Crying Lightning

***

Вот что бывает, когда система распознавания лиц работает отменно. Это кажется жестокой насмешкой Фортуны, отвернувшейся от неё, потому что эту самую систему улучшала когда-то при совместной работе с полицией сама Настя, Марго и нанятые новые ребята в айти отдел возродившегося из пепла «Vmeste». Твердынская думала, что знала начинку и слепые зоны достаточно хорошо, чтобы оставаться до поры до времени незамеченной в городе, но Лера и то более успешно скрывалась, чем она сама. Ученица почти превзошла одного из учителей. Настя явно начинала терять хватку, раз так позорно оказалась застана врасплох при подходе к одному из тайных ходов при Исаакиевском соборе. Она постаралась не потерять лица, когда Август оставил машину далеко за пределами собора, явившись парадоксально одиноким и обделенным охраной. После того, что с ним случилось, Настя бы на его месте ходила только при своих людях. — Олег мне все рассказал. — Настя выглядит очень холодной, когда встречается с Августом на месте отхода. Лере она отправляет сообщение, чтобы та туда не приходила, слишком было теперь опасно. Они меняли план на ходу и должны были встретиться в другой локации. — Это был ты. Ты нанял Олега, чтобы он устраивал теракты по всему Петербургу. Ты оказался ничем не лучше, чем он и Птица. Она помнила, как ей было больно и тяжело это выслушивать от Олега. Как он прямо и хлестко сказал: «о, так ведь это твой Хольт нанял меня. Не обманывайся на его счёт, Насть, он нихрена не белый и не пушистый в этой истории». Настя и без доводов Олега об этом знала и даже догадывалась, что Август мог быть к терактам причастен. Не зря Игорь его заподозрил, а продажи дронов взлетели тогда до небес. Слишком уж удобное совпадение вышло. Настя произнесла последние слова сквозь зубы, развернулась круто на каблуках и собиралась уйти, как Август взялся её нагонять. — Настя, подожди, давай поговорим! — Нам не о чем разговаривать, Август. — Сказала как отрезала. Настя не думала останавливаться и сбавлять темп шага. По хорошему, если она оторвется, они с Лерой смогут встретиться минут через пятнадцать. Ей кажется, что она сейчас просто-напросто взорвётся. Как ядерный реактор или что-то близкое к тому. И потому она выбирает уйти, поскорее уйти, чтобы не случилось ничего плохого. Потому что ей было обидно и злостно, что он не оправдал её ожиданий. И оказался лишь третьим любимым мудаком в этой череде внезапных связей, а не просто любимым «мужчиной». Август ей не даёт уйти. Август хватает Настю за локоть и разворачивает, как когда-то, резко к себе. — Ты знала о том, насколько мой бизнес неэтичен, тем не менее, это не помешало нам сблизиться, — кажется, он насмехался над ней и пытался упрекать её, — и знала, что те же дроны этичны лишь наполовину. То, что те будут всегда мирно ловить ваших преступников, похоже было бы на утопию. У полиции были бы все равно проколы при задержании, и люди бы все так же гибли, как и на войне. Ничего бы не поменялось. Кроме количества пострадавших, подумала Настя, но не сказала. — Цинично было бы винить тебя за особенности твоего бизнеса, — в тон ему продолжила Твердынская, сощурив презрительно глаза, — учитывая, что и я сама не святая, но одно дело, когда ты продаёшь оружие, давая на откуп другим, что они будут с ним делать. И совершенно другое — стоять у истоков конфликта самому! Даже я старалась не убивать безвинных людей, хотя и работала на Чумного Доктора! Он задет, её высказывания укололи его мужское самолюбие, и это было видно. Изящное лицо изменилось из-за едва заметного движения желваков под бронзовой кожей. Взгляд стал более острым, темным, высокомерным. А потом…в нем проявилась прежняя искра желания, которая так хорошо была Твердынской знакома. — И все же ты пособничала гибели многих других людей во время взрыва главного отдела полиции. Опосредованно. Ведь ты помогла Сергею до этого дойти. Я ведь такой же. Я не убивал этих людей своими руками, я отдал приказ Волкову устроить конфликты в городе. Уже какого характера, он придумал сам. — Это не одно и то же. Я не знала до конца о его планах. Я не хотела, чтобы гибло большое количество людей! Убивать кого-то прицельно и единично по заказу, это не грести всех под одну гребёнку без разбирательств! Вы же с Олегом отправили на смерть много невинных людей! И главное за что? Ради продвижения твоих продаж? — Какая избирательность. — Август наигранно восхитился, намеренно проигнорировав её последний выпад. Настя скрипнула зубами за поджатыми губами. — Убивать во благо определённой цели и поштучно. Из нас двоих при таком раскладе конечно я буду выглядеть монстром. — Хочешь сказать, что твоей вины здесь нет и ты совершенно ни при чем? — Он её не оскорбил, даже если пытался. Ведь Настя знала, кем она является и какие грехи на ней до сих пор висели. — Я этого не говорил, — парировал уже спокойнее Хольт. Август позволил себе косую сардоническую натянутую ухмылку. Они какое-то время стояли с Настей и смотрели рассерженно один на другого, — между ними ощущалось биение электрического тока, как будто столкнулось чье-то чужое пьяное тело и электрошокер на входе в закрытый клуб, — пока… Август не подался вперёд и порывисто не захватил женские, лишенные красной помадой губы своими (в ней будто поубавилось яркости, она выглядела бледной и выцветшей, словно моль. Такой уставшей…). Меньше всего Настя ожидала, что дело дойдёт до поцелуев, тем более, после того, что она ему сказала. В условиях, когда она была занята, и он тоже уже другими людьми. Тем не менее, бензин был разлит, искра породила пламя, и вот они уже целуются взахлеб, хотя едва ли Настя отвечает сама — её тело ведёт её самостоятельно, под своим единым контролем, как когда-то давно, когда она подсела на его плоть и не могла никак остановиться. Август усмехается, его поцелуй смещается влажно мягко жадно на её румяную щеку. В неё же он шепчет. — Ты не выглядишь так, будто ненавидишь меня. Более того, кажется, я все ещё тебе нравлюсь. Шёпот тихий обличающий чуть хриплый от желания. Голос у Хольта сел. У Насти бегут от этого тона и постановки утверждения по спине мурашки ровным строем вниз, пока сердце заполошно бьётся в груди, за рёбрами, выстукивая отрывистое стаккато. Она смотрит в сторону, поверх плеча Августа, понимая, что не может посмотреть ему в глаза, не раскрывшись в своих желаниях окончательно. Её это злит. То, какой контроль он все ещё имел над ней. То, как их внутренняя густая страстная связь давала о себе знать даже спустя год. Настя ведь знала, что ей нельзя было никак в жизнь Августа возвращаться. Иначе конец был неизбежен — они снова бы притянулись, как два разноименных заряда магнита. Лучшей приправой для их повторного сближения стала ненависть. Хотя ненавидела ли Настя Августа или он её на самом деле? Скорее всего, нет. Презрение и злость могли лежать в основе, а ненависть была лишь иллюзорной верхушкой. Как у миража, созданного воспаленным пустыней воображением. Настя шумно сглатывает и все же смотрит в его хитрые тёмные блестящие глаза. Он целует её снова. Более напористо забираясь языком в рот, вжимая в ближайшую стену всем телом и приподнимая за разведенные им же бедра. Настя давится стоном, вцепляется в подкладки под его синим пиджаком и понимает, что не может Августа от себя отстранить. Не может сама остановиться. Он был наркотик, на который женщины подсаживались в чистом виде. Настя не стала исключением. Она пала под его чарами слишком давно, чтобы иметь возможность хоть как-то сейчас оправдаться или откреститься от своих действий. Она притягивает Августа в ответ за затылок и порывисто целует в ответ. Буквально затыкает, в похожей манере «пожирает» его губы, сталкиваясь шумно выдыхающими воздух носами, пока его руки быстро скользят по её юбке, по её бедрам, оглаживая ткань чулок и забираясь выше обхватывающей бледную кожу резинки. Настя задыхается, а Август выдыхает в наслаждении с улыбкой в её губы, когда касается её пальцами и ощущает, насколько она влажная. То, что она стала такой ещё во время их ссоры и первого поцелуя, ему бесконечно льстит. — Когда я узнал, что ты — наемница, я к тебе своего отношения не поменял… — вдруг прошептал он ей на ухо, на что Настя, стиснув его ногами и ещё сильнее впившись пальцами в его плечи, смущённо сдавленно произнесла. — Засранец. Потому что он знал, что нужно было говорить. Знал, что она хотела услышать. И что, в общем-то, было просто не озвученной до поры до времени правдой — Август и вправду не поменял к ней отношения, когда узнал обо всем относительно её старой деятельности. Что же было насчёт самой Насти? Первый толчок и возможность его совершить дают ответ вместо неё. Внутри неё узко и влажно, и Август уже сам с несдержанным стоном утыкается лицом в острое женское плечо. На нем остаются поцелуи, а потом и укусы. Настя сжимает кольцо ног на его пояснице сильнее, подстрекая проникнуть глубже. Делать фрикции чаще. Август задыхается от темпа и от того, как его самого от него ведёт — тело дрожит, под костюмом на нем уже выступили капельки пота, в устройстве физически ощущается накопление заряда. Одежда теперь неприятно липла к коже, но было плевать. Он наконец дорвался до неё. До своей червоточинки в сердце. — Я тебя все это время не забывал… — горячий шёпот снова влезает в ухо, Настя отвечает нестройным стоном едва ли Августу не во влажную шею, которую находит губами. — Я вижу. — Голос сдавлен, словно сжатый и лопающийся в сильной ладони гранат. — И я не хотел, чтобы ты уходила. Настя смотрит на секунду жалостливо ему в глаза, словно просит лишний раз не деребить ей душу и просто заткнуться. Просто делать свое дело и все. Он должен был понимать, что так было нужно. Что не было иного выхода. Что, возможно, глубоко внутри даже она не хотела от него уходить. Но история и время расставили все по своим местам. Но Август не был бы собой, если бы захотел понять и войти в её положение. Он не был похож в этом плане на Вадима. Август приходил в наглую и брал свое, потому что, в отличие от Дракона, его часы тикали заметно быстрее и без свистящих пуль над головой. Когда он напирает на неё толчком грубее, не прерывая зрительного контакта, Настя ощущает, что производимое давление её совсем скоро допечет. Им сейчас было не до долгих разбирательств, хотелось скоро и быстро получить свое удовольствие, а потом что…разойтись? Её посетила неприятная мысль, что Август её так просто теперь не отпустит. А если и удастся сбежать, то все равно поиски продолжатся. Тёмное собственничество сквозило на протяжении всех их отношений. Стоило догадаться, что разорвать их будет очень не просто. Самое отвратительное, что ей уже и не особо хотелось. Насколько же она пала, раз наслаждалась сейчас их короткой интрижкой? Август толкается ещё несколько мощных раз. Кожа липко ударяется об кожу, едва ли оголенная в приспущенной одежде, его стон гортанно звучит рядом с её ухом. Для аудиала это был самый настоящий «слуховой оргазм», слышать такое…в непосредственной близости. Настя чувствует, что он не пытается сдерживаться или применять выдержку, она — тоже. Она кончает все же раньше, сжимая его в тесное кольцо внутри себя, и это становится краем. Сорванной чекой. Август впечатывает Настю сильнее в стену и кончает следом. В такие моменты Твердынская очень радовалась, что от него нельзя было забеременеть. Учитывая их эксперименты в прошлом, для неё этот момент имел большой вес как в те дни, так и сейчас. Август, тяжело дыша, навалился на неё сильнее всем телом. Хватка на бедрах ослабла. Настя постепенно опустила дрожащие ноги на пол, но держалась все ещё за Хольта. Они так и стояли, прижавшись тесно друг к другу, пока он не сказал. — Я заберу тебя у него. Насте казалось, что она где-то уже это слышала. Она испытывала неприятное чувство дежавю. И, как показывала практика, она от него успешно сбегала как можно дальше, если находила это нужным.