boku no kyoki

      Какой должна быть реакция на что-то неожиданное? Смотря, что удивило тебя. Подарок, взаимные чувства, осуществившаяся мечта, первый снег – вызывают радость. Приятное удивление. А есть вещи, которые удивляют тебя по-другому. И на эти вещи нельзя просто отреагировать и забыть, как с теми, что делают тебя счастливым. Это сломает тебя, уничтожит, втопчет в землю, заставит кричать и биться в истерике.       И, самое главное, что отличает первое от второго. Подарок принять можно, каким бы дорогим по цене он ни был. Смерть лучшего друга – принять сложно.       Цукаса не мог поверить своим ушам, когда услышал эту фразу от своих родителей.       — Тойя умер. Вчера.       Три слова оставили на нём шрам, который никогда не уйдёт. Сначала подумалось: наверное, это какая-то не смешная шутка?       Это не шутка. И кому теперь об этой «не шутке» излить душу? Тенма кричал в подушку один, заперевшись в своей комнате. Звезда не должна плакать, не имеет права. Цукаса не умеет грустить, нервничать, страдать. У него всегда всё хорошо, он всегда с солнечной улыбкой на лице, приносит людям радость одним своим видом, даже когда позорится на публике – людям всё ещё весело.       И поэтому плачет Цукаса один. Громко, тихо, перестаёт, опять заливается слезами. Хорошо, что Саки рядом нет. Блондин попросил родителей не уведомлять сестрёнку об этом. Они и сами это прекрасно понимали, ей может стать хуже. Даже думать не хочется о том, как же потом аккуратно преподнести эту информацию ей. Ни о чём думать не хочется.       Сегодня звезда предпочла бы вылить все свои накопившиеся за долгие годы слёзы, которые он так тщательно держал на замке, как и остальные негативные эмоции. В одиночестве.       Выплакав очередную партию горьких слёз, Цукаса отодвинул шторку, зажмуриваясь от светлого лучика, что ворвался в комнату. Под такую ситуацию подходит дождь, а не солнечный, яркий и тёплый день. Тенма взглянул в небо, почувствовав, что в горле опять стоит болезненный ком, а из глаз снова текут солёные ручейки.       Блондин взял зеркало, что всё это время занимало место на его подушке. Он, время от времени, смотрел на своё отражение, чувствуя отвращение от заплаканных, опухших глаз. Сто раз облизанных, искусанных губ. Места с засохшими слезами неприятно свело, но новые реки растворили их собой, а облегчения от этого мальчик не чувствовал. Будто стараешься вытереть грязь грязной тряпкой.       В дверь постучались родители. Нелегко живётся в комнате без одной стены. Они всё слышат. Открывать отнюдь не хочется, Тенма лёг на кровать и обнял себя руками в надежде, что те просто отстанут от него.       — Цукаса, открой дверь…       Голос мамы. Он утешал. Юноша хочет, чтобы его утешили, как маленького ребёнка, который разбил коленки. Цукаса никогда не плакал, когда разбивал их. Нужно быть сильным, несмотря ни на что. Но в этой ситуации парень бессилен.       Светловолосый всё же поднялся с постели, волочась к двери.       — Цукаса… — лицо мамы, которое несло с собой натянутую улыбку, погрустнело, стоило ей увидеть своего сына. — Можно я войду?       — Да, мам, прости, — блондин ушёл обратно на кровать, пока мать закрыла за собой дверь, присев рядом с Тенмой.       — Темно у тебя тут, может, отодвинешь шторы? — юноша помотал головой. — Ну, ладно. Я хотела сказать тебе кое-что.       — Я слушаю.       Женщина прочистила горло, прежде чем начать говорить, взглянула на сына ещё раз.       — Цукаса, как думаешь, Тойя бы был счастлив, если бы увидел тебя в таком состоянии?       К глазам вновь подкатили слёзы.       — Я говорю тебе прямо, чтобы ты быстрее принял это, — Тенма кивнул, пытаясь натянуть улыбку. Он был благодарен за эти слова. Может, для кого-то они и покажутся грубыми и резкими, но для Цукасы нет. — Не стоит через силу улыбаться, если не хочется. Просто ответь на вопрос. Ответ ты знаешь, я уверена.       — Нет. Тойя… он бы не был рад, — очень тяжело произносить его имя. Невероятно, но сдерживать слёзы он привык.       — Ты можешь плакать вечность, но принять это необходимо.       — Я знаю, мама. Я справлюсь с этим.       Потому что он сильный. Потому что взял на себя ответственность за настроение и атмосферу в доме. Унывать не должен только он. Если будет плакать Цукаса – всем будет ещё хуже. Надо оставаться примерным сыном. Примерным старшим братом. Саки будет долго плакать, а блондин будет тем, кто поддержит её.       А кто поддержит Цукасу?       — Спасибо за эти слова, мама. Не переживай за меня, я не буду больше плакать.       Мать не стала ничего говорить, просто молча ушла. И Тенма сдержал обещание: пошёл, умылся, тренировал улыбку перед зеркалом, расправил шторы и попробовал развеяться – взял телефон.       О нет, вся школа только об этом и говорит… Нет, нет, нет, ты дал обещание! Нельзя реветь! Пусть обсуждают, ты уже наплакался.       Сообщение от Руи… Он же не напишет об этом?       «цукаса-кун, ты как?»       «прости, что напоминаю об этом, но я за тебя волнуюсь.»       7:45       Написано два часа назад. Цукаса не пошёл в школу из-за этой новости, родители сами приказали оставаться сегодня дома.       «всё в порядке, руи»       «не стоит волноваться, я переживу»       10:02       Ответ ждать бесполезно, Камиширо на уроке сейчас. Лучшим решением будет лечь спать. Тойя всегда говорил, что сон – решает все проблемы.

***

      Механик за весь день успел наслушаться столько всего, касаемо смерти Аояги. Чувство вины гложет, юноша истекает им, словно кровью. Все вокруг волнуются и переживают, а что с Цукасой – даже представить сложно. И ведь так легко ничего не рассказывает. Как его вывести на разговор по душам?       В голове сидят слова Мизуки-куна:       — Тогда, тебе нужно будет постараться над тем, чтобы быть единственным, кто поддержит его в трудную минуту.       Эти слова Руи помнил наизусть. Несмотря на то, что это было сообщением, они проигрывались в его голове голосом Акиямы. Сейчас бы попросить у того совет, но писать ему как-то стыдно. Несмотря на то, что он его принимает любым, всё равно стыдно.       Сказать Тенме: ты можешь рассказать мне всё, что тебя тревожит!       Не поможет, так? Тогда: не скрывай своих чувств, я приму тебя таким, какой ты есть!       Эти слова Камиширо и сам бы хотел услышать. Но слышал он их только от Мизуки. Откуда вновь эти сомнения, он же полюбил Цукасу за то, что он такой же, как и механик?       «Какой идиот будет рядом с человеком, который убил его близкого друга?».       Голос в голове всё никак не унимается. И Руи прислушивается к самому себе. И это разбивает его ещё больше. Неужели он… и правда поступил неправильно?       «Да от тебя отвернётся не только Цукаса-кун. Мизуки, Нене – все. Ты останешься один. Это не детство, в котором никто не хотел прыгать с тобой через забор, потому что им мама запрещает. Это убийство, Руи».       Нет, нет, нет, нет, нет, он не останется один опять! Что же делать? Как всё исправить? А вдруг они узнают?       Камиширо сбежал с уроков. Ему надо побыть наедине. Это неисправимо. Тойя мёртв, это сделал не Коши. Это сделал Руи, и кровь Аояги на его «чистых» руках. Этими руками он создал робота. Этими руками он нажимал кнопку выпуска ядовитой иглы. Эти руки – грязные. Невероятно грязные. Сколько он вещей ими сделал, сколько всего отвратительного, и если его единственная, золотая звёздочка узнает – непременно покинет его.       Куда спрятаться от ответственности? Неужели это конец? Может, не стоит медлить, а сразу брать в руки лезвие? Звучит разумно в его голове, особенно сейчас.       Сообщение от Цукасы-куна. Что же ответить?       «я же знаю, что не в порядке»       «поделись со мной этим. не в переписке.»       10:49       «…я выгляжу сегодня прискорбно, руи»       «как-нибудь потооом»       10:50       «это не безобразно, цукаса-кун»       «ты имеешь право на слёзы, тебе не нужно притворяться сильным для меня»       «я тоже временами строю из себя не пойми что, но перед тобой готов раскрыть себя настоящего»       10:51       Нет, не готов. Частично, разве что.       «я…»       «я и не знаю, что говорить по поводу этого»       10:51       «необязательно словами»       «можешь зайти ко мне, я отпросился с уроков, родители вечером аж придут»       «я не заставляю, но буду не против принять тебя к себе.»       10:52       Ответа не было несколько минут, но Камиширо ушёл в свои мысли, даже не выключая телефон и не выходя из чата с Цукасой.       «ладно»       «кидай адрес»       11:00       «секунду»       11:02       «спасибо тебе»       11:02

***

      Мальчики сидели в тишине. Оба думали о совершенно разных вещах. Тишина не давила на них, не нагнетала обстановку. Им полезно просто молча посидеть, тем более Цукасе. Юноша заварил другу чай, удивляясь попрошенному количеству сахара.       Руи думал о всяком. Но большую часть его мыслей занял тот факт, что прямо сейчас его звёздочка восседает на его постели. На которой Камиширо спит каждую ночь. На которой мечтает о Тенме каждый день. А сейчас он сидит прямо там, на кровати. Как статуэтка, ради которой механик готов отдать все свои сбережения.       Вид у того был чересчур понурым. Оно и ясно – у него случилась трагедия. Это не сравнить с «потерявшейся» футболкой, или с тем, что нечего надеть на встречу.       Нужно как-то начать разговор, но Руи не может понять, как правильно подойти к блондину. Всё-таки, человек он – не психолог, а тема очень болезненная, учитывая то, что узнал Цукаса об этом сегодня утром.       — Цукаса-кун?       — А? — похоже, он был поглощён в свои мысли. — Что случилось?       — Ничего. Я просто хочу, чтобы ты… — Камиширо остановился, обдумывая продолжение своей реплики. Не слишком ли это резко будет? — Чтобы ты рассказал мне о том, что ты сейчас чувствуешь.       Блондин поджал губы. Эта просьба для него явно была в списке самых тяжёлых, а может – даже возглавляла этот список.       — Я знаю, что мы знакомы не так давно, для тебя это сложно. Но я уверен, что ты можешь это сделать.       — Просто излить душу?       — Если тебе хочется – да.       Доверить кому-то свои чувства вот так просто? Но Руи не обычный человек. Он будто видит его насквозь. Это всё потому, что сам механик страдает тем же. Очень сложно довериться, открыть себя настоящего. Раз уж они в одной и той же ситуации – то почему бы и не попробовать?       Цукаса в какой-то момент стал уверенным в том, что Руи именно тот, кто поймёт его с полуслова.       Об этом ему однажды сказал сам Тойя.       — Камиширо-сенпай – прекрасный друг для тебя. Вы мне кажитесь такими одинаковыми. Ох, прости, я, наверное, опять что-то неразборчивое несу…       Может, он действительно был прав.       — Я… — глубокий вдох. — Я не привык показывать людям свои слёзы. Ты заметил, я всегда улыбаюсь. Я хочу казаться людям сильным, но на самом деле я слабый. Я постоянно о чём-то переживаю, нервничаю, тревожусь из-за пустяков. Наверное, это из-за того, что с самого детства я пытался быть лучшим старшим братом для Саки. Я до сих пор для неё лучший, она мной гордится.       Руи внимательно слушал, проникаясь каждым словом. То, что рассказывал ему Тенма – было чем-то похоже на него самого. Очень похоже. Юноша был безудержно рад тому, что сумел заставить Цукасу открыться ему. Показать одну из самых слабых и уязвимых своих сторон, что не должен видеть никто. Но раз парень рассказал механику об этом, значит доверяет. Значит нашёл в Камиширо именно того, кто сумеет поддержать его и оказать помощь в трудную минуту.       — Цукаса-кун, ты не слабый. Ты очень сильный. Твоя сила заключается не в том, что ты никогда не унываешь и всегда ходишь с улыбкой до ушей. Тебе необязательно держать образ хотя бы перед теми, кем ты дорожишь. Твоя сестра полюбит тебя любым, это ты и сам, наверное, понимаешь.       Эти слова заставили глаза блондина вновь засверкать. Это была первая искренняя улыбка Тенмы, подаренная только Камиширо.       — О Тойе я говорить не хочу, — светловолосый помотал головой, сглотнув ком в горле. Всё ещё держал обещание. Не плакать.       — Я не заставляю. Рассказывай обо всём, что на душе лежит. А если что-то рассказывать не хочется, я не заставляю, Цукаса-кун.       Мальчик улыбнулся. Эта улыбка не была солнечной, яркой, широкой, самоуверенной. Она выражала благодарность.       — Спасибо тебе огромное. У меня есть кое-что, что очень сильно беспокоит меня, можешь дать совет?       — Конечно, — кивнул Руи, склонив голову набок.       — Саки ещё не знает.       — Оу… ты не знаешь, как ей это рассказать?       — Да. Родители поручили это мне. А я никогда с таким не сталкивался, даже не знаю, что и делать.       — Ох, это тяжело. Я не знаю твою сестру, но, может, стоит сказать прямо?       Блондин выгнул бровь, раздумывая над этими словами. Это последнее, о чём думал Цукаса.       — Прямо в лоб?       — Да. Ты поддержишь её, но других вариантов нет, ты и сам это понимаешь. Начинать разговор о подобном издалека – хуже всего.       — Ты прав… — Тенма вздохнул и расслабил нахмуренные брови. — Ещё раз спасибо.       — Не за что. Ты даже не расплакался, я удивлён.       — Не хватало мне ещё позиционировать тебя, как подушку для слёз!       — А для чего ещё нужны друзья?       — Ну точно не для этого…       Парни недолго болтали о чём-то ещё и пили чай, после чего Тенма ушёл домой. Всё-таки, вся семья сегодня дома, нельзя долго пропадать. Механик принял решение рассказать обо всём Мизуки.       «короче как-то так»       13:06       «Экшн»       «Я в шоке с того, что ты сделал это»       13:06       «я тоже»       13:07       «И как оно?»       «Убийство»       13:07       «не круто»       «я ощущаю вину за это»       13:07       «…»       «Руи, ты как ребёнок»       13:08       «прости»       13:08       Акияма долго печатал. Пару раз даже выходил из сети. Но в итоге сообщение составляло два слова.       «За что?»       13:12       «за то что веду себя так»       «тебе мерзко от меня?»       13:12       Снова вышел из сети.       «Нет»       13:16       Камиширо, сам не зная почему, засомневался в этом.       «может, перейдёшь на маленькую…?»       13:17       «Ни за что.»       13:17