Чужая за предназначением

— Что с лицом, Джинкс? — задев плечом, спросил Ви с ехидной ухмылкой на лице. Этот придурок сейчас прощается со своей младшей сестрой Гвин, видит ее возможно в последний раз, но все равно не оставляет мое присутствие без внимания всяческими выпадками. Все Хитаре немного идиоты.    Я наверняка симпатичней вечно гумозной Гвинейры. У меня в доступе самые передовые технологии, я ежедневно общаюсь с самыми гениальными представителями Земли. На мой счет еженедельно поступают баснословные суммы. И мне всего пятнадцать. Любой скажет, моя жизнь — мечта. Но досадно, ни одна из вышеперечисленных привелегий не имеет значения, когда я здесь, в космосе.    Я ступаю на борт, и пятнадцатилетняя беззаботная Даресс Джинкс уходит в небытие. Профессор Вижн говорит, что это случилось еще в тот момент, когда в мое тело вкачали ведро мутированной крови. — Ну же, ты там что-то интересное увидела? Мы сейчас идем на взлет, давай живее, — Гвин кричала, схватила меня за плечо, но я не пошатнулась. Мое отражение в стекле большой пустой колбы выглядело еще более пугающим, чем обычно.    Пять лет назад началась генная конверсия, что прибавила мне восемьдесят сантиметров роста, сделала мой нос шире, кожу – бледнее, ряд зубов обзавелся клыками, волосы росли с невероятной скоростью. Пять лет назад я и Гвинейра Хитаре начали свое становление подопытными уродами. — Пристегиваемся, всем отойти от приборов, высока опасность удара током!    Никто не внимал инструктажу по технике безопасности. Точно не девочки-подростки, всю жизнь готовищееся к смерти на чужой земле. — Готова обмочить хвост? — усмехаясь, спросила я Гвин.    Возможно, в моем тоне была толика зависти. У Хитаре был хвост, у меня – нет. Ее кожа была до синевы серой, моя – кремовой. Мы не являемся ни людьми, ни аватарами, ни на'ви. Просто мутанты. На наших руках по пять пальцев, наши уши – человеческие. Ростом я ровно два метра и тридцать сантиметров. Мы с Гвин пересеклись взглядами. Ее измученный, почти сумасшедший взор желтых глаз завораживал. Они сияли золотом. У меня же глаза уродливо-карие, не такие, как у чудесных на'ви. Я ощущаю себя чудищем среди людей, изгоем среди синего народа. Как говорит профессор Вижн, я на "промежуточном этапе мутации". И вряд ли в ближайшее время это изменится — финансирование проекта "преобразования" нас в жителей Пандоры приостановлено.    Мы в космосе девятый час, и с каждым уныние убывает, предвкушение захватывает. Профессор Вижн светит мне в глаза фиолетовыми диодами, щупает шею, ноги и руки. — Головокружение? — Да. — Тошнота? — Да. — Галлюцинации? Слуховые? Зрительные? Тактильные?    Я опешила. Сглотнула. — Нет, сэр. — Жалобы? — Никаких, разве что я выгляжу как лысая макака‐переросток, а так все в норме. — Тц, дура... Наши с таких пополам складываются, но местным аборигенам придешься по вкусу.    Я поморщилась от подобранного профессором выражения. — Да уж, звучит прелестно до усрачки. Могу идти?    Я подскочила со стула, поправила сумку через плечо, жилет и пояс патронов. Сурово переглянулись с словно взвинченной Гвин, обменялись кивками. — Дарси, Гвинни, — окликнул Вижн. — Вы знаете, что от вас требуется. Вы справитесь. — Только давайте без этого, — закатила глаза Гвин. — Мы сдохнем в первый же день от лап дикаря или пули невыспавшегося полководца, попутавшего нас с на'ви. Говорите как есть.    На лице профессора застыло изумление. Он грустно ухмыльнулся. — Вспомните все, что проходили. С этого момента вы сами за себя.    Как будто когда-то было иначе.    Корабль бухнул об землю. Люди тут же облачились в кислородные маски. Я и Гвин не нуждаемся в них. Благодаря мутациям наши организмы приспособлены и к кислороду, и к воздуху Пандоры.    Здесь дышится по-другому. Так, словно до этого я дышала в пакет.    Лагерь разбили на север от летающих островов, так указал профессор Вижн. Местечко тихое и сумашедше живописное. Пандора рокочет. Или я схожу с ума? Она рокочет. Я хочу идти на этот чудесный звук, но иду к Гвинейре. — Зайдет солнце, подождем час и пойдем.    Я хотела выглядеть серьезно, но в зубе застрял кусок твердого яблока и вовсе не давал мне покоя. — Он говорил что-то? — Гвинейра нахмурилась. — Пойдем туда, откуда дует ветер.    Гвин кивнула, мы устремили взгляды в небо. Оно становилось все розовее, трава — ярче. Она светилась вместе с деревьями и лианами, тоннами свисающими с парящих островов. — Как мы собираемся пробраться через этих? — Хитаре указала на мутантов по периметру лагеря. — Разберемся.    Подступающая ярость застыла в глазах Гвинейры. — Если что-то пойдет не так, нас пристрелят, Джинкс! — Тшшш! — Я отвесила Гвин подзатыльник. — Ты придурошная, скажи? Если ты будешь орать как сигнализация, то нас точно кокнут.    Хитаре потерла голову. — А что, если он кинул тебя, Джинкс? Сколько он уже не выходил на связь? Два дня?    Гвин сделала шаг вперед. Ее взгляд становился угрожающим. — А может ты просто лишилась рассудка? Может ты просто шизоид, а я из-за тебя тут жизнью рискую!    Я развернулась и направилась к шатру. — Через час после заката. Не придешь — я пойду одна.    Меня должно переполнять волнение и трепет перед красотами Пандорских просторов. И так и есть, но одно не дает покоя. Я усаживась на спальном мешке, хватаюсь за косу. — Где ты?    Раздражающее, давящее молчание. Одиночество, сводящее с ума. — Ты нужен мне.    Я чувствую, как волосы наэлектризовываются, сердцебиение учащается, уши подрагивают. — Без тебя слишком тихо. Мне так неспокойно.    Меня накрыл приступ тошноты. — Ну и хер с то...    После захода солнца Пандора не погрузилась во тьму. Все светилось, переливалось, расплывалось в красках. Я и Гвин были в разных частях лагеря, но прекрасно видели тени друг друга благодаря свету травы, деревьев и насекомых.    Джеймс, Тейт, Фармига и Клим — неплохие мужики. Нас распределили в один шатер и сейчас все, кроме меня, тихо посапывали в подушки. Я неспеша на цыпочках обходила оборудование, страшась издать хоть звук. Сердце колотилось как бешеное, каждый шорох вызывал волну мурашек.    Ты здесь?    Я ударилась об походный стул, он сложился, создавая громкий "хлоп". В этот же момент шатер колыхнулся от ветра. Сердце трижды ушло в пятки. Я поспешила выскользнуть и скрыться за конструкцией. — Где ты был? Я на вашей земле уже... одиннадцать часов. Мы..    Будь тише. Они услышат. — Откуда?.. Знаешь, сама разберусь. Просто скажи, куда и как идти.    Сама не разберешься?    Я клянусь, я по голосу слышу, что он ухмыляется. — Ладно, хорошо. Только не надо потом возникать, мол почему я иду до вас третий год. Компас для пандорских племен не заложен в мои мутагены.    Дыши, skxawng. Где ты сейчас? — Под летающими островами, на берегу близ водопада, — я устремила взгляд ввысь, оглянулась, завидела пустующую вахту.    Я тебя понял. Иди против ветра. Свяжись со мной на пустоши. — Поняла. Не теряйся.    Осторожнее, Дарси.    Забежав за корабль, я смогла облегченно вздохнуть впервые за долгое время. Посмотрела по сторонам, обнаружила Гвинни, крадущуюся ко мне слева. — Ты че так долго? — интересуюсь я.    Почему-то лицо Хитаре приобрело сочувственное, совсем жалобное выражение. — Я не пойду сейчас, Джинкс. — Что? Что за хрень, почему?    Недоумение и недовольство чуть не лишили меня дара речи. Мне захотелось вырвать ей хвост, а затем на него же подвесить Хитаре вверх ногами. — Это бред, Дарси. Мы не выживем там. Наше место с людьми, а они — животны... — Это ты сейчас бредишь! — С меня достаточно. Я устала слепо идти за тобой на верную смерть. Ты такая наивная, инфантильная... — Посмотри на нас, Гвин! Мы не люди! Знаешь, кто сделал нас такими? Те, кого ты считаешь своей семьей. Но для них мы просто подопытные обезьяны. Груши для битья, чтобы подготовиться к выходу на ринг с реальным бойцом. Мы здесь, чтобы уничтожать тех, чья кровь течет в наших жилах.    Она не моргала, глаза — стекло. Ничего человечного, живого. Скупая слеза. — Ты умрешь, Джинкс. Там ты просто умрешь. — Лучше я умру в попытках понять что-то для себя, чем выполняя приказы, словно машина.    Я не оборачивалась. Скользила по флуоресцентной грязи и траве. Ветки врезались в лицо, мигающие насекомые жжужали над ушами. Шла около часа, сотни мыслей заставляли игнорировать красоту ночного леса Пандоры. Наконец я вышла на лужайку ярчайших цветов. Хватаюсь за косу как в бреду. — Она не пошла со мной. Мне страшно.    Ты поступаешь так, как считаешь нужным. Если хочешь знать, я думаю, ты права во всем, что сказала. — Погоди, ты слышал? Как? Я же тебя не звала.    Трудно не слышать, когда... Я не знаю, как это обьяснить. Я могу слышать твои громкие мысли, словно свои. Причем в полной мере. Как импульсы. — Ты прикалываешься? Скажи мне, что ты прикалываешься! — Хорошо, что он не видит, как покраснели мои щеки.    Успокойся, это было пару раз, ничего такого. Тем более мне дела нет до ваших человеческих штучек. — Да правда что ли? Сидишь там запертый в своем дереве, чем бы тебе еще заняться, кроме как пошпионить за девчонкой?    Я слышу теплый смех. Такой полюбившийся.    Ты даже представить себе не можешь, на что способно это дерево.    Тут я поймала себя на том, что с глупой лыбой на все лицо верчу на пальце прядь волос. — Так, и куда мне теперь? Я на лугу. Тут холм и огромный камень, островов уже не видно.    Ты не хочешь спать? Не голодна, не замерзла? Если тебе нужно отдохнуть, лучше сделай это здесь. — Я пятнадцать лет отдыхала, пока из меня монстра лепили. Устала уже отдыхать.    Ты понимаешь, что пешком до морей тебе не дойти? Вы, люди, такие самоуверенные. — У меня за спиной навороченный автомат, нож-бабочка РПХ и клинок Верича. Я не дойду до морей, чувак, я долечу до них.    Правда, уверенности во мне не было ни капли. Просто его голос в моей голове вселял такое стойкое чувство безопасности, что увидь я сейчас десятиметрового медведя с щупальцами перед собой, оседлала бы в ту же секунду.    Тц, все с тобой ясно, макака. Заберись на холм, только тихо. — Зачем?    Покажу тебе, как умеет Эйва.    Уже сорок минут я боролась с жуткой отдышкой и нескончаемым потоком пота, сидя в кустах. Волшебство местной флоры уже приелось мне за прошлые разы нахождения на Пандоре, но я все равно с завороженным видом разглядывала каждую светящуюся веточку чудесного растения. — Ваша Богиня не могла сделать землю более... равнинной, что ли?    Вы хотите прибрать к рукам землю, на которой даже пары метров осилить не можете? — Эй, ничего я не хочу прибирать!    Ты правда считаешь, что тебя здесь примут после всего, что натворил ваш народ? — А у меня есть выбор, скажи? Либо я останусь изгоем там, либо... попытаю свою удачу здесь. — Я посмотрела на небо, оно усеяно ярчайшими звездами, крупными и мелкими. — Твоего отца они приняли, сам сказал. Так чем я хуже?    В одну реку... — ...Дважды не войдешь, бла-бла-бла...    Я пнула бордовый камушек, он покатился, перевернулся и вдруг зажужжал и взлетел. — Знаешь, как у нас на земле говорят? Раз в год и палка стреляет!    Глупость какая-то... И что это значит? — Это значит, что изредка случаются удивительные вещи. Типа палка же не стреляет, но раз в год...    Никакой логики. — Я сижу в кустах, ожидая смерти от лап синих аборигенов, один из которых говорит со мной из дерева. Так что даже не заикайся о логике, усек?    Ты там не приборзела, сикелявка? — Где мое чудо Эйвы, придурок?    Внезапно раздался дичайший вой. На Земле я бы решила, что кто-то одновременно вывел тысячу кабанов на убой. Но сейчас, выглядывая из-за кустов, я лицезрела огромного пере-носорога недо-бегемота. Из его широченного носа вытекала сопля, чудовищные лапы топтали прекрасные цветы. — Не мог кого-нибудь по-симпатичнее пригнать?    Каков наездник, таков и конь.    Стало понятно, чем Джейк Салли занимался с инопланетянами семнадцать лет. Учил местных обезьян старперским ответкам. — Это что за шмаркач? Я не выйду к нему!    Я кричала шепотом, лишь бы громила не заметил меня по запаху пота и незрелого ума.    Он не тронет тебя, просто покажись ему, дай себя приласкать и залезь. — Дать приласкать? Он сожрет меня, и это будет на твоей совести.    Я медленно вышла на луг. Вскинула руки в мирном жесте, натянула улыбку. Существо тихо направилось ко мне. Почему-то я потеряла чувство страха. И хотя разум взывал к побегу, доверие вкрадчивому, бархатному голосу в голове было гораздо сильнее. Мокрым носом животное провело по моей вытянутой вперед руке, оставляя влажную дорожку сопель. Большие красные глаза смотрели на меня ровно с секунду, затем животное опустилось, подставляя спину. Стоило мне оказаться верхом на жесткой коже, существо рвануло влево. Благо я успела схватиться за длинный рог.    Мы неслись, оставляя магическую поляну позади. Меня швыряло из стороны в сторону, но спустя пятнадцать минут я привыкла и смогла почти бездумно любоваться лесом Пандоры. — Боже, это просто отпад! Ты здесь? Мы почти летим, это так круто!    Я же говорил, что ты справишься.    Меня накрыло уныние от его тоскливого тона. — Я вытащу тебя из этого дуба, и мы обязательно прокатимся так. Вместе, будет здорово, вот увидишь.    Тогда придется поднапрячься. — Я здесь именно за этим.