Пламя

Солнечный день не заставил себя долго ждать. К нему прилагались особенные сюрпризы, представляющие собой огромные дирижабли с прикрепленными плакатами фигурных карт. Они медленно плыли по небольшим отведенным территориям, являющимися специальными аренами для завершающих игр. Стоило ребятам выйти на площадь, как они узнали, что Пиковый Король орудует повсюду и для него нет фиксированного места. В центре Сибуи собрались оставшиеся в живых игроки. Они были настроены решительно, понимая, что побег не приведет к хорошему концу. Естественно, участие в играх тоже не сулило благополучный исход, но соотношение давало надежду в размере 50 % вероятности победы. Это была высокая ставка в Пограничье. Неимоверно высокая. Когда отважная четверка примкнула к собравшимся выжившим, они увидели, как падает один из дирижаблей. Дама Треф. Но их лицезрения не смогли продлиться долго, так как раздался поток выстрелов, сразу же унесший жизнь пятерых игроков. - Черт! – выругался Нираги, забегая вместе с Азуми за сломанную машину. Чишия с напускным спокойствием присел рядом, будто не мимо него сейчас пролетела стопка гильз, насвистывая мелодию смерти. - Что делать будем? – Куина с осторожностью выглядывала, пытаясь уловить местонахождение Короля. - У нас вообще нет оружия! Мы даже подойти не сможем! – негодовал боевик, мысленно ругая себя за то, что не захватил парочку пушек. - Ну я бы так не сказал, - успокоил его Шунтаро, протягивая несколько самодельных динамитов, - Не зря же столько припасов в свою каморку таскал. - Ты – гений! - капля надежды коснулась лица Азуми. - Самый настоящий гений, - с гордостью вторила Куина, - Попробуем заманить его в ту подворотню, - среди разваливающихся зданий пестрел небольшой тупик, где можно было устроить засаду, - Нападем с трех сторон и с верхней лестницы. Когда я отсчитаю до трех - одновременно кинем в него взрывчатку, а дальше – как пойдет. Все утвердительно кивнули и ринулись в разные стороны, минуя хаотично летящие в них патроны. Вышедшие из строя машины служили отличными баррикадами для безопасного передвижения. Несколько гильз проскочили у щиколоток Азуми, но она вовремя увернулась, спрятавшись за холодную стену разваленного дома. В это же время с неба рухнули еще два дирижабля. Кто-то так же отважно сражался, пытаясь пробить выход из проклятого Пограничья домой. Трое уже были на выбранном посту, оставалась лестница, на которую пару секунд спустя вскарабкался Нираги, прилагая толику усилий. Обожженная рука затормаживала все его действия. - У меня осталось немного патронов, - сообщил он ребятам, основавшимся внизу, - Я пущу несколько, чтобы он двинулся сюда. Головы берегите! Винтовка Сугуру была рада поставленной задаче, но в этой гуще дыма невозможно было разглядеть Короля Пик. Выстрелы продолжали сыпаться где-то рядом, сопровождая полет патронов рваными криками игроков, оставшихся в центре площади. Орлиный глаз Нираги, смотрящий в прицел, напряженно искал нужную мишень. Через густой туман пробился кусочек черного капюшона, напоминающий костюм палача. Сугуру немедля выстрельнул. Вражеская голова дернулась, потрепанный капюшон спал. Через секунду в него устремился яростный взгляд человека, скрывавшегося под черным куском ткани. Суровые брови, покалеченное битвами лицо, пропитанные ненавистью глаза, один из которых был атакован глаукомой, лысина с многочисленными шрамами и аура смерти. Именно так предстал перед ним Король Пик, а в следующую секунду исчез, будто растворился в нависшем дыме. Послышались резвые выстрелы. Сугуру рефлекторно присел, прячась за железные балки. Все застыли в ожидании. Как только Король переступил порог тупика, на него набросилась спрятавшаяся за мусорный бак Куина, отчаянно пытаясь выбить из рук габаритный автомат. Но боец остановил ее, изо всех сил вбивая рукоять пушки в живот девушки. Немедля, Азуми напала со спины, захватывая шею и плотно сжимая горло, в попытке перекрыть подачу воздуха. Тяжелая лысая голова боднула ее рывком назад, из-за чего она повалилась на пол, хватаясь за покрасневший лоб. Шунтаро, откуда-то выхвативший подобие лома, заехал оппоненту по затылку и, не теряя драгоценных секунд, также огрел его ударом под ребра, цепляя изогнутым железным концом плоть и разрывая ее. Разгневанный Король попытался выпустить в него пули, но бицепс был перехвачен Куиной. Ловким движением она заломила его руку за спину, но ей не хватило сил перекрутить ее до конца. Рука бойца согнулась и массивный локоть заехал в солнечное сплетение, снова выводя ее из строя. Издалека раздался шум падающих дирижаблей, а после выстрел. Горячая капля крови скатилась вниз. Гнев Короля Пик удвоился, увидев свое, продырявленное винтовкой Нираги, плечо. Сугуру пытался целиться в голову, но, боясь ранить находящихся рядом друзей, он опустил прицел ниже. Азуми стрелой метнулась под его ноги, пытаясь сбить. Шунтаро воспользовался моментом заминки и атаковал со спины. Железный лом прошелся по руке Короля, на этот раз захватывая кожу с пальцев, отчего автомат упал на землю. Он сдержанно рыкнул и выхватил из-за пазухи заточенный нож, тут же устремляя его в Азуми. Лезвие прошлось по лопатке. Она вскрикнула, падая оземь и хватаясь рукой за свежую рану. Увесистый кулак угодил Шунтаро в переносицу, отчего тот отступил на несколько шагов, примыкая к железным трубам. Хикари с воплем накинулась на Короля Пик, сумев свалить его с ног. В ход пошли тяжелые удары по лицу. Точные, безжалостные, кровожадные. Боец лихорадочно вцепился в нож и пронзил Куину, втыкая лезвие по самую рукоять. Первый удар ножом. Куина судорожно закричала, вырывая кровью. Второй удар. Острая стрела боли окатила весь правый бок. Третий. Разрыв легкого. Контрольный удар уже готовился к нанесению, но поток пуль лишил сил и вторую руку Короля. Нираги выпустил последние патроны, угодившие в запястье и в толстокожую шею. - Хикари! – голосил Шунтаро, пытаясь добраться до нее. Девушка с трудом отползала назад, рвано хватая воздух и придерживая неустанно льющуюся кровь. Тело покрывалось судорогами. - Насчет три! – решительно крикнул Нираги, увидев, что Куина смогла отползти достаточно далеко и, воспользовавшись моментом контузии Короля, боевик скомандовал, - ТРИ! Порции взрывчатки устремились в живую мишень. Пять секунд спустя послышался оглушительный взрыв, ослепляющий глаза и обдающий пламенным жаром по телу. Всех откинуло назад ударной волной. В Куину влетела железная крышка от мусорного бака, царапая лицо, а в Нираги осколки с верхнего разбившегося окна, глубоко прорезая участок под коленом. Наступила абсолютная тишина… Огромный дирижабль, все время следивший за кровавой бойней, в миг всколыхнул огнем, загорелся и начал распадаться. Плакат с фигурной картой Короля Пик воспламенился, снабжая светлое небо смрадным дымом и запахом гари. На небе оставался последний цепеллин с изображением Дамы Червей… Куина вытерла тыльной стороной ладони дорожку крови, бегущую по губе. Дыхание никак не восстанавливалось. Чишия, сжимая посиневшие губы, осматривал ее. Кровопотеря уже близилась к критической отметке. Но паниковать было не в его стиле. Нираги с помощью Азуми смог подняться с места и с трудом двинуться в их сторону. - Хикари? Все будет хорошо, слышишь, Хикари? – Канэко слегка нагнулась, хватая подругу за кровоточащий бок, в попытках остановить багровый фонтан. – Сейчас мы тут перевяжем и … - голос дрожал. Она пыталась совладать с собой, но нервы не хотели помогать в этом спектакле, вырываясь наружу. - Азуми, - сквозь боль улыбнулась Куина, сжимая испачканной кровью ладонью ее руку, - На кону... последняя карта… Я верю в вас… - брови скосились к переносице, она стиснула зубы, в попытке не застонать от адских ощущений. - Я останусь с ней, - отчеканил Шунтаро с абсолютно непроницаемым лицом, разрывая свой жилет на лоскуты. - Но ведь… - Азуми, не волнуйся за меня, - с трудом выдохнула Куина, смотря на подругу, - Я в надежных руках… Нираги молча кивнул Чишие и, опустив ладонь на плечо возлюбленной, сжал его, передавая сигнал о том, что медлить нельзя. Оглядываясь на остающихся, двое побрели в сторону высотки, готовясь к наихудшему. Куина белела на глазах. С каждой каплей крови из нее уходил еще один драгоценный процент жизни. Кровотечение и не думало останавливаться. Чишия видел, как сознание скоропостижно покидает ее. Смертельная отметка потери крови была совсем рядом… Плотный жгут не помогал, кровь выбивалась из-под ткани, образуя алый океан. Недолго думая, исцарапанными пальцами Чишия схватился за железный лом и протянул его в сторону остатков пламени, разгоревшегося от произошедшего взрыва. Металл накалялся, слегка темнея. Челюсти Шунтаро нервно сжались, смотря на обессиленную девушку. - Хикари, - шепнул он, касаясь свободной рукой белеющего лица, - Прости… У меня нет ни одного обезболивающего… Единственное, что я могу сделать, это… - на выдохе Шунтаро прильнул к ее окровавленным губам, оставляя теплый и ласковый след. Куина с трудом ответила ему. Поцелуй немного оживил, разнося капли эйфории и долгожданного счастья по телу. Трясущиеся пальцы обвили его шею, медленно зарываясь в волосы и оставляя на них бордовые следы от собственной крови. Сладость ударила в голову. А секунду спустя, когда горячий металл резко коснулся колотых ран, Куина истошно закричала, опрокидывая голову назад. Тело выгнулось под неестественным углом. - Прости… Осталось немного потерпеть… - с горечью выдохнул Шунтаро, отрывая нагретый кусок железа и опуская на второй кровоточащий порез. Рука ее скользнула вниз, сжимая его бицепс и прокалывая плоть ногтями. Жгучая боль атаковала каждую ее клеточку, наворачивая слезы на глазах. Она продолжала кричать, опираясь затылком в холодную стену. Как бы тяжело не было Чишие смотреть на ее мучения, он снова оторвал от обожженной плоти металл и накрыл последнюю глубокую рану. Это был отчаянный шаг, который мог спасти ее… Вены на ее лбу вздулись. В висках отчаянно стучал барабанный оркестр. Перед глазами все плыло… Агония гуляла по капиллярам. Небо, разрушенные здания, обломки – все это стало единой вращающейся кляксой, из-за которой активировались рвотные рефлексы. Обожжённая плоть неистово пульсировала, разнося горячие искры по жилам. Но цель была достигнута… Ни одна капля крови больше не удосужилась выглянуть из ран, кожа плотно запечаталась от нагретого металла… Капли пота проступили на лице Шунтаро. Кажется, он только сейчас начал дышать, сумев миновать смертельный приговор. Он отбросил подобие лома и молниеносно проверил пульс девушки… Стук… Ужасно слабый… Но с каждой секундой оживающий…Возвращающийся в прежнее стабильное русло… Ее опухшие веки заморгали, пытаясь раскрыться. Иссохшие губы жадно глотнули воздух. Чишия наблюдал, затаив дыхание. Он никогда не был так потерян, так встревожен и испуган, как сейчас. Пусть его лицо не являло ни одну из перечисленных эмоций, вихрь из них уничтожал его изнутри, сбивал все нервные окончания, как шар сбивает кегли. Ему нужен был знак. Знак того, что опасность миновала целиком, что угрозы больше нет, что Куина спасена. И он не заставил себя долго ждать… Капля успокоения вошла в его сердце, благодаря горячей ладони, которая легла ему на запястье, слабо сжимая… Глаза медленно захлопали, а после слабо раскрылись, устремляясь в пол, который уже перестал вращаться в ее сознании. Он придвинулся к ней, осторожно опуская девичью голову на свое плечо и с облегчением шепнул: - Я рядом… Слышишь? Я рядом…

***

Азуми и Сугуру все еще шли в сторону многоэтажного здания, над которым кружил дирижабль. Вспомнив вчерашнюю кровожадную игру, связанную с Десяткой Червей, Азуми заметно занервничала. Гудящая голова была забита. Алые мешки под глазами дополняли изможденный вид. Но отступать она не собиралась. Никогда. Слишком многое она прошла, слишком многое потеряла. И сейчас на кону стояло то, чего лишиться нельзя… Мертвенная хватка Сугуру и не планировала отпускать ее руку из своей. Он считал, раз его плоть касается ее, то она под защитой. Что таким способом он может ее охранять и оберегать. И не важно, что сейчас он похож на плетущийся мешок мяса с костями, духа у него было не занимать. Лифт с ленивым кряхтением поднял их вверх, до самой крыши, где располагалось последнее игровое поле, окруженное фигурными кустами, кованными скамейками и изобилием красно-белых роз. Глаза обоих в удивлении окинули пространство, завидев инвентарь для финала. Бильярдный стол. Полностью прозрачный, будто из стекла. А перед ним красовалась Кано Мира в пышном красном платье и с ожерельем, украшенным сверкающим камнем в виде сердца. Яркая улыбка осветила все ее лицо, а руки аристократично раскинулись в гостеприимном жесте: - Добро пожаловать на арену финальной игры! Сугуру скорчил презрительную гримасу, мрачно поглядывая на нее: - Всегда знал, что ты полна сумасшествия… - Нираги Сугуру, от тебя лестно слышать такое… Но ведь сумасшествие есть в каждом из нас, не так ли? - ровный ряд белых зубов приковывал взгляд, - Кто мог подумать, что в вас кроется столько мужества, храбрости и смекалки, чтобы добраться до финишной черты? – приторный голос слетал с губ, а воодушевленные карие глаза прыгали от Азуми к Сугуру. – Думаю, вы оба узнали эту игру, - указывая на стеклянный бильярдный стол, Мира подошла ближе, - И правила здесь самые простые… Забить все мячи своей группы, после чего правильным ударом забить черный шар - восьмерку. Если забить восьмерку в процессе игры, то засчитывается поражение, – она снова обольстительно улыбнулась, беря в руки стеклянный кий, - Азуми, не окажешь мне честь, проведя первый удар для раската? Девушка кивнула. Нираги был против его участия, но кровоточащая нога с перевязкой сковывала движения, а действие последней капли морфия подошло к концу, из-за чего обгорелое плечо и часть руки пульсировали жгучей болью. Осторожно усадив боевика на кованную лавочку, Азуми взяла второй кий. Первый удар и пирамида из шаров была разбита. В лунку упали 2 полосатых шара под номером 12 и 10, закрепляя право на эту группу за ней. Мира восторженно похлопала, высоко оценивая точность. - Хорошее начало… В целом, это не всегда залог счастливого финала, - она невинно взмахнула длинными ресницами, касаясь прозрачного угла и наблюдая дальше, - Ох…забыла сказать, что у этой игры есть еще одно дополнительное правило… - Какое? – боевику это не понравилось, хотя все было ожидаемо. - Слышали про «Правда или Действие»? - Предположим. - Здесь будет что-то подобное… «Правда или Передача хода». Соперник будет задавать вопросы, а второй должен будет отвечать… Если не сможешь или не захочешь давать ответ, то право удара перейдет сопернику. Но, если останется последний удар по черному шару, и ты не сделаешь ход – победа будет засчитана сопернику и игра будет окончена. Надеюсь, правила ясны? - Более чем... Играем, - решительно скомандовала девушка, крепче сжимая стеклянный кий. Мира эмоционально взвизгнула: - Чудесно! Начнем с самого легкого вопроса… Азуми, сколько раз в жизни ты влюблялась по-настоящему? Глаза девушки округлились. Естественно, она знала, что вопросы будут из разряда каверзных, но на этот раз ее полностью застали врасплох. И не только ее. Нираги, сидящий напротив, напрягся не меньше. Несомненно, если бы на ее месте сейчас стоял он, то в ответе пробежало бы только одно имя, и было не трудно догадаться чье именно. Но Азуми… Не очень бы хотелось знать, сколько раз ее сердце было вручено другим. Бешеная ревность боевика забастовала. - Два раза, - холодный голос. Сдержанный взгляд. - Имена-а-а-а, - почти что пропела Мира. - Даичи… - через силу выговорила Азуми. Она уже чувствовала, как Сугуру гаснет от чужого имени. Хоть эта любовь была подростковой, раскрытой лишь в последнем году учебы, она была настоящей и сильной. Этот парень появился в ее жизни так же резко, как и пропал. Она никогда не забудет свои слезы, когда по новостям объявили о произошедшем цунами в Тигасаки, унесшем жизни 5-ти серфингистов, среди которых был и Даичи. Девушка выдохнула, отгоняя воспоминания и продолжила, - Сугуру… - если бы кто-то сказал, что за короткий срок можно полностью так погрузиться в человека, изначально ненавистного, она бы лихорадочно рассмеялась, покручивая палец у виска. От звучания своего имени Нираги немного утихомирился, ослабляя схваченный подлокотник скамейки, который был сжат длинными пальцами до возможного предела. - Какая искренность, - руки Кано сжались в замок и прислонились к груди, - Удар за тобой… Прицел Азуми был почти идеален. Интенсивность удара позволила загнать в лузу один из шаров. Сугуру горделиво сжал кулак, устало улыбаясь. Лицо Миры заметно посерело, но темп игры сбивать было нельзя. - Ну что? Продолжаем? – воскликнула она, обращаясь к Азуми. – Второй вопрос… Помнишь ли ты свой первый раз? Как это было? – ехидная улыбка мелькнула на лице, - Расскажи, с кем это было и какие ощущения ты испытывала. - Ты шутишь? - Азуми напряглась. - Времени на шутки у нас нет, дорогая. Отвечай на вопрос. - И не подумаю. – процедила она, злобно нахмуриваясь, - Ни за что. - Азуми, скажи, - встрял Нираги, хотя ревность снова ударила в голову. Несмотря на то, что все было в прошлом, чувство собственничества душило его. - Я сказала нет, - напряженно повторила она, откладывая кий, - Передаю ход тебе, - грозный взгляд метнулся в сторону Дамы Червей, - Теперь моя очередь задавать вопросы. Скажи… Если мы выиграем эту игру, то сможем выбраться из Пограничья? - Хороший вопрос… Но разве не лучше, если это останется сюрпризом? – плечи кокетливо поднялись. - Сюрпризов нам хватило, - вмешался Нираги, все еще думающий о предыдущем пропущенном вопросе, - Мы хотя бы должны знать, за что боремся. За свободу или ради вашей забавы. - Разве Пограничье – это не свобода? – с напускным удивлением спросила Кано, - Ты смог выпустить здесь весь свой гнев, свою злобу и жестокость… А в реальном мире для тебя не было таких возможностей… Ведь поэтому ты создавал все эти кровожадные игры, чтобы хоть где-то выплеснуть ту чернь, текущую по твоим венам, не так ли, Сугуру? Ненависть так и пылала внутри тебя, намереваясь отомстить всем своим обидчикам. Ты должен быть благодарен Пограничью, за то, что смог познать себя полностью… Раскрыть все свои стороны, которые в том мире так и остались бы в запыленном тайнике… Нираги умолк. Ему было нечего сказать. Она была права. Учуяв на территории Пограничья полное беззаконие – он без угрызения совести этим воспользовался, познал всю грань зла, пока не появилась Азуми и не влепила отрезвляющую пощечину. Сугуру был уверен, что на душе станет спокойно, если он будет переносить хаос из души в мир, но от этой скверны становилось еще хуже. И только с ее появлением успокоилось все его нутро. Она неведомым способом вытащила этот комок грязи, застрявший в сердце и отравляющий весь организм, и Нираги вновь почувствовал себя настоящим человеком. - Ты не ответила на вопрос, - Азуми махнула рукой, теряя терпение. - Ответ будет таков… Все будет зависеть от вас… - Хватит юлить! – вспыхнул Нираги, - Нам нужна правда, пыли в глаза уже достаточно насыпали! - Это и есть чистая правда, - взмах ресницами и Мира взялась за кий, профессионально прицеливаясь. Аккуратный удар и три шара покатились в лузы. Последним закатился полосатый шар Азуми под номером 11. Мира печально выдохнула, отходя от стола. После забивки чужого шара – ход переходит к оппоненту, и Канэко снова принялась за игру. - Твой ответ был весьма абстрактным, - скептически бросила она, - А может ты просто не владеешь никакой информацией? Тебя решили в это не посвящать, потому что ты не заслужила доверия? - Ох, Азуми, Азуми, если бы ты только знала, какие секреты у меня запрятаны… - с наигранной грустью выдавила Дама Червей, а секунду спустя криво рассмеялась, прикрывая рот рукой, - Скажи мне, дорогая… Сколько раз ты пыталась покончить с собой после смерти родителей? Азуми нервно дернулась. Жар вспыхнул в груди и подступил к горлу, бесцеремонно обжигая. Перед глазами пронеслись моменты. Вот она, сбежавшая в другой город после трагедии, стоит на краю моста, намереваясь спрыгнуть, но ей препятствуют вовремя прибывшие спасатели. Вот она целенаправленно кидается под грузовую машину, но та успевает затормозить и, водитель возмущенно вызывает полицию. А вот она в ванной… заполненной водой с каплями алой крови… порезанная кисть свисает с ванны. Ручейки из вскрытых вен звучно капают на пол. И если бы не соседский пес, учуявший неладное и настойчиво притащивший хозяев – она бы уже была на небесах вместе со своей семьей. Воспоминания разом испарились. Она безучастно бродила глазами по периметру. Сугуру встревоженно поднялся с места, в попытках подойти, но ее холодный голос приостановил его шаги. - Три раза… - бросила она с искренней горечью, - Я пыталась покончить с собой три раза. Кано Мира одобряюще кивнула. Не дожидаясь ее слов, Азуми без эмоций схватилась за свой кий и пренебрежительно ударила по шару. Он скатился вниз, загоняя один в лузу, а после отскочил от борта и захватил второй шар, аккуратно забивая и его. - Как ни крути – новичкам везет, - задумчиво произнесла Мира, скрещивая руки перед собой, - Но так даже интереснее! Я вся горю от любопытства! - Азуми, ты в порядке? – Нираги всерьез беспокоился. Казалось, что ее пытаются довести до нервного срыва. Канэко безмолвно кивнула ему. Болезненные воспоминания мешали сосредоточиться, но она прекрасно понимала, что в этом и кроется умысел игры. Сбить с толку. Дезориентировать. Но сдаваться нельзя. Не сейчас. - Продолжай, - мрачным тоном скомандовала Азуми, требуя новый вопрос. - Ммм, я вижу, ты вошла во вкус, - мягко уточнила Мира, одаривая ее своей фирменной улыбкой, - Мне это нравится… Очень нравится... Ну что же, не будем тянуть… Азуми, ведь это ты в день своего рождения позвонила родителям, с просьбой приехать… Зачем? Разве это было не эгоистично - звать беременную мать и уставшего отца в такую даль ради собственного довольства? Видишь, как все закончилось? Разве в этом нет твоей вины? - Заткнись, сука! – неистово рыкнул Сугуру, вскакивая с места и тут же хватаясь за шатающееся колено, которое было не в силах удерживать вес боевика, - Ты не имеешь права спрашивать такое! Ты не имеешь права копошиться в ее воспоминаниях! – молнии так и вылетали из глазниц, - Ты же Дама Червей, где твое сердце, мразь ты конченная! – ему отчаянно хотелось сломать ее череп, сжав между ладонями. Хотелось выбить эту коварную дурь и прижать к себе Азуми, готовую вот-вот расплакаться. - Сугуру, не надо, - надломленный голос выскользнул из уст, - Я… Я отвечу… - Нет! Пропускай вопрос, Азуми, пошла она на хрен! Слышишь? Просто игнорируй ее! - Мне нужно ответить! – чуть не вскрикнула девушка. Слова никак не хотели собираться в единое предложение. Но она пыталась. Сколько раз она прокручивала эти вопросы в сознании и виновницей всегда оказывалась она, - Я не видела их целый месяц… - начала она тихо, выдерживая паузы, - Съемки проходили далеко и мне нельзя было выезжать… А я так скучала по ним… Ждала, пока папа возьмет отпуск… И вот. Он сказал, что наконец-то свободен... Прямо как Добби из Гарри Поттера, - девушка слезно улыбнулась, продолжая смотреть себе под ноги, будто там транслировались ее воспоминания, - И я спросила, не хотят ли они приехать, ведь я так давно… так давно не обнимала их… Папа рассмеялся и ответил, что ровно через три часа они двинутся в путь, чтобы порадовать меня… Я ждала их… Очень долго… Наступил вечер, их все не было. Телефон не отвечал... А потом, спустя час, мне позвонили из… скорой помощи… - она замолчала, поднимая плачущие глаза на Миру, - Они сообщили, что Папа и Мама погибли… и моего братика тоже не удалось спасти… И с той самой секунды чувство вины не покидает меня… Если бы я только… - Достаточно, - Сугуру не мог спокойно слушать это, - Прими ее ответ. Ведь ты же этого добивалась? Удовлетворена, сумасшедшая сучка? Кано Мира с пренебрежением взглянула на него, а после дала знак, что Азуми может сделать ход. Пальцы Азуми тяжело разжались. Она стерла капли с глаз, но перед ней все плыло. С трудом сосредоточившись, она ударила по последнему шару из своей группы, после чего он беспрекословно закатился в лузу. Оставался последний шаг. Удар по восьмерке. Нельзя было пропускать вопрос, нельзя было передавать ход или промахиваться. Сосредоточенность Азуми ушла в колоссальный минус, и Дама Червей отлично это чувствовала. Все шло по ее безжалостному плану. Последний вопрос. Кано Мира посмотрела на небо, любуясь своим фигурным плакатом и, минуту спустя, обратилась к Азуми, смягчая голос: - Если бы убийца твоей семьи предстал перед тобой, смогла бы ты его простить? - Что? – Канэко опешила, - Как это понимать? - Виновник аварии находится в Пограничье. И я знаю его. - Что значит «Виновник»? Ведь никто не выжил… – Азуми вовсе потеряла контроль, уже вплотную приблизившись к Мире и схватив ее за предплечья, - О ком вы говорите? О ком? Дама Червей обольстительно улыбнулась надвигающейся истерике и повернула голову в сторону: - Нираги Сугуру, не хочешь ничего сказать? Боевик в момент застыл. Азуми медленно обернулась: - О чем она говорит, Нираги? - Может расскажешь ей? Боевик почти что упал на лавочку, почувствовав дикую слабость в теле. В голове закружился вихрь кусочков из прошлого. Боль. Кровь. Огонь. Взрыв. - НИРАГИ? – Азуми в бешенстве прокричала его имя, тем самым выводя из паралича, - Что происходит?! - Я… я не знаю… я… плохо все помню… - Ох, ну брось, - суетливо бросила Мира, - Разве такое забывается? Так уж и быть, я тебе помогу. В тот вечер, когда твои родители ехали по южной трассе к тебе, на них несся старенький автомобиль, за рулем которого сидел злобный мальчишка, ненавидящий весь мир. И имя его – Нираги Сугуру. - Не-е-ет, - девушка резко отпрянула от нее, в замешательстве хватаясь за голову, - Не-е-т, этого не может быть. - Авария произошла по вине Нираги, из-за которого машина твоих родителей влетела в строительные ограждения, уничтожаясь всмятку, а его автомобиль угодил в кювет, отчего пассажиры, ехавшие с ним, тоже погибли. Верно, Сугуру? - Скажи, что это ложь, - дрожащим голосом пробормотала она, опускаясь на колени рядом с ним, - Умоляю, скажи, что она врет!!! – с губ сорвался крик, а глаза бродили по его лицу, в надежде, что он опровергнет все сказанное. Но Нираги упорно молчал. - Азуми… Я… Я правда плохо помню… - казалось, что он проглотил килограмм гвоздей, которые поочередно разрывали гортань, легкие, живот, а после и сердце. Дышать стало тяжело. Он частично помнил ту аварию, унесшую жизнь двоих его друзей. Он помнил, как пытался вытащить их. Как подбежал ко второй машине, где в крови лежало два тела… Мужчины и беременной женщины… Легкие перекрыло. Сугуру чувствовал, как начинает задыхаться. Побледневшая Азуми зажала рот руками, пытаясь остановить свой отрывистый плач. Тело содрогалось. Боль пронеслась по венам, словно электрический разряд. Спутанные мысли в голове сменяли одна другую. - Ох… Я и представить не могу твое состояние, дорогая, - Дама Червей прикрыла уголок губ, расхаживая напротив них, - Потерять семью… Три года жить в депрессии. Попасть в Пограничье, с непомерным трудом выжить, отдать сердце и доверие человеку, который впоследствии оказался убийцей родных людей… Боже, это ужасно... Я бы не вынесла такой жизни. Тело Азуми немело. Казалось, ее несет в какую-то бесконечную бездну. Казалось, что зыбучие пески засасывают в воронку, перекрывая дыхание и сдавливая все внутри в пласт. Слезы не прекращали литься. В горле бушевало пламя. Дрожащие руки надавливали на виски, пульсирующие неистовой болью. Она глотала собственные слезы, неустанно льющиеся из опухших глазниц. Сугуру молчал, смотря в пол. Тот кошмарный сон, преследующий его каждую ночь после произошедшего, снова предстал перед глазами. Шрам, простирающийся от шеи к плечам неистово заныл, освежая память и перенося в ту проклятую ночь. - Азуми… Последний ход… Ты не ответила на вопрос, - Мира искренне наслаждалась их страданием, - Простишь ли ты убийцу своей семьи? – вопрос прозвучал так, будто она надавливает пальцами на свежую кровоточащую рану, вызывая еще больше агонии, - Ты можешь не отвечать и передать ход мне… Дорогая, я знаю, как тебе тяжело… - Если бы меня спросили… - хриплый голос Сугуру донесся до них, - Попасть в ту аварию или умирать каждый день заново в нечеловеческих муках, я бы не раздумывая выбрал второе… - О-о-ох, кто-то давит на жалость, - выпучив губы, Мира смахнула фальшивую слезы, - Как это ожидаемо. - Не смей мне говорить про жалость, - процедил Нираги. Колено уже опухло и перекрасилось в темно синий цвет, - Я ненавижу жалость. Пусть весь мир будет презирать меня, чем жалеть, - тяжело дыша, он опустился рядом с Азуми, смотрящую в пустоту. Попытка взять ее за руку не увенчалась успехом. Ладонь скоропостижно выскользнула из его пальцев. - Не прикасайся... ко мне… - Послушай, - Нираги держался стойко. Но поникший взгляд говорил о том, как ему тяжело. Совесть загрызла его до смерти. – Тот вечер… на трассе… Я был за рулем… - он пытался встретиться с ее глазами, но Азуми была холодна. Ее мертвенное лицо, полностью обездвиженное, залитое слезами, не удосужилось явить хоть какую-то реакцию. – Со мной были два… Два единственных создания, действительно важных мне… Мой лучший друг – Сэтоши Ватанабэ и… Моти… моя собака… Та самая, о которой я тебе рассказывал… - он выдержал паузу, придавая весомости своим словам, - Я не помню, что случилось дальше - он тяжело сглотнул, - Я не знал, что погибшие из второй машины были твои родители… Азуми не реагировала на его разговор, продолжая в забвении оглядывать пустоту вокруг. - Я очнулся в перевернутой машине... Нас занесло в кювет... Сэтоши был мертв… Осколок стекла вошел ему… в область шеи… в сонную артерию… - голос начал надламываться. Руки тряслись и искали пристанища, бегая по бедрам, - Моти взвыл перед прощанием, уткнув в меня свою окровавленную мордочку… Стекла проткнули все его тело насквозь... Так он и умер… С носом на моем боку… - суровое лицо Сугуру дрогнуло. Глаза заблестели от влаги. – Машина твоих родителей взорвалась… Спасти никого не удалось… Я не знаю почему или за что, но я остался жив… И, если бы кто-то мне сказал, что это везение, я бы просто проклял его. Потому что, мать его, никакое это не везение, а чертово наказание… На всю жизнь до самой смерти… И эту смерть я жду каждый гребанный день... Мою вину ничем не искупить… - Дорогая… - приторный тон перевел внимание к себе, - Все эти его слова пропитаны лицемерием и ложью… Как ты можешь верить этому… душегубу? Ты настрадалась вдоволь. Ты заслуживаешь умиротворения… Все наладится, обещаю… Но ради этого ты должна передать мне ход… И вся боль останется позади… Ты же так долго жаждала этого… Твои попытки не увенчались успехом… Но сейчас все получится… Сугуру сжал губы, окидывая Даму Червей яростным взглядом. - Азуми, не слушай ее… Ты можешь убить меня, если пожелаешь… Но ты не должна жертвовать собой… - Нираги, хватит! – терпение Дамы Червей иссякало, - Как ты не понимаешь, она хочет воссоединиться со своей семьей, которой ты ее лишил! Почему ты так жесток? Твой эгоизм не позволяет ее последнему желанию сбыться! Представь, как она будет счастлива, снова увидеть их… - Не вмешивайся, лицемерная дрянь! – выкрикнул Сугуру, - Ее семья и так с ней! Не обязательно быть физически рядом! Если они в ее сердце, значит они вместе! – он коснулся замерзших пальцев Азуми, а потом и лица, пытаясь образумить и найти каплю в жизни в ее угасающих глазах, - Я сознаюсь, что совершил много мерзких поступков. Я признаюсь, что вел себя, как ублюдок. Но если бы не ты, я бы никогда не смог избавиться от внутреннего зла… Каждую ночь меня мучали кошмары и только с твоим появлением они исчезли… Когда ты взяла мою ладонь, я наконец-то смог найти верный путь, Азуми… Я прошу у тебя прощение за все... Я всю жизнь буду виноват перед тобой… И всю жизнь буду тебе благодарен за то, что ты дала почувствовать себя человеком… Мне глубоко плевать, что станет со мной, пусть меня четвертуют, выпотрошат, меня это не волнует, но я молю, не отдавай свою жизнь. Не дай затуманить твой разум… Ведь ты отчаянно боролась, не давая суровым обстоятельствам тебя сломить… Ты должна дойти до финиша... Ты заслужила это... Азуми безмолвно подняла глаза к небу, напоминающему голубое полотно, усыпанное воздушным зефиром. В памяти возник момент, где она играла в догонялки с соседскими девочками в старом саду, обросшему разными диковинными деревьями и душистыми цветами. Одна из девочек случайно столкнулась с ней и Азуми, свалившись в неглубокий овраг, вывихнула лодыжку. Они обе одновременно заплакали, смотря друг на друга. После визита к врачу, Мама укладывала ее спать, накрыв одеялом в цвете яркого и чистого неба, с гуляющими по нему пушистыми облаками. Ей было интересно, почему же та соседская девочка проливала слезы, ведь она совсем не пострадала и могла спокойно играть дальше. Мама, внимательно выслушав ее вопрос, с теплотой поведала: - Азуми, эта девочка плакала, потому что ей стало страшно за тебя. Ведь она сделала это не нарочно, столкновение было случайным. И ей стало плохо, потому что ты пострадала… Ведь в таких ситуациях и проявляется человек… Умением сострадать… - То есть, ей тоже было больно? - Конечно, моя радость. Вот смотри, у тебя болела маленькая ножка, - Мама ласково погладила ее, заправляя пряди волос за ухо, - А у нее маленькое сердечко из-за чувства вины. - Я бы не хотела, чтобы ей было больно… - с грустью пролепетала Азуми, выглядывая из-под одеяла. - Знаю, доченька, знаю. – женщина улыбнулась, доставая из-за пазухи небольшую коробку с бантиком, - Это, кстати, тебе подарок от нее. Много-много шоколада, чтобы ты быстрее выздоровела. Азуми просияла, заглядывая внутрь и добавила: - Мам, а можно ее позвать на чай? Вдруг она до сих пор грустит? Мама одобрительно кивнула, целуя ее в висок. Эта картина плавала перед глазами, пока голос Миры не вернул Азуми обратно в Пограничную реальность: - Азуми, сделай правильный выбор… Холодные пальцы Азуми зашевелились, она отвела руки Нираги от себя. Сугуру затаил дыхание. Медленно взглянув в его глаза, девушка увидела в них свое отражение. В голове поспешно закружились моменты, связанные с ним. Их первая общая игра и теплое объятие под водой. То, как он спасает ее от Юты, резко появляясь в ванной комнате и ликвидируя врага. Как ловит им рыбу в лесу и одаривает первым жарким поцелуем, заставляя сердце трепетать. Как спасает от Агуни и приносит ей старый чемодан гримеров, пытаясь нарисовать рану. Как он спит рядом с ней, уткнувшись носом в ее шелковистую шею. Как рассказывает про мечту стать кинологом и любимого пса. Как он ради нее рискует жизнью и ведет Чишию на игру. И как он сжимает ее ладонь и признается в любви… - Я… - шепнула Азуми, выходя из забвения. - Ты-ы-ы? – в нетерпеливом ожидании переспросила Кано. - Я прощаю его, - прозвучало на тон громче. - Что?! – Мира обомлела, в замешательстве поднимая брови, - Это… невероятно… Камень в душе Нираги начал раскалываться. Капля облегчения разлилась по венам, давая груди вздохнуть чуть свободнее. Он так хотел загрести ее в объятия на долгие минуты, на долгие часы, но боялся, что может все испортить. Она встала с места под ошеломленные взгляды Миры, которая застыла статуей, потеряв дар речи. В следующую секунду Дама Червей улыбнулась, потягиваясь к ожерелью в форме сердца и, трепетно коснувшись его, закрыла глаза. Азуми с трудом подобралась к столу, поднимая свой кий. Недалеко от лузы красовалась Восьмерка – черный шар. Хоть и руки были такими тяжелыми, будто налитые свинцом, она смогла хорошо прицелиться и гулкий удар по шару не заставил себя долго ждать. Восьмерка лениво тронулась с места, подкатываясь к лузе. Она остановилась у самого борта, будто раздумывая, прыгать в бездну или нет… Через мгновенье черный шар скользнул вниз, присваивая победу Азуми. Кано Мира широко распахнула глаза и по-доброму промолвила: - Это было прекрасно… Лазерный луч прорезал световой стрелой лоб, забрызгивая улыбающееся лицо Дамы Червей кровью. Тело повалилось на пол. Дирижабль тут же вспыхнул огнем. Темнеющее небо заполнилось фейерверками, освещая умирающий город яркими красками. Азуми устало опустилась на колени. Нираги подобрался к ней, волоча раненную ногу по полу. Механический голос раздался в воздухе, приковывая внимание всех выживших:

Уважаемые участники!

Поздравляем с прохождением всех игр Пограничья!

Оставшиеся игроки могут принять гражданство этого мира или отказаться от него.

В ушах играл шум от взрывающихся огромных петард. В эту секунду казалось, что прекраснее этого города и не сыскать во всем мире. Картина завораживала, гипнотизировала и манила, побуждая остаться здесь навсегда. - Я отказываюсь, - прохрипел Сугуру, не переставая смотреть на Азуми. Азуми молча наблюдала за расцветающими фейерверками и пару секунд спустя, благодушно вторила: - Я тоже… отказываюсь… В центре Сибуи, в месте первоначального взрыва, усыпанного обломками, сидели двое, плотно прижавших друг к другу и любуясь цветными огнями в небе. - Отказываюсь, - устало шепнул Шунтаро, прижимаясь затылком к холодной стене. - Отказываюсь, - Куина тяжело вздохнула, а в зрачках ее заиграли световые лучи, украшающие небо.

***

Новостная лента на экране телевизора вещала о происшествии, шокировавшем всю Японию:

Над Токио взорвался метеорит, вызвав катастрофические разрушения в радиусе 10 километров в районе станции Сибуя. В течение 2-х дней пожарные сдерживали огонь, а спасательные службы оказывали помощь пострадавшим.

Приносим свои глубочайшие соболезнования семьям умерших.

В больнице витал специфический запах из-за которого многие и недолюбливали это место. Запах лекарств вперемешку с ароматом тревожности и волнения. За последние два дня в госпиталь поступило столько пациентов, что мест катастрофически не хватало. Да и врачей тоже. В качестве волонтеров сюда приехали доктора из соседних городов, отчаянно желавшие спасти пострадавших в природной катастрофе людей. В коридоре стоял кофейный автомат, подле которого орудовала Куина в медицинском халате, пытаясь закинуть мелочь. Но тот, будто специально, зависал, то отказываясь включаться, то переставая наполнять пластиковый стакан через каждые три капли. Ворчливо пиная кофейную машину, Хикари продолжала нажимать кнопку, в надежде влить в себя хоть каплю отрезвляющего напитка. Тяжелым усилиями стакан был наполнен и она, довольно выдохнув, подошла к окну, любуясь растущей зеленью на территории больницы и смачно отпивая напиток. - А можно мне тоже глоточек? – послышался чей-то сонный голос из-за спины. В удивлении обернувшись, девушка обнаружила позади себя блондина с темными лисьими глазами. Лицо его также было усыпано многочисленными ранами. «Тоже пострадавший» - пронеслось у нее в голове. – Не сочтите за наглость, но, думаю, я не так хорошо воюю с автоматами за кофе, как вы, - прозвучало с каплей иронии. - Ударьте по нижнему выступу слева и будет вам кофе, - фыркнула Куина, с любопытством рассматривая наглеца, - Можете не благодарить. Парень довольно ухмыльнулся, протягивая ладонь: - Шунтаро Чишия. - Хикари Куина, - ее ладонь ответно сжала его пальцы. Странное чувство окатило обоих. Слабый импульс прошелся по запястьям и помчался к голове. Она в замешательстве отпрянула. - Хикари! – женский голос отвлек ее затуманенный взгляд. Куина уловила источник звука и увидела в коридоре женщину…в инвалидном кресле… А держал его мужчина преклонных лет, виновато поглядывая на девушку. - Мама… - еле выговорила Куина, перекидывая стакан в руку Шунтаро и бегом направляясь к плачущей от счастья женщине, - МАМА! Чишия улыбнулся, став свидетелем происходящего трепетного воссоединения. - А глоточек мне все-таки достался, - ухмыльнулся он, отпивая ароматный напиток и продолжая наблюдать за объятиями матери и дочери. В соседней палате лежала Азуми. Капельница снабжала ее витаминным раствором. Обезболивающие действовали на ура, хоть и вызывали сонливость. Белая дверь скрипнула и в палату вошел седоволосый врач лет 55-ти, с небольшой веточкой аккуратных усов над губой. Лицо его лоснилось добротой, черные глаза с сеточкой из морщин, улыбались. В руках он держал папку с анализами, которую, судя по всему, глобально изучил. На золотом бейджике красовалось имя: Ито Ватанабэ. - Азуми, как твое самочувствие? – заботливо поинтересовался он, присаживаясь на стул рядом с ней, - Ничего не беспокоит? - Спасибо, доктор… Чувствую себя неплохо… - Я рад, что с тобой все в порядке… - А... что со мной произошло? - вежливо спросила она, разглядывая маячащую в его руках папку со своим именем. - После взрыва произошла остановка сердца… Оно не билось целых две минуты… - Две минуты… - вторила про себя Азуми, задумчиво всматриваясь в окно. - А после случилось чудо… Ты очнулась, и спасатели сумели оказать всю нужную помощь. Ты всегда была сильной девочкой, Азуми… Родители гордились бы тобой. Азуми медленно приподнялась с койки, упираясь локтями в подушку: - Вы… Вы были знакомы с моими родителями? - с волнением переспросила девушка. - Ты права. Мы познакомились с ними четыре года назад. Твой отец проходил лечение у меня и мы с ним неплохо подружились. - Что? Папа был болен? - К моему сожалению, да. У него прогрессировал полиартрит, из-за чего руки теряли свою двигательную функцию и временами немели. - Но Папа никогда мне об этом рассказывал. – виноватым голосом сказала Азуми. Она всегда интересовалась их здоровьем, но в силу постоянных съемок в других городах, ей не удавалось должным образом контролировать эти моменты. Отец никогда не жаловался на здоровье, предпочитая разбираться с этим самостоятельно. - Наверное, он не хотел загружать тебя своими проблемами… Ты для них была настоящим светом. С какой теплотой они рассказывали о тебе на наших процедурах. Называли тебя талантливой и трудолюбивой крошкой. И, чтобы ты продолжала путь к своей мечте, твои родители решили умолчать об этом, веря в то, что смогут справиться с болезнью. За пару дней до твоего дня рождения, они были у меня и делились планами об их сюрприз-поездке, которой хотели тебя обрадовать… Но, знаешь, уже тогда его приступы полиартрита участились, но он уверил меня, что за рулем такого с ним не случается… Азуми застыла. На протяжении трех лет она винила себя в их смерти, вспоминая тот злосчастный видео-звонок, где она умоляла родителей навестить ее в свой праздник… Оказывается, все было давно запланировано. По коже пробежался холодок. - Скажите доктор, та авария… Как она произошла… Мне никто и никогда о ней не рассказывал… - Азуми была готова выслушать все страшные подробности. Ей отчаянно хотелось узнать всю правду о том трагическом дне. - Никто не рассказывал, потому что никто не хотел сделать тебе еще хуже… Ты была в депрессии, ушла в себя и закрылась ото всех, а после и вовсе уехала из города на долгое время… Мы не могли сделать тебе еще больнее… Но ты должна знать правду, - он вдохнул побольше воздуха и, положив папку на стол, начал, - В тот вечер на южной трассе произошла страшная авария. Твой отец не смог справиться с управлением из-за резкого приступа полиартрита… А у второй машины, как оказалось, отказали тормоза из-за некачественного ремонта. Она неудачно перестроилась, а потом не смогла остановиться. Две машины столкнулись и разнеслись по разным сторонам. Твои Папа, Мама и… маленький братик скончались сразу же из-за полученных травм, не совместимых с жизнью. В другой машине погибли два пассажира… - он затих, будто следующие слова были очень горькими для него, - Собака по имени Моти и… мой сын Сэтоши Ватанабэ. – глаза его наполнились неистовой печалью. Он протер веки, пытаясь спрятать выглянувшую слезу. - Мне... очень жаль, - сердце Азуми болезненно сжалось. Ито выдержал паузу, собираясь с мыслями: - Единственным выжившим был Нираги Сугуру. Лучший друг моего сына. Он, не смотря на тяжелые травмы, выбрался из перевернутой машины и вызвал спасателей. Когда он вытаскивал погибших, последовал оглушительный взрыв, из-за чего осколки попали ему в шею и в голову. После этого парень впал в длительную кому… - Он выжил? – тихо прошептала девушка, сжимая край одеяла. - Да, выжил, но частичной амнезии избежать не удалось… - он задумчиво взялся за подбородок и, пару мгновений спустя, добавил, - Знаешь, Азуми, я не очень-то верил в предопределения судьбы, но сейчас, я понял, как ошибался… - Что вы имеете в виду? – девушка непонимающе захлопала ресницами. - Тебя нашли под горящим обломком. Но твои увечья были бы намного серьезнее, если бы не один человек, накрывший тебя своим телом. - Не может быть… - Оказывается, может, - грустное лицо врача немного просияло. Он поправил свой бейджик, вставая со стула, - Нираги Сугуру спас тебя. Если вдруг захочешь навестить доблестного рыцаря, то он в палате 417. Парень немного ворчливый, но Сэтоши всегда говорил, что это у него такое прикрытие. – с этими словами Ито покинул комнату, одарив ее добрым взглядом. Мягкие тапочки медленно шаркали в сторону палаты 417. Девушка долго стояла в дверях, не решаясь открыть и заглянуть внутрь. Пальцы висели над железной ручкой, то касаясь холодного металла, то снова опускаясь. Поругав себя за несвойственную ей трусость, девушка все-таки открыла дверцу и вошла внутрь. В койке лежал парень с перебинтованной частью шеи, плеча и руки. Лицо было украшено не только гематомами, но и переливающимися под светом лампы пирсингами. Услышав чужие шаги, парень осторожно повернул голову вбок, рассматривая гостью. Прошла минута странного молчания с обеих сторон. - Мы, случайно, не знакомы? – бровь Нираги вопросительно взмыла вверх, - Я тебя где-то видел… - Вы меня спасли… Спасибо… вам, - сконфуженно протянула Азуми. Но спаситель оказался довольно привлекательным, из-за чего глаза ее продолжали изучение. Нираги, к слову, занимался тем же. - И все? - В смысле? - Ну спасателей надо делом благодарить, - фыркнул он, сузив глаза. - И как же? – она подозрительно нахмурилась. - Подушку поправьте, - хмыкнул он, заметив ее недовольство, - Тут медсестры криворукие. То капельницу под кожу загрохают, то подушку криво уложат. Азуми насупилась, но отказываться не стала. Подушка и правда лежала почти у края, готовая вот-вот свалиться. Она хорошенько взбила ее, а потом осторожно коснулась его плеча, помогая прилечь. По коже пробежалась теплота. Сугуру дернулся, а потом замер, поднимая ошеломленные карие глаза на нее. Ее щеки налились румянцем, и Канэко поспешно отпрянула от непонятного чувства. Зрачки Нираги обеспокоенно забегали, а ритм сердца участился, заставляя голову подозрительно кружиться. - Мне пора. Скорейшего выздоровления… - Азуми хотела сбежать от этого странного наваждения, но голос Сугуру остановил ее. - Подожди…, - откашлявшись, крикнул он, поправляя черные волосы, свисающие с привлекательного лица, - Все равно за спасение плата какая-то дешманская получилась, - запротестовал Нираги, - Так не прокатит… - А можно ближе к делу? – скептически бросила девушка, останавливаясь у порога и скрещивая руки перед собой. - Леща хочешь? - Чего?! - Блин! – Нираги мысленно чертыхнулся, - Не так... эм… в смысле, морского леща поесть хочешь? Тут ресторан есть недалеко, там рыба зачетная. - То есть, ты меня приглашаешь на ужин в качестве платы за спасение? - Как видишь... - А как же твоя рука? - она кивнула в сторону плотно перебинтованной конечности. - Ничего, у меня запаска есть, - Сугуру поднял вторую, забавно играя пальцами. Азуми благодушно рассмеялась и одобрительно кивнула в ответ, чувствуя, как неведанная сладость разливается внутри: - Тогда до вечера. - До вечера, - сдержанно вторил Нираги, глаза которого очарованно засияли, а в сердце заиграла тихая мелодия, говорящая о том, что он наконец-таки нашел то, что так отчаянно искал…