно в ней чай с сахаром. Возвращается в реальность только тогда, когда темноволосая появляется в комнате и опускается на кровать. Кристина любезно передает ей, уже чуть остывшую кружку с чаем, и обе утыкаются в жидкость, не поднимая взгляда. Неловко. — Ну… — тянет Кристина сконфуженно, подтягивает ногу к руди и кружку недопитую ставит в свободное пространство на стуле, — как дела? Лиза, от неожиданного глупого вопроса, прыскает в поднесенную к губам кружку и поднимает подернутые весельем глаза, на робко улыбающуюся Захарову. — Ну, пока не родила. — И слава богу, блять, — смешок застревает в горле, а голова поворачивается в сторону от Лизы. — Это как-то вообще неловко, — Лиза дотрагивается рукой до лица и улыбается сдержанной улыбкой, — я даже не знаю, с чего начать. Кристина ведет пальцем по краю кружки, губы кусает, но взгляд голубых глаз поднимает исподлобья на девушку; и Лизе не описать, что она успела разглядеть в этом взгляде; беспокойство, нетерпеливость, надежда, страх. Все вместе. — Начни с фразы за слухи, — выпрямляется и кружку переставляет на стол. В мгновение, все опасливые мысли вернулись в уставшую голову. Даже после Кристининого уточнения, она не могла подобрать слов, чтобы начать. Это тяжело. Лиза вообще никогда в симпатии не признавалась, максимум, пару парней за жизнь отшила. Не думала, что это настолько страшно; подзатыльник себе хочется хороший отвесить, за то, что раньше насмехалась над теми, кто не мог просто взять и рассказать человеку о чувствах. Накаркала. — Что ж… — выдыхает тяжко, голову поворачивает влево, к окну, и, сама не понимает, как голос становится настолько тихим, — ты мне нравишься. Прикрывает глаза, губы поджимает, и, казалось бы, совсем не дышит. Она чувствует как лицо горит и сжимается вся от гробовой тишины, обрушившейся на их плечи. Кристине от признания становится плохо; честное слово, она чувствует, как повышается давление, как сердце стучит чаще, так и норовя выпрыгнуть из груди. Она проходит ладонью по лицу и задает чересчур хриплым голосом, что приходится прокашляться, вопрос. — Типа, как… — краснеет до ушей, несмело продолжая, — ну, как девушку? Андрющенко отлепляет свои глаза от слишком заинтересовавшего ее окна, и просто со стыда готова сгореть, когда видит такой откровенный, заинтересованный в ответе взгляд. — Ну, не как парня же, — смеется глупо, не зная куда деть руки, поэтому, просто делает глоток, уже остывшего чая. — Пиздец, — она улыбается, качает головой, как бы не веря, всей этой абсурдной ситуации. В этот момент Лиза начинает паниковать еще больше, плотно сжимает губы и руками растерянно себя обнимает. Кристина ей пока ничего конкретного не ответила, но и негатива с ее стороны нет. Но все равно, затянувшийся ответ, болью отдается в хрупком сердце. Наконец, замечая Лизину смену эмоций, светловолосая поднимается тихонько со стула. Лиза настороженно следит за чужими действиями глазами и никак не двигается, застыв в напряженной позе. Кристина присаживается рядом и осторожно, боясь перейти границы, берет ее руку в свои; нежно потирает большим пальцем правой руки и поднимает на ту взгляд полный любви, трепета и смущения. — Ты мне тоже, типа, нравишься, — она тут же отводит глаза, смещая взгляд вбок, но руку не отпускает. Всепоглощающая любовь с этой секунды пронзает каждую клеточку Лизиного организма. Улыбка до ушей, она пытается ее скрыть, прикусывая нижнюю губу, но радость так и плещет на лице с неконтролируемыми эмоциями. — Ого. — Ого? — Кристина передразнивает Лизу, застывая на секунду с вытянутыми губами в букве «о», у самой улыбка озорная не спадает с лица; она знает, что залилась румянцем и хочет прикрыть лицо ладонями, но не может, потому что держит Лизину руку. Поэтому, все искренние эмоции с упоением впитываются девушкой напротив. Она чувствует себя такой обнаженной, но от этого так приятно, что хочется раствориться в этих ощущениях. — Ого, — Лиза повторяется, руку высвобождает и обеими руками тянется к пальцам Кристины, мягко переплетая, — как ощущение после… признания? Взгляд лукавый поднимает, чувствуя себя немного уверенней. — Я в шоке, — посмеивается и все же пальцы одной руки разъединяет и потирает горящее лицо, — а ты? — А я рада, давно хотела это сделать, — пожимает плечами Лиза, замечая заинтересованный взгляд. — Насколько давно? — так стеснительно и робко. Вздыхает благоговейно, пытаясь вспомнить точный момент, когда мысль о том, чтобы раскрыть все карты, прочно засела в голове. — С класса девятого. — А-хри-неть, — Кристина округляет глаза, откидывая голову немного назад. С девятого класса? У нее в голове не укладывается, — то есть, все эти шутки?.. — Да, я уже тогда с тобой флиртовала, — сейчас она даже взгляд не отвела, к ней вернулось былое превосходство над Захаровой, потому что во флирте ей не было равных, а Кристина всегда смущалась, как в первый раз. — Лиза ты… — она проводит языком по губам, пытаясь подобрать правильные слова, — коварная. Темноволосая смеется откровенно, поглядывая, на находящуюся сейчас в легком ступоре Кристину, сквозь пальцы, ловко взмахнувшие к лицу. — Довольствовалась, чем могла, — улыбается, успокоившись, и немного пододвигается к донельзя сейчас застенчивой девушке, а голова слегка наклоняется набок, — сейчас то, надеюсь, могу рассчитывать на большее. И улыбается хитровато и так заигрывающе, что Кристину пронзает током с кончиков ушей, предательски осваиваясь внизу живота. — Посмотрим на твое поведение, — юлит, а глаза блестят в любовном омуте. — Так значит… Будешь моей девушкой? Лиза неосознанно задерживает дыхание, а глаза карие поднимает, никак не меняя положение головы, боясь шелохнуться. — Конечно, — опускает тон голоса до сладкого шепота и сама, не осознавая своих действий, склоняется к Лизе, глаза на губы опускает мельком, и вновь, к чужим карим, за разрешением. Лиза прерывисто кивает, от былых эмоций нет и следа, томно глаза прикрывает и наклоняется к Кристине. — Лиза, ты дома? Ошпаривает, как кипятком, что обе девочки от испуга отпрыгивают к чуть ли не противоположным углам Лизиной кровати. — Да, мам, мы с Кристиной недавно пришли, — она кричит, чтобы было слышно, а сама взглядом, к своей уже девушке, возвращается. — Через пять минут жду обеих на кухне, завтракать! — Хорошо, мам. Через пару секунд тишины, девушки разражаются неловкими смешками, красные как помидоры, смущенные, но такие радостные. — Неловко получилось, — Лиза рукой затылок чешет и губу закусывает, вспоминая, что они чуть ли не поцеловались мгновение назад. — Не то слово. И когда Кристина на секунду взгляд отводит, Лиза в порыве целует ту в щеку, почти невесомо, и быстро за руку хватает, сама поднимаясь с кровати. — Пошли, — тянет за собой, зависшую в пространстве Кристину; она походу ее на автопилот переключила, — потом продолжим, — шепчет заговорщицки, пуская по венам Захаровой новые волны электричества. — Ага, — сглатывает, потупляя взгляд в сцепленные руки, совсем чуть чуть испуганно, но, в то же время, в предвкушении, — потом. А мама Лизы, следом, с интересом выпытывает подробности вечеринки; больно они довольные в январское похмельное утро.