Вспышка

      Вспышка.       Последнее, что она помнит — это вспышка, жар пламени в пасти Солнечного Огня, торжественно-безумное лицо братца и истошный крик сына, разрывающий на части не хуже драконьих клыков.       Она не чувствует боли, не видит и не слышит ничего. Вокруг неё лишь беспросветный мрак и всепоглощающая пустота.       Так выглядит смерть?       Если это все взаправду, то здесь не так уж и плохо. Она считала, что у Богов имеется более изощренный план относительно того, куда люди отправляются после гибели, и основывается он на том, как умершие выполняли своё предназначение при жизни. Ей казалось, что степень вознаграждения или наказания зависит от количества и тяжести совершённых человеком грехов, однако она поняла, что это не так. В противном случае Рейниру бы уже давно пытали где-то в самом центре Пекла.       Она знатно облажалась. Потеряла все и всех из-за собственной глупости.       Видимо, Боги решили, что бесконечные скитания души и остатков сознания по необъятным просторам темноты небытия — лучший выбор для наказания.       Всё это продолжалось долго, слишком долго. По крайней мере, так казалось. Иногда она чувствовала, что падает в пропасть или в глубокую бездну, иногда ощущала, будто утопает в бесконечном океане собственных слез, сожалений и скорби. Не раз думала, что остановилась на одном месте и застряла там навсегда. Ничего, связанного с жизнью, не осталось.       Отец всегда говорил ей, что она — ярая представительница драконьего рода Таргариенов в самом лучшем и худшем смысле этих слов; муж всегда называл её драконом, как и мать, ещё при жизни.       Выходит, дракон погиб в пасти другого дракона. Иронично, не правда ли?       Время текло или стояло на месте, она не могла сказать точно. Её душа могла продолжать скитаться в темноте целую вечность, но внезапно…       Рейнира почувствовала?       Она почувствовала. Что-то изменилось.       Но ведь в небытии ничего не меняется?..       Рейнира вновь ощутила жар, похожий на огонь, но он не был резким или угрожающим, не граничил с болью. Напротив, она вдруг почувствовала, как тепло приятно обволакивало её тело, как мягкий солнечный свет пытался пробиться через закрытые веки. Удивительное чувство после бесконечно долгого пребывания в темноте. Она уловила запах моря, специй, и ещё множества неизвестных ароматов, а также услышала гул мужских и женских голосов, яростно перекрикивающих друг друга.       Рейнира пошевелила пальцами ног (ее собственных ног!). Ресницы задрожали то ли от дуновения ветра, то ли от попыток открыть глаза. Она вдыхает горячий воздух полной грудью, рёбра расширяются, давая возможность лёгким расправиться и восстановиться от долгой передышки. Сердце спокойно постукивает, запуская кровоток по телу. Так непривычно.       Она снова чувствует своё тело.       Привыкнув к новому (старому?) состоянию, девушка открыла глаза, но уже в следующий миг ей пришлось зажмуриться от палящего солнца. Чтобы с непривычки встать на ноги, нужно было сначала перекатиться на живот и только после этого подняться, помогая себе руками. Наверно, окружающие думают, что она изрядно пьяна...       Рейнира оглянулась по сторонам и увидела толпы людей, несущихся по своим делам, и не особо выделяющийся заморский город. Архитектура здесь напоминала пентосскую: открытые холлы, залы и высокие прямые колонны, вместо окон — свободное пространство. Девушка предположила это, вспомнив многочисленные рассказы мужа о проживании за Узким морем.       Здесь совсем не как дома.       Не мерещится ли ей? Снова запутанные игры ее больного, измученного войной разума? Рейнира, взбудораженная догадкой, с остервенением осматривает все, что попадает в поле зрения, постоянно отвлекаясь на новые, незнакомые детали окружающего мира. Сфокусироваться на чем-то конкретном не выходит, в голове гудит, а шум со всех сторон только мешает сосредоточиться. Где-то вдалеке послышался крик мужчины, вскоре последовала брань, разразившаяся на полквартала.       Рейнира заметила аккуратно остриженные ногти на своих тонких пальцах с украшениями, которые она давным-давно не носила, и красный щелк платья, выделяющегося на фоне серых и песчаных цветов стен здешних зданий.       Случайно наткнувшись на своё отражение в небольшой луже, девушка взвизгнула от неожиданности и со всей силой топнула но ней так, что брызги окатили добрую часть подола.       Что?       Когда рябь на воде прошла, Рейнира вновь осмотрела себя. Теперь она совсем не та, кем была до смерти. Тело, лицо, волосы — все выглядело помолодевшим.       Королева выглядела так же, когда мачеха еще была надежной подругой, когда с любимым дядей можно было беззаботно летать на драконах днями напролет, и никто не мог этому возразить. Она выглядит так же, как выглядела в беззаботной юности — до начала грязной и бесчестной игры за трон отца.       Да быть того не может!       Девушка попыталась сконцентрироваться на своём лице, гоня мысли о том, где сейчас могут находиться все оставшиеся в живых дорогие ей люди, чтобы не умереть снова, не от драконьей ярости, а от переизбытка информации.       Сейчас ей можно дать не больше двадцати. Всматриваясь в мутную воду, Рейнира ощупывает свои щёки, касается глаз и губ, задевает шею. Нет ни единой морщинки, намекающей на более зрелый возраст, кожа — мягкая и упругая, волосы — шелковистые и здоровые. Тело, ещё не усыпанное шрамами и деформациями после шести родов, было прекрасным: подтянутый живот, упругая грудь, худые ноги и округлые бедра. Её стан вновь излучал валирийское величие и красоту.       Разрезанные длинные, широкие рукава платья, вырез, открывающий изящные ключицы, и алый цвет ткани, приковывающий взгляды. Рейнира точно носила его, вот только не вспомнить, когда именно... В нем ли она была по прибытии мужа со Ступеней?       Кажется, именно с того дня и начали совершаться непростительные ошибки не только ей, но и её отцом, её дядей, которые привели к катастрофическим последствиям. Хотя возможно, это началось намного раньше, с момента восхождения её отца на престол, когда маленькой принцессе разрешали играть с дочерью десницы в Богороще.       В любом случае, сейчас не имеет смысла отсчитывать, с какого момента запустилась цепочка страшных событий, и как это можно было бы остановить.       Какой сейчас год?.. Хоть это и невозможно, но если она каким-то образом попала в прошлое и есть шанс всё исправить, то пора что-то предпринять. Бездействие не даст ей ответов на кучу вопросов, которые кипят в её голове — это за прожитую жизнь она усвоила.       Появилась надежда, а вместе с ней пришла и решимость.       Она заметила, что местные жители говорят на валирийском диалекте, что подтвердило её первую догадку о нахождении в Эссосе, за пределами Узкого моря.       Рейнира подошла к нескольким торговцам, стоящих за прилавками, к обычным жителям города и попыталась выудить хоть сколько-то полезной информации, но её либо игнорировали, либо отмахивались от неё, вероятно, приняв за сумасшедшую.       Она уже начала сомневаться в здравии очнувшегося рассудка. С каждой минутой шутка Богов становилась всё менее забавной.       Вскоре королева остановила красивую незнакомку, чей вид завораживал: она была одета в тёмно-алые и бордовые одежды, на голове у неё был красный капюшон, прикрывающий густые волнистые волосы цвета вороньего пера. Женщина загадочно улыбнулась, встретившись с королевой взглядом. Её глаза были почти прозрачными на свету, но насыщенно серыми, напоминая цвет сгущающихся в дождливый день облаков.       — Ivestragon nyke, skoros jēdarī iksis ziry tubī se skoriot issi īlon sir? Sepār ȳdra daor henujagon… — с отчаянием произнесла Таргариен. Она обошла множество людей, но так и не смогла получить ответы на свои вопросы. Красная женщина же была первой, кто уделил ей достаточно внимания, не отмахнувшись от просьбы в первые же секунды.       — Biarves! — выкрикнул незнакомке проходящий рядом старик, после чего обратился к королеве с предупреждением. — Dakogon, riña, lo iksā daor ēdrugī naejot nābēmagon aōha ābrar, — мужчина ещё мгновение с ненавистью смотрит на Красную женщину и поспешно уходит.       Единственный человек, готовый говорить со мной, является колдуньей?.. Рейнире вдруг захотелось рассмеяться от бессилия. Подозрительности королеве не занимать — она тотчас напряглась.       — Idañe kesīr, isse ñuha sylutegon, issi daor sȳz, — женщина проводила снисходительным взглядом удаляющегося прохожего, а затем перевела свой заинтересованный взор на королеву. — Emā naenie másino, nuha dārilaros, yn iksan daor se mēre naejot udligon zirȳ.       Рейнира нахмурилась, и поспешила перейти на общий язык:       — Откуда вы знаете, что я принцесса? — «королева». Ей хотелось поправить собеседницу.       — Ох, я знаю много, госпожа, — женщина мило улыбнулась. — И я вам помогу.       — И в чем же вы мне поможете? — Рейнире надоело пустословие. — Я задала два предельно ясных вопроса, на которые мне почему-то никто не хочет отвечать. Вы, в частности.       — Пойдёмте, — колдунья взяла Рейниру под руку и потянула за собой в узкий переулок, где было не так много лишних глаз и ушей. — Поверьте, со мной вы будете в безопасности.       — Почему же тогда от вас шарахаются и косо на вас смотрят? Потому что вы такая «безопасная» и «располагающая к доверию»? — возмущённо произнесла королева, её лицо исказилось гримасой недовольства. Она выдернула свою руку из крепкой хватки.       — Хорошо, я отвечу вам, — со вздохом произнесла колдунья во избежание дальнейших препирательств. — Но знайте, что ответы повлекут за собой ещё больше вопросов.       Рейнира на мгновение отвела взгляд, после чего решительно перевела его обратно. Она требовательно посмотрела на незнакомку. Ей нужно разобраться в том, что здесь происходит, и как быстро можно вернуться домой. Если есть хотя бы малейший шанс увидеть свою семью, предотвратить ужасы и события будущего, то она обязана попытаться исправить всё, что натворила.       — Будь по вашему… — протянула женщина, подняв свои густые брови. — Сегодня настала вторая луна триста третьего года после великого Завоевания Эйгона Драконовластного. Прошло сто семьдесят три года с окончания Танца Драконов — так прозвали войну, которую вы с братом начали за трон отца. С момента вашей смерти на Драконьем Камне прошло уже сто шестьдесят восемь лет.       Рейнира не заметила, что задержала дыхание и пошатнулась от таких новостей, во рту пересохло. Она недавно обрела возможность дышать, но теперь её будто снова хотели лишить этого права.       — Мы находимся на другой стороне Узкого моря, в Эссосе, неподалёку от недавно расцветшего города Миэрина. После падения вашего дома Вольные города, Браавос, Пентос и Лорат объединились, образовав союз, аналогичный Триархии. Сейчас рабовладельческие города, такие как Миэрин, дотракийские всадники и главные города Эссоса освобождаются и живут иначе, благодаря заслугам вашей преемницы Дейнерис Таргариен, — заряд мурашек пронзил всё тело бывшей королевы, — вашей далёкой внучки. Дейнерис — единственная оставшаяся в живых, истинная наследница Железного трона и всего вашего рода.       Рейнире вдруг стало нехорошо.