Ты больше не одна.

      Ветер свистел весьма принеприятнейшим звуком. Это было похоже на те звуки, что издаёт старая скрипучая дверь. Он огибал деревья, заходил в гараж, путался в листве. Полина попыталась убрать с лица спутанные волосы, мешавшие ей. Уставившись на огромного Волка, не сводя с него взгляда ни на секунду, девушка осторожно достала из кармана куртки скрутку из свечей. Их было три штуки, и каждая скрутка состояла из трёх темно-синих весьма толстых свечей поменьше, с отдельными фитилями.       Девушка переглянулась с Игорем, Антоном, Катей. Дыхание каждого из ребят в это мгновение замерло. Густые облака в небе начинали рассеиваться, всё сильнее открывая пространство ярким звёздам. Луна практически скрылась, едва заметный убывающий месяц терялся в синеве небосвода.       Как и у Полины, у ребят были такие же свечи, у всех, кроме Ромы. Должны были они поставить их в четыре разных места, чуть поодаль друг от друга, как бы образуя перекрёсток. Была проблема в том, что при себе у Пятифана осталось что-то съестное, что обычно оставляют на алтарях богам. Он специально советовался с той старухой, что лучше им подойдёт, уверял, что эту часть он возьмёт на себя, но теперь Ромка был в лапах Хозяина.       Следом Полина достала из кармана скомканный листочек и зажигалку. Подобные действия повторили и остальные. Они не сводили взгляд с замерших на месте Птицы и Медведя. Звери, с явным оскалом, смотрели на то, что прямо перед ними происходило. Их раны медленно затягивались, хотя... Птица бы наверняка не смогла восстановить своё крыло. — Рома! — крикнули в унисон Антон и Игорь. — Пятифан, выходи! — добавила Катя, нервно заламывая пальцы. — Я уверен, — начал тараторить Петров, — он... в такой же иллюзии, что был и я. Его просто "завели" туда. Не думаю... не думаю, что он всё-таки нас услышит. Сначала он должен разобраться с этим в своей голове. — Однажды вы смогли меня выдернуть... из похожего состояния, — Полина вспомнила, как все они наведывались к ней в дом в поисках подсказок от Харитона.       Игорь на это пожал плечами. Он не сводил с ворот гаража глаз. Что-то внутри него говорило: "кто окажется сегодня там, не сможет выйти уже никогда". Эту мысль он никак не мог изгнать из своей головы, установка только громче и громе повторялась, обрастая при этом всё более ужасными подробностями того как сегодня можно умереть. — Не отвлекайтесь, — Морозова пыталась сделать свой голос как можно более твёрдым, уверенным. Смотрела она при этом на Антона, который никак не мог собраться.       Рука его, вместо того, чтобы поджечь свечу, подрагивала. Он пытался удержать себя от очевидного безрассудства: броситься во тьму с ножом. Он никак не мог совладать с собой, а тон Полины, серьёзный взгляд Игоря, стоящего напротив, только сильнее давили на него. Больше Антону не помогала фраза: "ты справился один раз, справишься и второй"... То, что звери до сих пор живы и до сих пор угрожают им, говорят как раз таки о том, что ни черта он тогда не справился.       Его рациональная часть всё же заставила его начать работу, также повторяя эту старую манту. У него уже получалось... "Может, такова моя судьба? Остаться здесь. Здесь, рука об руку с чудовищами? Может, я сам своего рода зверь..." — думал парень, наблюдая за тем, как начал таять воск.       Игорь невероятно быстрыми движениями дошёл до места, где Пятифан бросил свёрток травы и кинул его Полине, а после поторопился вернуться на место. Он заметил, как пристально Медведь следит за каждым его движением... только ждёт, пока рана на его лапе окончательно затянется.       Придя в себя, Медведь и Птица издали истошный противный рык. Раны затянулись. Полина невозмутимо начала читать заклинание. Кровь из её пореза на ладони по чуть-чуть капала на землю, пачкала манжет. Взгляд её голубых глаз будто бы стал намного холоднее, чем обычно. Вернулась та самая маска, которую Морозова так любила носить в школе.       Где-то здесь бегает совёнок. Всё ещё неподалёку бродит Волк... Полина, конечно, успокаивала себя тем, что этот Зверь думает о том, что Алиса попыталась провернуть что-то в обход приказов Хозяина... Плевать, им же лучше, если они с этой лисой друг друга разорвут в клочья, и всё же они оба могут заявиться сюда в самый неподходящий момент. А из двоих оставшихся самым опасным был явно Медведь.       Полина сфокусировалась на цели. У Зверя... не было пальца. Благодаря её дедушке, он служил ей амулетом, а другие подобные вещицы наверняка у старухи оказались от тех, кто был до этого медведя. Звери всё ещё были опасны, пусть теперь и в них самих был ответный страх, мешающий, как и прежде, беспрепятственно подойти. Пусть плоть, что была украдена и осквернена, вернётся в землю       Свеча, которую держала Полина, вдруг вспыхнула чёрным, и странный блеск появился в глазах у Медведя. Он... закричал. Именно закричал, как это делают люди. Он приготовился бежать прямо на девушку... или хотя бы того, кто находился поближе, но нет, у него не вышло. У существа будто бы выкрутились все суставы, он принял неестественную, даже невозможную. Пусть чёрная кровь, что не знает жизни, истечёт и испарится       Птица хотела было сделать что-то с этим, как-то остановить, но Игорь осторожно, одной рукой вс ещё держа свечу, которая также ненадолго загорелась чёрным, достал пистолет и выстрелил дважды. В этот момент сзади, с пронзительным воплем на мужчину налетел... Совёнок. Игорь был выше него, и всё-таки зверь был покрупнее. Он издавал тоненькие высокие звуки и очень быстро своим небольшим клювом втыкивался в спину мужчины. — Сука, — прошипел он, с усилием повернувшись. Равновесия Игорь не потерял, а потому удачно врезал ему с локтя.       Совёнок закричал так громко, что уши хотелось заткнуть. Глаза его стали совершенно черными. Все свечи начали весьма странно "мигать", пламя рывками двигалось из стороны в сторону. Игорь повторил удар, но Сова взмыла вверх и пустила в ход свои коготки на лапах.       Полина снова воспользовалась ритуальным ножом, глубже проковыряв рану на своей руке. Девушка всё говорила и говорила, не останавливаясь ни на секунду... Всё-таки медведь нашёл как справиться с этим. И пусть из глаз его лились чёрные слёзы, зверь был готов атаковать. У него будто бы стало больше зубов: появился целый лишний ряд на нижней челюсти. Он зло посмотрел на Катю и Антона, свечи стали вести себя ещё непредсказуемее.       Смирнова с трудом держала её, при этом пытаясь как-то прикрыть рукой, чтобы свеча не потухла. Пламя жалило её ладонь. Столкнувшись взглядом с монстром она... поняла, что не только Медведь сейчас смотрит на её, как на добычу. Девушка отчётливо ощущала, что где-то позади также прячется зверь. Алиса ли это, или Волк, девушку не волновало. Шелест листвы нагнетал его приближение, Кате казалось, что вот уже сейчас она чувствует затылком постороннее дыхание.       С каждым ударом сердца она ощущала, как тьма этих существ пробивается в её нутро. Глубже и глубже, отравляя на своём пути всю радость, надежду, спокойствие, которые копились годами.       Это вытаскивало наружу запертые детские воспоминания. Катя никогда не осознавала, каким же счастьем было это полу-забвение, каким это было подарком судьбы. Но теперь запретные уголки разума словно подсвечиваются прожекторами.       И маленькая напуганная девочка, которую, глубоко схватив за косу, волокут через сугробы в самую глубь леса... здесь. Эта девочка здесь.       Катя проморгалась, стараясь стряхнуть это ощущение, но открыв глаза...       Девушка оказалась в том же самом месте, перед тем же самым зверем, да только вот сама она была... лет двенадцати. И хищник казался больше, и деревья страшнее, и кучи листьев такими, словно в них можно увязнуть.       Она посмотрела вниз. Своими детскими ручками девушка с силой сжимала в руках амулет и свечу. Ноги, стоя при этом немного криво, стопы как бы завёрнуты внутрь, слегка тряслись от страха.       Смирнова зажмурилась буквально на секунду, но вновь открыв глаза, она очутилась в настоящем. При этом тело её всё ещё не теряло ощущение того, что она – маленькая девочка. А что маленькая девочка может? Ничего, точно также, как и взрослая девочка. Она ведь даже убежать не сможет. Не потому, что сил не хватит, а потому что это прервёт ритуал, нарушит всю их работу...              Хозяин леса наблюдал за ними из гаража. Он начал играть на флейте какую-то неспешную мелодию. Это Кате казалось какой-то глупостью... зачем им давать шанс, если он может в миг закончить всё? Видимо, существо питается не только человеческой плотью, но и человеческими страхами. Плоть — только приятный десерт. Смирнову это злило. А ещё её злил пропавший Рома... чувства эти она объяснить не могла. Катя поняла, что её парализовало отчаяние.       Многое сейчас — преувеличение от её разума, так может... никого сзади нет? Но проверять это девушка не решалась. Она даже не решалась посмотреть на Полину. Особенно в тот момент, когда на неё двинулся медведь.       Морозова вновь воткнула нож себе в руку, стискивая зубы. Только на этот раз доставать не стала. И пусть кинжал, что рассечёт любой обман, окажется в спине врагов моих       В момент, когда зверь на неё бросился, Морозова просто закрыла глаза. Так она достала нож и не глядя, наотмашь воткнула его в ту часть тела монстра, что оказалась ближе. Противный рёв оглушил её.       Пульсация от удара по голове никак не проходила, а даже напротив, усиливалась. Полина старалась не закрывать глаз, она знала, стоит такому произойти, как случится что-то страшное. И Морозова верила, что она продержится и ничего не произойдёт, стоит только приложить достаточно усилий. Всё пошло не так, когда из тёмного гаража звуки флейты стали доноситься ещё громче прежнего.       Было такое ощущение, что эта музыка причиняет девушке физическую боль. Куда более сильную, чем рана на руке, боль в месте удара по затылку или боль в ушах от рёва Медведя. Это похоже на мелкие порезы: небольшая неприятность, которая, обычно, почему-то очень сильно болит. Полина продолжала удерживать в руках свечу, стараясь унять дрожь. Она настроилась на то, что не видит и не слышит своих друзей в этот момент, но звуки флейты возрождали в ней определённые чувства. Непонятно, толи они возвращали в реальность, толи создавали очередную иллюзию. Ритуал нельзя прерывать.       "А если... а если с ними что-то произошло, а я и не знаю?" — эта мысль не давала Морозовой покоя, но открыть глаза она не решалась. Она повторяла себя снова и снова: нельзя переживать о том, на что не можешь повлиять. Но всё менялось, если в голове вырисовывался образ Кати, которая находится на грани жизни и смерти. Почему-то здесь все мысли путались, а утверждения начинали менять трактовку, допуская оговорки... Ведь, есть же ситуации... есть же люди, которых не готов терять даже взамен на спасение огромного количества посторонних? Но и "посторонние" — тоже люди. Забудешь об этом хоть на секунду — хватка ослабнет и случиться непоправимое. Голос Полины, читающей заклинание, становился всё тише и тише...       Ты сражаешься не с чудовищем, а с самим собой. Ему только надо найти в тебе те части, которые будут мешать твоим же планам. Те чувства, которые, вскружив тебе голову, просто не дадут действовать хладнокровно.       Мелодия флейты проникала в самую глубь сознания. Полина поняла, что музыка каким-то образом влияет на неё, навеивая толи воспоминания, толи нечто наподобие того, что демонстрировала ей Алиса...       Школа. После свежего летнего ремонта. Вокруг толпы детей, ещё не осознавшие, что начался учебный процесс. Каждый урок для них пока — просто повод поговорить с друзьями. Никто из них пока что и не против задержаться после учёбы. Футбол на заднем дворе, чаепитие с классом... а Полина уже проводит это время в кабинете музыки. В руках её скрипка. Как же давно она не играла... Странное ощущение, ведь она, как и полагается людям, стремящимся к высоким результатам в определённом деле, тренировалась всё лето.       Учитель музыки в чём-то мягко поправляет её, а после уводит разговор в философский монолог об этом произведении. Полина внимательно слушает его, только почему-то девочке кажется, что всё это у неё уже было. Ей отчего-то становится слишком душно: хочется убрать скрипку и поправить форму. Девушка боязливо осматривается по сторонам. Кажется, Морозова по инерции даже умудряется поддерживать диалог, но ей очень сильно мешает звон в голове.       Может, снова взять скрипку в руки? В голове у неё играет весьма причудливая мелодия. Надо попробовать повторить её или может быть как-то дополнить... Но педагог просит её снова повторить последние сыгранные два такта, с учётом его исправлений. Надо продолжить. Здесь его слова — закон.       Дверь в кабинет слегка приоткрыта. Если закрыть совсем, то будет жарко, а потому учитель вынужден терпеть шум из коридора. Там кто-то невероятно быстро убегает... Кажется, какие-то старшеклассники дерутся, а публика этого действия смеётся. В какофонии происходящего Полина успевает разглядеть Катю, до того, как учитель, не выдержав, не захлопнул дверь.       В этот момент Морозова словно пробудилась ото сна. Она снова стоит в лесу, и на их счастье, по инерции продолжает говорить заученные слова. Внутри неё есть какое-то странное желание подпевать этой мелодии на флейте, но она держится. Зверь так и не вышел на публику из своего укрытия. Рома тоже гаража не покидал.       Полина заметила, как с огромного Медведя... слазит кожа. Достаточно большими бесформенными кусками. Зверь будто весь состоял из весьма противной тёмной субстанцией, что-то среднее между твёрдым объектом и жидкостью. Слазящая кожа обнажала кости, стали виднеться некоторые органы.       Медведь рычал в агонии, не способный даже пошевелиться. Земля и листва под ним окрашивалась не под цвет крови, жидкость эта была куда темнее. Чёрное, слишком вязкое, растекающееся как-то неправильно. При этом субстанция текла медленно, останавливаясь и колыхаясь время от времени, словно старалась вернуться на прежнее место. Вещество это добралось практически до ног Полины, девушка вовремя успела убрать ногу: эта мерзость явно была слишком липкой. Её остатки всё ещё пытались удерживать отслоившиеся куски плоти.       Существо было уже мало похоже на медведя, даже грозный рык уже сменился на хрип. Эти скрипучие звуки перебивали музыку флейты.       Что-то явно шло не совсем так. При тех же действиях Волк не пострадал нисколько. Возможно, монстр держался только на силе своего гнева, припоминая, как девушки чудом, ещё не зная всех тайн и чар, смогли его спугнуть. Зверь был слишком горд и озлоблен. — Надо как-то достать Рому, — молящим тоном крикнул Антон, кивая в сторону.       Тогда, свет в Гараже резко замигал, и когда это прекратилось, всё его нутро, как на сцене, ярко демонстрировалось ребятам. На флейте играл вовсе не Хозяин леса. Это был Пятифан. Он не был связан, не был как-то травмирован. Сидел на стуле, как царь, в весьма расслабленной позе, а за спиной его, совсем близко к мясорубке, стоял Козёл. Глаза его ярко светились жёлтым, грудь заметно вздымалась и опускалась.       Медведь лежал на земле. Было видно, что существо ещё дышит, при этом издавая булькающие звуки. Где-то на его туше стали заметны кости. Он едва мог двигать своими лапам и всё же продолжал тянуться к Полине когтями. Девушка на него даже не смотрела. Взгляд её был устремлён на Хозяина леса, который медленно покидал своё убежище, оставляя Рому позади.       Антон не отрывал взгляда от Пятифана. Пусть Рома и улыбался, но взгляд его был пугающе пустым, зрачок казался каким-то мутным. Перов крикнул, пытаясь позвать парня, но Рома даже не шелохнулся. — Стой на месте! — рявкнула Катя, когда он попытался побежать к Пятифану. Смирнова прищурилась, вглядывалась в лицо своего друга. Не было похоже, чтобы Рома был "здесь".       Она заметила, что все тени, отброшенные от разных предметов, отчего-то тянулись к ногам Пятифана длинными тонкими линиями. По спине Кати прошёл холодок, когда, подняв взгляд, она увидела, что Рома и сам наблюдает за ней. А после этого, как по команде, раненая птица оказалась за спиной Антона, а за спиной Кати, девушка знала это наверняка, просто чувствовала, оказался Волк.       Оборачиваться она просто не решалась... Успокаивала себя тем, что если она поторопиться, Его может постигнуть такая же участь, что и Медведя. И тем, что как был разгневан не был зверь, подойти к ребятам он боялся. Катя достала из кармана нож, похожий на тот, что держала в руках Полина. Она крепко сжала его, до побеления костяшек. Катя чувствовала, как слюна животного капает ей на спину.       Девушка не стала медлить: с ножом руке она развернулась и готова была вогнать его поглубже в груди Зверю, но перед ней был не неповоротливый медведь... Волк живот отскочил. Из его открытой пасти вываливался огромный мокрый язык, зубы его были как заточенные ножи.       Теперь это... конец. Зверь ждал этого с их самой первой встречи. Его остановил громкий крик Полины. Крик этот не звучал так, будто он был вызван страхом. Скорее чем-то... животном, когда кто-то посторонний посмел зайти на твою территорию. Казалось, глаза её слегка светились голубым. Из носа шла тоненькая струйка крови.       Первая часть заклинания закончилась, и эту возможность выдохнуть хоть мгновение, девушка потратила на то, чтобы швырнуть что есть силы ритуальный кинжал, который ей больше ничем не мог помочь, в голову зверю.       Окровавленный нож лишь только царапнул зверя, но отвлёк — такое уже шанс. И им прекрасно воспользовалась Смирнова, воткнув свой где-то на стыке головы и шеи. Пытаясь достать кинжал Волк царапал себе горло, только сильнее раскрывая свежую рану.       Только сейчас Катя и Полина заметили, что Антон лежит, скорчившись, прикрывая руками голову, а Птица то клюёт его, то царапает своими когтями. Куртка парня была уничтожена совершенно, но... Антон держался, держался как мог. — Где Алиса? — послышался слишком спокойный голос Хозяина.       От его надменного взгляда не ушло, как Волк поджал хвост и несмотря на боль прекратил издавать всяческий звуки. Козёл неспешно кивнул, после чего зверь, получив команду, бросился что было сил за лисой. Он бежал неестественно, его слишком сильно клонило то в один бок, то в другой, но он не замедлялся. От такого прекратила свои действия и Птица. Она с благоговением уставилась на Хозяина, только лишь ожидая отмашки.       Хозяин леса медленно вышел из гаража.       Зверь не стал медлить, не стал больше ничего говорить, ни к чему призывать... Он был зверем, и в своей истинной натуре он был страшен. Ему было плевать на то, что происходит вокруг. Жгите свечи, травы... хоть весь лес сожгите. Хозяин был огромен. И, казалось бы, он — козёл, не хищное животное, но его клыки, мышцы... и зрачок, который в этот момент походил скорее на человеческий, чем на зрачок травоядного зверя.       Всё, что было до этого момента — было игрой. Простым везением. Хозяина леса не отпугивали ни речи с заклинаниями, ни вероятный приход сущности, сильнее его самого. В два прыжка он оказался прямо перед Игорем.       Мужчина напрягся, сделал небольшой шаг назад и вскинул руку с горящими свечами вверх, поближе к морде зверя. Козёл оскалился и глухо прорычал, когда дым начал попадать на него. Зверь обнажил клыки, он явно был раздражён, но, пересиливая себя он снова, сократил расстояние между ними.       Не выходить со своей позиции... Не дать потухнуть свечам... Только этими мыслями держался Игорь.       В момент, перед тем как Хозяин леса ударил его, мужчина в его огромных глазах смог разглядеть своё отражение. Оно было совершенно мутным, но Бяша узнал там маленького себя. С дурацкой неровной стрижкой, отсутствующими передними зубами, натянутой широкой улыбкой... Таким на самом деле остался Игорь Будаев, чтобы он не исправлял. Так он выглядел в глазах зверей, в глазах Хозяина леса.       Существо издало короткий смешок, заметив на нём это недолгое замешательство... и ринулось в сторону остальных ребят. Хотя, это слишком громко сказано. Козлу было достаточно двух прыжков, чтобы оказаться напротив Антона.       Не имея возможности сдвинуться с места, Игорь резво достал пистолет из кармана. Он без раздумий направил его в чудовище и совершил несколько выстрелов. Мужчина прекрасно помнил, как это было бесполезно в прошлый раз, но... может сейчас, с помощью магии вокруг них, получится хотя бы оттянуть момент, когда кто-то из них умрёт. Выстрели прозвучали достаточно громко в зловещей тишине. Сразу три: где-то около области шеи.       Козёл медленно поднял когтистую лапу и зажал ею образовавшуюся рану. Из неё достаточно обильно сочилась тёмная кровь, практически чёрная. Он глухо прорычал, Хозяин не ожидал, что они снова попробуют использовать такой способ расправы с ними. Но рана достаточно быстро как ни в чём не бывало затягивалась. Игорь выстрелил снова. Он всё бросал нервные взгляды, ожидая, что всё-таки оттуда выйдет Рома. — Ты ведь ничего этим не исправишь, — речь Хозяина была крайне неразборчивой, он больше рычал, чем говорил. Зверь бросил короткий взгляд на Антона, — ты останешься здесь навсегда, — сказал он Петрову, а после Хозяин решил, что главная его проблема сейчас — Игорь, и будет правильнее решить в начале это.       И всё-таки часть времени была упущена. Свеча продолжала гореть, воск плавился, его оставалось всё меньше и меньше.       В один момент Хозяин леса уже сбил мужчину с ног, заставив Игоря сильно пошатнуться. Тот с трудом сдержал равновесие. Козёл ударил своими длинными рогами второй раз. В очередной раз Бяша нажал на курок. Его куртка порвалась, а сам он повалился на землю. Больше Козёл не ждал. Он просто откусил ту руку, в которой мужчина держал пистолет, и ещё раз до этого Игорь выстрелить просто не успел. — Игорь! — вскрикнула Катя. Она бы сорвалась и побежала к нему, если бы не громкое "стой" от Полины и Антона. Сами они боролись с похожим желанием, но всё ещё держали в голове, что ничего не получится, стоит им выйти с их мест.       Игорь не смог сдержать короткого крика. Он дёргался, не контролируя своё тело. Долго он кричать не мог, хотя очень хотелось, просто звук никак не мог вырваться из груди. Игорь не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть.       На больших завитых рогах Хозяина стался оторванный клок куртки. С него на сами рога и шерсть стекала кровь и грязь, отчего морда начала казаться темнее. Козёл еле слышно довольно рычал.       Игорь старался не смотреть в сторону, чтобы не наблюдать отсутствие собственной конечности. И всё же глаза его невольно притягивались туда, и разум его всё сильнее и сильнее наполнялся ужасом. Несмотря на это, мужчина рефлекторно продолжал пытаться отползти назад, подальше от чудовища. Кажется, в добавок из-за первого грубого удара, у него была сломана нога, он не мог никак на неё опереться, чтобы как следует оттолкнуться.       Из пасти Козла также медленно вытекала вязкая густая алая кровь. Слышался противный громкий звук хруста. Хозяин тщательно прожёвывал оторванную руку, явно наслаждаясь каждым мгновением этого процесса. Глаза его потемнели, зрачки по-хищному сузились в токую вертикальную полоску. Уши его навострились куда сильнее прежнего. Сейчас к нему было... невозможно подойти, это стало ещё опаснее, Козёл не терял бдительности не на секунду. — Мудень... — шикнул Антон. Парень рефлекторно прижал к своему торсу руку с отсутствующими пальцами и попятился назад.       Он был в растерянности. Нужно помочь товарищу и... каким-то образом проникнуть в гараж. Но если Антон сейчас прервёт ритуал, то чёрта с два они смогут уничтожить хотя бы одного верного пса Хозяина.       Хозяин издал глухой, еле слышимый смех и, практически не прикладывая усилий, снова вцепился в Игоря. На этот раз в ногу. Глаза всей компании в ужасе уставились на эту сцену. Катя инстинктивно дёрнулась на встречу — попытаться сделать что-нибудь с этим, да только вот в двух метрах, грозно возвышаясь над ней, стоял огромный Медведь, только и ждавший того, как они допустят ошибку.       Был ли у Игоря шанс? Наверно, с учётом того, как сильно пропиталась кровью вся листва под ним — уже нет. Он терял силы стремительно, держался только потому, что был самым упорным человеком, какого только знали ребята.       Протыкая когтями ногу Бяши, Хозяин медленно поднял свисающее вниз головой тело. Он любовался им, словно трофеем на соревнованиях. Зверь улыбался, и искажённая этой реакцией морда выглядела невероятно неестественно и устрашающе. Игорь заметил, что свеча всё ещё горит, пусть он и не мог определить, сколько ей осталось. Горела она чёрным пламенем.       Сознание начало покидать его. Игорь попытался немного раскачаться, чтобы как следует врезать Зверю, да только не мог он.       Все стояли, не в силах произнести ни слова, не в силах сделать хоть что-нибудь. Игорь старался не смотреть на них, думая только о том, что у него получилось хотя бы чуть-чуть потянуть время до начала работы ритуала. Перед тем, как совсем потерять сознание Игорь всё-таки дотянулся до чудовища, чтобы врезать ему напоследок. Удар вышел слабым, но в него была вложена вся копившаяся злость и обида за краденое детство.       Игорь понял, что судьба его — смерть, ещё в момент, когда его товарища перемололи в мясорубке. Мужчина только думал о том, чтобы смерть его не выглядела жалкой.       Ребята отвернулись. На глазах у каждого застыли слёзы, а в горле — вопль отчаяния. Рома так и не показался им. Игорь понял, что он не выйдет ещё до этого... и понял, что вероятно никакого Ромы Пятифана больше нет. Не Ромка это уже. Не его товарищ. Умирать больнее, когда ты знаешь, что тебя предали. — Ужин подан, — торжественно объявил он.       В этот момент все уставились на Рому. Тот встал со стула. Он улыбнулся, и было прекрасно видно, что зубы его, в особенности клыки, стали больше и острее. Антон перестал контролировать себя и побежал к нему на встречу, и Катя в этот момент кинула первое, что попалось ей под руку.       Её телефон ударил Петрова по ногам и тот упал, не успев сделать больше двух шагов. — Не смей! — крикнула девушка вдогонку. Если из-за того, что Антон так одержим Ромой, всё пойдёт не так — Катя лично убьёт его, она уверена в этом.       Антон и сам понял, что бежать... нет смысла. Ромы здесь не было. Здесь рождался новый зверь. Он приблизился к телу Игоря, которого всё ещё за ногу держал Хозяин и внимательно посмотрел на него. Пятифан хмыкнул и пнул всё ещё горевшую свечку. По сухой листве быстро начал разгораться огонь. Хозяин только лишь махнул рукой, и листья, которые успели загореться, вмиг превратились в пепел и пламя больше ничего не затронуло. — Ром... — еле слышно прошептала Полина.       Этого хватило, чтобы Пятифан услышал. Он посмотрел на неё с презрением и бросил: — Мы могли бы поговорить об этом, дай ты мне шанс, — он снисходительно посмотрел на Катю и Антона. — Спасибо, что пустили меня, — он коротко рассмеялся.              Никто не смог смотреть на то, что происходило дальше. Антон отвернулся, закрыл глаза и заткнул руками уши. Его свечка, потухшая, валялась на полу. Он не верил, что таким Рома стал по собственной воле, Антон бубнил себе под нос: "это закончится". Он представлял в своей голове, как его... Рома возвращает контроль над своим телом и делает что-нибудь такое, отчего все звери разбегаются в страхе.       Катя испугано посмотрела на Полину, удивлённая тому, каким спокойным было лицо Морозовой. Смирнова... не знала, что испытывать по этому поводу. Она надеялась, что всё это просто "маска" или, что Полина в своеобразном трансе из-за ритуала и только и думает о том, что осталось, чтобы победить Хозяина.       Вдруг разум Кати начал вырисовывать ей самые неприятные картинки. Она даже не знала, что хуже: мёртвая Полина или Полина, обращающаяся в зверя. И то и другое с поразительной ясностью представало перед е взглядом. Смирнова закрыла глаза, но это ей совершенно не помогло. Она не специально посмотрела в сторону гаража. Буквально на долю секунду она увидела его таким, каким он был незадолго до их появления. Девушка уверена, что всё так и было.       Пятна крови на стенах, заполненная мясорубка и кто-то сидящий в клетке под столом. У зверей была шикарная трапеза сегодня. Катя надеялась, что сегодняшний день будет последним, когда они посмеют сожрать ещё кого-то.       Казалось, что само небо окрасилось в красный. Не было больше нигде места, где они все могли бы быть в безопасности. С каждой секундой эта мысль захватывала разум Кати всё сильнее и сильнее. А смерть её друга ощущалось всё реальнее.       Катя думала, что если бы она умерла раньше, то ничего из этого ей бы не пришлось испытывать, и всё же она невероятно счастлива тому, что не оказалась на месте тех, кого больше нет. Сидя тогда в гараже, она слышала, как звери доедают того, кого поймали раньше неё... Как же был похож звук, что она слышала сейчас на этот момент.       Полина зажгла свёрток травы и просто ждала. Сам Хозяин леса смотрел на неё в ответ, но девушка чувствовала, что она не одна. Есть её друзья, которые ей помогают, есть сила, которая способная остановить это. И пусть всё это время монстр был у них перед носом... в этом не было их вины. Они просто были хорошими друзьями, которые многое Роме прощали, на многое закрывали глаза и всё ещё волновались за него.       Где-то внутри неё грелась надежда: может получится его образумить? Но она вспомнила все моменты, в которые Пятифан вёл себя, мягко говоря, не лучшим образом, и что-то другое внутри неё говорило, что лучше бы Роме... не жить. Лучше бы его настигла та же участь, что и Медведя. Вторую часть ритуала можно и отложить, тем более, пока внешне Пятифан больше человек, чем зверь. Но всё-таки мысли эти казались Морозовой неправильными. Она прогоняла их прочь, продолжая сохранять зрительный контакт с монстром.       Трава продолжала гореть. Её чудный запах... успокаивал. Она не думала, что подобное возможно в сложившейся ситуации. Она смогла уйти от Алисы, уйдёт и от него. Глупо, самонадеянно, по-детски, но именно такая установка не давала ей остановиться. Полина сделала несколько мелких шагов в сторону Хозяина и Ромы.       Пятифан смотрел на неё свысока и, в тоже время, удивлённо. Хозяин же этого как будто бы ждал. Когда шаг Полины сменился на бег, тот несколько напрягся и выставил оборонительно свои рога. Только вот, Морозова не собиралась на него нападать, это ведь было бесполезно. Ей было достаточно только прикосновения.       Она и Козёл оказались в каком-то ином месте. Вроде тот же лес, и всё же, выглядел немного иначе. И дело было не в отсутствии ребят и гаража. Вдруг, Хозяин улыбнулся и рассмеялся. Смех этот очень напоминал человеческий.       Полина не спешила заводить с ним разговор. Девушка осмотрелась. На месте гаража не было пусто: там был весьма кривой шалаш, внутри которого... на земле была кровь. — Я помню, — прорычал Козёл, делая шаг в сторону.       Полина не реагировала никак на это. Ей просто... нужно было сжечь это место к чертям. Это должно помочь... времени мало, а когда они вернуться, нужно будет... — Я знал, — сказал он совсем человеческим голосом.       Полина резко обернулась. Морда его действительно изменилась, будто бы смягчились её черты. Будто бы стало меньше шерсти. — Можешь не думать об этом, — гордо заявил Козёл. — Я пропустил слишком много приёмов пищи, чтобы быть таким как прежде. Вы на годы запрели нас... Ни ваш посёлок, ни две деревушки неподалёку... — он снова рассмеялся. — Что ты имеешь в виду? — Полина прищурилась.       Хозяин молчал. Он оскалился, и вновь стал больше напоминать зверя. Морозова прокричала что-то, призывая го к ответу. Она знала, что здесь, в месте, которое выглядит как далёкое прошлое их леса, он не сможет ей навредить. Полина пыталась придумать сама ответ на свой вопрос. Шёпот, который она слышала от всюду, только мешал ей, она не могла разобрать подсказки.       Неуверенно она предположила: — Для этого тебе нужен Рома? — Мальчишка безрассуден, — фыркнул зверь. — Я понимаю, для чего ты нужна была Алисе. Мне ты можешь сослужить лучшую службу. — Нет, — резко выпалила Морозова. — Дело... в твоём друге? Он давно знал, что умрёт здесь, — лениво говорил Хозяин. — Есть вещи, которые просто должны случиться. — Я не поверю, что судьба живого, мыслящего, чувствующего существа — стать чьим-то обедом, — шипела она. Полина достала зажигалку из кармана. — Не ты эти судьбы раздавала, — Хозяин начинал злиться. — И я могу выкинуть мальчишку, он не так важен. Буду рад, если так ты отплатишь за всё то, что сделал твой дед.       Полина молча подошла к шалашу с зажигалкой в руках. Она поднесла её к самым маленьким веточкам и листочкам, поочерёдно в разных местах поджигая его. — Дело в этой девчонке? — Козёл будто бы издевался. — Она никуда отсюда не денется, если не отпустишь ты.       Слова о Кате разозлили Полину ещё сильнее. Она не слушала, она продолжала молча поджигать это место. Когда огня стало достаточно, та начала повторять заклинание, с которого сегодня начинала.       Шалаш... будто бы не из веток построенный, а из чего-то живого, начал растекаться. Та же чёрная жижа кусками вытекала из этого неуклюжего строения. — Ни ты, ни она не будете счастливы. Вы же вернётесь. За другом своим вернётесь, который без моего мальчишки отсюда не сможет уйти, — продолжал говорить Хозяин. — Может быть. Но не будет тебя, — развернувшись, наконец, произнесла Полина, — и это главное. — Титул будет у Романа. При этом — я всегда буду в его голове. Но... это место, — он снова осмотрелся. — не имеет для него никакого значения. Тогда, ты ничего не остановишь.       Хозяин леса говорил об этом слишком спокойно. Морозова старалась делать вид, что её это никак не волнует, что сейчас она уничтожит что-то в голове Козла, после чего он станет нисколько не сильнее обычного человека... но сомнения закрадывались в её голову. Морозова ни за что не согласиться на его предложения. Лучше навсегда остаться одному, чем обрекать на вечные страдания дорогих тебе людей.       Чёрной жижи становилось вокруг всё больше. Хозяин леса поднял свою морду и посмотрел на тёмное-тёмное небо, на котором отчётливо виднелись три луны в разные её фазы. — У вас будет очень мало времени, чтобы убежать, когда Роман станет собой, — спокойно сказал Козёл. — А... Алиса? — с чего-то вдруг решила спросить девушка. — Мне не придётся её наказывать. Её наказала судьба, — Хозяин устало хмыкнул, — и ты. — Она хотела стать человеком, — сказала девушка удивлённо. Ведь... стоило ли вообще за такое винить Алису? Она хотела быть той, кем и должна была быть. — А твой друг всё ещё верит в то, что получит огромную силу, — Козёл рассмеялся. Он присел на ближайший пень и закрыл глаза. Перед ним вдруг появилась флейта.       Она начал играть, глядя на то, как место его первых зверств горит. Полина по чуть-чуть отходила, опасаясь, что эта тёмная субстанция как-то затронет её. Она думала о Роме. Он и вправду наивен, повёлся на то, что там говорили ему... а на деле он просто станет новым телом, которое продлит существование Зверя ещё на долгие годы. — Ты можешь присоединиться, — предложил Козёл.       Под ногами девушки оказалась скрипка. Полина отрицательно покачала головой. Теперь... ей только надо думать о том, что делать, когда они окажутся в своём мире. Ей... было не у кого спросить. Девушка со злостью пнула скрипку.       Случайно между деревьев она увидела силуэт. Судя по тому, как он выглядел, принадлежал он женщине. Неподалёку закаркала ворона. Она сделала круг в воздухе и приземлилась на плечо этой загадочной незнакомке.       Полина бросила растерянный взгляд на Хозяина и снова вернула его к женщине. Всю голову обдало резкой болью. Девушка скривилась. Странный голос, мало похожий на её собственный, раздался в её разуме: "убегайте".       "Как можно убежать, если мы связаны с..." — Полина не успела додумать предложение, как заметила, что женщина отрицательно качает головой... И верно. Фактически, появиться новый Хозяин, а то, что он будет лишь оболочкой для предыдущего — только деталь...       Ворон слетел с плеча женщины, сел на ближайшую ветку и ещё долго наблюдал за Полиной, в то время как незнакомка сразу же растворилась. Снова девушка ощутила боль в голове, когда ворон особенно пристально уставился на неё. Следом не очень сильная, скорее, раздражающая боль появилась в её руке. Рана затягивалась. Удара ножом как не бывало. До этого момента Полина и не замечала, как неприятно ощущалась эта рана.       Морозова отвернулась, вновь встретившись взглядом с Хозяином леса. — И не жалко тебе его? — прервав свою игру, спросил он, явно говоря о Роме. — Он... выбрал. — Это не ответ, — смеялся он, словно разговаривал с маленьким несмышлёным ребёнком.       Полина задумалась, и ответила честно: — Нет. Из-за него мне только лишь жаль Антона. — Но и он тоже выбрал, — заметил Козёл. — Возможно, — безынициативно согласилась Полина.       В какой-то момент они вернулись назад. Время не сдвинулось ни на секунду. Только Хозяин леса устало сидел на земле. Полина резко повернулась к Кате и Антону, скомандовав: — Бежим.       Они не шелохнулись. Антон выпрямился, с ненависть глядя на Козла и Ромку с него надменной ухмылкой. — Мы должны разобраться с этим, — прошипел Антон, делая несколько шагов вперёд. — Антон, они не исчезнут, — Полина махнула рукой. — Всё это... повториться вновь, но у нас есть возможность уйти.       Катя нервно смотрела то на Полину, то на Антона. В итоге взгляд её упал на то, что осталось от Игоря, лежавшего за спиной девушки. — Мы, — с ужасом в глазах начала Смирнова, — не можем уйти. — Мы не можем остаться, — протестовала Полина.       В этот момент, вся та чернь, что текла из ран зверей, ползла к ногам Хозяина леса и Ромы. Это было не быстро, а потому они бы успели уйти. — Мы бы смогли, — начала эмоционально Морозова, — если бы не он, — она бросила разочарованный взгляд на Пятифана. Тот лишь хищно улыбался. — Но зато мы можем просто взять и уйти. — Уйти? Оставив его здесь? — крикнул Антон.       Катя, внимательно смотревшая на парня, возмутилась: — Ты даже после того, что он сделал, хочешь его спасти? — Он не понимает, что творит! — протестовал Петров. — Мы должны его вытащить, он... он обязательно придёт в норм. Да, Ром?       Пятифан истерично рассмеялся. Чёрная субстанция поглощала его всё больше и больше. — Мы не сможем достать Игоря, — обречённо сказала Полина, уставившись на Катю. — Он не заслужил такого, но... что нам делать с ним? Мне... мне правда очень жаль, — тихо добавила она.       Смирнова колебалась ещё секунду, пока сама не заметила, как меняется выражение лица Ромы, как руки его обрастают шерстью, а после кивнула и, схватив Антона за руку, побежала. Полина выдавила у себя улыбку и побежала следом. Она бросила прощальный взгляд туда, где лежал Игорь. У них бы не получилось многое, не будь его с ними. — Нет! — с очередным криком Антон выдернул свою руку и побежал прочь от девушек.       Катя развернулась, чтобы последовать за ним, но её остановила Полина: — У нас есть шанс, — тараторила она. — И нам очень крупно повезло. Пусть Рома просто марионетка Хозяина, но мы будем надеяться, что он заставит оставить Антона в живых. — Мы... никого не спасли, — на глазах Смирновой начали появляться слёзы.       Полина задумалась только на секунду, и, обернувшись, сказала: — Мы спасли себя. Мы больше не цель отмщения этого стада. Они... они насытились, и вернуться за другими... может, спустя год. — Это нечестно, — прошептала Катя. — Нечестно. И то, что повело только нам, тоже нечестно. Но мы ведь... мы ведь пытались, верно? Мы заслужили это, хоть чуть-чуть... — Надо уходить, — немного увереннее сказала Катя.       Морозова в ответ кивнула и они побежали, что есть сил вперёд, на первую попавшуюся освещённую дорогу. Они молчали, даже не смотрели друг на друга. Так, только лишь оборачивались время от времени назад. Пугало то, что лес выглядел также, как и всегда.       Из-за дерева выскочило нечто огромное, странной формы. Девушки отшатнулись, Катя живот достала оставшийся у неё нож. — Ты... — прошипела сущность.       Это была Алиса. Об этом говорила только рыжеватость грязной шерсти этого существа. Всё измазано кровью и той самой чёрной жидкостью. — Беги к своему хозяину, — скомандовала Полина. Она отметила, что в этом нечто нельзя было опознать даже лису. — Ты могла просто следовать моему плану... — существо набросилась на девушек.       Оно беспорядочно било лапами, но было понятно, что у зверя, явно после схватки с Волком, просто не хватило сил.       Несколько раз лиса очень сильно укусила Полину за ногу. Что-то в этот момент нашло на Морозову и та, только лишь использовав илу своего пинка, смогла смахнуть с себя это нечто а после, окончательно выйдя из себя, пусть и смазано, но уверенно врезала кулаком.       Катя воткнула нож в то, что должно было быть ртом этого зверя. Алиса заскулила. Катя сделала ещё больнее тем, что достала нож и вогнала во внутрь по новой. Бесформенная сущность завалилась на бок, отпуская Полину из своих когтистых лап.       Девушки не раздумывая бежали вперёд. Алиса убегала тоже, проклиная при этом всех, кого только можно.       Они оказались дома у Антона. Этот дом... теперь ощущался совершенно иначе. Они крепко закрыли дверь и уставшие уселись на пол. Они смотрели друг на друга испуганно и удивлённо. — Это... это всё? — удивлённо спросила Катя, пытаясь осторожно заглянуть в окно. — Для нас, — подтвердила Полина. — Но ведь... кто-то... — девушку накрыл настоящий ужас, когда она вспомнила с невообразимой яркостью, слишком отчётливо, своё прошлое.       Подумав немного, Морозова ответила: — С каждым днём здесь появляется всё меньше и меньше людей. Кто-то находит в себе силы уехать, кто-то находит в себе мозги не заводить детей. Звери с голоду вымрут. И... откуда ты знаешь, может, следующие дети справятся на порядок лучше... Может, им удастся закончить всё это. — Что тебе сказал Хозяин? — с подозрением спросила Катя. — Рома просто... тело, чтобы получить новые силы. Он слишком долго не ел, — объяснила Полина.       Они молча сидели на полу ещё какое-то время, не решаясь встать и начать делать хоть что-то. Снова первая нарушила эту тишину Катя: — Что будет с нами, — она по-особенному выделила последнее слово.       Полина устало улыбнулась и ответила: — Всё, что захочешь. Я приму любой твой выбор. — Я боюсь, что... мы не сможем отпустить события, связавшие нас, — призналась Катя.       Полина задумалась на секунду. Отчего-то она знала ответ, хотя и не помнила, с кем могла обсуждать эту тему... почему-то чувств указывали на ту незнакомку с вороном из леса. — Мы начнём забывать, — с нотками сожаления сказала она. — Это не быстро, но, я уверена, лет через пять... ничего из этого не будет в наших головах.       Пусть Смирнова этого и не поняла, но сказанные слова нужно было трактовать в самом прямом смысле. И всё-таки, ответ ей понравился. И вообще, так вышло, что Морозова стала единственной приятной вещью в её жизни, пусть и связана была с множеством неприятных... Хуже наверно было бы остаться совсем одной. — Мне... жаль, что так вышло с Игорем, — сама не зная зачем, сказала Полина. — Он был самым нормальным из нас, — продолжила Катя. — Нам надо уходить, — с огромным усилием Морозова поднялась с пола. — Как можно скорее и как можно дальше.

***

      И они ушли тогда. Это было действительно быстро. Ехали на попутках, а после Полина оплатила им билеты на самолёт. Им нужно время, обеим, чтобы встать на ноги. Молча они пришли к тому, что сделать это будет проще вместе. Об отношениях сейчас они... не думали. Только Катя, обрадовавшись тому, что они приземлились в новом для неё городе, где будут открыты новые возможности, оставила лёгкий быстрый поцелуй на щеке Полины. Морозова тогда растерялась от неожиданности и покраснела. Это дало ей огромную надежду на то, что у них всё будет складываться наилучшим образом.

***

      Ввалившись под утро в свой дом, Антон, врезаясь в каждый угол, дошёл до кухни. На парне не было очков: сначала он их разбил, а позже совсем потерял, и всё-таки по привычке он попытался снять их, чтобы положить на тумбочку.       Петров открыл холодильник. Там всё ещё оставались продукты, которые принёс им Рома. Он принюхался, и пускай парень ничего и не понял, но теперь что-то подсказывало ему, что мясо, лежавшее там, принадлежало человеку. Он ударил себя по лбу рукой и обречённо опустился на пол. Он выл что-то неразборчивое, а после направился в свою комнату, так и не закрыв дверь холодильника.       Антон написал письмо. Невероятно короткое: "Не думайте о том, что произошло. Со мной всё нормально, но я остаюсь здесь". Позже он сходит в участок и расспросит, по какому адресу отправляли письмо Полине с сообщением о смерти дедушки. А пока... ему надо перевести дух.       Антон знал, чувствовал, что где-то глубоко в этом существе находится Рома. Он это понял потому, что, несмотря на всё своё желание, Хозяин леса не смог его тронуть. Из парня вырвался истерический смешок: "может, я как та бабка? Чёртова невеста". Он заливался смехом, прижав колени к груди.       Он не держал зла на то, что девушки воспользовались возможностью уйти. Это был самый лучший вариант, которым бы и он сам воспользовался, была бы возможность...

*** Эпилог ***

      Алиса долгое время хотела стать человеком. И найдя кандидата подходящего, который более менее держит баланс со своей звериной частью, лиса всё пыталась свою мечту воплотить. Когда в последний момент всё сорвалось, её гневу мог позавидовать сам Хозяин леса. Прерванный переход навсегда останется сильной гноящейся раной, на душе и на сердце.       Алиса ходит по дому Полины, спит там, пытается поесть по-человечески, отвлекает себя бубнящим какую-то ерунду телевизором. Она разбила все зеркала, чтобы никогда больше не видеть своей лисьей морды, которую никогда не получится снять. Может, и изменилось в её душе что-то после контакта с Полиной... и всё-таки, после всего: она больше животное, чем человек.       Полина больше человек, чем зверь. Тот, кто плохо знал её, не подумал бы, что в ней что-то изменилось. Так, стала смелее. Кто знал получше, видел к чему-то подобному предпосылки и раньше. И только Катя знала, что порой Полину теперь приходится удерживать от весьма агрессивных желаний... расцарапать лицо тому, кто занял их парковочное место, проклясть самовлюблённую продавщицу, ударить слишком заинтересованного в ней бармена из клуба, и всё в таком духе. Кто-то бы сказал, что это совершенно нормальные желания, это просто реакция на весьма раздражающие ситуации. Только вот, никто не осознавал, насколько же сильно Морозову тянет к подобный действиям, только Катя молилась всем богам пока уговаривала Полину уйти куда подальше от неприятностей. Полина даже дралась слишком хорошо для человека, который никогда не занимался спортом.       И при всём этом: больше человек, чем животное. Зачастую, ей вообще было достаточно лёгких объятий Смирновой. Она занимается творчеством, продолжая играть на скрипке, ведёт частные уроки, иногда отправляет деньги на благотворительность, живёт с любимым человеком, стараясь посвятить ей как можно больше своего времени. Может, ещё годик, и Полина научиться просто разворачиваться и уходить от источника её раздражения, хотя, с такой-то поддержкой ей потребуется даже меньше времени, на то, чтобы научиться самообладанию. Этого действительно становилось всё меньше и меньше с каждым днём.       Порой, девушка "застревала", словно кто-то заморозил её тело. Полина безотрывно смотрела в одну точку, не издавая ни звука. Со стороны это смотрелось невероятно странно, а потому обе девушки радовались тому, что сейчас время такое... где всем на всех всё равно. Люди вокруг озабочены своими проблемами, проблемами страны. Да все вокруг в целом выглядят не на много лучше, чем Катя и Полина. — А ты не думала... что всё-таки смотрится всё это очень странно, — девушка смотрела в зеркало перед собой, сталкиваясь с взглядом Кати, стоящей позади. — Что странно? — Смирнова подошла поближе, аккуратно приобнимая девушку со спины. — Две девушки... живут в месте, постоянно появляются только вдвоём, — Полина слегка нахмурилась, но в руках Кати тело её расслаблялось. Эта тема по большей части мало волновала её, но стоило мыслям вдруг начать снова прокручивать это, как Морозова не могла остановится до прихода Кати с её успокаивающими словами. — Люди вокруг слишком сильно заняты собой, — Катя издала короткий смешок. — Вряд ли это будет нас волновать через пару лет...       Девушки действительно планировали переезд, желательно, как и огромное количество сограждан, в другие страны. Но самый важный пункт: место это должно быть намного южнее. И Катя и Полина теперь ненавидели не только зиму, но и осень. Они не желали видеть ни намёка на эти два сезона. Почему?... На самом деле они забывали ответ на этот вопрос.       Становилось ли лучше? Понемногу. В определённый момент девушки решили, что они сами являются друг для друга напоминанием. Ходили по квартире, стараясь избегать даже короткого пересечения взглядов. Они пришли к тому, что являются не только напоминанием, но и единственным "островком безопасности". Единственным человеком, понимающим, через что пришлось пройти друг другу. Рассказать что-то посторонним о случившимся было сродни самоубийству. — Как прошёл день, — спросила Полина, открывая дверь девушке. — Держалась на мыслях о нашей встрече, — Катя оставила поцелуй на щеке Полины.       Катя жила. Впервые по-настоящему за долгое время. На до и после жизнь у неё разделились не из-за событий, произошедших дважды... а в момент, когда она однажды пришла в их квартиру: — Меня взяли на работу! – с довольным визгом Смирнова повисла на шее у девушки.       Полина в этот момент играла на скрипке, а потому все ноты разлетелись, а сама Морозова начала испуганно поднимать инструмент вверх, чтобы Катя не задела его. Пусть и занята была в этот момент Полина, и поза была неудобная, в поцелуе девушка не отказала. И после этого поцелуя в их жизни случился самый долгий, самый честный разговор о чувствах.       С этого момента они ощущали себя... одним целым. Ощущали себя нужными, любимыми просто так. Ни мнения других людей, ни страх одиночества – ничто не могло разрушить эту идиллию. Возможно, обе девушки совершенно нездоровые, да только не волнует их это. — Подумать только... человек искусства... весьма тонкой душевной организации, такая... аристократичная натура способна издавать такие возмутительные звуки, – с ухмылкой сказала Катя, возвышаясь над Полиной. — Чёрт, просто... прекрати издеваться! – возмутилась девушка, прикрыв глаза.       Подготовка к концерту была забыта, а совесть Полины наверняка позже отчитает девушку за брошенную на диван скрипку, не убранные упавшие на пол ноты... Но сейчас, в такой момент мозг не был способен думать об этом. — Мне просто очень нравится, когда ты просишь, – улыбка Кати стала шире, наглее, а движения увереннее, развратнее. — Катя... – простонала она... – Ты же в курсе, – девушка попыталась вернуть себе самообладание, – что в эту игру могут играть двое? – с этими словами Полина применила свою физическую силу и поменяла положение их тел, оказавшись сверху. — Даже не знаю, что из этого нравится мне больше, – щёки Кати слегка покраснели.       Смирновой нравилось дразнить Полину, выводить её на эмоции, а всё потому, что ещё сильнее ей нравилось ощущение того, как Морозова крепко держит её руки, прижимая почти к изголовью кровати. Жаль, что эта часть Полины, которая всё берет под свой контроль, появлялась как-то редко. Вероятнее всего она боялась... переборщить, сделать больно. Девушки как-то раз говорили об этом, Полина несколько смутилась, а Катя расцвела в улыбке: ей нравилось, что о ней заботятся, даже в те моменты, когда чувства просто срывают голову.       Им обеим очень нравилось оставлять засосы друг на друге. Так... обозначать свою "принадлежность" и "занятость". И у Кати, и у Полины на работе были коллеги, которые пытались за ними ухаживать, никто не знал об их "предпочтениях", а остальные в коллективе либо игнорировали происходящее, либо думали, что ухаживания "этих счастливчиков" обернулись успехом. Как же они были далеки от правды       Катя простонала, стоило только Полине оставить лёгкий поцелуй на шее: — Нечестно, – с трудом выдала она. Так сразу, и в самое уязвимое место... определённо нечестно, то есть, вполне в духе Морозовой. — Не тебе говорить о честности, – девушка заткнула рот Кати поцелуем.       Им нравилось и простое уютное домашнее времяпрепровождение. Смотреть какую-нибудь глупость по телевизору, готовить что-то странное по рецепту из неизвестного журнала, брошенного в их почтовый ящик. Досуг свой они проводили либо дома, либо в каких-нибудь местах светских. Причём к подобным местам не причислялись парки. Даже если это был самый вычищенный облагороженный парк в мире. Слишком много... деревьев. И за каждым может кто-то прятаться       Они и в правду забывали со временем. Порой на утро, пробуждаясь от кошмара, они не могли сформулировать мысль: что же такого они там видели. Был только... абстрактный страх всего, что связано с природой. Наверно, и он однажды исчезнет, а до тех пор они совершенно не против вести домашний образ жизни, порой выбираясь в рестораны. А Полина даже забыла, что у Кати когда-то волосы были длиннее её фирменного каре.       Скоро они уедут. Тогда всё точно станет иначе, пускай и придётся Кате с Полиной заново выстроить быт. Они сделают это снова, ведь, как выяснилось, уживаться друг с другом не так уж и сложно. — Знаешь, я... так много думала когда-то над тем, что навсегда останусь одна, — сказала Полина, смотря на Катю, готовившую им завтрак.       Смирнова улыбнулась и тихо сказала: — Это... такая глупость, — она присела к Полине на диван, осторожно сместив оттуда кошку, и оставила на её лбу поцелуй.

***

      Антон задумчиво почесал бороду. Он поправил очки и вновь уставился на объявление о пропаже. — Кузнецова Алина Константиновна. Одиннадцать лет, — пробубнил он. — Последней раз видели выходящей из школы во вторую смену...       Пока Антон говорил это, он перезаряжал ружьё. Он ходил к той старухе. Ходил не раз и просил помочь ему победить чудовищ, придумать ещё какой-то план, а Нина Павловна лишь воротила нос, говоря о том, что ничего у него не выйдет. Так Петров начал поиски сам.       И путь он свой начал с того, что поквитался с Алисой, обосновавшейся в Полинином доме. Она была слишком ослабшим зверем, растерявшим свои способности. Антон сделал это с особым наслаждением, прекрасно помня, что всё началось именно с того, как он познакомился с лисой. Косвенно, он винил в этом именно Алису.       Снова начали пропадать дети. У него был план, но... ружью он отчего-то всё равно доверял больше. В то, что он сможет освободить Рому, он больше не верил.       Парень ему снился. Умолял выпустить, уверял, что совершил ошибку и всё осознал, но, приходя в лес, Антон либо никого не находил, либо по-прежнему звери пытались его прикончить. Пятифан снился и сегодня. Только в этот раз он не извинялся за произошедшее. Он просто издевался, говоря, что ничего у Антона не выйдет. — Ещё посмотрим, — хмыкнул мужчина, выходя из дома.