в твоих глазах я видела свою любовь

Сигарета дрожит в непослушных пальцах и рука трет в который раз, пьяное лицо; обида, злость, непонимание — все это гложет, начиная с головы, опускаясь тяжелым камнем в желудке. А еще надежда и страх. Хочется прокручивать фразу в голове, из раза в раз, перекатывать мысленно на языке, пытаясь отыскать истинный посыл. И с каждым перетиранием отдельной буквы, смысл размывается и меняется. Из-за тревожности, она доводит себя до безумия. Кристально понятная строчка становится невыносимой; будто произнесена на другом языке. Сигарету тушит о стоящую внизу банку из-под кофе, там и окурок оставляет. Кепку любимую поворачивает козырьком назад и в решимости поднимается в квартиру. От ее отсутствия ничего не поменялось и не произошло. Люди снуют туда-сюда от алкоголя к импровизируемому танцполу. Она скидывает небрежно свою зимнюю обувь и подняв взгляд, замирает. Лиза, в компании пары подстрекателей, допивает что-то из пластикового стаканчика и с отвращением морщится. Она бы сказала, сейчас снег пойдет, да, по понятным причинам не может. Кристина скептически наблюдает за этой картиной, слегка сжимая побитые кулаки; ей хочется подлететь и вырвать из рук проклятый алкоголь, не хватало еще им споить неподготовленную индиго. Но незаметно прокрадывается к свободному месту на диване, приковывая взгляд к черной макушке. Теперь, глаз да глаз за этим шилом в жопе, подмечает Захарова, когда та опрокидывает в себя новый стаканчик чего-то алкогольного под возгласы одноклассников; прикрывает глаза, вздыхает; глаз да глаз.

***

Когда Лиза смывается зачем-то на кухню, Захарова, не теряя момента, следует за ней. — Лиз, может хватит? — прикрывает дверь за собой и отходит всего на пару шагов, чтобы в случае чего, задержать Лизу на подольше; думает, что сейчас ее точно, спокойно она слушать не захочет. — Я тебе говорила, что ты мне не мать, — говорит не поворачиваясь, наливает в стаканчик очередную бурду из графина, что намешал Никита. — Не дури, ты с непривычки перепьешь. Она подходит к Лизе и хватает за запястье, чтобы осторожно забрать пластиковый стаканчик другой рукой. Та, с упорством на лице держит и после коротких перетягиваний, ловко, но разбрызгав немного напиток, перекладывает во вторую руку и опрокидывает в себя целый стаканчик. — Блять, Лиза, ну ебаный в рот, — искажает лицо в непонимании от такого детского по ее мнению поступка и обтирает руки, на которые попал алкоголь об себя. — Не мешай мне веселиться, — она пьяно утирает влажные губы и пытается отойти, но Кристина загораживает ей путь, аккуратно придерживая за плечи. — Блять, ты реально пьяная уже, давай просто дождемся курантов и домой. — Кто тебе сказал, что я пойду с тобой домой, — разозленный, слегка замутненный взгляд, поднимает на девушку. — Давай мы не будем ссориться в новый год, — Лиза ничего и слышать не хочет, она вырывает свои руки из захвата и пытается выйти из кухни, но Захарова настырно пресекает любые попытки уйти, — да, стой же ты. — Знаешь, — отходит на шаг назад от Кристины, играет челюстями, а затем улыбается едко, поднимая глаза, — тогда в толчке, он действовал также, как и ты сейчас. — Что? В секунду забывает, что хотела сделать, она теряется, будто из нее воздух выбили; Лиза только что сравнила ее с ебаным насильником. Она просто отходит, морщится, как от физической боли и качает головой. Это выше ее сил. Андрющенко понимает, что сказала хуйню какую-то, но мозг не хочет зацикливаться на такой сложной мысли, из-за обиды на Кристину, ей хотелось отыграться и выместить злость. Проходит мимо, скрываясь за дверью. Приглушенно из соседней комнаты слышна речь президента, какие-то пьяные выкрики; У Кристины душа опустела, ей так скверно. Не понимает, за что Лиза так с ней. Они же не чужие люди. Да, возможно, она ее сильно задела, но поступать так? Праздник утратил всякий смысл; она нажимает пальцами на свои уставшие глаза, а следом переводит взгляд в окно; салюты запускают. Ну, раз новый год наступил, грех отпраздновать его без алкоголя. Слышит веселые крики за стенкой, трогает языком внутреннюю сторону щеки и подходит к непонятной жидкости на столе. — С новым годом, Кристина. — усмехается разочарованно, берет в руки, наполовину полный графин, и, не заморачиваясь, начинает пить прямо так.

***

Лиза решает, что остается у Ани с ночевкой. Ладно, не сказать, что решает, ей настоятельно рекомендовали остаться, потому что напилась она нормально. У нее был опыт с алкоголем, но не в таких количествах. Ее шатает, но, слава богу, не тошнит. Она плюхается, на любезно разложенный диван, в свободной комнате. Все остальные продолжают встречать новый год с новыми порциями алкоголя. Насколько она поняла, еще две девочки будут спать с ней вместе на диване, но, пока, она может насладиться одиночеством. Прошедшие события проносятся в голове и темнота пустой комнаты под воздействием алкоголя, помогает вытащить проглоченные эмоции. И она начинает плакать, как маленькая девочка, искренне и вслух. Все равно из-за музыки никто не услышит. Слезы начинают затекать в уши, поэтому она поворачивается на бок и сворачивается калачиком. Почему же так больно? Лиза начинает ненавидеть себя за все, что сделала. Она корит себя за то, что хоть и намеками, но рассказала о своих чувствах. Знала ведь, чувствовала, что добром дело не кончится, но она так устала от надежд. В какой-то момент, действительно, подумала и поверила, что все обойдется, что у Кристины тоже есть чувства. Какая же она дура. И ей очень совестно за то, что позволила себе раскрыть свой поганый рот. Оскорбить человека, который был опорой столько долгих лет; человека, который укачивал на руках в момент истерики, а потом, слезах, обрабатывал ее шрамы. От воспоминания о разочарованных глазах, она жмурится, и лишь сильнее плачет. Она все разрушила. Лицо все мокрое, дышать трудно; она утирается рукой и шмыгает носом. На утро будет выглядеть просто отвратно, вся опухшая, с синяками под глазами. Сил нет совершенно никаких, ее очень клонит в сон и она сама не замечает как засыпает.

***

Раскрывает сонные глаза на секунду и тут же жмурится от головной боли. Погуляла, так погуляла. Следующая попытка открыть глаза выходит лучше и она щурится от света зимнего утра за окном. Голова чугунная, тело почему-то болит и во рту такой мерзкий привкус. Она лежит на кровати по самой середине, слева от нее хозяйка квартиры, а справа, закинув на Кристинино бедро ногу, посапывает, все тот же Никита. Поднимает корпус очень осторожно, боясь спровоцировать тошноту и лишний раз тревожить бедную голову. Чужая нога грубо перекидывается на место, обладатель которой, только причмокивает во сне. Кристина встает, горбится и достает из кармана джинсов свой телефон. Девять утра. Какого черта так рано? Пытается сильно не морщиться, чтобы не напрягать лишний раз голову, та и так раскалывается пиздец. Шестеренки понемногу начинают крутиться, а Кристина прогонять остатки сна. Она нихера после двенадцати не помнит. Что она делала, с кем. Даже флешбеков никаких. Осматривает свои руки; те опухшие, сжимать пальцы больно, а старые раны, которые только покрылись корочкой, потрескались, и пара капель крови размазалась по костяшкам. Не дай бог, она начистила кому-то рожу. В комнате тихо, из соседних тоже не доносится никаких звуков. Она походу единственная встала с бодуна так рано. Беглая мысль проносится перед глазами. А где Лиза? Блять. Лиза. И вчерашний вечер, та часть, которую она помнит, болезненно вспыхивает в голове. Лизино «хочу, чтоб слухи были правдой» и «ты ведешь себя так же, как и он». Ахуенный новый год, лучше не скажешь. Вздыхает тяжело и выходит за дверь. В комнатах по-прежнему было тихо, только выходя, стали слышны посапывания спящих здесь людей. Пока доставала сигареты из куртки, успела обвести обстановку взглядом; Расположились кто где; кто-то кресло разложил, кто-то даже на полу хорошо устроился. Подкрадываясь к парочке в кресле, тихо прыскает себе под нос — там в обнимку лежали Андрей с Лешей. Как мило. Она улыбается ехидно и делает снимок; на память. Ну и в беседу кинуть можно. Заходя на кухню, замирает от неожиданности. Там в открытое окно курит Алиса. — Ой, утро, — голос после вчерашнего хриплый; поднимает правую раскрытую ладонь в знак приветствия и короткостриженная кивает, улыбаясь в ответ. — Доброе, — спрыгивает с подоконника и садится за стол, — как состояние? — Честно? Крайне хуево, — занимает прошлое место Алисы, ежится от холода, почему куртку не накинула? И достает сигарету, — а ты как? — Да я то огурчиком, это не я ночью буянила, — девушка усмехается, от вида скривившейся Захаровой и идет к чайнику, набрать воды. — Блять, пожалуйста, скажи, что я ничего сверххуевого не сделала, — выдувает струю дыма в морозное окно. — Нуу, — Алиса зажигает конфорку, предварительно поставив полный чайник; она опирается бедрами о кухонный гарнитур, руки ставит позади себя, — немного пьяного бреда, избиение стены и слезного рвения к спящей Лизе. — Бляяять, — протяжно стонет и закрывает постыдно глаза свободной рукой; что она опять учудила. — Да, не грузись ты так, Лизу мы тебе разбудить не дали. — Ой, блять, спасибо на том. Кристина вздыхает устало и закатывает глаза, а следом жалеет, т. к. ломота в висках лишь сильнее дает о себе знать. В голове мигающим текстом проносятся мысли о том, сколько она успела спиздануть по пьяне; если честно, ее способность закрывать глаза на нелепые ситуации, всегда была на лучшем уровне, да и рассказать было не о чем. Но теперь, когда отношения с Лизой перешли рубеж. Вот этого, она боится. — А… — сигарета дотлевает и обжигает пальцы, она дергается, и, встрепенувшись, поспешно выкидывает в окно, следом закрыв, — что именно я… че там про Лизу? Алиса пытается подавить в себе добрую усмешку, ведь, для нее эта ситуация забавная и милая. Не та часть, где Кристина в злости на себя лупит стены, а та, где она пытается придумать, что такого сделать для Лизы, чтобы вновь завоевать ее расположение. — Не парься, ничего серьезного, — отмахивается ладонью, возвращая сложенные на груди руки, — приятно ей хотела сделать, всю голову сломала. И нам. Она устремляет взгляд в до смешного насупившуюся Кристину и все-таки издает смешок, когда та начинает что-то смущенно бормотать под нос. Девушка не будет упоминать, что ее пьяный заход в соцсети с запросом «какой знак внимания сделать девушке», дал на одном сайте ответ про оральный секс и куннилингус. Захарова под градусом чуть не умерла от стыда, когда, не осознавая, начала читать статью вслух перед девчонками. Пьяное ее воображение ничуть не хуже трезвого. Алиса думала, если расскажет ей про это, то добьет окончательно. — В основном, ты повторяла, что хочешь перед ней извиниться, — Алиса загибала свои длинные пальцы в перечислении, на секунду повернувшись к чайнику, проверить воду, — плакала, что любишь, плакала, что обижена. Нам с Мишель даже удалось сначала тебя уложить спать, но ты снова вскочила к Лизе с фразами «не могу, меня это гложит». — Пиздец, — в позоре, побитые руки прикрывают лицо и Кристина сгорбившись застывает, ей так стремно со своего поведения, но она поднимает вновь лицо смирившись, — а Мишель каким боком тут оказалась? — В душе не ебу, ее вроде и так звали, но пришла в часу во втором, готовая, — отключает наконец плиту и поворачивается в поисках кружек, — сделать чай сладкий? От похмелья помогает, тут у нее даже лимон вроде был. — Не откажусь, — Кристина в благодарности поджимает губы и опирается руками о подоконник. Теперь голову занимают бесконечные вопросы — что же делать дальше. Ну, вчера, она видимо уже все решила. Нужно просто поговорить, посоветовала бы ей Лиза; легко сказать. У нее все всегда на словах было просто; как не послушаешь, будто на сеансе у психолога побывал, а сама она как ебучий кубик рубика. Говорит умные вещи, но не применяет их на себе. Зато Кристина потом сложная. — И че мне теперь делать? — смотреть в глаза немного стыдно; вчера за слухи прессануть хотела сначала, а потом переобулась в два счета. — Что делать, что делать… — прозрачные стеклянные кружки наполняются кипятком и вода окрашивается от чайных пакетиков в коричневый цвет, — Лиза встанет, все обсудите. — Так она взяла и послушала меня. — Не с таким настроем, — Куняшовой все это порядком надоело; сколько можно ходить вокруг да около? Наконец кружки с чаем ставятся на стол, она присаживается, а Кристина спрыгивает с подоконника, — слушай, это на самом деле тупо. Даже мы все давно поняли, а вы как два осла. — Эй- — Честно? Ты в этой ситуации меня вообще удивляешь, — она отпивает чая из кружки, — по Лизе кристально чисто видно, что ты ей нравишься, и бля буду, она давно это поняла, но только не ты. — Да я- — И вчера ты ее задела, ну хоть поняла это потом, — она немного приглушает голос, забылась немного на эмоциях; Захарова сидит потупив взгляд в кружку, сейчас ей нечего сказать, — но, думаю, вся эта заварушка к лучшему, кто знает, может вы еще бы тянули хуй знает сколько. — Это реально сложно, — настроение упало еще ниже от осознания, какая же она слепая, — типа… пиздец. — Ладно, все хорошо будет. — взгляд расстроенных глаз, Алису заставил снизить обороты. Тишина повисает на кухне. От сладкого чая с лимоном, действительно, становится легче; даже ментально стало получше. Вне кухни слышны неторопливые пошаркивания, а за мутным стеклом в двери, можно разглядеть приближающийся силуэт. — О! Доброе утро, девочки, — Мишель с игривой широкой улыбкой выглядывает из двери и заходит на кухню, Кристина думает, что быть такой жизнерадостной после пьянки, незаконно. — Доброе утро, — подает голос Алиса, Захарова лишь кивает в приветствии. — Кофе есть? — Мишель зевает и шарит по полкам в поисках, — хочу кофе. — В левой полке вроде. Мишель находит и радостно благодарит; пока готовит себе кофе, Кристине снова становится немного неловко, ведь это она с Алисой ее пасли ночью. Она пьет свой чай и слегка постукивает пальцами второй руки по поверхности стола. Мишель поворачивается к девочкам лицом и начинает сверлить Захарову взглядом. — Лизка, кстати, встала, — бросает как-бы невзначай, но глазами без линз следит за чужой встревоженной реакцией. У Кристины впервые за это утро настолько сильно поднялось волнение, еще чуть-чуть и она просто сбежит, сверкая пятками. Гаджиева вздыхает и закатывает глаза, сдавшись. — Лиза тоже хочет поговорить, — она смягчается, ловя полный надежды и капли скепсиса Кристинин взгляд, — не переживай, все у вас будет нормально. — Я ей тоже самое говорю, — Алиса поддакивает воодушевленно; хоть кто-то разделяет ее позитивный настрой. Ей приятно от чужой поддержки, что даже внутри теплеет; вздыхает, доставая вторую сигарету. — Спасибо, — открывает окно, присаживаясь на подоконник, — ну, то, что возились со мной, да и вообще. — Мы будем рады, если вы наконец проясните все и потра- — Алиса хочет сказать, — Мишель смотрит строго на подругу, перебивая, — что мы всегда готовы помочь, угостишь сигареткой? Мишель подходит, ставя по пути кружку на стол и округляет свои глаза, как кот из Шрека, выбивая из Захаровой усмешку. — Говна не жалко, — протягивает штуку и подносит автогенку к кончику сигареты. Она присаживается рядышком и расслаблено выдыхает дым. — Мой тебе совет, докури, и иди к ней, Лера дрыхнет, как убитая, она вам не помешает, — делает затяжку, — в любом случае, мы можем и кухню освободить. Кристина закусывает губу и большим пальцем руки с зажатой сигаретой проводит по ней. Она понимает, что Мишель права. — Ладно, — даже не докуривает сигарету, тушит о стену снаружи, выдыхает дым и спускается на пол, — попытка не пытка.