Чужая за предназначением

   Кокон из листьев оказался весьма термоустойчивым ночлегом. Даже дырочки, прогрызенные местными обитателями, не помогли в вентиляции. Тело вспрело. Только разлепив глаза, я подорвалась к прохладной воде. Песок нагрелся на солнце, поэтому каждый шаг сопровождался шипением.    Медузы, моллюски и рыбины с огромными ртами не вызывали доверия, так что я просто умылась. Расплела косу, принялась расчесывать пальцами слипшиеся пряди. Неожиданно рядом со мной плюхнулся мой "верный конь". Он перевернулся на спину, валяясь в мокром песке. Вся эта картина выглядела чудно и мило. — Удивительное ты животное, Триталот. Доброе, верное, хоть и ужас какое страшное...    Вдруг животина села, запрокинула голову, открывая вид на жирную шею, и издала пронзительнейший звук харчка. Я дернулась от плеска смачной сопли рядом с собой. — Ты бы предупреждал, прежде чем такое выкидывать. Я так и наложить могу. Да простит меня Эйва за осквернение вашей святой земли... песка...    Трифтарот. — Чего?    Доброе утро, Дарси. — А, ну доброе. Как спалось в дереве? Не загнал заноз в причинные места?    Нет, не беспокойся. Спалось не очень, кто-то храпел на всю Пандору.    Ничто не приносило мне такого спокойствия и умиротворения, как разговоры с ним. Ни пейзажи этих мест, ни их звуки не имели такого эффекта на мою психику. Ведь именно эти редкие беседы дают мне понять, что я не одна.    Я закрепила косу резинкой. Лишь бы мои мысли не были слишком громкими. Надеюсь их перебивает шум прибоя. — Нетейам.    Ммм? — Ты тоже получается полу-человек полу-на'ви?    Я пошел в мать. Я полукровка, но видимых признаков нет. Мой брат, например, имеет пять пальцев, он в отца. — У тебя что, четыре пальца? И какого это?    Мне хватает.    Я попробовала сжать вместе безымянные пальцы и мизинцы на обеих руках. Попыталась подхватить ими дольку фрукта. Делать это оказалось жутко неудобно. — Да быть не может. Что ими делать то?    Покажу как-нибудь.    Я зависла, глядя в одну точку. Кровь прилила к щекам, я тряхнула головой, отгоняя странные мысли. Прошла минута неловкого молчания, прежде чем голос заговорил.    Если выйдешь сейчас, к утру будешь уже на рифах.    Осознание того, что буквально несколько часов отделяют меня от встречи с враждебно настроенными трехметровыми туземцами вызвало у меня нервый смешок. — Мне осталось жить пол дня, юху! Иди ко мне, мой верный триволот! — Животное подскочило ко мне, подставляя толстую щеку. Я потрепала его за жесткую щетину. — Ты когда-нибудь видел, как синие гиганты заживо сьедают небесную девчонку, а? Нет? Тогда скорее на премьеру!    Тц, трифтарот, sxkawng! Это во-первых. А во-вторых, если не хочешь, чтобы тебя грохнули сразу по прибытии, сними оружие со своего плеча и закопай куда поглубже. — Вы разгромили человеческий корабль за считанные минуты с помощью парочки рыбин и острых палочек! Думаешь, их смутит девчонка с пистолетом наперевес?    Делай, как я говорю.    Недовольно цокнув, я скинула оружие. Следом полетел пояс патронов. Вообще, я понимала, что Салли прав. Просто что-то побуждало меня возражать ему. Не вредность, что-то иное.    Забираюсь на триста... трифтарота, и он срывается с места. Почему-то вопрос, откуда это существо знает куда мне надо и как до туда добраться возник только сейчас.    Пейзажи сменялись один за одним, освежающий ветер бил в лицо. Постепенно солнце опускалось, последние его ослепительные лучи падали на кроны могучих деревьев. Я вспомнила о кадетском училище, в котором росла с Гвинейрой. Это конечно далеко не то, о чем хотелось бы вспоминать, но прокручивать в голове моменты наших бунтарских выходок было трогательным блаженством.    Ты еще не устала?    Я взглянула на время. Наша поездка длиться уже без малого пятый час, и мы не разу не остановились. Здесь время шло иначе, но ниже пояса ощущалось четко. — У меня сейчас жопа отвалится.    Животное начало сбавлять скорость. Оно притаилось у скалы, в очень живописном месте на берегу реки. Я заметила, что водоемов вокруг становилось больше с каждым километром. — Ты как это сделал? Он остановился! Это все ваше древесное божество?    Да, что-то вроде. Я же говорил, что все на этой земле имеет связь. — То есть как нервная система? Дерево — мозг, а остальное...    Не понимаю. — Если бы я говорила на обезьяньем, понял бы?    Не слишком ли сильно ты обнаглела? — Не так сильно, как звучит твой обезьяний акцент, skxawng.    Повтори. — Ты обезья... Ауч!    По телу прошел колючий удар током. Я обернулась. Камень, на который я положилась спиной, заискрился зеленым светом. Волосы встали дыбом, кожа покрылась мурашками. — Ты что творишь, бесстыдный дохляк! Совсем из ума выжил?    На самом деле я готова потерпеть еще четыреста импульсов тока, лишь бы слышать этот беззаботный бархатный смех. Но ему об этом знать необязательно.    Для профилактики. Будешь выпендриваться — молнию в тебя пущу. — Будешь так делать — расскажу твоему папочке, что его дохлый сынишка издевается над девчонками прямиком из ада.    Только если выживешь после того, как я стану материальным и придушу тебя за все остроты. — Посмотрим, кто кого, обезьяна.    Разряд. — Да твою мать!    Свежий закат давно перешел в блестящую томную ночь. Вода переливалась под звездами, свет кораллов играл на коже ступней. Мелкие рыбешки выкручивали финты в воде, одаривая прохладными брызгами.    Сердце не успокаивалось с момента прощания с трифтаротом. Сидя на деревянном ветхом причале я пыталась набрать как можно больше воздуха и уверенности. Глядела на мерцающую деревню, как на самую шедеврально продуманную цивилизацию. Начало казаться, что миссия невыполнима. В душе заиграло отчаяние. На Земле борьбу с этим я вела с помощью еды, сигарет и пустых разговоров с Гвин, но здесь... есть только один человек, с которым я могу поговорить.    Ты чего зависла?    Вспомни лучик, вот и... —... солнышко.    Что? — Скажи мне, Нетейам, о чем ты сейчас думаешь?    Повисло молчание. Тишину разряжало лишь бультыхание моих ног в воде. — Давай честно и развернуто.    Думаю, что непривычно слышать мое имя из твоих уст. Всегда, говоришь ты что-то или громко думаешь, я в твоей голове какой-то... безымянный.    Он сейчас серьезно? — Это не так.    Почему ты не моешься? — Ты совсем придурок?    Ну вот опять... Я же... — Я моюсь, идиот! Просто здесь делаю это по частям. Не хочу потом ходить ужаленная медузой или без пальца на ноге.    Нетейам громко и заливисто рассмеялся. И неожиданно для себя я поймала приступ смеха. Ничего смешного не было в моей боязни подводных жителей, просто стресс и порция волнения вылились таким образом.    То есть ты была в космосе, видела войну, идешь на верную смерть от рук синих шимпанзе, но боишься жалких медуз? Серьезно?    Меня вынесло. Где-то в моем организме пробило дамбу смеха. — Ты только что сознался в том, что ты обезьяна!    Минутка нервного смеха кончилась так же быстро, как и началась. Это нормально чувствовать тоску по тому, кого не видел ни разу в жизни? — Если меня не убьют, и у нас все получится... всмысле, воскресить тебя, ты научишь меня плавать?    Я пожалела об этом вопросе. Прозвучало сопливее, чем хотелось.    Лучше тебе начинать учиться уже сейчас, потому что если ты вернешь мне тело, то я утоплю тебя не доходя до моря. В болоте.    Другого ответа я и не ждала. Мне внезапно стало тепло на душе.    Я встала с досок, отряхнула штаны. В заднем кармане затерялась монета. Не долго думая я кинула ее в кристально прозрачную воду. Я вернусь сюда, надеюсь целиком и не одна.    Рассвет ощущался как последний. Я не знала, как подступиться к племени. Это ситуация, которой нет решения, тактики. Есть только маневры, которые могут быть либо ловкими и мастерскими, либо смертельно опасными для исполнителя.    Деревня медленно просыпается. Я подхожу все ближе, готовлюсь войти в их поле зрения. Лезу в карман штанины. Задираю футболку до груди. Достаю маленький сверкающий клинок, острое лезвие которого упирается мне в живот.    Дарси, не смей.    Я не хотела думать так громко.    Остановись! Убери это!    Одним движением выбиваю из себя пронзительный вопль. Кровь толчками выходит наружу, одежда мгновенно окрашивается в красный. Я ковыляю ближе к домам, схватившись за живот и издавая истошный рев. Это возымело нужный эффект: народ изумленно пялился на меня. Смесь любопытсва и ужаса читалась в этих взглядах.    Я впала в ступор. Я видела синих людей до этого и не раз. Сейчас, когда я на их территории, пред моими глазами предстала целая цивилизация. — Помогите, кто-нибудь, прошу! — Повторяла громко и часто.    На мой зов сбежался синий люд. Поднялся гул. Из-за усилившейся головной боли я не могла разобрать, что кричали существа. — Демон на рифах! Vrrtep 'evi! — Разгневанно восклицала голубая туземка. За ней повторяла топла проснувшихся жителей.    На меня побежали пятеро рифовых. И это последнее, что я помнила, прежде чем провалилась в кромешную тьму.    Пока омут постепенно рассеивался, я видела бредовые полусны. Мне показалось, что я на Земле, сплю в казарме на космической станции, ровно до тех пор, пока способность осязания не вернулась ко мне. Я одновременно ощутила режущую боль по всему туловищу, в голове и запястьях. Чем больше я выходила из дрема, тем ярче чувствовала. Я открыла глаза, дернулась от света огня, освещающего пространство, и поняла, что связана. Запястья и предплечья сквованы толстой веревкой и привязаны к деревянным балками лежанки, как и ноги. На животе и груди повязка настолько тугая, что трудно вздохнуть. Я оглянулась, насколько это позволяло сделать мое положение. Что-то наподобие шатра имело несколько выходов и прорезей, через которые можно было увидеть черное ночное небо.    Сколько я спала? Почему меня оставили одну? Где моя одежда? Много вопросов крутилось в моей болезной голове.    Нетейам. Я дернула плечом, пытаясь подтянуть копну волос к лицу. — Ну это полный абзац, чувак. — Мой голос хриплый и дрожащий.    Я до сих пор не до конца осознаю, как работает наша телепатическая связь, и почему мне так редко удается докричаться до своего собеседника. — Меня бесит, что я не понимаю, ты меня игнорируешь или не слышишь?    Вдруг послышался шорох. Я заметила тени притаившихся за тканью шатра. — С кем она говорит? — Донесся до меня шепот. — Ты меня спрашиваешь? Посмотри на нее, она же тронутая! Пойти просить помощи у враждебного народа — это же безумие! — Они говорят на ломанном английском. — Эй, кто там?    Кажется, они испуганно замолкли. — Это она нам? — Спросил один из туземцев. — Да, вам. Идите сюда, я связана и ничего не смогу вам сделать.    В ответ ничего. Они начали переговариваться на своем языке. Мне стало жутко одиноко. Я готова была с распростертыми обьятиями принять хоть три сотни орангутангов с горящими вилами, лишь бы не сидеть в тишине.    Между полотнами ткани показались три высоких силуэта. Я оцепенела. Передо мной стояли девушка и парень, вероятно, подростки. Из-за их спин вышел... человек в кислородной маске. Мне показалось, что сейчас она не была бы для меня лишней.    От возникшего напряжения чуть не полопались капилляры. Я уставилась на человека. Парень с дредами и загорелой кожей был совсем как на'ви. Набедренная повязка, бусины в волосах и спортивное телосложение. Лишь цвет кожи и низкий рост отличал его от туземцев. Словно волки они приняли в свою стаю человека и воспитали его, так может и у меня шанс? — Ну и ну. — Прохрипела в тишину. Хотелось разрядить обстановку каким-нибудь анекдотом. Похоже, кое-кто взял это на себя. — Что ты здесь забыла? Ключи выронила? — Сказал синекожий парень. Он старался не тушеваться, но было видно, что он в растерянности и настроен совсем не дружелюбно. Я почувствовала подступающую злость в его тоне. — Что насчет него? — Я кивнула в сторону человека. — Он наш брат. — И я на'ви. — Возмутился человек. — Ага, а я папа Римский, и что дальше?    Мне захотелось в голос рассмеяться от вида их недоумевающих лиц. — Ладно, не с той ноты мы начинаем. Меня зовут Даресс Джинкс, можно просто Дарси. Я бы подарила вам рукопожатие, но тут есть небольшая загвоздка. — Я повертела скованной рукой. — Уж обойдемся. — Ответил туземец.    Они смотрели враждебно и озлобленно. — Да ладно вам, ребят, я же хочу дружить. — Дружить? Ха-ха, слушайте, а она забавная. — Синекожий подошел к моей лежанке, схватился за деревянные балки у моих ног и обратил на меня взгляд, полный гнева. — Говори, кто ты такая и зачем пожаловала. — Только после тебя, пупсик. Не много ли на себя берешь? Не похоже, чтобы ты обладал особыми способностями к допросу инопланетных преступников в свои одиннадцать.    Кажется, мои слова его сильно задели. Я услышала, как прыснула от смеха синекожая девушка. — Мне четырнадцать! — Ох, ну это все меняет.    Парень опустил голову, глубоко задышал. Я видела, как колебались его уши. И это показалось жутко милым, даже учитывая все обстоятельства. Мой взгляд упал на его плечи, скользнул по запястьям и ниже. Я опешила. На его руках по пять пальцев.    Я посмотрела на девушку. Ладонь, которой она прикрывала рот, тоже была пятипалой. Неужели... — Ладно, хорошо... Я Ло'ак. Это моя сестра Кири, а это... — Ло'ак указал на человека. — Это мой брат Паук.    Молчу, пребывая в полном шоке. — Вы — дети Джейка Салли?    Трое в замешательстве переглянулись. — Ло'ак, мне нужен ваш отец.    Случилось то, чего я никак не могла ожидать. Младший Салли подорвался, вскочил на мою кровать, расставляя ноги по бокам моих бедер. Он намотал на кулак мои волосы, подтягивая мою голову к своему лицу.    Желтые глаза полны боли, отверженности и безумия. — Что тебе нужно от моей семьи? Кого еще вы хотите забрать, ущербные ублюдки? — Ло'ак говорил сквозь зубы, стиснутые от злобы. От него пахло морем и местными лекарственными растениями.    Слова комом встали в горле. Глядя в глаза Младшего Салли я поняла: моя боль, какой бы она не была, никогда не сравнится с болью, которую испытал этот парень. — Хватит, остынь, брат! — Паук и Кири хотели одернуть синекожего, но замерли на месте, когда я пробормотала: — Нетейам говорит со мной.    Ло'ак ослабил хватку, но лишь на мгновение. Через секунду он сжал копну моих волос до хруста в костяшках пальцев и смотрел сумасшедшими и одновременно опечаленными желтыми огнями. — Что ты несешь?! По твоему это смешно? Еще раз скажешь это имя, и я заживо скормлю тебя тулкуну!    По вискам побежали слезы. Мне стало больно. От всего, что здесь происходит. Больно за Нетейама, больно за их народ, потерпевший человеческую наглость, за Лоака и за то, что он сидит на моем разорванном животе. — Встань, пожалуйста, — тихо, сквозь слезы и слюни попросила я, зажмурившись от боли и обиды.    Я облегченно вздохнула, когда Ло'ак неожиданно бережно опустил мою голову на лежанку и аккуратно перелез через мои ноги. Он словно протрезвел. Встал рядом с Пауком, шокированным происходящим. — У нее открылась рана, Ло'ак! — Вскрикнула Кири, глядя на мой живот, повязки на котором пропитались кровью. — Скорее, позовите кого-нибудь! Позовите папу!    Дарси...    Младший Салли в панике прижал хвост и широким шагом поспешил на выход, пока Паук что-то причитал, схватившись за голову. Внезапно суета заткнулась, а шкала напряжения дошла до максимального градуса. В шатер влетели Джейк и Нейтири Салли.    ...какого черта творится в твоей голове?