Без обязательств? Правило первое:

      Хёнджин, вообще-то, всегда казался Сынмину до безумия привлекательным. Но он чувствует как парень превосходит все его ожидания, когда толкает младшего к ближайшей стене, едва они переступают порог дома. Он прислоняется к нему вплотную, желая всем телом ощущать чужое тепло, и с силой прижимает ещё ближе к себе, крепко обняв одной рукой вокруг талии, пока вторая контрастно нежно лежит на плече. Ким недоумевает, почему парень резко останавливается в такой дразнящей близости, позволяя ловить своё опьяняющее и слегка учащённое дыхание губами. Они сейчас ближе, чем были когда-либо, Сынмин к своему желанию ближе, чем был когда-либо, и он стирает следы неуверенности с лица Хёнджина, сам незамедлительно прижимаясь к нему с жадным поцелуем. Из груди вылетает выдох до дрожи приятного удивления, когда Хван мгновенно отвечает ему таким же, не тратя больше ни секунды на раздумья. Чёрт, Сынмин чувствует себя так, словно убивает последнее приличие, оставшееся у брюнета, но это чувство не имеет совершенно никакого значения по сравнению с тем, что он испытывает, когда рука старшего с плеча ползёт вниз по его груди, пробираясь затем под ткань одежды, чтобы коснуться обнажённой кожи чуть выше тазовой косточки. Пальцы Хёнджина неожиданно до мурашек тёплые и заставляют парня растаять уже от этих незначительных прикосновений, а затем невольно представить как же, вероятно, хорошо они будут ощущаться в нём или на его члене. Это всё ещё не играло для него сильной разницы.       Как бы сильно ни уставали губы от поцелуев, это всё равно не воспринималось как достаточный повод для того, чтобы оторваться от чужих. Они оба словно изголодавшиеся по близости и удовольствию не могут насытиться долгожданной и неожиданно появившейся возможностью, поглощая друг друга и горячо прижимаясь вплотную. Внезапно до слуха долетает щелчок дверной ручки одной из комнат, на который оба синхронно поворачиваются, моментально оторвавшись друг от друга. Кто-то из соседей Хёнджина спускается со второго этажа на кухню, и парень чуть выпрямляется, чтобы не делать незнакомого Сынмину человека свидетелем того, что между ними происходит. Но даже сейчас Ким ощущает по-прежнему крепкую хватку вокруг своей талии, и это на самом деле очень даже льстит. Они коротко здороваются, ограничиваясь лишь этим, и, если Хёнджин взглядом провожает того, кто их отвлёк, то Сынмин пользуется возможностью и рассматривает в более хорошем освещении его небольшой румянец на щеках. Почему-то в его глазах это делает спортсмена ещё более привлекательным, заставив уголок губ младшего мелко приподняться. Именно с таким выражением лица Хван сталкивается, возвратив к нему своё внимание, и взгляд его становится слегка вопросительным от непонимания причины этой улыбки. Но против воли она, столь необычная и довольная, фиксируется где-то на корочке подсознания, оставляя лишь понимание того, что она точно ещё будет всплывать в его памяти.       — Я не против секса в публичных местах, — тихим голосом начинает Ким, придвинувшись к чужому уху и согревая его своим тёплым дыханием, отчего старший невольно замирает, — но его смысл в риске быть замеченными, а не в стопроцентной вероятности этого.       До слуха Хёнджина доносится короткий весёлый смешок, и он сам улыбаться начинает на эти слова, не оставляя незамеченным то, как по его коже пробежались мурашки от интимной близости ещё влажных после долгого поцелуя губ.       — Пойдём, — он, наконец, отпускает талию, чтобы той же рукой поймать ладонь Сынмина, и ведёт его за собой вверх по деревянной лестнице, покрытой ковром, таким же, что был и в доме у Кима.       Юноша успевает уронить на пол ключи и тихо выругаться, когда не попадает в замочную скважину с первого раза, прежде чем впустить-таки гостя в свою комнату. Это цепляет внимание Сынмина, но он пропускает данный жест, заинтересованный в том, что из себя представляет комната брюнета. На удивление, здесь не было чего-то специфичного, за исключением двух небольших гантелей и пары (всего лишь пары!) элементов одежды на стуле. В остальном же, комната оказалась очень чистой, включая рабочий стол и заправленную кровать, что просто не может не радовать. От изучения помещения Сынмина отвлекает щелчок дверного замка и, если раньше у него в голове и могли зародиться мысли о том, что Хван слишком переживает из-за происходящего, то они все растворяются в воздухе, когда он оборачивается и видит насколько безразличным жестом тот выкидывает ключи куда-то в сторону, уверенно двигаясь в сторону гостя. Хёнджин кладёт руки на его плечи и быстро, но аккуратно надавливает назад, заставляя потерять равновесие. Сынмин за его бомбер хватается и тянет за собой, обрывисто выдыхая от приземления на кровать и последовавшего сразу за ним глубокого жадного поцелуя. Может, он ошибся, посчитав нависающего над ним парня слишком милым для такого? Потому что, по правде говоря, колено меж его бёдер скорее вызывало напряжение в паху, чем бабочек в животе. Руки Хвана слишком заняты тем, чтобы сохранять равновесие, но это перестаёт быть уважительной причиной, когда Ким пытается как можно скорее снять с него лишнюю одежду. У них происходит небольшая борьба, в которой Сынмин пытается подняться, чтобы оторвать чужие руки от своего тела и кровати, а Хёнджин всё с большим усилием его к ней прижимает, не желая разрывать поцелуй, которому, вообще-то никто и не противится. Продолжается это до тех пор, пока последний не принимает поражение, со влажным чмоком отстраняясь от губ, чтобы выпрямиться, неудобно разместившись на краю кровати, но Ким за тот же несчастный бомбер тянет его на себя, когда сам заползает повыше на кровати, прежде чем нетерпеливо стянуть его с чужих плеч. Вещь красивая и весьма горячая, но тело Хвана его сейчас интересует намного больше. Хотя, возможно, было бы здорово, надень тот его снова, когда останется без футболки. Но эта мысль, как и все прочие, теряет всякое значение, когда шатен получает очередной влажный поцелуй и вновь пробует на вкус мягкие ненасытные губы, не сдерживаясь от покусываний в ответ и с наслаждением замечая насколько эти губы упругие. И насколько же, блять, Хёнджин чувствительный, раз рвано выдыхает на все эти покусывания. Пальцы брюнета начинают спешно расстёгивать пуговицы на чужой шёлковой рубашке как раз в тот момент, когда руки её владельца находят своё место под его футболкой, с восхищением медленно оглаживая рельеф подтянутого тела. В головах обоих в эту минуту не найдётся ни единого слова, кроме мата или упоминания бога. Сынмин ладошками поднимается всё выше по во всех смыслах горячему телу, касаясь Хвана буквально везде, где может: торс, бока, спина, грудь и поясница — старший чувствует его прикосновения повсюду, мысленно утопая в этих ощущениях. Он позволяет откинуть футболку в сторону лишь когда заканчивает расстёгивать последнюю пуговичку и тут же вновь прижимается к новому знакомому губами. Сынмин шумно ртом выдыхает когда чувствует горячие поцелуи и аккуратные укусы на своей шее, короткими ногтями слабо царапая чужой торс. Боже, какой же он твёрдый... Его руки поднимаются выше и стягивают резинку с чёрных волос, что тут же падают и начинают чуть щекотать его грудь, к которой уже успел спуститься Хёнджин за это время. Он бесчисленными поцелуями горящую кожу покрывает, тёплыми руками талию оглаживает и притягивает за неё к себе ближе, языком обводя соски. Сынмин сам на это с поджатыми губами выгибается, напрягаясь в мышцах, но затем вновь обрывисто выдыхает, когда чувствует как из-за этого движения упирается теперь пахом в тело Хвана. А тот ещё и улыбается. Невыносимо. Ким за волосы его оттягивает от своего тела, стараясь не делать больно, и ведёт к себе ближе, чтобы вновь ворваться в его рот с пошлым мокрым поцелуем, а затем пользуется тем, что они вновь на одном уровне, и назло в возбуждение Хёнджина своим толкается. И, чёрт возьми, Хёнджин скулит и задыхается, кусая губы в ответ. Сынмин чувствует, что теперь он хочет трахнуть его, а не быть трахнутым им, искусать бёдра, отсосать и попрыгать на члене, и желательно всё за один вечер, но они просто не выдержат. Наверное. Однако с Хваном он готов попробовать. Особенно тогда, когда тот нетерпеливо толкается следом, вызывая у младшего дрожь по всему телу.       — Боже, молю, скажи, что у тебя есть смазка и презервативы, — Сынмин чувствует как его терпение тает быстрее, чем мороженое на жаре. А между ними сейчас очень жарко. Но вместо мороженого он мысленно видит лишь чужой член со стекающей капелькой предэякулята, которую он с радостью слижет.       — У меня... — Дыхание Хёнджина сбитое, но даже на этом фоне Ким замечает небольшую неуверенность в его голосе, отчего тут же открывает глаза (оказывается, они закрылись сами, когда Хван толкался ему навстречу) с ожиданием продолжения. — У меня есть только смазка... — Он говорит с небольшим волнением, не имея представления о том, как на это отреагирует Сынмин, хотя сам уже готов к тому, чтобы продолжить и без проникновения, если так будет нужно. Он в любом случае не собирается оставить парня разочарованным.       Сынмин же на это расслабленно выдыхает, насколько эту часть его учащённого дыхания вообще можно назвать расслабленной. Волнение в глазах Хвана сменяется на вопрос, на который он тут же получает ответ.       — У меня есть в заднем кармане. — Ким губы облизывает пересохшие, отвлекая Хёнджина от темы разговора, но возвращает его обратно к диалогу. — Средние. Подойдёт?       — Да... — Он моргает часто, пытаясь включить мыслительные процессы вновь, и подтверждающе кивает, сам теперь облизываясь, что не остаётся без внимания. — Да, думаю, да.       — Хорошо — ответный кивок, за которым после небольшой паузы следуют довольная ухмылка и подмигивание. — Но смотри, если что, мне они точно подходят.       Хёнджин этими словами, кажется, очень смущён, раз отводит взгляд, однако голос его звучит намного тише и более неловко, чем всё, что он произносил прежде.       — Я, эм... Я предпочитаю сверху...       О. А это интересно.       — ...извини.       Что?       Вопрос так и читается на лице Сынмина, но Хёнджин не может его увидеть, прикованный взглядом к телу шатена. Сложно сказать, пытается ли он себя отвлечь, нагло любуется или использует последние по его мнению секунды, когда у него есть такая возможность. Но Ким его этого образа лишает, поворачивая обеими руками его голову к своему лицу. В глазах старшего вновь что-то, напоминающее вину, и что-то внутри Сынмина колет от этого. Потому что Хёнджин не сделал ничего, за что ему стоило бы чувствовать вину. И Ким решает, что ему снова нужен «толчок», что позволит ему вернуть уверенность. Судя по всему, парень слишком беспокоится о том, насколько всё происходящее понравится его вечернему гостю, и, раз уж он сам является причиной, Сынмин решает поделиться некоторыми своими мыслями на этот счёт.       — Хёнджин... — Он мягко подтягивает юношу к себе ближе, чтобы вновь говорить ему на ухо, словно то, что он произносит, является секретом глобального масштаба. — Ты не представляешь, насколько сильно я хочу, чтобы ты вставил мне и трахнул на своей кровати. — Младший буквально ощущает, как тело над ним напрягается, вызывая тем самым у него довольную ухмылку. — Я хочу, чтобы ты и твои крепкие бёдра, которые мне хочется сожрать, поработали так, чтобы я забыл своё имя когда буду кончать на твоём члене.       — Блять... — шёпот Хёнджина приходится в чужой изгиб шеи, куда он падает головой, ломаясь под этими откровениями. Ширинка узких джинс давила и без того сильно, но теперь он чувствует, что готов на всё, лишь бы избавиться от них как можно скорее. Сынмин чувствует как тёплые руки с его талии проскальзывают на задницу — Хван проверяет оба кармана на наличие презерватива, но та рука, что нашла лишь пустой карман, с ягодицы не уходит и сжимает её слишком долгожданно для обоих, надрывая вдох младшего.       — Хёнджин... Пожалуйста... — Терпеть эти медленные пытки становится просто невозможно. Ким после своих же недавних слов теряет всякий самоконтроль и переходит на ворчливые на угрозы. — Иначе я кончу в брюках.       Слова эти почему-то приподнимают уголки пухлых губ, но в них не видно усмешки. Кажется, Хвану показалась милой эта упрашивающая сторона, но Сынмин не уточняет, лишь смущённо хмурясь на эту мягкую улыбку, потому что она всё ещё окружена этими невероятно горячими чёрными прядями, что делало её и Хёнджина... Словом, очень секси. Он тянется к ремню старшего и быстро с ним расправляется, встретив одобрение в виде очередных покусываний шеи, от которых позже останутся небольшие засосы, а сейчас — чуть ли не колом стоящий член. Сынмин обрывисто выдыхает когда чувствует прикосновение Хёнджина теперь и на нём. Он как можно быстрее пытается разобраться с его ширинкой, начиная путаться в руках из-за просто издевательски медленных поглаживаний и вновь замечая как учащается едва успокоившееся дыхание. Ким не замечает как непроизвольно в руку толкается, но зато очень хорошо замечает то, как она исчезает — Хёнджин перекладывает их обе на замок брюк шатена.       — Можно? — Парень глаза поднимает, позволяя теперь увидеть как они плывут от желания. Однако, несмотря на это, он всё равно уделяет внимание тому, чтобы убедиться, что Ким не возражает. Нет, он всё же слишком милый хороший для всего этого. Но Сынмин совсем не виноват, что его рука слегка сжимает и начинает двигаться по возбуждению старшего через тонкую ткань белья, заставляя того опустить голову и с силой закусить губу, забыв на пару секунд о том, что ему необходимо дышать.       — Нужно. Я напишу про тебя самую ужасную статью, которая опозорит тебя на всю жизнь, если ты не разденешь меня уже до конца. — По комнате разносятся тихие смешки, и Сынмин продолжает уже с улыбкой, очевидно, не собираясь реализовывать ничего из своих угроз. — Я серьёзно, у тебя есть 5 секунд, пока я не взял тебя сам. Один... Два...       Губы Хёнджина затыкают его раньше, чем он успевает произнести «три», языком смело врываясь в его рот, чтобы не давать даже возможности вести счёт дальше. Бережным рукам требуется всего ничего, чтобы расправиться с чужой ширинкой и стянуть, наконец, с Сынмина последнюю одежду, когда он уверенно кивает на немой вопрос о том, стоит ли вместе с ней захватить и его боксёры. Сам же Хёнджин остаётся в белье и в живот парня бережно целует перед тем, как отойти и из полки в шкафу достать тюбик смазки, вид которого напоминает Сынмину о том, что ему предстоит ещё один этап перед тем, как перейти к делу. Он действительно может не выдержать ощущения пальцев Хёнджина в себе, пока тот будет нависать над ним сверху и старательно толкаться внутрь. Мысли его бегут вперёд событий, и Ким уже сейчас прикидывает, что на крайний случай он мог бы с огромной радостью ему отсосать, если вдруг его задница не протянет слишком долго.       Брюнет возвращается действительно быстро и стоит лишь Сынмину подняться, чтобы украсть у него ещё один поцелуй, ему на грудь мягко надавливают и, губами необычайно нежно сминая чужие, укладывают обратно на кровать. Хёнджин с тихим влажным чмоком отстраняется и использует действительно много смазки ради того, чтобы процесс был как можно менее болезненным. Ким чуть подтягивает пятки к себе для удобства, и Хван тут же своими мягкими губами его коленки касается, смазывая парня снаружи подушечками пальцев. Тёмные волосы щекочат внутреннюю сторону бедра, когда старший по ней спускается с поцелуями и аккуратно палец погружает внутрь, наблюдая за реакцией парня. У Сынмина прикрыты глаза и дыхание сбито, но признаков дискомфорта или недовольства нет, и Хёнджин вторым пальцем вновь его поглаживает перед тем, как очень медленно и постепенно добавить его к первому. Ким сжимает в руках одеяло, которым была заправлена кровать, и нетерпеливо выдыхает. Он хочет вновь поворчать, сказав старшему, чтобы тот действовал быстрее, но сдерживает себя, понимая, что тот правда старается, чтобы доставить ему как можно меньше дискомфорта в будущем. Это действительно очень приятно. И он хочет принять эту неожиданную заботу в полной мере.       Хёнджин поцелуи сменяет на укусы и посасывания, когда приходит время для третьего пальца, а Сынмину хочется выть от того, как тот успел оставить свой след на обеих его особо чувствительных зонах, даже не подозревая об этом. С другой стороны, почему бы ему и не подозревать, когда Ким жмурится так нетерпеливо и тяжело дышит на каждое соприкосновение бёдер с губами и языком старшего, а его член вздрагивает словно детектор, подавая сигналы о том, какие действия заводят его сильнее прочих. Хёнджин укусы прекращает, сбавляя обороты до нежных поцелуев чувствительной кожи, и пальцами начинает двигать настойчивее. Сынмин только сейчас замечает, что всё это время тот лишь растягивал, но не толкался, а теперь раз за разом вынимает и погружает пальцы вновь, поглаживая стеночки внутри. Намеренно обводит всё пространство вокруг простаты, но не касается её. Хочет помучить немного перед тем, как пальцами проскользить прямиком по нужному месту. Посмотреть как шатен выгибается, снова зажмуривая глаза, послушать как он тяжело выдыхает вместо стона. Хёнджину казалось, что стоны звучат сексуально, но сегодня он узнаёт, что сексуально можно ещё и дышать. Это просто сносит крышу, потому что Сынмин в своих вздохах задыхается, когда Хван нетерпеливо толкается в простату раз за разом, желая довести его до безрассудства.       — Хёнджин, боже... — он почти шёпотом зовёт, крепче сжимая в кулаках пододеяльник. — Я уже готов.       Лёгкая довольная ухмылка трогает губы старшего, и он продолжает свои действия ещё несколько секунд, словно проигнорировав слова шатена, однако вскоре медленно обводит чувствительное место напоследок и неспеша убирает руку. Сынмин глаза открывает, пытаясь вернуть дыхание в норму, пока Хван раздевается до конца, и поворачивает голову вбок. В глазах всё плывёт из-за ярких эмоций и долгого зажмуривания, но он находит рядом с собой презерватив, предварительно оставленный здесь Хёнджином, и слабыми пальцами раскрывает его, прекрасно зная как сложно это сделать когда одна рука в смазке.       — Спасибо, милый, — брюнет воркует и принимает его, не забыв оставить поцелуй на запястье, что вызывает румянец на чужих щеках. Неужели ему обязательно делать все эти неожиданно нежные и оттого смущающие жесты? Но, судя по лицу, с которым он наблюдает за чужой реакцией, ответ определённо «да».       Смазав себя поверх презерватива, Хёнджин губы облизывает и медленно коленки парня по очереди целует, сохраняя зрительный контакт, который внутри обоих пробуждал какое-то особое впечатление от происходящего. Руками по бёдрам вниз скользит, а затем контрастно мягким прикосновениям сжимает ягодицы намного сильнее, чем Ким мог того ожидать. Хёнджин чувствует его чужие дрогнувшие коленки, но также видит и нисколько не дрогнувший взгляд. Чёрт, Сынмин определённо тот тип людей, которому только дай посоревноваться, и он не уступит своё место никому. Как бы сильно Хван ни хотел в этом соревновании поучаствовать, взгляд приходится опустить, когда он головку направляет и медленно входит, наблюдая за тем, как член постепенно погружается в чужое тело. Они оба задерживают дыхание, под конец несдержанно выдыхая, что заставляет шатена слабо улыбнуться из-за их синхронности. Оказывается, он действительно растянут на славу, судя по тому, каким плавным вышло движение, однако им обоим нужно было немного привыкнуть: Хёнджину к тому, как плотно его член обхватывают чужие стеночки, а Сынмину к этому самому члену внутри себя. Он намного теплее, чем пальцы, и это должно бы быть ожидаемо, но сейчас почему-то отзывается совершенно по-новому. Возможно, всё дело в том, что он фантазировал об этом самом моменте уже практически год.       — Всё хорошо... — Ким говорит тихо, в очередной раз коротко облизнув подсохшие губы, на что Хёнджин не может не отреагировать и оставляет нежный поцелуй на шее, вынуждая вновь расслабленно прикрыть глаза, тихо выдохнув. — Продолжай.       Старший с небольшой хитрой ухмылкой поднимает взгляд на удовлетворённое лицо, а затем опускается обратно.       — Продолжать это? — Дразнится и неторопливо усыпает шею парня ещё несколькими нежными поцелуями, поглаживая его ягодицы, чтобы не давать перейти из возбуждённого состояния в слишком разнеженное. Ещё бы он перешёл.       — Если ты пришёл сюда только за поцелуями, — парирует слегка обиженно. Хёнджин же издаёт задумчивое мычание, пользуясь тем, что ситуацией сейчас управляет он.       — Я бы расстроился, если бы не получил ни одного, — он воркует с милым тоном, и это становится невыносимо. Сынмин перекладывает руку на его волосы на затылке и несильно сжимает, заставляя посмотреть на себя, в то время как сам устремляет навстречу свой строгий недовольный взгляд. Хван теряет улыбку и тихо сглатывает от напряжения. Вообще-то... В исполнении Сынмина это было очень горячо.       — Хёнджин, я даю тебе последний шанс трахнуть меня самостоятельно, пока я не взял всё в свои руки и не взял тебя. Даже если твой член у меня в заднице.       Старший не разрывает зрительный контакт и, смотря Сынмину прямо в глаза, уже через секунду неожиданно, но размеренно толкается, наблюдая за тем, как подрагивают его веки от желания прикрыть их и раскрываются губы, стирая всю строгость с его нежного лица. Уголок губ брюнета слегка приподнимается в полуухмылке, когда он повторяет движение, продолжая поцелуи в чужую шею уже с рукой в волосах. Он решает не перечить больше, наслаждаясь тем, насколько бесследно исчезло всё возмущение с лица и жестов Сынмина, который теперь второй рукой держался за его плечо и пытался успокаивать своё поверхностное дыхание.       — Ещё... — Звучит тихий шёпот, и Хёнджин слушается, понимая, что на сей раз это не просьба. Но также он понимает и то, что его собственное терпение уже на исходе, когда вслед за этим начинает толкаться снова и снова, приземлившись носом в перекате между шеей и плечом младшего. Его тёплые выдохи щекочут шею Кима, вызывая мурашки от воздействия на чувствительное место на теле, будто тот делал это намеренно, но это последнее, на что Сынмин мог бы сейчас обижаться. Он сжимает волосы чуть крепче, пока второй рукой позволяет себе спуститься по плечу и проверить на ощупь мышцы, которыми прежде имел удовольствие любоваться лишь издалека. Хёнджин в ответ на эти жесты кусает ключицу и следом по ней же языком горячо проводит, а в младшем теперь просыпается любопытство: он глаза открывает, замечая теперь как плывёт изображение вокруг, и за тёмные волосы отрывает парня от своей шеи. Хочет сказать что-то грязное, посмотреть на реакцию, на румянец на щеках, на возбуждённый взгляд, но успевает заметить лишь последнее перед тем, как Хван врывается в его рот с несдержанным поцелуем и тихим стоном на губах. Стоном, от которого младший забывает всё, что было в его голове, кроме желания продолжать. Хёнджин слабо кусается и старается двигаться не слишком быстро, судя по тому, насколько глубоко он входит каждый раз, и, на самом деле, Сынмин уверен, что легко кончит и от этого, но он всегда слаб перед своим любопытством. Особенно когда оно хочет посмотреть, на что способен объект его сексуальных фантазий, когда не старается держать себя в руках.       — Быстрее, — он шепчет слабо в качестве провокации, урвав секунду перерыва от поцелуя, и в следующую же уже не может его продолжить, с раскрытыми губами откинув голову назад. Потому что Хёнджин его поясницу приподнимает для удобства и свои сильные толчки ускоряет настолько, насколько это было возможно. Младший теряет любой темп дыхания, что у него был, стараясь просто выхватить тот воздух, что был ему доступен, со всей силы хватаясь теперь обеими руками за плечи Хвана. — Блять.       С чужих уст слетает короткий смешок, который нисколько не мешает движениям, а вскоре и вовсе исчезает, когда парень пытается смазанные поцелуи на бледном теле оставлять. Сынмин старается, правда очень старается сдерживаться и не кончать как можно дольше, чтобы это не прекращалось, но теряет всякое терпение, когда горячий язык ласкает его соски вместе с не менее горячим членом, толкающимся внутрь на бешеной скорости и раз за разом проезжающимся по простате. Он не хочет выпускать старшего из рук, а потому упирается уже ослабевшими ногами о кровать и поднимает таз настолько, чтобы член его при каждом движении Хёнджина тёрся о его тело. Обнимает парня и прижимает к себе ближе, задыхаясь в своих попытках втянуть или выпустить воздух, когда уже через пару движений горячая сперма разливается между их животами. Кажется, это действует и на старшего тоже, потому что уже через пару быстрых толчков он с тихим, но протяжным стоном крупно содрогается и останавливается глубоко внутри, падая лбом на надплечье шатена. Они дышат так, словно только что пробежали по меньшей мере марафон. Рука Сынмина вновь возвращается в тёмные волосы, на этот раз мягко их перебирая и поглаживая, и неожиданно Хван толкается внутрь ещё раз, заставляя его напрячься, словно натянутая струна. С члена младшего на его живот капают последние несколько капель семени, заставив мелко вздрогнуть. Чёрт.       Проходит ещё немного времени перед тем, как их дыхание, наконец, успокаивается, и они отстраняются друг от друга, глубоко в душе не желая заканчивать этот вечер. Ванная в их общежитиях общая на этаж, так что идти туда не вариант, и Хёнджин сперва вытирает влажными салфетками свой живот, а затем и всё ещё лежащего Сынмина, который пользуется этой возможностью рассмотреть парня обнажённым получше.       — У тебя очень красивое тело, — выдаёт он откровенно, не желая, на самом деле, держать эти мысли исключительно при себе, когда есть возможность сделать комплимент тому, кто так бережно вытирает твой живот после незапланированного секса.       — Спасибо, — на губах Хвана вырастает благодарная улыбка, что совершенно не сочеталась с его растрёпанными Сынмином волосами. — Я ведь говорил, что занимаюсь спортом.       — Не у всех спортсменов такое эстетически красивое телосложение. — Хёнджин ничего на это не отвечает, и Ким возвращается к своему занятию, глазами изучая каждый сантиметр кожи и каждую доступную его взгляду мышцу. — А это что?       Брюнет следит взглядом за прикосновением младшего, что подушечками пальцев мягко проводил по тёмному синяку на бицепсе, и тихо усмехается, словно от неловкости.       — А, это... — Он к своему занятию возвращается, хотя Сынмин на сто процентов уверен, что на нём не осталось уже ни следа. — Я немного... Неуклюжий.       Юноша скидывает брови, словно беззвучно переспрашивая: «Серьёзно?», и Хёнджин лишь скромно кивает в ответ, наконец, закончив со своей своеобразной уборкой. Он отходит, чтобы выкинуть всё, что им больше не нужно, и теперь Сынмин замечает ещё по синяку на его бедре и голени.       — Синяк на плече выглядит страшно. Как ты умудрился? — В младшем включается его репортёрская личность (а он в газете отвечал именно за сводку актуальных новостей и всей прочей информации) и желание докопаться до правды, даже несмотря на то, что Хёнджин совсем не выглядел как тот, кто мог бы участвовать в драках. Однако они недостаточно знакомы для того, чтобы об этом можно было говорить с уверенностью.       — Не вписался в поворот, — Хван отвечает легко и без промедлений, пытаясь собрать по комнате свою и чужую одежду, которую Ким принимает, постепенно начиная одеваться и всеми силами стараясь делать это неотрывно от кровати. Он ведь не врал когда говорил, что активничать предпочитает, будучи в горизонтальном положении.       — А на ногах откуда? — Несмотря на своё небольшое «расследование», парень звучит совершенно обыденно, застёгивая пуговички, которые совсем недавно Хёнджин так старательно расстёгивал.       Хван взгляд вниз опускает, словно вообще забыл о том, что на его ногах что-то есть, а затем, кажется, действительно задумывается, оставшись так и стоять в трусах и с футболкой в руках.       — Кажется, нижний от удара о тумбочку, а верхний не помню, — плечами пожимает и следом роняет смешок, нырнув в футболку. — А что? Выглядит не сексуально?       — Ты достаточно хорошо справляешься с тем, чтобы отвлекать того, кто с тобой в постели, от этих мелочей. Есть много более интересных вещей, на которые можно обратить внимание. — Сынмин весело подмигивает и брюки на себя натягивает, с тихим вздохом затем осознавая насколько его тело сейчас непослушное, чтобы волочиться к себе в комнату. — Во сколько, говоришь, твой сосед вернётся?       Хёнджин с вопросом поднимает на него взгляд, параллельно завязывая узелок на поясе, видимо, домашних шорт. Кажется, возвращаться на вечеринку никто из них уже не планирует.       — Где-то часа два ещё точно есть, а что? — Сынмин встречает его вопрос задумчивым молчанием, а потому Хван предполагает самостоятельно. — Хочешь заняться чем-то ещё?       На самом деле, да. Он бы очень хотел воспользоваться имеющимся временем и заняться чем-то ещё, даже если это «что-то ещё» не подразумевает тактильный контакт, но Рюджин была права, удивившись тому, что увидела его на вечеринке: помимо подготовки к занятиям, на нём также висело и написание статьи для ближайшего выпуска. Сидеть в малознакомой компании, даже если эта компания была чертовски привлекательной, сейчас было бы не самым лучшим решением. Как минимум, ему не хотелось портить первое впечатление о себе своим неумением подобрать тему для разговора или отсутствием идей на тему того, чем именно они могли бы заняться вместе.       — Вообще, у меня ещё есть работа... — Он тяжело вздыхает, смотря в потолок над кроватью, на которой лежал, раскинув руки в стороны. — Так что, наверное, в другой раз? — Начав фразу по привычке, он лишь в середине осознаёт её значение и завершает с интонацией вопроса, тут же чувствуя себя слегка неловко из-за того, что, сам того не планируя, практически напрямую спросил о том, будет ли вообще другой раз. Однако уже в следующую секунду он эту неловкость отметает. Совсем не факт, что он говорил именно о сексе, а не, например, о другой их встрече в более приличном контексте. Тем не менее, Хёнджин всё равно согласно кивает.       — Может, тебя проводить?       — Нет-нет, спасибо. Я сам дойду, — в подтверждение своих слов Сынмин сразу поднимается с кровати и идёт к обуви, оставленной у входа в комнату, преодолевая слабость в теле. Вся эта ситуация становится неловкой для него, так что он быстро обувается и сам открывает для себя замок на двери. Уже на выходе он останавливается и тратит ещё пару секунд на то, чтобы правильно сформулировать свои мысли перед тем, как их озвучить. — Спасибо за вечер. Я хорошо провёл время. — Ким искренне улыбается, когда задумывается о том, насколько же эти слова были правдой.       — Взаимно. Заранее доброй ночи. — Хёнджин улыбается в ответ вновь своей ужасно очаровательной улыбкой. Сынмин просто не может устоять.       — Тебе тоже. — Он любуется ещё несколько мгновений и выходит за дверь, спешно спускаясь к выходу из дома, чтобы не сталкиваться ни с кем из его жильцов, не замечая, как на втором этаже его провожает пара сияющих тёмных глаз.       Уже на улице Ким облегчённо выдыхает, постепенно осознавая и принимая всё произошедшее. Он поправляет волосы, частично заправляет рубашку и подворачивает её рукава, лишь сейчас замечая черную резинку на своём запястье. Шаг его тут же останавливается, парень оборачивается на дом, от которого ушёл всего на несколько метров, с мыслями вернуть вещь хозяину, но вместо этого прячет её под рукавом и таким же образом пытается спрятать и улыбку, пока идёт в сторону своего дома.       Где-то через два часа, когда Сынмин уже давно принял душ, надел самую удобную из всей имеющейся одежду, пожелал соседу спокойной ночи и даже практически дописал необходимый для статьи текст, его телефон вибрирует от уведомления. Феликс Мне столько нужно тебе рассказать...       Шатен тихо усмехается и с улыбкой прикусывает губу, через пару секунд печатая ответ.

Сынмин-а Мне тоже Но ты первый. Не уверен, что ты сможешь говорить, когда узнаешь